Текст книги "Смертельная удача"

Автор книги: Ричард Осман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

– Хотим! – кричит Джойс с кухни.

– Будь Ник жив, злоумышленники могли бы просто спросить, как он называл машину. Они не стали бы ссориться с Полом и отключать телефон. Значит, Ника убили. Пол, мне очень жаль.

Ибрагим замечает, что Элизабет кивает. Видимо, она тоже об этом подумала, но рада, что кто-то другой сказал это вслух.

– И что теперь делать? – спрашивает Пол.

– Пол, хочу спросить тебя кое о чем, – говорит Элизабет. – Если ты, конечно, не против.

– Не против, – отвечает Пол. – Меня еще никогда не допрашивали бывшие шпионы.

– Бывших шпионов не бывает, – замечает Элизабет. – Скажи, ты знал, что у Ника и Холли в Крепости есть сейф, где хранятся биткоины на триста пятьдесят миллионов фунтов?

Пол смотрит на Джоанну:

– Триста пятьдесят миллионов? Холли убили из-за них?

– Так ты не знал? – спрашивает Элизабет.

Пол качает головой:

– Я знал, что бизнес идет хорошо… У Ника водились деньги. Но про биткоины не слышал.

– То есть ты не догадывался, что в сейфе у Ника и Холли хранятся сотни миллионов? – повторяет Элизабет. Ибрагим понимает, что из вежливости Пол не станет ее осаживать, но, если Элизабет продолжит в том же духе, это сделает Джоанна. – Ник никогда даже не намекал? Холли ничего не говорила? Вы же старые друзья.

– Ни слова, – отвечает Пол.

– Верится с трудом, – говорит Элизабет.

На лице Джоанны мелькает выражение, которое Ибрагим уже видел. Он точно не помнит где, но непременно вспомнит.

Джоанна смотрит на Элизабет:

– Элизабет, можно поделиться наблюдением?

– А у меня есть выбор?

– Нет, – говорит Джоанна.

– Яблочко от яблони, – вздыхает Элизабет.

Тут Ибрагим догадывается, что это за выражение. Точно такое он видел на лице Джойс, когда за Аланом гналась другая собака. Защитная ярость. Тихая угроза.

– Не всем людям свойственно лезть в чужие дела, Элизабет, – произносит Джоанна очень спокойным тоном, так похожим на тон Джойс.

– Но когда речь об убийстве, все иначе, дорогая, – отвечает Элизабет.

– Боже, Элизабет, не называй ее «дорогая».

– Убили старую подругу Пола, – продолжает Джоанна. – Еще один его старый друг исчез. Мы проехали три часа утром в субботу, чтобы помочь в расследовании этого дела, показать сообщения, которые нам прислали, и снабдить вас информацией, которой располагаем.

Джойс вносит чай; она не в курсе, что в ее отсутствие в гостиной разыгрался настоящий поединок в тяжелом весе.

– Я понимаю, что это квартира моей мамы и она вас обожает, но послушайте меня внимательно, Элизабет, – говорит Джоанна. – Вы меня слушаете?

Элизабет молчит.

– Простите, – повторяет Джоанна и наклоняется к ней, – я спросила, слушаете ли вы меня.

– Слушаю, – отвечает Элизабет.

– Хорошо, – говорит Джоанна. – Дело в том, что я – не моя мама. И клянусь, если вы продолжите говорить с моим мужем в таком тоне, мы уйдем. Надо было сразу отнести эти сообщения в полицию, но мы решили показать их вам и сделали это, потому что относимся к вам с уважением. Я лишь прошу относиться к нам так же.

Элизабет кивает, и это самый короткий кивок в истории человечества.

Джоанна откидывается на спинку стула.

– Спасибо, Элизабет, – говорит она. – Рада, что мы друг друга поняли.

Ибрагиму так хочется зааплодировать, что он начинает гладить Алана, чтобы занять руки.

Джойс протягивает Джоанне чашку чая.

– Я тут подумала: если очень хочешь кофе, у меня найдется растворимый.

Джоанна качает головой и подмигивает матери. Та подмигивает в ответ.

– Но ты же вложил деньги в их компанию, верно? – спрашивает Ибрагим. Ему, конечно, очень хочется посмотреть на очередную стычку Джоанны и Элизабет, но из уважения к Джойс он решает задать Полу пару вопросов: – И ты никогда не интересовался их делами?

Пол пожимает плечами:

– Это было много лет назад. Я вложил десять тысяч, которые достались мне от дедушки. Ник периодически сообщал, что дела в компании идут хорошо. Обещал, что когда-нибудь они продадут компанию и я получу хорошую прибыль.

– Насколько хорошую? – спрашивает Элизабет и добавляет: – Ничего, что я спрашиваю?

– Честно говоря, меня это не интересовало, – признаётся Пол. – Я дал им денег, потому что они были моими друзьями и нуждались в средствах. Я, конечно, обрадовался бы доходу, но, не получив его, не стал бы возражать. Я радовался успехам Ника и Холли. Но деньги в жизни не главное.

Джоанна наклоняется к Ибрагиму и шепчет:

– На собраниях инвестиционного фонда нельзя давать ему слово.

– Итак, что мы можем сделать? – заключает Элизабет. – Во-первых, нужно найти Крепость и проанализировать сим-карту Холли. Выяснить, есть ли на симке что-то на Дэйви Ноукса и лорда Таунза. Можем заняться этим сегодня. Кто-нибудь хочет составить мне компанию и съездить в Лондон? Джойс?

– Пол с Джоанной только что приехали, так что я не… – Под многозначительным взглядом Элизабет Джойс замолкает. – Лондон так Лондон, – говорит она. – Хорошо, поеду.

– Мы присмотрим за Аланом, пока ты будешь в Лондоне, Джойси, – обещает Рон. – Кендрик мечтает вывести его на прогулку.

– Он все еще у тебя? – спрашивает Ибрагим. Он обожает проводить время с внуком Рона, но что-то здесь не так.

– Я попросил его погостить до воскресенья, – говорит Рон. – Завтра утром он поедет к маме.

К маме, значит. Ибрагим отмечает, что о папе ни слова.

Собрание подходит к концу. Ибрагим разглаживает брюки и встает. Ему есть о чем подумать.

Что им известно? Холли Льюис мертва, а если Ник Сильвер жив, с его телефоном происходит что-то странное. Где-то поблизости в сейфе лежит огромная сумма денег, и, чтобы ей завладеть, нужны два шестизначных кода.

Информации вроде бы достаточно. Он с удовольствием поразмыслит над задачкой с кодами.

Но все же Ибрагим немного растерян. Элизабет и Джойс едут в Лондон. Он мог бы к ним присоединиться, но не хочет напрашиваться. У Рона есть Полин, у Джоанны – Пол; даже Алан идет гулять с Кендриком. Впереди долгий одинокий день – чем заполнить столько часов?

Расследовать убийства, конечно, интересно, но кто составит ему компанию?

26

Джойс сидит на стуле в гостиной. Со всех сторон на нее смотрят фарфоровые коты.

Они вернулись в Перли. Джойс уверена, что мало кто наведывается в Перли дважды за два дня. Конечно, люди, которые живут и работают в Перли, постоянно ездят туда-обратно, но обычные граждане вроде нее – вряд ли. Дважды за два дня? Крайне маловероятно.

По пути к дому Джаспера они проходили мимо комиссионки Британской кардиологической ассоциации. Там действительно продавались симпатичные чашки. Джойс даже думала купить парочку в подарок Джасперу, но решила, что это слишком смело. Надо дать ему время.

Элизабет садится возле Джаспера. Сегодня он в рубашке и галстуке-бабочке, а вместо спортивных штанов надел вельветовые брюки – уже прогресс. Элизабет протягивает ему симку.

– Немного обуглилась, – говорит она.

– Видал и хуже, – отвечает Джаспер, достает из кармана телефон и вставляет сим-карту.

Этот телефон в два раза больше обычного; он даже больше нового телефона Ибрагима. А еще он абсолютно черный и гладкий, без каких-либо опознавательных знаков.

– Какой странный телефон, – замечает Джойс. – У моей Джоанны «Самсунг». Она его обожает.

– Такой телефон в магазине не купишь, – отвечает Джаспер. – Понимаете, о чем я?

– Джаспер, ну конечно, она понимает, – говорит Элизабет. – Она знает, что ты шпион, хватит выпендриваться.

– Выпендривайтесь сколько влезет, Джаспер, – разрешает Джойс.

Телефон Джаспера вспыхивает. Он прокручивает экран.

– Ну что там? – спрашивает Элизабет.

– Не идеально, – отвечает Джаспер. – Совсем не идеально. Данные сохранились частично.

– Мне нравятся ваши брюки, Джаспер, – говорит Джойс. – Они вам очень к лицу.

– Из почтового каталога, – поясняет Джаспер. – Они на резинке. Всего пятнадцать фунтов.

– Нас особенно интересуют ее последние звонки и сообщения, – говорит Элизабет. Джойс замечает, что подруга теряет терпение. В отличие от Джойс, Элизабет не интересуют одинокие мужчины. – Она умерла вчера примерно в двадцать один сорок пять.

– В двадцать один сорок пять? – переспрашивает Джаспер.

– Да, – кивает Джойс. – Мы ужинали, я угостила ее брауни. Не лучшими своими брауни, надо сказать.

Брауни! Надо было испечь Джасперу брауни. Но когда бы она успела? Со свадьбы все так завертелось. И все же она проклинает себя за неучтивость.

– Если она умерла в двадцать один сорок пять, – говорит Джаспер, – вас может заинтересовать один звонок. Не просто заинтересовать, а очень. По шкале интереса, я бы сказал, это десять из десяти.

– Джаспер, умоляю, – фыркает Элизабет.

– Ваша подруга Холли Льюис, – Джаспер наслаждается пафосом, – которая умерла в двадцать один сорок пять, кое-кому звонила в двадцать один сорок четыре!

– То есть сразу после того, как ушла от нас? – спрашивает Джойс.

– Сразу после того, как ушла от вас, – подтверждает Джаспер. – И непосредственно перед взрывом. Прощайте, Джойс и Элизабет, здравствуйте, мистер Бомба. Или миссис Бомба. Бомба – это мистер или миссис, по-вашему?

Джойс кажется, что Бомба скорее миссис. Бомбы взрываются, и точка – совсем как женщины. А мужчины больше похожи на пистолеты: их постоянно надо перезаряжать.

Джаспер записывает на листке бумаги номер телефона и протягивает Элизабет.

– Долго длился звонок? – спрашивает Элизабет и смотрит на номер.

– Она не дозвонилась, хотя пыталась, – говорит Джаспер. – Возможно, ей помешала некая взрывная ситуация. Ха-ха-ха. Простите, я понимаю, что убийство – это серьезно, зря я пошутил. – Элизабет смотрит на Джойс. – Итак, Холли Льюис пыталась кому-то дозвониться в момент взрыва.

Элизабет уже набирает номер.

– Я изучу остальные данные на неделе, – обещает Джаспер. – Может, найду еще что-то полезное. Вы пришли в удачное время: я совсем не занят.

На стене в гостиной висит календарь с котами. Джойс замечает, что на этот месяц у Джаспера ничего не запланировано, лишь возле каждой среды значится надпись почерком патологического аккуратиста: «МУСОР».

– Нужно проверить номерок, – говорит Элизабет в трубку. – Можешь прямо сейчас? Потому что я прошу… Да в курсе я, что суббота, Клайв… Я даже не знаю, что такое квалификационный отбор на Гран-при Малайзии… В понедельник утром? Господи, Клайв, ты же не почта Великобритании, ты шпион… Бывших шпионов не бывает! Скажи жене, чтобы уменьшила огонь, а то картошка пригорит… Клайв Бакстер, я должна знать, чей это номер; для тебя это дело двух минут; вчера погибла женщина, и я буду очень благодарна за помощь в расследовании этого дела… Ты же был благодарен мне за помощь, когда в семьдесят четвертом тебя чуть не задушили в Одессе? Спасибо, Клайв, да, я не вешаю трубку.

Элизабет начинает ходить взад-вперед. Джойс снова смотрит по сторонам на окружающих ее фарфоровых котов. Котов, которых Джаспер ненавидит. Котов, которые расставлены по всей комнате на случай, если в гости заглянут дарители и обидятся, не увидев свой подарок.

– Джаспер, – осторожно замечает Джойс, – а те, кто подарил вам этих котов, еще живы?

Джаспер оглядывает свою коллекцию и, видимо, вспоминает, кто подарил какого кота.

– Кажется, кузен Джон еще бодрячком, но, кроме него, боюсь, все умерли.

– А где живет кузен Джон?

– В Новой Зеландии.

Джойс кивает:

– Так может, уберем их?

– Котов?

– Ну да, уберем на хранение, – кивает Джойс. – И вы сможете обустроить дом на свой вкус.

Джаспер смотрит по сторонам, будто видит свой дом впервые.

– Я бы повесил книжные полки, – говорит он.

– Как и полагается в гостиной, – кивает Джойс. – Тогда вы сможете приглашать гостей.

– Да кто ко мне придет, – отмахивается Джаспер.

– Мы придем, – произносит Джойс и показывает на себя и Элизабет, которая кивает и записывает что-то в блокноте.

– Отличная работа, Клайв, просто чудесно, – говорит она. – Джилл Ашер, значит. Замечательно, спасибо. Большой привет леди Хелен. – Она поворачивается к ним: – У нас есть имя! Джаспер, с твоего позволения, нам надо бежать.

– Конечно-конечно, – говорит Джаспер. – Бегите, если надо.

– Дай мне минутку, – обращается Джойс к Элизабет. – Пожалуйста.

Джойс заходит на кухню и отыскивает то, что нужно. Пустые картонные коробки. Из гостиной доносятся обрывки разговора Джаспера и Элизабет:

– Не так уж много осталось от старой гвардии, да? Слышала, Чарли умер?

Она выходит из кухни и замечает на столешнице три разномастные кружки. На одной надпись «Я люблю рыбалку», на второй – «Конференция Южного совета по электроэнергии 1988 года», на третьей – «Лучший в мире внук». На всех кружках ценники комиссионного магазина Британской кардиологической ассоциации. Возле каждой кружки лежит чайный пакетик. У Джойс перехватывает дыхание.

Она со слезами возвращается в гостиную и приносит две пустые картонные коробки.

– Что ты делаешь, Джойс? Нам надо домой, – говорит Элизабет.

Джойс качает головой. Она рада, что Элизабет удалось кое-что выяснить. Холли ушла от них и перед смертью куда-то звонила. Это может быть поводом для совершенно нового расследования. Но в мире есть и другие важные вещи. Джойс не удивлена, что ни Элизабет, ни Джаспер не заметили, что она плачет.

– Элизабет, в благодарность за то, что Джаспер был тебе очень добрым другом, мы сейчас соберем всех котов в эти картонные коробки.

– Джойс, – говорит Элизабет, – у нас дела.

– Безусловно, – отвечает Джойс и вручает Элизабет одну из двух коробок, – поэтому чем скорее ты начнешь собирать котов, тем раньше мы сядем на поезд. Джаспер, сделаете нам чайку?

– Конечно, – отвечает Джаспер с такой радостью, что у Джойс разрывается сердце. Он спешит на кухню.

Джойс глядит на хмурую Элизабет и берет фарфоровую кошку в головной повязке с теннисной ракеткой в лапках. Аккуратно ставит ее в коробку. Начало положено.

27

– Мистер Бенсон, – говорит Дэйви Ноукс.

– Мистер Ноукс, – кивает Билл Бенсон и захлопывает металлическую клетку. – Все на борт.

Лифт опускается в Крепость. Билл Бенсон раньше был шахтером. Из кармана его плотной куртки выглядывает обложка романа Джона Гришэма. Славный малый этот Билл: он работает в Крепости в дневную смену. Без его ведома вниз попасть нельзя.

Сколько раз Дэйви Ноукс спускался сюда с тех пор, как познакомился с Холли и Ником? Столько, сколько у него секретов.

А секретов у Дэйви не счесть.

Он заглядывает в блокнот и улыбается. Сорок лет прошло – а он помнит это время, как будто это было вчера.

В конце восьмидесятых он отличался от других барыг. Большинство его коллег вовсе не вели отчетность или записывали всё в блокноты наподобие того, что Дэйви сейчас держит в руках. Они вносили в эти блокноты все расчеты и сделки, а потом запирали их в ящик стола и садились в тюрьму на много лет, когда записи находила полиция.

Но Дэйви уже тогда опережал свое время. Он хранил свои записи на компьютере. «Ай-би-эм Пи-эс-два». В наши дни такой встретишь лишь в музее. Все над ним смеялись и придумывали ему всякие обидные прозвища, типа Дэйви-ботан, но кличка Рейвер Дэйви к нему уже приклеилась, и избавиться от нее было не так-то просто.

К тому же Дэйви оказался прав: его маленький компьютер стал самым безопасным хранилищем секретов.

Шли годы, и другие уголовники тоже открыли для себя мир высоких технологий. Прогресс не остановить. Даже вооруженные грабители в забегаловках Ист-Энда читали журнал «Выбираем компьютер». Дэйви перешел на «Мак». К концу столетия все хранили данные только в компьютерах. Вводили, шифровали, устанавливали файрволы в несколько рядов. К двухтысячному году те уголовники, что шарили в компьютерах, стали недосягаемыми для копов.

Но потом появилась возможность устанавливать связь между двумя компьютерами, чуть позже – между компьютером и телефоном, а еще чуть позже – между компьютером и холодильником. Люди по доброй воле стали покупать гаджеты, которые записывали все разговоры и отправляли их на сервер в пустыне Невада. Ведь это было проще, чем встать и включить радиоприемник.

Дэйви раньше других смекнул, что в его верный «Мак» в Сассексе может проникнуть любой желающий хоть из интернет-кафе во Владивостоке. Если сам Дэйви легко взламывал банковские системы в Аделаиде и государственные серверы в Киншасе – а он делал и то и другое, – значит, тысячи таких, как он, могли в любой момент взломать и его комп. Компьютеры перестали быть безопасными.

Именно поэтому примерно двадцать лет назад, когда его конкуренты покупали все более крутые и навороченные компьютеры, радуясь своей дальновидности, Дэйви пошел и купил стопку блокнотов и начал записывать все на бумаге.

Система сделала полный круг, и все это время Дэйви был на шаг впереди.

Но где хранить блокноты?

Тут-то Холли и Ник оказались как нельзя кстати. В те времена они были еще зелеными юнцами, но прекрасно понимали то, что понимал он сам: секреты на компьютере хранить нельзя.

Они сразу ему понравились, как и их предложение.

Холли и Ник пробуравили в земле дыру и превратили ее в золотую жилу.

С биткоином Дэйви тоже опередил свое время. Ему надо было провернуть пару сделок для нескольких разных компаний. Он никогда не складывал все яйца в одну корзину. Он предложил Нику и Холли заплатить биткоинами за один из сейфов – тогда это было и удобно, и выгодно. Кроме того, им всем было интересно рискнуть и посмотреть, чем это обернется. Дэйви тогда как раз перепрофилировался с торговли дурью на онлайн-мошенничество, и ему иногда платили биткоинами. Его очень увлекла эта новая валюта. Он решил, что Нику и Холли тоже будет интересно попробовать. Они были азартными людьми и охотно шли на риск.

Тогда он заплатил им двадцать штук. И вот во что эти деньги превратились сейчас.

«Колоссальная надбавка за риск» – должно быть, так думали Ник и Холли. Дэйви припоминает, как они улыбались, когда приходили к нему в последний раз. В свое время он сам неплохо нажился на биткоине, но триста пятьдесят миллионов? Это было нечто. Он мог сказать, что им просто повезло, но ведь они рискнули. Значит, дело не в везении, а в уверенности. В везении тоже – куда же без него, – но надо отдать Нику и Холли должное: они заслужили награду.

Как бы то ни было, их последняя встреча подбросила Дэйви пищу для размышлений. Как разыграть эту партию? Какой сделать ход? Он не против поломать голову: быть Дэйви Ноуксом нелегко – будь это легко, любой мог бы занять его место, а это не принесло бы ему и половины выгоды, верно?

Металлическая клетка опускается на дно шахты лифта. Билл Бенсон открывает дверь и приглашает Дэйви к выходу – После вас, мистер Ноукс.

– Благодарю, мистер Бенсон.

Они прижимают большие пальцы к датчику, сканируют сетчатку глаз – и дверь в подвал открывается. Подвал – небольшое помещение, где стоит около сотни сейфов. Одному богу известно, что там внутри, но Дэйви готов поспорить, что содержимое любого из этих сейфов потянет на миллионы или на тюремный срок.

Холли и Ник пришли к нему во вторник. Он полагал, что у него есть пара дней, чтобы все обдумать и решить, что делать дальше.

А потом ему позвонили. И вот тут-то Дэйви Ноуксу серьезно повезло.

28

И снова вся команда в сборе.

– Джоанна, – говорит Полин, – у тебя всегда такие шикарные туфли.

– Спасибо, – отвечает Джоанна, – могу сказать то же самое про твои сережки.

– Да, Полин. – Джойс снимает пальто. – У тебя всегда такие красивые сережки! У меня маленькие мочки, я никогда не могла носить серьги. А для туфель у меня слишком широкая нога.

– Не для всех, мам, – говорит Джоанна, – ты же сейчас в туфлях.

– Не для всех, конечно, – соглашается Джойс. – Разумеется, я могу носить туфли, Джоанна, но не те, которые мне нравятся.

– А почему собаки не носят обувь? – спрашивает Кендрик.

– Вы не спешили, – говорит Рон Элизабет, когда та садится за стол. Его квартира битком набита гостями. Впрочем, ему это нравится.

– Джойс заставила меня раскладывать кошек по коробкам. – Элизабет гневно смотрит на Джойс. Та тоже садится за стол.

– И кошки не носят обувь, – замечает Кендрик. – Только лошади носят.

Ибрагим наклоняется к Кендрику.

– А как же Кот в сапогах? – спрашивает Ибрагим.

– Точно, дядя Ибрагим! Как я мог забыть? – сокрушается Кендрик.

Рон оглядывает собравшихся за столом. «Вот оно, счастье», – думает он.

Утром Рон попрощался с Ибрагимом и собрался к себе, но что-то заставило его обернуться. Сложно сказать, что именно. Что заставило Рона бросить вызов председателю Национального угольного совета и сразиться с ним в армрестлинге в прямом эфире в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году? Иногда нужно просто прислушаться к интуиции.

Обернувшись, он увидел Ибрагима: тот стоял ровно на том же месте, где он его оставил, и озирался по сторонам, решая, что делать дальше.

Рон спустился с холма, притворившись, будто что-то забыл. Ибрагим стоял задумавшись и заметил его, лишь когда Рон его окликнул.

– Иб, – сказал Рон, – совсем забыл. Полин хотела, чтобы ты пришел на ужин. Я ей говорил, что надо предупреждать заранее, но если ты не придешь, то мне достанется.

– Что ж, я вообще-то… – Ибрагим запнулся. – У меня были кое-какие планы, но, думаю, их можно отложить. Не хочу обижать Полин.

– Ты же знаешь женщин, – ответил Рон.

– Относительно, – сказал Ибрагим.

Полин поняла его затею, согласилась с ней и предложила позвать Джоанну и Пола. Элизабет и Джойс приехали из Лондона и, видимо, узнали что-то новое об убийстве Холли. Кендрик вернулся с прогулки с Аланом; конечно, в присутствии ребенка говорить об убийстве не стоило, но… как знать, Кендрик умен не по годам.

– Итак, у нас два новых имени, – заявляет Элизабет. – Донна дала мне телефон некоего Билла Бенсона. Семьдесят семь лет, проживает в Файрхэвене. Возможно, связан с Крепостью. Из его скупой биографии я узнала, что он бывший шахтер. Рон, может, возьмешь его на себя?

– Шахтеры – святые люди, – говорит Рон.

– Но если он знает, что хранится в Крепости, нельзя исключать, что Холли убил именно он, – напоминает Элизабет.

– Шахтер? – хмыкает Рон. – Очень сомневаюсь.

– А кого убили? – спрашивает Кендрик.

– Никого, Кенни, – отвечает Рон.

– Тетю по имени Холли, которая спрятала триста пятьдесят миллионов фунтов, – говорит Полин. – Ронни, ему же девять лет, а не три года.

– И где она их спрятала? – спрашивает Кендрик.

– Вопрос на триста пятьдесят миллионов, – бормочет Рон. – Где-то в сейфе. А сейф открывается с помощью кода.

– Люблю коды, – говорит Кендрик.

– Кенни, ты меня удивляешь, – замечает Рон.

– Итак, Рон, – продолжает Элизабет, – Билл Бенсон должен знать, где Крепость. И я хочу, чтобы ты у него это выведал. Понятно?

– Да, босс, – отвечает Рон.

Он, конечно, рад, что Элизабет вернулась в прежнюю форму, но успел забыть, какой резкой она может быть. Как-никак, он, Рон, участвовал в урегулировании крупнейших трудовых споров в истории Британии. И хотя ему не удалось урегулировать ни одного, поговорить с шахтером об убийстве ему по силам. И на всякий случай можно взять с собой Ибрагима.

– А второе имя? – спрашивает Ибрагим. – Вам удалось узнать что-то о Дэйви Ноуксе или лорде Таунзе?

– Ничего, – отвечает Элизабет. – Сим-карта сильно повреждена, на этих двоих ничего нет. Но мы нашли кое-что поинтереснее.

– Сразу после того, как Холли от нас вышла, она кое-кому позвонила, – говорит Джойс.

– Прямо перед смертью? – спрашивает Ибрагим.

– За несколько секунд, – кивает Элизабет.

– Она звонила некой Джилл Ашер, – говорит Джойс. – Джилл Ашер из Манчестера. Она учительница, как и ты, Пол… – Джойс кивает Полу. Рон знает, что она хочет вовлечь его в разговор.

– Я профессор социологии, но можно сказать, что и учитель, да, – соглашается Пол.

– А она работает в детском саду. Ей тридцать пять лет, трое детей. Судя по фото в «Фейсбуке»^◊, очень хорошенькая. Участвовала в акции «Десять тысяч шагов в поддержку Фонда по борьбе с болезнью Альцгеймера».

– Мы с Джойс едем в Манчестер, – объявляет Элизабет. – И нам нужно удвоить усилия по поиску Ника Сильвера. Я попросила кое-кого изучить все его дела и недвижимость, но он как сквозь землю провалился. Пол, подумай, куда он мог поехать?

– На Ибицу? – предполагает Пол.

– Я проверила все порты и аэропорты.

– Смиритесь: скорее всего, он мертв, – говорит Полин.

– А кто такой Ник Сильвер? – встревает Кендрик. – Он правда мертв?

– Господи, Кенни, нет, он… – Рон осекается. – Он тоже спрятал кучу денег, и да, наверное, он тоже мертв.

– А если жив, рано или поздно явится за деньгами, – говорит Элизабет. – И тут нам пригодится помощь Билла Бенсона. Пол, ты точно не знаешь, где эта Крепость?

– Абсолютно точно, – отвечает Пол. – Но я знаю, что это очень безопасное место. Ник говорил, что если расскажет мне о нем, ему придется меня убить. Тогда я думал, что он шутит.

– Может, это подземный бункер? – говорит Кендрик. – Если бы мне надо было что-то спрятать, я бы выбрал бункер.

Все принимаются за еду.

Рон оглядывает собравшихся за столом. Странный был год. Весь год они ждали, что Элизабет к ним вернется. Странная у них команда, и все держится на ней. На силе ее личности.

Пол сидит рядом с Джойс, и Рон слышит обрывок их разговора:

– Ясно, а что было потом?

Кендрик что-то увлеченно рассказывает Элизабет; та серьезно кивает. Кажется, Кендрик – единственный, к кому Элизабет относится как к равному.

Ибрагим кажется счастливым: он объясняет что-то Джоанне, а та говорит:

– Да-да, не знаю, почему так происходит, но, кажется, вы абсолютно правы.

Рон берет Полин за руку и целует ее в щеку.

– Чудесный вечер, – говорит он. – Прости, что позвал всех без предупреждения.

– В жизни все бывает без предупреждения, Ронни, – отвечает Полин. – Я люблю сюрпризы.

– Хочешь завтра съездить со мной к этому шахтеру?

Полин качает головой:

– Я завтра крашу ведущую на дневном выпуске новостей. У визажистов нет выходных, Ронни. Пусть Ибрагим с тобой поедет.

Рон кивает. Он возьмет с собой Ибрагима. Значит, Билл Бенсон – шахтер, да еще под восемьдесят? Не в угольных ли шахтах Кента он работал? Может, они даже встречались.

В противоположном конце стола Элизабет показывает Кендрику фото Стивена в медальоне, что висит у нее на шее, и Кендрик серьезно кивает.

29

Джойс

Завтра мы едем в Манчестер, где я никогда не была. Я видела Манчестер по телевизору, но пока сам где-то не побываешь, то не поймешь, верно? У меня была коллега из Манчестера: она выиграла в лотерею, зашла в операционную прямо во время операции и послала нашего самого противного хирурга в одно место, а потом пригласила всех в паб после работы. Думаю, не все в Манчестере ведут себя так, но мне этот случай запомнился.

Элизабет сказала Джилл Ашер, что мы исследуем генеалогические древа и хотим сообщить ей кое-что интересное о ее предках. Мне она велела придумать что-нибудь, потому что из нас двоих у меня более богатое воображение.

Ну и неделька выдалась. Даже Алан устал, и неудивительно.

Кто же убил Холли? И мертв ли Ник Сильвер? Надеюсь, жив: жаль, если супружество начнется для Пола с гибели лучшего друга. Плохая примета.

Но, боюсь, случилось худшее. Ибрагим распечатал сообщения, которые лже-Ник отправил Полу. Чем больше я на них смотрю, тем яснее становится, что их написал не Ник. Напрашивается неутешительный вывод.

Джоанна и Пол уехали в Лондон. Пол обещал сообщить, если Ник даст о себе знать. Я думала, что смерть Холли сильно его огорчит, но, кажется, он в порядке. Может, зря я решила, что они были близкими друзьями? Она же не пришла на свадьбу – значит, не были. А вот за Ника он сильно тревожится и хочет, чтобы мы скорее его нашли. Холли тоже хотела его найти, я это заметила.

Когда Джоанна и Пол собрались уезжать, я проводила их до машины Джоанны, но на улице в такой час уже никого не было, и мне не представилась возможность познакомить Пола с соседями и назвать его «своим зятем Полом, профессором». Что ж, это подождет. Джоанна поцеловала меня на прощание и сказала, что любит, а я подумала, что надо сказать ей то же самое, но потом подумала еще раз и решила, что это очевидно, поэтому ответила: «Конечно, любишь».

Джоанна заставила Пола посветить фонариком на дно машины и проверить, нет ли там бомбы. Мне показалось, что она перебарщивает, но Пол с радостью посветил. Посмотрим, будет ли он так же рад каждый раз проверять машину на бомбы лет через семь-восемь. Я, например, всегда любила ровную лужайку, и каждое воскресенье Джерри шел во двор и стриг ее. И всякий раз при этом улыбался во весь рот. Лет через пять этих улыбок он сказал: «Можно я пропущу недельку?» А потом признался, что всегда ненавидел стричь лужайку, и я подумала: «Ах так, ну сама подстригу». В то воскресенье я пошла и сама из принципа ее подстригла, но мне это тоже ужасно не понравилось: выходит, Джерри был прав. С тех пор он стриг лужайку примерно раз в три недели, а я научилась любить высокую траву.

В общем, бомбы под машиной не оказалось, и примерно полчаса назад Джоанна написала, что они доехали домой в целости и сохранности. Завтра мы выезжаем к Джилл Ашер ранним поездом, а Рон едет разыскивать Билла Бенсона. Он попросил Ибрагима составить ему компанию, но тот ответил, что кое с кем встречается. Утром Джейсон заберет Кендрика, поэтому мы все с ним попрощались. Бедняга Алан огорчится, узнав, что мальчик уехал. Когда подружки Джоанны приходили к нам на чай, она первым делом бежала наверх показывать им игрушки. Алан ведет себя точно так же: когда Кендрик приходит, он носится по всему дому, собирает свои игрушки и приносит ему.

Я так и не поняла, почему Кендрика на время увезли из дома к Рону. Может, стоит спросить, в чем дело? Или это меня не касается?

Кстати, Элизабет в конце концов даже понравилось убирать кошек. Это было очевидно. Мы помогли собрать и другой хлам и отнесли коробки в гараж. Пока мы раскладывали кошек по коробкам, Элизабет с Джаспером травили шпионские байки. Джаспер рассказал, как однажды взорвал мост. Я пила чай из кружки с эмблемой Южного совета по электроэнергии. Молока у Джаспера не оказалось, но не все сразу, не все сразу.

По пути домой Элизабет уснула в поезде, что совсем на нее не похоже. Во сне она опустила голову мне на плечо, и я не могла пошевелиться. Но мне и не хотелось. С возрастом мы всё больше становимся похожи на детей, ей-богу.