Текст книги "Смертельная удача"

Автор книги: Ричард Осман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

– Вы что, еще там?

– Конечно, мы же ответственные граждане, – отвечает Элизабет. – А где, вы думали, мы вас подождем?

– Элизабет, просто позвоните в полицию.

– Я и звоню в полицию, дорогуша, – отвечает Элизабет.

– Но мне нужно защищать герцога Эдинбургского.

«Минуточку, – вспоминает Донна, – разве герцог Эдинбургский не умер пару лет назад?» Донна редко смотрит новости, но, кажется, что-то такое было.

– А разве он не умер? – спрашивает Донна.

– Старый умер, – говорит Элизабет, – теперь новый.

– Новый герцог Эдинбургский?

– Ну да, новый герцог, – вздыхает Элизабет. – Им стал принц Эдвард.

Донна качает головой. Весь этот сыр-бор из-за принца Эдварда.

– Сейчас приеду, – говорит она.

– Великолепно, – отвечает Элизабет. – Тогда до встречи.

Донна рада возвращению прежней Элизабет, но тут ей приходит мысль:

– А вы случайно не заглядывали в кафе «Все живое» полчаса назад?

Но Элизабет уже повесила трубку со свойственной ей бесцеремонностью, и Донне остается лишь широко улыбнуться.

13

Сараи на нижних полях постепенно разваливаются. В прежние времена лорд Таунз позвал бы работников их отремонтировать или даже вложил бы пару тысяч и соорудил новый сарай. Но работники давно разбежались, а деньги кончились. Сараи ждет та же судьба.

Во времена его прадеда Хэдкорн-холл окружали четыре тысячи акров прекрасной сассекской земли. Территория поместья простиралась от утесов до возвышенности Саут-Даунс и глубоких кентских долин. Землю начал распродавать дед: кусочек здесь, кусочек там – скорее по дружбе, чем ради прибыли. Отец поделил поместье пополам, продал почти две тысячи акров, а вырученные деньги спустил в казино Мэйфера. Можно было просто отдать землю казино. Но он продал часть земли застройщикам, и вскоре возле Хэдкорн-холла выросла целая деревня, к вящему ужасу жителей старой деревни. А часть земли по дико завышенной цене выкупило Министерство обороны Великобритании – государство никогда не скупится. Отцу это было только на руку, но в итоге прибыль все равно досталась казино «Гросвенор».

Так и получилось, что лорд Таунз, или Роберт, если вам так больше нравится, унаследовал небольшой участок земли и громадные долги. Он прилежно взялся за управление первым и ликвидацию последних. От прежних земель Хэдкорн-холла осталось всего восемьдесят акров. Лорд Таунз мог бы сесть на квадроцикл и объехать свои владения по периметру меньше чем за час, но квадроцикл он продал.

Он много лет проработал в Сити и скопил небольшое состояние, но потратил львиную долю на ремонт дома. Некоторое время пытался работать консультантом, но в Сити никто не нуждался в консультациях пятидесятидевятилетнего лорда, который не умел даже пользоваться компьютером.

Роберт стал сдавать Хэдкорн-холл киношникам, и это было даже забавно. Он видел Джоанну Ламли[3]3
  Джоанна Ламонд Ламли (род. 1946) – британская актриса и модель.


[Закрыть], а в бальном зале снимали рекламу «Сникерс». Но потом он выяснил, что одна кинокомпания снимала в доме порно. Лондонский приятель смущенно сообщил, что узнал на экране узорчатые портьеры из гостевой комнаты. Тогда лорд перестал пускать в дом киношников.

Но в последнее время жизнь, похоже, налаживалась. Ему неожиданно нанесли визит Холли Льюис и Ник Синклер. Обратились за советом. Естественно, он согласился им помочь. Он всю жизнь консультировал людей с деньгами. И попутно зарабатывал немного денег для себя.

В каждой сделке есть подводные камни, и задача консультанта – увидеть больше камней, чем другие. Роберт Таунз никогда не ходил по головам, а если бы ходил, добился бы куда больших высот. Самые безжалостные люди, с кем ему приходилось работать, сколотили самые внушительные состояния. Это не принесло им счастья, но, по крайней мере, их сараи не разваливались.

Когда в середине восьмидесятых он начал работать в банке «Калпеппер Уорд», его девизом было: «Ты можешь иметь друзей, а можешь иметь деньги». Деньги у Роберта тогда водились, и он предпочел завести друзей. Он всегда умел расположить к себе людей.

Но что делать сейчас, когда денег больше нет? И друзья куда-то разбежались.

Двести лет территория Хэдкорн-холла постепенно уменьшалась: его предки распродавали свои владения. Вся власть и богатство ушли с молотка задолго до его рождения.

Лорд Таунз наливает себе виски. Дорогой виски – надо же себя хоть раз побаловать. Ведь, возможно, скоро ему удастся вернуть Хэдкорн-холлу былую славу.

14

– Так-так. – Элизабет оглядывает разгромленный офис Ника Сильвера в доме 8б по Темплар-стрит. – Мне это совсем не нравится.

– Думаете, его убили? – спрашивает Джойс.

В центре офиса лежит опрокинутый стол, повсюду разбросано содержимое ящиков. Злоумышленники выпотрошили два шкафа и раскидали документы по полу. Если Ник Сильвер и ждал Элизабет здесь, сейчас его точно тут нет.

– Кого? – интересуется Донна. Элизабет понимает, почему Донна в замешательстве.

Донна не сразу согласилась вломиться в офис, и это понятно, даже похвально: надо же себя уважать. «Вы правда видели, как кто-то вломился в дом, Элизабет? Вам не кажется, что у меня есть дела поважнее, Элизабет? Джойс, Элизабет держит вас в заложниках? Если да, моргните дважды». Но в конце концов беспомощность Элизабет и обида Донны на принца Эдварда, из-за которого у нее выдалась сложная неделя, сделали свое дело, и она поддалась уговорам.

Донна вызвала слесаря, и тот с удовольствием попытался ей помочь. Слесари не всегда взламывают замки противозаконно и рады любой возможности посотрудничать с полицией. Однако у этого слесаря ничего не вышло: дверь оказалась крепче его инструментов, и даже богатый опыт не помог. Тогда Донна позвонила Богдану, который был неподалеку и ремонтировал польский культурный центр. Богдан поспешил на помощь и открыл дверь через сорок пять секунд.

– Вопрос в другом, – отвечает Элизабет, – имеем ли мы дело с ограблением или похищением? – Неужели грабители, разгромившие офис, причинили вред Нику Сильверу?

Элизабет оглядывает комнату:

– Ищите признаки борьбы.

– Смотрите, сломанная лампа, – говорит Джойс.

Элизабет разглядывает лампу:

– Ее могли опрокинуть, когда вытаскивали ящики.

Джойс замечает:

– Ковер. Он весь в осколках.

– Окно в потолке разбито, – говорит Богдан, взглянув наверх.

– Видимо, так грабители и проникли в здание, – рассуждает Элизабет.

– А можно узнать, что происходит? – спрашивает Донна.

– Боже, девушка, где ваше терпение? – говорит Элизабет.

Донна смотрит на Богдана.

– Не надо с ней так, – виновато произносит Богдан.

– Богдан, не нойте, – осаживает его Элизабет. – Нытье вас не украшает.

– Надо вызвать полицию. – Донна оглядывается по сторонам.

– Не надо никакой полиции, – говорит Элизабет. – Вам повезло, что вы вообще здесь оказались. Надо было сразу звонить Богдану. Не испытывайте мое терпение.

– Но Крису же можно рассказать? – спрашивает Джойс.

– Да, Крису можно, – кивает Элизабет. – Но полицию не вызывайте. Нам надо подумать. Я вижу два вероятных сценария. Или это обычное ограбление – возможно, грабители искали код, – или за Ником Сильвером следили, он привел злоумышленников сюда, те решили действовать, убили его или похитили. Они, наверное, разозлились, что бомба не взорвалась.

– Я бы тоже разозлилась, – кивает Джойс. – Однажды мне пришлось вернуть аэрогриль: термостат не работал. Мне сразу перевели обратно деньги.

– Можно задать три вопроса? – говорит Донна.

– Один, дорогуша, – отвечает Элизабет. – Терпеть не могу бесконечные расспросы полицейских.

– Не говорите с ней та… – начинает Богдан, но Донна показывает, что в этот раз сама разберется.

– Хорошо, задам три вопроса, но очень быстро, – говорит она.

– Ловко, – замечает Богдан.

– Что за код, о котором вы говорите? – Донна загибает пальцы, считая вопросы. – Что за бомба? И кто такой Ник Сильвер?

– А еще – он жив или его убили? – добавляет Богдан.

– Код – это код, а бомба – это бомба, – отвечает Элизабет.

– А Ник Сильвер был шафером моего зятя Пола, – говорит Джойс.

– Это его вчера стошнило? – спрашивает Донна.

– И вероятно, Богдан, его убили, – добавляет Элизабет. – Но это не точно.

– Он же сказал, что будет ждать тебя здесь, – замечает Джойс. – Но его тут не было.

Элизабет думает о том же.

– А чем он занимается, этот Ник? – спрашивает Донна.

– Холодным хранением, – отвечает Элизабет.

– Холодильниками, что ли?

– Нет, не холодильниками, – говорит Элизабет.

– Тогда чем?

– Хранением данных, – поясняет Элизабет. – Это система хранения, но необычная. Нетрадиционная.

– Вы сами не представляете, что это, – догадывается Донна. – Иногда можно признать, что вам что-то неизвестно, Элизабет.

– Донна, – возражает Элизабет, – я все знаю. Просто пока не до конца разобралась.

– Молодец, Элизабет, – поддерживает подругу Джойс.

Элизабет меняет тактику:

– Джойс, нам надо поговорить с Холли Льюис.

– Как я уже говорила, – отвечает Джойс, – я ее не знаю, но…

– Где ее можно найти? – интересуется Элизабет.

– Спрошу Пола. – Джойс поворачивается к Донне: – Своего зятя.

– Можно я пойду? – произносит Богдан. – У меня там литовец один штукатурит.

Элизабет машет на дверь и поворачивается к Джойс:

– Набери Пола и скажи, что мы хотим пригласить Холли на ужин. А если Ник Сильвер с ним свяжется, пусть позвонит тебе. Если Ник с ним свяжется, мы поймем, что он залег на дно, а если нет…

– Тогда его убили, – договаривает Джойс.

Повисает секундная пауза.

– Знаете что? – вмешивается Донна. – Мне кажется, все-таки нужно вызвать полицию.

– Даже мне так кажется, – соглашается Богдан.

– Донна, вам совершенно ни к чему бегать по Файрхэвену и раскрывать убийства. Кто позаботится о безопасности принца Эдварда? – возражает Элизабет. – Богдан, а у вас крыша протекает, займитесь, пожалуйста, своей работой. Если тут произошло убийство, я непременно вам сообщу. А пока нам пора на микроавтобус.

Элизабет замечает среди беспорядка папку, которую кто-то аккуратно засунул за батарею. Она достает ее и видит, что это не просто папка: на ней ее имя. Она кладет папку в сумочку.

Они спускаются по лестнице: Элизабет впереди, за ней Джойс, Донна и Богдан. Нет никаких признаков, что по лестнице кого-то тащили: ни крови на перилах, ни отпечатков ладоней на стенах. На первый взгляд все чисто.

Возможно, Ник ждал Элизабет в офисе, услышал шум на крыше, испугался и бросился в укрытие? Тогда понятно, почему он оставил папку. В таком случае он должен в скором времени связаться с Полом, а возможно, и с самой Элизабет.

Тайком от Донны Элизабет достает папку из сумочки. На папке листочек с клеевым краем, на котором написано:

Помогите мне, Элизабет. Кроме вас, никто не поможет.

Она показывает папку Джойс и прикладывает палец к губам.

– Так, значит, он жив? – шепчет Джойс.

– Это вовсе не значит, что он жив, Джойс, – отвечает Элизабет тоже шепотом. – Но он был жив, когда писал эту записку.

– Конечно, извини, – кивает Джойс.

Они выходят на Темплар-стрит, и Элизабет вдруг понимает, что проголодалась. Она и не помнит, когда в последний раз испытывала голод. В последнее время ей приходится заставлять себя есть, а тут вдруг аппетит проснулся. Кто бы мог подумать?

– Прежде чем мы сядем в автобус, – говорит Джойс и ищет что-то в сумочке, – хотела предложить тебе блинчик. Вишневый, между прочим.

И правда, кто бы мог подумать?

Элизабет берет блинчик.

Джойс вдруг останавливается:

– А мы знаем, кто подложил бомбу?

– Нет, – отвечает Элизабет. – Но в данный момент в списке подозреваемых онлайн-мошенник Дэйви Ноукс, банкир лорд Таунз и деловая партнерша Ника Холли Льюис.

– Лорд не станет убивать, – замечает Джойс. – Реально, Элизабет.

Элизабет откусывает блинчик.

– Джойс, ты когда-нибудь видела бомбу? – спрашивает она.

– Нет, – отвечает Джойс, – но однажды я видела парня, у которого прямо из задницы торчал шланг от пылесоса.

Элизабет кивает:

– Спасибо за эту информацию, Джойс. Позвони Рону, пусть встретит нас на Хэмптон-роуд. Надо проверить машину.

15

Кендрик собирает Звезду Смерти из лего, а Рон лежит на диване. Джейсон налил ему чашку чая. Сначала он предложил отцу пива, и Рон даже хотел согласиться, но с возрастом начинаешь понимать свои ограничения. Полин ушла на работу свеженькая как огурчик. Рон проверяет, что Кендрик их не слышит.

– Что случилось? Зачем привел Кенни?

Джейсон вполголоса отвечает:

– Звонила Сьюзи, сказала, что Дэнни от нее ушел. Дал деру.

– Ушел? – переспрашивает Рон. Это хорошая новость.

– Так она сказала, – продолжает Джейсон. – Попросила пару дней присмотреть за Кенни – мол, ей надо кое-что уладить. Больше ничего не сказала.

– А он навсегда свалил? – спрашивает Рон. – Дэнни.

– Надеюсь, – отвечает Джейсон.

Рон слышит, как Кендрик недовольно ворчит за столом в гостиной.

– Проблемы, Кенни? – кричит он.

– Проблем нет, – отвечает Кендрик. – Просто вспомнил Дарта Вейдера. Почему люди такие злые? Можно попить?

– Конечно, – отвечает Рон. – Вода в кране.

Кендрик бежит на кухню. Рон поворачивается к Джейсону:

– А что с домом?

– Дом записан на нее, – отвечает Джейсон. – Вроде он разрешил его оставить.

– На Дэнни не похоже, – говорит Рон. Что-то тут не сходится. – Ты ничего не скрываешь? Неужели не было скандала? Он просто ушел и все?

– Не было, пап, – говорит Джейсон. – Бывает, что браки распадаются. Сам знаешь.

Рон видит, что Джейсон врет. Врет, чтобы его защитить, но Рону не нужна защита. Должно быть, между Сьюзи и Дэнни что-то произошло – может, ссора или стычка какая. Не может быть, чтобы все так быстро закончилось. И если Джейсон ему врет, Кендрик врать не станет. Внук возвращается из кухни.

– Выходит, ты школу прогулял, Кенни? – говорит Рон. – Повезло же тебе.

– Еще как повезло, – соглашается Кендрик. – Школа мне нравится, но иногда нужно сделать перерыв и подзарядить батарейки.

– Верно, – кивает Рон. – А мама с папой вчера сильно шумели?

Кендрик прикрепляет на Звезду Смерти лазерную пушку.

– Совсем не шумели.

– Значит, твой папа тоже решил сделать перерыв?

– Да, – отвечает Кендрик. – Он взял чемоданчик, мы проводили его до двери и помахали ручкой.

Кендрику хоть и мало лет, но врать он умеет. Рон пробует другой подход:

– Но твой папа, бывает, кричит, да? Вот вчера он кричал?

Рон смотрит на Джейсона. Тот как ни в чем не бывало прихлебывает пиво.

– Ты тоже иногда кричишь, деда, – отвечает Кендрик.

– Неправда, – возражает Рон.

– Ты кричишь на телевизор, – говорит Кендрик.

– На телевизор… Ну да, – соглашается Рон. – Ведь если не кричать, люди в телевизоре тебя не услышат. Так, значит, вчера вечером у вас дома никто не кричал?

Кендрик качает головой:

– Я ничего не видел и не слышал.

Рон кивает. В семействе Ричи стукачей отроду не было. А Кендрик тоже Ричи. Не совсем обычный Ричи, но все же один из них. Рон снова пробует сменить тактику:

– Знаешь, Кенни, когда я хожу в свой банк…

– У тебя есть свой банк? – Кенни округляет глаза.

– Не мой личный банк, конечно, – поясняет Рон. – Банки – инструмент государства.

– Ясно. – Кендрик кивает. – Как газеты и водоканал?

– Именно, малыш, – отвечает Рон. – В общем, когда я иду в банк и хочу снять деньги, меня всегда спрашивают, зачем они мне. И я отвечаю: «На ремонт и такое прочее».

Рон замечает, что Джейсон смотрит на него с интересом: видимо, пытается понять, к чему он клонит.

– В общем, я им говорю, зачем мне деньги, а они такие: «Вас точно никто не просил соврать, никто не надоумил так отвечать?» Они пытаются понять, не замешаны ли в этом мошенники.

– Хорошо, что они так делают, – замечает Кендрик. – По-моему, это очень классная идея.

– Да, лучше перебдеть, чем недобдеть, – соглашается Джейсон.

– А что, если я задам тебе тот же вопрос, Кенни? Когда ты сказал, что ничего не видел и не слышал, не потому ли ты так сделал, что кто-то – может, даже кто-то из присутствующих здесь – надоумил тебя так отвечать?

– Нет, деда, – говорит Кендрик.

– Например, тебя могли попросить так сказать, чтобы меня защитить. Признайся, дядя Джейсон тебя заставил говорить как он?

– Если бы дядя Джейсон меня надоумил и заставил говорить как он, я бы сказал: «Ни хрена я не видал и не слыхал».

Джейсон смеется и салютует племяннику бутылкой.

Кажется, они оба его обманывают. В связи с этим ему на ум приходят три вещи.

Во-первых, он понимает, что случилось что-то очень плохое. Дэнни Ллойд не из тех, кто спокойно уходит из дома поздним вечером, собрав чемоданчик. Он не из тех, кто говорит жене: «Спасибо за пятнадцать лет брака, давай пожмем руки и всего тебе хорошего». Был ли скандал? Насколько серьезный? Пустил ли Дэнни в ход кулаки?

Во-вторых, он чувствует, что родные его любят. Они обманывают ради его же блага, потому что Джейсон и Сьюзи, а теперь и Кендрик не хотят причинить ему боль.

А в-третьих – и это главное, – он чувствует себя старым. Раньше Рон всех защищал. В его задачи входило оберегать Сьюзи и Джейсона от бед, а теперь они сами его оберегают. Когда все поменялось? Даже внука вовлекли в эту игру. Когда Рон успел превратиться из льва в львенка?

Рон не знает, что случилось вчера вечером и что будет дальше, но точно понимает одно: он чувствует себя слабым. Значит, так теперь будет? И что же делать – просто смириться? Неужели из кормильца, защитника, устроителя барбекю, нарезчика индейки и главного смутьяна он превратился в старика в удобном кресле в углу? Неужели близкие, о которых он заботился все эти годы, теперь воспринимают его именно так?

Он смотрит на Джейсона и Кендрика и думает о Сьюзи: «Почему она сама не приехала? Что ей надо уладить? Почему Кенни не пошел в школу?»

Дэнни Ллойд – очень опасный человек, всегда им был, и Сьюзи, конечно, сглупила, что за него вышла. С другой стороны, мать Сьюзи тоже сглупила, когда вышла за Рона, так что не ему судить. Рон понимает, что это не конец: Дэнни Ллойд еще даст о себе знать. И если в будущем их ждет битва, Рон боится, что ему не хватит духу в ней участвовать.

– Хочешь погостить у меня пару дней, Кенни? – спрашивает Рон.

– А можно?

– Мой дом – твой дом, – говорит Рон. – Оставайся сколько захочешь.

– Было бы здорово, пап, – соглашается Джейсон. – Пусть побудет с тобой до понедельника.

Рон кивает:

– Пусть остается сколько нужно. Ты хороший парень, Джейсон, не думай, что я этого не знаю.

– Учился у лучших, – отвечает Джейсон.

– А на случай, если понадобится моя помощь, у меня есть еще порох в пороховницах.

Джейсон кивает:

– Еще чайку?

– С удовольствием, – отвечает Рон и опускает голову на подушку. А есть ли у него порох в пороховницах? Скоро это выяснится.

Телефон Рона жужжит. Сообщение от Джойс. Небось только что проснулась, бедняжка, и просит принести ей суп и обезболивающие.

Рон, это Джойс, хотя ты знаешь, потому что сообщение подписано. Никак не разберусь с этими телефонами. Утром мы с Элизабет ездили в Файрхэвен и вломились в офис; возможно, тут кое-кого убили. Ника Сильвера. Это его тошнило на свадьбе, помнишь? А у Богдана новая стрижка. В общем, обо всем расскажу при встрече. Почему набирать сообщения так долго? Можешь встретиться с нами на Хэмптон-роуд в Файрхэвене? Это улица с дорогими особняками.

Значит, Джойс уже давно проснулась. А шафер мертв. И Элизабет ездила в Файрхэвен. Возвращается Джейсон и приносит чай.

– Может, что-то еще нужно, пап? Суп? Обезболивающее?

Рон поднимается с дивана:

– Возникли дела, Джейс. Нельзя весь день отлеживать зад. Вы, ребята, побудьте здесь. Сходите к ламам.

– Деда, ты лучше всех! – Кендрик подскакивает к нему.

Рон улыбается. Голова раскалывается, колени болят, и его организм явно слабее, чем у Полин и Джойс, но он еще жив. Он жив, его любят, а на Хэмптон-роуд что-то назревает. Надо ехать.

– Иди, деда, Звезда Смерти никуда не денется, – говорит Кендрик.

– Звезда Смерти всегда рядом, – отвечает Рон. – Фокус в том, чтобы научиться с ней жить.

– Ты куда, пап? – спрашивает Джейсон.

– Я как всегда, – отвечает Рон и гордо выпрямляется, – туда, где кипеж.

16

Элизабет на четвереньках выползает из кустов. Встает и выходит на тротуар.

– Нет, не этот, – говорит она.

Джойс и раньше видела Хэмптон-роуд из окна микроавтобуса, но вживую тут намного интереснее. Все дома на улице частные и расположены в глубине от проезжей части. Проходя мимо охраняемых ворот, можно заглянуть внутрь и увидеть соломенную крышу или башенки. Если ворота слишком высокие, Элизабет залезает в кусты в поисках лучшего ракурса. Они ищут дом по фотографиям, которые прислал Ник Сильвер.

Пока не нашли, но искать очень интересно.

Недавно Джоанна показала Джойс «Дом внутри». Это сайт по продаже недвижимости. Кликаешь на нужный дом – и оказываешься внутри. Тысячи чужих домов. И на каждый по двадцать, тридцать, иногда сорок фотографий интерьеров. Можно рассмотреть диваны, кухни, где у кого стоят деревянные буквы «Живи, смейся, люби», у кого какой сад. А главное, все это бесплатно! Джойс не верит в прогресс (например, кассы самообслуживания – дичь какая-то), но придумавшему «Дом внутри» готова поставить памятник.

Джойс может провести на этом сайте несколько часов. На днях она смотрела детективный сериал, действие которого происходит в Девоне, и ей очень понравился городок, где жил обрюзгший детектив-алкоголик. Она решила, что, возможно, захочет там поселиться. Она погуглила и узнала, что сериал снимали в городе Бадли-Солтертон. Бинго: она вбила «Бадли-Солтертон» в поисковую строку и целый час предавалась своему любимому развлечению – представляла, как заживет новой жизнью, и оценивала чужие вкусы в интерьерном дизайне. Симпатичная квартирка на три спальни на берегу продавалась за четыреста семьдесят пять тысяч фунтов. Джойс вообразила, как сидит на балконе с бокалом вина, – но платить четыреста семьдесят пять тысяч за линолеум на полу в ванной? Ну уж нет.

Раньше, когда она была еще новичком «Дома внутри», она смотрела только дома, которые теоретически могла себе позволить. Но Джоанна вправила ей мозги, и теперь Джойс смотрит дома в любой ценовой категории. Теперь для нее нет границ. На сайте есть дома даже за десять миллионов, главное – знать, где искать. Поместья на пятидесяти акрах земли с гигантскими мраморными холлами с позолотой или квартиры с четырьмя спальнями в центре Лондона. На сайте «Дом внутри» можно узнать многое о мире и о том, какие у кого шторы.

Вот и сейчас, прогуливаясь по Хэмптон-роуд в поисках дома Ника Сильвера, Джойс гуглит дома на сайте «Дом внутри».

– Дом с башенками – номер шестнадцать – недавно продали за два миллиона семьcот пятьдесят тысяч, – говорит она. – Там есть фонтан.

Перед ними останавливается «дайхацу». Из машины выходит Рон. Вид у него так себе. Он обнимает Джойс.

– От тебя перегаром несет, Джойси. Лучше любых духов, – сообщает он.

Элизабет перешла на противоположную сторону улицы, встала на цыпочки и заглядывает за деревянные ворота.

– Нашла! – кричит она. – Дом Ника Сильвера.

– Но как мы туда попадем? – спрашивает Джойс.

Элизабет перелезает через забор и открывает ворота изнутри.

– О, – говорит Джойс, – вот так и попадем.

– Говорите, Ник Сильвер мертв? – интересуется Рон.

Они идут по дорожке, ведущей к дому.

– Нет, – отвечает Джойс, – мы этого не знаем. Ему в машину подложили бомбу.

– Ясно, – говорит Рон. – Бомбу, значит. А где его машина?

– Стоит возле дома, – отвечает Джойс.

– Так вот же его дом, – говорит Рон.

– Именно, – кивает Джойс.

– И зачем мы сюда пришли?

– Элизабет хочет взглянуть на бомбу, – сообщает Джойс. – Ты же знаешь нашу Элизабет. Ни одной бомбы не пропускает.

– Я хочу забрать ее и осмотреть, – поясняет Элизабет. – Узнать, кто ее подложил.

– То есть мы заберем бомбу с собой? – спрашивает Рон.

– Поэтому мы тебя и позвали, – говорит Элизабет. – Нужна машина. Мой старый приятель Джаспер согласился осмотреть бомбу, а в Куперсчейзе с ней ничего не случится.

– Но… – пытается возразить Рон.

– Бомбы так просто не взрываются, Рон, – говорит Элизабет. – Все будет хорошо, ты, главное, не мчи на полной скорости по лежачим полицейским.

Они заворачивают за угол, и перед ними вырастает дом со снимков.

– Ник Сильвер неплохо устроился, – замечает Рон. – Хоромы что надо.

Возле дома стоит машина Ника. Она выглядит точь-в-точь как на фото.

За одним исключением.

Элизабет присматривается. Садится на корточки, залезает под машину.

– Не взорвись там, – предостерегает Джойс.

Элизабет выкатывается из-под машины, смотрит на Джойс и Рона и качает головой.

– А это точно его дом? – спрашивает Рон.

– Точно, – кивает Элизабет.

– И его машина? – спрашивает Джойс.

– Да, – отвечает Элизабет.

Это его дом и его машина.

Но бомбы нет.

17

Джоанна повисла на середине стены, и ей это не нравится. Пол карабкается выше, с легкостью и изяществом цепляясь за выступы. Он похож на самца газели, от которого без ума все самки.

А вот Джоанна застряла.

Она сама виновата. На первом свидании Пол признался, что любит скалолазание. Джоанне так хотелось с ним переспать, что она соврала, будто тоже любит скалолазание. Само вырвалось. Еще она сказала: «Не может быть! „Мамфорд и сыновья“[4]4
  Английская фолк-рок-группа.


[Закрыть] – и моя любимая группа!» Ну просто настроение было такое – со всем соглашаться. При всем уважении к «Мамфорду и сыновьям».

Такая ложь легко забывается, если речь о сексе на одну ночь, но на следующий день Пол пригласил ее на второе свидание. Джоанна выждала сорок восемь часов, как положено, и ответила, что очень рада и согласна. А Пол предложил вскарабкаться на стену под двухуровневой автомагистралью.

Теперь Джоанна понимает, что надо было еще тогда во всем признаться. Но тогда ее мысли были затуманены гормонами, и она ответила: «Да, конечно, с удовольствием. Я, правда, давно не карабкалась, но я согласна».

На втором свидании обычно идут в чуть более приличный ресторан, чем на первом, но Джоанна верила, что в отношениях человек всегда раскрывается по-новому. Что, если в душе она скалолаз, просто пока об этом не догадывается?

Да и вообще, неужели так сложно залезть на стену? К тому же после этого Пол может предложить вместе принять душ.

– Ты как? – кричит Пол через плечо. Он забрался почти на самый верх: осталось два выступа.

– О себе беспокойся, – отвечает Джоанна. – Я пробую новую технику.

Пол подтягивается на последних двух выступах и садится на стену.

Накануне второго свидания Джоанна записалась на урок с инструктором по скалолазанию на крытом скалодроме и обнаружила, что карабкаться по стенам ужасно сложно. У нее почти сразу опустились руки. Так что же делать? По пути в офис она зашла в аптеку, купила бинт, подвесила руку на перевязь и отправила Полу фотографию, на которой показывала на свое запястье и притворно морщилась от боли. В сообщении она предложила вместо скалолазания пойти в приличный ресторан.

Уловка сработала. Они никуда не полезли, а после вместе приняли душ.

В общем, Джоанна решила, что все позади.

С тех пор ей удавалось избегать разговоров о скалолазании, но в медовый месяц Пол обнаружил, что в пяти минутах езды от их отеля находится Национальный крытый скалодром. Уловку со сломанной рукой во второй раз применить уже не получилось бы, и ей пришлось лезть на стену. Так она и оказалась на высоте восемь футов над землей; все тело болело, а до верха стены было еще далеко.

Скалолазание Джоанны, глаукома Джойс… Ради любви наврешь с три короба.

У Пола тоже есть секреты. Джоанна в этом уверена. Наверняка он где-то приврал, и с годами это выяснится. Но такая ложь во спасение, по сути, даже и не ложь. Можно сделать вид, что у нее просто изменились вкусы. С кем не бывает. Например, однажды она может просто сказать, что группа «Мамфорд и сыновья» ей разонравилась. А Пол, в свою очередь, признается, что ему не нравится, когда она читает ему статьи из «Файнэншл таймс» в кровати перед сном.

Джоанна замечает, что Пол начал спускаться. Она перестает держаться за выступы и повисает на страховочных тросах. Кажется, теперь он понял, что она не умеет карабкаться по стенам. Джоанна даже рада. Врать больше не придется.

Пол приближается к ней с лукавой улыбкой:

– Ты вроде говорила, что любишь скалолазание?

– Обожаю, – отвечает Джоанна. – Никогда не пробовала, но обожаю.

– Забирайся мне на спину, – предлагает Пол, – помогу спуститься.

– Я слишком тяжелая, – возражает Джоанна.

– Забирайся, – настаивает Пол.

Она залезает к нему на спину, и он спускает ее на восемь футов.

– Я знал, что ты не умеешь лазать, – говорит он внизу. – С такими-то ногтями.

Разумеется, знал. Он знал, и она знала. Маленькая ложь – часть игры. Лишь большой лжи стоит опасаться, а Джоанна никогда не врала Полу по-крупному. Он знает, кто она, во что она верит, что для нее важно. В этом весь смысл, правда?

А лгал ли Пол о себе по-крупному? Никто никогда не может сказать наверняка. Пол кажется таким простым, открытым и добрым – но как знать? Она не может быть полностью уверена – но что ж теперь делать? Джоанна знает, что Ибрагим был прав: Пол ей подходит. Он дополняет ее, рядом с ним она чувствует себя на своем месте.

– Как насчет шампанского в джакузи? – Пол отстегивает страховку.

– Согласна, – говорит Джоанна.

– Уверена? – спрашивает Пол. – Может, ты на самом деле не любишь шампанское?

– Я соврала, потому что хотела с тобой переспать, – признаётся Джоанна. – Радоваться надо.

– Я и обрадовался, – отвечает Пол. – Но тебе надо научиться бинтовать руку. Никто так не бинтует.

Джоанна достает телефон из шкафчика.

Сообщение от мамы. Она читает его.

– Мама просит дать ей номер Холли.

– Холли?

– Они хотят пригласить ее на ужин. Бедная Холли.

Пол недовольно хмыкает. На него не похоже. Но он только что карабкался на стену и наверняка устал.

– Пришлешь ей номер? – спрашивает Джоанна.

– Что?

– Номер Холли, – говорит Джоанна. – Пришлешь маме?

– Конечно, – отвечает Пол, но без всякого энтузиазма.

Джоанна чувствует, что что-то не так.

И очень надеется, что если Пол ей лжет, то не по-крупному.

18

Джойс любит ездить в Лондон, даже при таких необычных обстоятельствах. Ей нравится аристократический Лондон – магазины зонтиков и дворцы; шумный Лондон – забегаловки с марокканской едой, чудесные магазины тканей; современный Лондон – многоквартирные небоскребы с бассейнами на крыше. В какой же Лондон они отправятся сегодня?

Бомбу они не нашли, и одному богу известно, где она сейчас, но у Элизабет есть фотографии, а это уже кое-что. Джойс представляет, как может выглядеть тайное убежище эксперта по бомбам. Древняя сигарная лавка, где стоит бутафорский книжный шкаф, нажав на который попадаешь в секретную темную комнату. Прокуренный зал в глубине ливанского кафе и хмурый мужчина с прозрачным козырьком на лбу, склонившийся над микроскопом. Или отделанная мрамором комната на тридцать пятом этаже небоскреба с голограммой, спроецированной на громадный стол…

Джойс не успевает довоображать последнюю сцену: Элизабет трясет ее за плечо и сообщает, что они выходят через три остановки в Перли – в миллионе миль от блеска и суеты центрального Лондона.