Текст книги "Смертельная удача"

Автор книги: Ричард Осман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Вторник

42

Ну что за чудесный день! И пускай вечером надо выйти на дежурство – принцу Эдварду приспичило сходить в «Нандос»[12]12
  Ресторан быстрого питания, специализирующийся на курице пири-пири – остром блюде португальской кухни.


[Закрыть], и ей придется стоять у входа и ждать, пока он доест свою питу с цыпленком в лимонно-пряном маринаде, – до вечера у нее целый день, и она намерена провести его с пользой.

Джилл Ашер. Имя, которое ей продиктовала Элизабет. Донна покопала и наткнулась на золотую жилу.

Нечасто Донна оказывается в таком положении. В положении человека, который знает, что Элизабет ошиблась. От восторга у нее кружится голова.

Она едет в Лондон пообщаться с Полом Бреттом по просьбе Элизабет. Донна совсем не против. Пол же пригласил ее на свадьбу – хоть и не на весь день, а только на вечерний прием, – значит, ей можно навестить его и поговорить об убийстве. Это дружеский, а не полицейский визит.

Вот только Джойс лучше об этом не знать. Элизабет очень четко это сформулировала.

Но Донна планирует заехать и к Джойс. Не хочет отказывать себе в удовольствии.

– Вы ничего необычного не заметили, – спрашивает она Элизабет и Джойс, – когда ездили к Джилл Ашер в Манчестер?

– Донна, если вы что-то выяснили, – говорит Элизабет, – просто скажите. Не надо ухмыляться. Это очень непрофессионально. Ведь так, Богдан?

– Я тут вообще ни при чем, – благоразумно отвечает Богдан.

Он приехал заодно с Донной починить Элизабет теплый пол. Эта пенсионерская компашка постоянно его эксплуатирует. В субботу Рон гонял его по своим делам, теперь Элизабет. Приятно иногда поменять расстановку сил.

– Я просто пытаюсь составить полное представление, – отвечает Донна. Она видит, что Элизабет прикидывает что-то в уме, но не может вспомнить ничего подозрительного.

С тех пор как из Манчестера пришла информация, Донна ждала этого разговора. Элизабет, видимо, решает перейти в наступление. Ее обычная тактика, когда она раздражена. Впрочем, когда не раздражена – тоже.

– Да, мы заметили кое-что необычное, – отвечает она. – Воспитательница детского сада причастна к убийству – это крайне необычно, вам не кажется?

– Кажется, – Донна рассуждает вслух. – Да, мне кажется, это очень необычно.

– Крайне подозрительно, – поддакивает Джойс.

– Еще как, – кивает Богдан.

Джойс еще раз задумывается:

– Если бы я опасалась, что меня хотят убить, стала бы я звонить воспитательнице детского сада? Я бы позвонила Джоанне. Или Элизабет, потому что не хотела бы, чтобы Джоанна волновалась.

– Клянусь, Донна, – говорит Элизабет, – если вы немедленно не сообщите, в чем дело, я вычеркну Богдана из завещания, а ему завещана кругленькая сумма.

– Вы вписали меня в завещание? – удивляется Богдан.

– Вписала, но вы испытываете судьбу, – замечает Элизабет. – Так почему Холли Льюис звонила Джилл Ашер?

– В том-то и дело, – отвечает Донна. – Думаю, она звонила не ей.

– О, – говорит Джойс. – Неужели Элизабет что-то упустила?

– Когда вы ездили на север, вы встречали кого-то еще? – спрашивает Донна. Она смотрит на них и вдруг испытывает прилив нежности к ним обеим.

– Мужа, – говорит Джойс.

– Джойс, кажется, догадалась, – отвечает Донна. – Вы встретили мужа.

– Мужа, – повторяет Элизабет.

Донна видит, что та злится на себя за то, что ничего не заметила.

– Муж всегда во всем виноват, – кивает Богдан.

– Джейми Ашер. – Донна зачитывает записи в своем блокноте. – Из-за него Ашеры переехали с Южного берега. Его признали виновным в мошенничестве с выплатой пособий и мошенничестве со страховкой и ипотекой. Он переехал на север, начал новую жизнь, и с тех пор за ним криминала не замечено.

– Потому что его пока не поймали, – добавляет Элизабет.

– Именно, – соглашается Донна.

– Значит, Холли не звонила Джилл Ашер? – спрашивает Джойс. – Она звонила Джейми Ашеру?

– Это кажется логичным, – отвечает Донна. – Джилл могла купить этот телефон и зарегистрировать его на свое имя. После того, что Джейми натворил, она, возможно, не совсем доверяла ему и решила за ним присматривать. Так кому, скорее всего, звонила Холли перед смертью? Воспитательнице или закоренелому мошеннику?

Элизабет задумывается:

– Но вы не нашли другой связи между Холли Льюис и Джейми Ашером?

– Пока нет, – отвечает Донна. – Но сегодня к нему наведается полиция округа.

– У него очень близко посажены глаза, – говорит Джойс. – Я заметила.

– У моего приятеля Войцека тоже, – вставляет Богдан. – Из-за этого он не может носить очки.

– Неплохо, Донна, – хвалит ее Элизабет. – Джейми Ашер. Вы делаете успехи. Отсутствие Криса пошло вам на пользу.

– Спасибо, – благодарит Донна. – Вы правда включили Богдана в завещание?

– Скажем так: пока не вычеркнула, – отвечает Элизабет. – Оставлю ему немного денег и свою коллекцию оружия.

Джойс звонят по домофону – она открывает дверь.

– Задержитесь на чай, Донна? – спрашивает она.

– Нет, мне нужно бежать, – отвечает Донна, а сама думает: «Ага, нужно бежать в Лондон и допрашивать вашего зятя об убийстве».

– Конечно-конечно, – говорит Джойс. – Может, вам пирожок с собой завернуть? Обычный кекс с сухофруктами, но я увидела его в «Готовим по субботам» и почему-то подумала о вас.

– Буду рада, – отвечает Донна.

– Я провожу тебя до машины, – говорит Богдан.

Донна берет кекс. Они с Богданом спускаются по лестнице. Не странно ли, что она будет есть кекс, приготовленный Джойс, перед допросом ее зятя? Странно, но она все равно это сделает. К тому же с появлением Джейми Ашера Пол Бретт уже не является главным подозреваемым. По крайней мере, Донна очень на это надеется. В любом случае выходной начался хорошо. В дверях они чуть не врезаются в Рона.

– О, мой любимый офицер полиции. – Рон ее обнимает. – К твоему сведению, это как если бы я сказал «мой любимый игрок „Миллуолла“».

Рон и Богдан пожимают друг другу руки.

Донна смотрит на них:

– Рон, можно вас кое о чем спросить?

– Если арестуете – запросто.

– Куда вы с Богданом ездили в субботу? Я так и не поняла, – спрашивает Донна.

Богдан смотрит на Рона. Тот похлопывает его по плечу, будто говоря: беру управление на себя.

– В боулинг, – отвечает он.

– В боулинг? – удивляется Донна. – В десятикеглевый боулинг?

– Да, – отвечает Рон.

– В боулинг, – подтверждает Богдан. – В десятикеглевый.

– В субботу утром?

– Пенсионерам за полцены, – сообщает Рон.

– И где этот боулинг? – спрашивает Донна.

– В Файрхэвене, – отвечает Рон.

– В Файрхэвене, – поддакивает Богдан.

– И кто выиграл? – интересуется Донна.

– Я, – отвечает Рон.

Богдан смотрит на Рона, но не решается возразить.

– Я его буквально разгромил, – продолжает Рон. – В боулинге все зависит от движения кисти. А зачем вы приходили к Джойс?

– Я сообщила Элизабет о новом важном подозреваемом, – отвечает Донна. – Джейми Ашере.

– Джейми Ашер? – спрашивает Рон. – А не Джилл?

– Элизабет ошиблась, – говорит Донна.

Рон кивает:

– Что ж, она давно ничего не расследовала.

– Значит, мне не надо волноваться о ваших субботних делах? – еще раз уточняет Донна.

– Нет, что ты, – отвечает Рон. – Мы ездили в боулинг.

– Богдан?

– Все путем, – подтверждает Богдан.

Донна видит, что он врет, но понимает, что на то есть веская причина. Рон его во что-то втянул. Втянуть во что-то Богдана легче легкого: надо просто сказать, что нужна его помощь.

43

Тия в четвертый или в пятый раз находит на себе что-то металлическое и всякий раз извиняется. Монетки, зажигалка «Зиппо», серьги, кольцо в носу, заколка.

– Вообще-то, снимать украшения нельзя, – поясняет она, – религия запрещает.

Охранник недовольно ворчит. Тия знает, что охранникам запрещено ставить галочку в компьютере, пока датчик не перестанет сигналить. Но ей повезло: сегодня на посту новенький.

– Просто выключите аппарат, – говорит она, – иначе мы весь день провозимся. Он еще и глючит. Я никому не скажу.

– Так нельзя, – возражает охранник.

– Иисус наделил нас свободой воли, – отвечает Тия.

– Пожалуй, вы правы, – соглашается охранник и выключает металлодетектор. Тия снова проходит через рамку.

– Видите? Не сигналит. – Тия идет дальше.

Охранник снова включает детектор.

«Вот почему охранникам нельзя недоплачивать», – думает Тия. Она спускается по рампе к широкой бетонной платформе у входа на склад и приближается к дверям разгрузочного блока. Испытывает ли она приятное волнение? Пожалуй. Есть немного адреналина, но меньше, чем обычно. Ее что-то тревожит.

Двери разгрузочного блока слегка приоткрыты: Хассан припарковал погрузчик под сенсорами. Если супервизор заметит, Хассану не поздоровится и погрузчик придется передвинуть. Тия заходит на склад и достает из комбинезона две пушки. Идет мимо Хассана и незаметно сует ему один пистолет, затем направляется в подсобку. Прикладывает пропуск к электронной панели – и дверь открывается. Пропуск выдан на имя Трейси-Энн Корбетт; фотография тоже не Тии. Но пока никто ничего не заметил. Возможно, потому, что пропуск толком не проверяли. Она выкатывает тележку с принадлежностями для уборки и кладет пистолет в один из ящичков.

Где же приятное волнение? Она его не чувствует. Разве это не самое крупное дело в ее жизни? Поворотный момент, после которого все должно измениться к лучшему? После этого ограбления детский лепет с мелкими кражами останется в прошлом; все будет уже по-взрослому, она станет реальным гангстером. Наверное, она нервничает и потому не рада. Однажды ее рисунок лошади победил на школьном конкурсе рисунков; замдиректора вызвал ее на сцену и вручил приз. От нервов ее чуть не стошнило. Как давно это было! С тех пор она прошла долгий путь. Времена меняются, мы взрослеем.

Машина с грузом приедет минут через пять; у них все готово. Тия решает убить время и заняться уборкой. Ей нравится наводить порядок: приятно, когда что-то было грязным, а стало чистым. Она не занималась бы этим по доброй воле за нищенскую зарплату, но сама работа вызывает приятные ощущения. Она не хотела бы быть горничной в отеле, где нужно убираться быстро, а среди гостей попадаются настоящие свиньи, но на складе никто не свинячит, никто ее не подгоняет, и ей это очень даже по душе. Хассану тоже нравится работать на вилочном погрузчике. Если бы они не задумали ограбить склад, может, остались бы здесь.

Не потому ли она сомневается? В данный момент она катит тележку, в которой спрятана пушка, и собирается нацелить эту пушку на человека, который просто делает свою работу. Но что, если это неправильно?

В последнее время Тия много думает о работе. Способности у нее есть. Воображение, организованность, харизма. Но как вообще люди устраиваются на работу? На нормальную, не криминальную? Конни, конечно, очень ей помогла и явно видит в ней высокий потенциал, но Тия задумывается, что однажды неплохо было бы заняться чем-то нормальным, без криминала.

Грабежи, наркота, рэкет – все это нечестные дела, обман, по сути, а ей хотелось бы основать честный бизнес с нуля, просто для подстраховки. Платить налоги, нанимать персонал. Честно конкурировать на рынке. Она могла бы рисовать лошадей. Но где найти такую работу? Все хорошие места уже заняты.

Тия нащупывает пистолет. Если человеку приходится добывать деньги, угрожая кому-то оружием, это нечестно. Пугать людей легко. «Отдай деньги, а то убью» – так любой дурак может заработать.

Владельцы этого склада делают примерно то же самое. Платить сотрудникам копейки – тоже обман. Можно даже сказать, грабеж. Нечестный заработок.

А ведь склад оборудован по первому разряду. Наверняка компании платят большие деньги, чтобы хранить товар на этом складе. Наверняка где-то есть брошюрки с фотографиями системы безопасности. На этих фотографиях металлодетекторы, датчики и будка охраны, но все эти меры защиты бесполезны, если платить охранникам копейки. Тия могла бы работать в продажах – для этого пистолет не нужен. Для этого нужно просто убалтывать клиентов. Что-что, а болтать Тия горазда.

Машина с грузом приехала: Тия слышит, как она минует два поста охраны, спускается по рампе и приближается к складу. Что ж, пора сорвать большой куш, чтобы Конни могла ею гордиться.

Но будет ли Тия гордиться собой? Глядя на грузовик, проезжающий под металлической решеткой, Тия понимает, что не будет. Грузовик останавливается; водитель ждет двух охранников в форме, которые должны появиться из хранилища в самом сердце склада. Их зовут Бенни и Бобби. Тия старалась с ними не сталкиваться; они тоже не горели желанием с ней общаться. Бенни и Бобби носят форму, но у них нет при себе оружия. Бедным Бенни и Бобби сегодня не повезет больше всех.

Строго говоря, водитель должен был остановиться, увидев, что решетка поднята. По правилам, заметив любое отклонение от привычной рутины, необходимо остановиться. Будь Тия управляющей этого склада, она бы за этим следила. Она бы платила всем нормальные зарплаты и контролировала, чтобы работа выполнялась хорошо. Но она знала, что водитель не остановится. У него слишком много доставок. В наше время никто не хочет ждать. Каждая минута на счету, когда получаешь гроши. Поэтому курьеры оставляют посылки у дверей, хотя знают, что клиент дома. Они спешат и всячески пытаются сэкономить время, ведь это единственный способ заработать. В результате страдают все.

Бенни и Бобби подходят к машине, зовут Хассана, и тот подгоняет вилочный погрузчик к кузову. Водитель грузовика выпрыгивает из кабины, в руках у него айпад, и они с Бенни и Бобби заводят разговор – кажется, о футболе. Какая-то команда проиграла, нанеся огромный урон мужскому самолюбию Бобби; впрочем, он еще неплохо держится.

Самолюбие Бенни в порядке: видимо, он болеет за другую команду. Он проверяет документы на айпаде и подписывается пальцем. Хассан спрыгивает с погрузчика и обходит грузовик с той стороны, где слепое пятно. Пора.

Тия достает пистолет.

– Все на пол! – кричит она.

Бенни, Бобби и водитель грузовика поворачиваются к ней. На пол никто не ложится. Они просто смотрят друг на друга. Хассан садится в кабину грузовика.

Тия стреляет в воздух.

– Все на пол! – повторяет она.

Трое мужчин неохотно опускаются сначала на колени, потом на пол.

– Вооруженная уборщица? Серьезно? – спрашивает Бобби.

– Кажется, она не уборщица, – говорит Бенни.

– Мы тебя знаем. – Бобби смотрит на нее.

Тия нацеливает на него пушку:

– И как меня зовут?

– Мы знаем твое лицо, – говорит Бобби.

– Очень сомневаюсь, – отвечает Тия.

– Пожалуйста, угоните грузовик, – говорит водитель грузовика. – Тогда мне дадут выходной.

Тия связывает охранников и водителя и забирает их телефоны. Хассан завел грузовик; она запрыгивает в кабину. Вообще-то связывать Бобби, Бенни и водителя было незачем: все равно тревогу поднимут, когда грузовик минует пост охраны. Но Тия считает, что попрактиковаться в связывании никогда не лишнее. Может пригодиться в следующий раз.

В следующий раз? Тия надувает щеки. Неужели она захочет это повторить? Хассан проезжает по платформе и взбирается по рампе. В тот момент, когда нужно сбавить скорость, он ускоряется, и грузовик проносится мимо двух постов охраны. У наружных ворот возникает небольшая заминка: охранники, в том числе тот, мимо которого Тия пятнадцать минут назад пронесла две пушки, неохотно начинают погоню, но Хассан уже вырвался на съезд к трассе, и его не догнать.

Все прошло идеально. В кузове добыча на полмиллиона. Возле бензоколонки они свернут на заброшенную парковку возле поместья – там у Хассана припаркован фургон. Перенесут часы в фургон и рванут прямиком к Конни.

На светофоре горит красный – Хассан жмет на тормоз. Молодец. Полиция начнет искать их лишь через несколько минут, но если они поедут на красный, то их наверняка задержат. Грузовик останавливается, и в тот же миг в кабине раздается оглушительный вой сигнализации. Тия смотрит на Хассана. Тот нажимает на газ, но грузовик не двигается с места. Кабину заполняет красный дым, и из динамиков раздается громкий металлический голос: «Эту машину угнали. Вызовите полицию. Эту машину угнали. Вызовите полицию». На перекрестке между промзоной и прибрежным шоссе почти никого нет. Героев, готовых совершить гражданский арест, не находится. Хассан пытается открыть двери, но система их заблокировала. Окна тоже. Тия и Хассан в ловушке. Тия сжимается в комок и с силой ударяет ногами в ветровое стекло. Ноги отскакивают – их пронзает резкая боль. Она достает пистолет.

– Если это пуленепробиваемое стекло, нам обоим крышка, – говорит Хассан.

– Да, – отвечает Тия, – а если нет, мы выберемся.

Она нажимает курок – и стекло разлетается на сотни осколков. Тия и Хассан выбираются на дорогу. Вокруг собралась небольшая толпа; их фотографируют на телефоны. Тия подбегает к фотографирующим и наставляет на них пушку.

– Простите, – говорит она и забирает у них телефоны.

Хассан уже спустился в пешеходный переход через шоссе. Он ведет к тепловой электростанции. В этом районе легко можно затеряться. Тия бежит к западу вдоль шоссе и замечает поворот на жилую улицу. Камер вокруг нет; за спиной воют сирены, и она прячется на маленькой автобусной остановке.

Тия понимает, что теперь к Конни возвращаться нельзя. Одно дело – кража часов, и совсем другое – если ее заметят, проследят за ней, и она приведет копов к Конни. Это намного хуже. На автобус тоже садиться нельзя: там везде камеры. Отследить передвижения Тии будет легко. Тия оглядывается по сторонам и видит вдалеке возвышенность Саут-Даунс. Она решает пойти пешком. В горах камер нет.

Опустив голову, Тия бредет по дороге по направлению к холмам. Что ждет ее по ту сторону? Она не знает. Несколько полицейских машин сворачивают в промзону. В конце улицы – шлагбаум и вход на одну из экологических троп. На Тии форменный комбинезон и розовые кроксы, в кармане – заряженный пистолет. Но люди в чем только не ходят по горам.

Впервые за день Тия чувствует радостное волнение. Она подходит к шлагбауму, но путь ей преграждает серебристая «тесла». Окно с пассажирской стороны опускается, и Тия видит знакомое лицо.

– Конни!

Конни открывает дверь и зовет ее сесть.

– Пристегнись, – говорит она и разворачивает машину. – Знаешь, когда мне было десять лет, мама сказала, что я уже сама могу ходить в школу. Мне тогда казалось, что я очень взрослая. А потом, через много лет, она призналась, что первый год ходила за мной по пятам, просто я ее не видела. Они с другими мамами нас пасли. На всякий случай.

– Я облажалась, – говорит Тия.

– Ты очень старалась, – отвечает Конни. – И выстрелила в окно бронированного грузовика. Тебе это зачтется.

Конни сворачивает на шоссе. Они проезжают мимо брошенного грузовика. Дорогу к промзоне уже оцепили. Тия смотрит в окно и видит, что вокруг тепловой электростанции кишат полицейские. Хассан далеко не уйдет. Но он ничего не расскажет копам.

– Кажется, это не для меня, – признаётся Тия. – Не могу сказать, что мне понравилось.

– Я тебя прекрасно понимаю, – кивает Конни. – Если бы всем нравились вооруженные ограбления, представь, что творилось бы в мире?

– Думаю, мне нужно найти нормальную работу, – говорит Тия.

– Это не ко мне, – отвечает Конни. – Но тебе нужно залечь на дно на пару дней. Это я точно знаю.

– Могу вернуться в Южный Лондон, – говорит Тия. – Кто-нибудь меня приютит.

– Есть идея получше. – Конни сворачивает с прибрежного шоссе и направляется в противоположную от моря сторону.

44

Джейми Ашер подходит к дому и понимает, что ему совсем не нравится то, что он видит.

Возле дома стоит патрульная машина. Полиция Манчестера. Копы припарковались на его подъездной дорожке, значит, вряд ли они приехали в гости к кому-то из соседей. Шторы в гостиной задернуты, и это летним вечером. Значит, полицейские в доме и разговаривают с Джилл. Она задернула шторы, чтобы любопытные соседи не совали нос. Ей не впервой. Бедняжка Джилл. Он представляет, как она закрывает шторы и проклинает его за то, что он снова навлек неприятности на их дом.

Впрочем, мучиться угрызениями совести некогда. Надо понять, что делать. Зачем сюда явилась полиция? Причин может быть несколько, но он догадывается, в чем дело. В этот раз он был очень осторожен. Но, видимо, где-то просчитался. У всех бывают просчеты, и у него в том числе. Джейми знает, что он не идеален, – к чему себя обманывать?

Джилл, конечно, разозлится. Когда они переехали в Манчестер, он обещал бросить криминал. Собственно, поэтому они и переехали – подальше от старых друзей и старых притонов. Но сойти со скользкой дорожки нелегко. Джилл устроилась в детский сад, познакомилась с новыми людьми, нашла подруг. Но Джейми? Горбатого могила исправит. Человек всегда занимается тем, к чему у него склонности.

До сих пор полиция Манчестера им не интересовалась, по крайней мере он ничего такого не замечал. Так зачем они явились во вторник? Джилл, наверное, сказала, что он вот-вот вернется с работы домой. Она не станет его покрывать, и защищать не станет. Оно и справедливо. Джейми ее прекрасно понимает. Что бы ни говорилось в брачных обетах, у всякого терпения есть предел. Джилл захочет узнать, в чем его подозревают и что он натворил.

Джейми сидит в машине, наблюдает за домом и пытается понять, где просчитался. Какая ошибка привела к его порогу копов? Откуда те вообще узнали, где он живет?

Джилл, должно быть, угостила их чаем и ведет светскую беседу. Полицейским она будет улыбаться, но, когда они уйдут, станет чернее тучи. В этот раз она его бросит, Джейми не сомневается. Он сделал много плохого, и она всегда его прощала. Но он пообещал, что все в прошлом, и нарушил обещание – этого она не простит. Цветами делу не поможешь.

Впрочем, это будет уже потом, а пока Джейми нужно решить текущую проблему. Лиса, преследуемая гончими, не думает о завтрашнем обеде. Сейчас-то что делать? Это самый насущный вопрос.

Надо бежать – другого выхода нет. Деньги у него, можно достать и больше, если понадобится. Не намного больше, но хватит, чтобы залечь на дно на пару дней и выяснить, зачем его ищет полиция. Что, если тревога ложная? И он понадобился им из-за какой-то ерунды? Хоть бы так. Может, это рутинная проверка? Просто в ходе какого-то дела его имя всплыло в полицейской системе. «Простите за беспокойство, сэр», «исключаем подозреваемых из списка». Это же не детективы, а патрульные. Но пока он не уверен, лучше не рисковать.

Где же переночевать? Не в Манчестере, это ясно как божий день. Он в Манчестер-то приехал с одной-единственной целью: чтобы полиция не знала, где он. А теперь копы в курсе – значит, с Манчестером придется попрощаться. А если дело серьезное, то и с Джилл. Но как узнать?

Кто знает, где он живет?

Тут Джейми вспоминает двух старушек, которые на днях приходили к Джилл. Представились сотрудницами генеалогического общества. Возможно, это действительно так, но не странное ли совпадение – ни с того ни с сего приходят две старушки, а через пару дней являются копы? Что, если патрульная машина, стоящая возле его дома у соседей на виду, как-то связана с этими старушками? Та, что выше ростом, определенно выглядела подозрительно, у Джейми аж шерсть стала дыбом. Он тянется в задний карман джинсов и достает ее визитную карточку.

На карточке значится имя – Элизабет Бест – и номер телефона.

Джилл с минуты на минуту ждет его домой. Если он опоздает, полицейские что-то заподозрят, а если заподозрят, объявят в розыск его машину. Лучше отъехать от Манчестера на несколько миль, прежде чем это случится. Джейми заводит машину и выезжает на дорогу. Минует собственный дом, где пытался начать жизнь с нуля. Но новый Джейми вскоре попался на удочку Джейми старого – и вот результат: он опять в бегах. Он выезжает на главную дорогу: налево – север, направо – юг. Смотрит на карточку Элизабет Бест. Кажется, эти старушки говорили, что они из Кента?

Джейми Ашер сворачивает направо и едет на юг. Включает «Радио 2». Дорога предстоит долгая; Сара Кокс[13]13
  Сара Джоанн Кокс (род. 1974) – британская теле– и радиоведущая.


[Закрыть] составит ему компанию.

45

Почему люди вечно устраивают много шума из ничего? Конни Джонсон хочет лишь одного: чтобы все оставили ее в покое и дали возможность пожить спокойно. Копы за ней охотятся, но это их работа – тут Конни ничего не имеет против. Конкуренты стремятся перейти ей дорогу, украсть ее рыночную долю, убить ее, наконец, и тут она тоже не жалуется: это бизнес.

Но Конни никак не может понять одного: зачем устраивать допрос с пристрастием, если она всего-то попросила о маленьком одолжении?

– Но почему ее нужно прятать? – спрашивает Ибрагим. – Не понимаю.

– Просто спрячьте ее, и все, – говорит Конни. – Можете хотя бы раз в жизни не задавать лишних вопросов?

Ибрагим поворачивается к Тие:

– Почему вас надо прятать?

Тия смотрит на Конни. Та качает головой. Она придумала идеальное укрытие. Кто станет искать малолетку, совершившую вооруженное нападение на склад, в квартире восьмидесятилетнего психиатра? Никто, вот кто. Конни так гордилась своей находчивостью и думала, что Ибрагим с радостью ей поможет. Ему же нравится чувствовать, что он приносит пользу.

– Ибрагим, – говорит Конни, – я когда-нибудь вас о чем-нибудь просила?

– Да, – отвечает Ибрагим, – много раз.

– Ладно. Я когда-нибудь просила вас нарушить закон?

– Да, – отвечает Ибрагим. – Значит, мы сейчас нарушаем закон?

– Нарушаем, – кивает Конни, – но это не страшно.

– Конни, – говорит Ибрагим, – позвольте сказать вам то же самое, что сказал Эдди капитан Ли в шоу «Под палубой»: «Мы друг другу доверяем. И всегда говорим друг другу только правду».

Ибрагим тоже начал смотреть «Под палубой» и теперь постоянно ее этим донимает.

– Насколько я помню, в нашу последнюю встречу Тия устроилась работать уборщицей, а вы давали ей наставления и советы. Я тогда очень гордился вами обеими. А сейчас вы являетесь в Куперсчейз в мыле и пене, и я вижу на лице Тии мелкие порезы. Из чего следует вывод, что с тех пор, как мы виделись в прошлый раз, случилась некая неприятность, и если вы не объясните мне, в чем дело, то мне придется попросить вас обеих уйти.

– Давай уйдем. – Тия поворачивается к Конни. – Это нечестно по отношению к Ибрагиму.

– У Ибрагима своя голова есть, – отвечает Конни. И чего они все на нее ополчились? Она не думала, что столкнется с сопротивлением. Хотела забросить Тию в Куперсчейз, а через пару дней, когда ее человек в полиции доложит, что пыль улеглась, забрать ее; и пусть все это время они с Ибрагимом смотрят телевизор, распутывают убийства или чем там Ибрагим занимается в свободное время. Конни не слишком вникает, чем люди занимаются в свободное время, когда ее рядом нет.

– Тия, – говорит Ибрагим, – вы можете остаться. Но Конни сама употребила слово «спрятать» – я лишь пытаюсь выяснить подробности. Вы подрались с кем-то на работе? С другой уборщицей?

– Ну все, блин, с меня хватит, – не выдерживает Конни. – Покажи Ибрагиму пистолет.

Тия вопросительно смотрит на Конни: мол, ты уверена?

– За последние пару лет он видел больше пистолетов, чем я, – успокаивает ее Конни.

Тия достает из кармана комбинезона пистолет и кладет на один из кофейных столиков, которых у Ибрагима несколько. Ибрагим тут же подстилает под него салфетку.

– Тия ограбила склад, – говорит Конни. – Это и есть ее новая работа. Пригрозив оружием двум охранникам и водителю грузовика, связала их и выехала из промзоны на фуре, в кузове которой находились «ролексы» на полмиллиона фунтов. Но удаленная сигнализация заблокировала машину – ей пришлось прострелить стекло, она выбралась, убежала и бросила «ролексы» на шоссе. Ее сообщника арестовали, потому что у него не было такого хорошего наставника, а Тия, у которой был ответственный наставник, села в мою машину и отправилась в безопасное место, то есть сюда, к доверенному лицу, то есть к вам.

Ибрагим и Тия переглядываются. У Тии виноватый вид. Ибрагим указывает на кресло – девушка садится. Он поворачивается к Конни.

– И, по-вашему, это нормально? – спрашивает он.

Конни чувствует, что попала в беду; ей это не нравится. В последнее время она редко попадала в беду, и всякий раз ее спасали длинный язык или пушка. Она совсем недавно вышла из тюрьмы, но быть в тюрьме – не значит попасть в беду. В тюрьме вполне можно жить безбедно. Но сейчас Ибрагим, кажется, на нее сердится, а это плохо.

– Идея была не моя, – говорит Конни. – Я лишь поддержала ее, как вы велели. Помогла, поделилась опытом.

– Вы позволили ей спланировать вооруженное ограбление? – спрашивает Ибрагим.

– Когда вы так говорите, кажется, будто это что-то плохое! – отвечает Конни. – На самом деле идея была хорошая.

– Такая хорошая, что вам пришлось привезти ее ко мне, потому что теперь ее ищет полиция?

– Не всегда все идет по плану, – отвечает Конни. – Тию я тоже предупреждала.

– Предупреждала, – соглашается Тия.

Ну хоть кто-то на ее стороне. Тия грабит склад, Ибрагим не хочет ее прятать, а виновата она, Конни? Надо же так все перевернуть. Она видит все совсем по-другому.

– Но вы же планировали поделить куш? – спрашивает Ибрагим.

Конни понимает, что нехорошо в этом признаваться, но, естественно, они планировали поделить куш! Что это вообще за вопрос?

– Мы об этом не говорили, – врет она.

– Значит, вы позволили восемнадцатилетней девчонке, которая до сих пор ходит со школьным рюкзаком, совершить вооруженное ограбление?

– Вы ее в тюрьме не видели, – оправдывается Конни. – Она там была как рыба в воде.

– Думаю, ей было очень страшно, – говорит Ибрагим. – Хотите сказать, после всей нашей совместной работы, осознавая, какой хаос творится в вашей собственной жизни, вы все равно решили продолжить порочный круг? Хотите, чтобы Тия стала похожа на вас?

– А на кого еще ей быть похожей? – спрашивает Конни. – Других примеров перед глазами у нее нет.

Ибрагим качает головой:

– Нет, вы не правы. Вы же не глупы. Вы лучше других представляете, что к чему. Думаю, вы просто упивались властью, Конни.

– Ибрагим. – Конни вдруг понимает, что не знает, что сказать. Он больше на нее не сердится – его лицо выражает что-то другое. Но что? Она склоняет голову и пристально на него смотрит.

– Мне грустно, Конни, – подсказывает Ибрагим. – Вы меня огорчили. Если хотите, можете меня пристрелить.

– Но как мне это… – Конни растеряна. – Я вовсе не хотела вас огорчать. Не хочу, чтобы вы из-за меня грустили. Как мне это исправить?

– Извиниться, – отвечает Ибрагим. – Но только если вы на самом деле раскаиваетесь.

– Простите, – говорит Конни и понимает, что в самом деле раскаивается. Так вот оно какое, раскаяние! Ибрагим говорил, что рано или поздно она испытает это чувство, а она не верила. Она надеется, что оно скоро пройдет.

– Не передо мной. – Ибрагим качает головой. – Перед Тией. Пока еще можете.

– Да ладно, я не обижаюсь, – произносит Тия. – Честно.

Конни поворачивается к Тие. Девчонка неплохо справилась, что уж говорить. Пронесла две пушки мимо охраны – уже хорошо. Не предусмотрела сигнализацию в грузовике, но и не запаниковала. И сумела сбежать. В следующий раз будет знать. Когда Конни впервые продала товар незнакомцу, тот сбежал не заплатив, и начальник Конни ее побил. Больше она так не ошибалась. Были другие ошибки, куда без них, но на ошибках учатся, а одну и ту же ошибку никогда не совершают дважды. Например, через пару месяцев после того первого происшествия ее босс снова попытался ее избить – и его увезли в больницу с пулевыми ранениями в обеих ногах. Мораль: учись на своих ошибках. Не ошибись Конни тогда, она не стала бы нынешней Конни. Не события определяют человека, а его реакция на них. И судьба Тии будет зависеть от ее дальнейших действий. Если она сможет отряхнуться и встать, первое неудачное дело станет началом длинной успешной карьеры, блестящей карьеры в криминальном мире со всеми вытекающими плюсами. Все в руках Тии. Будущее в ее руках – а кто не захочет такого будущего? Конни смотрит на Тию, которая сидит в кресле Ибрагима, подобрав под себя ноги. Представляет себя в том же возрасте. В самом начале пути.