Текст книги "Смертельная удача"

Автор книги: Ричард Осман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

– Стивен все покупал в «Джоне Льюисе», – повторяет Элизабет. – А я хочу, чтобы он был счастлив. Поэтому готова потратиться.

Богдан садится на табуретку:

– Вы вроде повеселели. Не выглядите счастливой, но повеселели.

– Никто не рассказывает, как это бывает, Богдан. Никто.

– Вы о смерти?

– Да, – отвечает Элизабет. – Даже если взять все слова, написанные о горе. Все сочинения поэтов вплоть до последней строчки. Все признания друзей, рыдавших у вас на плече, все пролитые слезы. Даже если взять все это и бросить в колодец, вы все равно не услышите, как слова достигнут дна.

– Но не напрасно же все это было, – говорит Богдан.

– Не напрасно, – кивает Элизабет. – Но есть одно но. Видите его кресло?

Богдан смотрит на кресло Стивена в гостиной.

– Где он, Богдан? Где Стивен?

– Что ж, – говорит Богдан, – думаю, он в маленькой урне, вы же помните?

– Не его прах, – отмахивается Элизабет. – Я знаю, где его прах. Где сам Стивен? Куда он делся?

– Может, вам чаю налить? – предлагает Богдан.

Элизабет заходит в гостиную и проводит рукой по спинке кресла Стивена.

– В мире столько людей и мгновений, – говорит она.

Богдан подходит к ней:

– И деревьев. В мире вообще много всего.

Элизабет смотрит на него:

– Повсюду любовь, каждый день, и повсюду печаль. Вы только представьте: столько любви и столько печали. Столько поцелуев и биений сердца; каждую секунду кто-то ждет возлюбленного и каждую секунду кто-то понимает, что возлюбленный не придет. Можете это представить?

Богдан смотрит вверх, потом поворачивается влево: он действительно пытается все это представить.

– Это невозможно, – говорит Элизабет. – Это вне человеческого понимания.

Богдан вздыхает с облегчением.

– И все же, – замечает она, – все здесь, в этом кресле. Все эти мгновения – в кресле, которое мы купили в антикварном магазине в Стратфорде или где-то еще, я уже не помню. Стивен клялся, что оно влезет в багажник, но оно, конечно, не влезло, и он взвалил его на крышу. Сайренсестер, вот где мы его купили, не в Стратфорде. Мы ехали домой со скоростью двадцать миль в час; Стивен придерживал кресло, высунув руку в окно, а когда мы добрались до дома, выяснилось, что кресло не помещается в лестничный проем, и мы вызвали мастера, чтобы тот отпилил ему ножки…

– Кого вы вызвали? – спрашивает Богдан.

– Уже не помню, – отвечает Элизабет. – У Пенни был знакомый мастер, который ей иногда помогал.

Богдан внимательно разглядывает передние ножки. Качает головой.

– Он пилил против зерна. Жаль, меня тогда здесь не было.

– А когда мы наконец затащили кресло в комнату, оказалось, оно не подходит к занавескам.

– И правда не подходит, – согласился Богдан.

– Но Стивен сразу сел в него и задрал ноги, – вспоминает Элизабет. – Ох уж этот Стивен и его кресло. Кресло и Стивен.

– А теперь осталось только кресло, – говорит Богдан, – потому что Стивен… ну, вы знаете.

Элизабет невольно улыбается:

– Богдан, необязательно всегда быть настолько прямолинейным. Я вот пытаюсь говорить иносказательно.

Богдан кивает:

– Хорошо.

– Никто и не сможет рассказать, как это бывает, Богдан, – заключает Элизабет. – Вот в чем проблема с горем. Никто не знает, как это будет, – вам самим предстоит узнать.

– Я принес вам батарейки для пульта, – говорит Богдан. – Заметил, что надо заменить.

– Очень любезно, Богдан, – отвечает Элизабет.

– Батарейки я могу заменить, – говорит он. – А вот с подходящими словами у меня не особо.

– Верно, – соглашается Элизабет. – Знаете, если вам когда-нибудь захочется посидеть в кресле Стивена, можете это сделать. Жалко смотреть, как оно стоит без дела.

– Я не могу сидеть в кресле Стивена, – отвечает Богдан.

– Конечно, можете, – возражает Элизабет. – Стивен бы этого хотел.

– Все равно не могу, – говорит Богдан. – Стивен все еще там сидит.

Элизабет кивает:

– Я рада, что вы тоже его видите. Какой абсурд, Богдан. Ведь это просто кресло – несколько досок, обитых тканью.

Богдан взвешивает следующие слова и решает, что произнести их важно.

– Сейчас кресла чаще делают из гальванизированной стали, но именно это из дерева, вы правы.

У Богдана жужжит телефон. Он смотрит на экран и игнорирует сообщение.

– Кто это, Богдан? – спрашивает Элизабет.

– Никто, – отвечает Богдан.

– Будь это никто, телефон бы не сигналил, – возражает Элизабет.

– Это друг, – говорит Богдан.

– Какой друг?

– Ладно, это Рон, – признаётся Богдан.

– Ясно, – говорит Элизабет. – Прочитайте.

– Там ничего важного.

– Прочитайте.

Богдан читает сообщение.

– И что он от вас хочет?

– Просто увидеться, – говорит Богдан.

– Тогда пойдемте, – предлагает Элизабет.

– Он пишет: «Только не бери Элизабет с собой».

Элизабет кладет руку на плечо Богдана:

– И что, вы думаете, я на это скажу?

51

Рон вернулся к себе. Ему надо подумать. Джейсон во всем ему признался, и все оказалось даже хуже, чем Рон предполагал.

Дэнни избил его дочь. Сьюзи пригрозила ему пушкой, и Дэнни сбежал. А теперь отправил к Джейсону наемного убийцу. Рон чувствует себя беспомощным.

Но ему и прежде приходилось чувствовать себя беспомощным. И когда это происходило, вслед за беспомощностью он всегда испытывал гнев. Будь Дэнни Ллойд сейчас здесь, Рон бы его прикончил. Убил, закопал и никогда бы об этом не вспомнил.

Рон понимает, что, возможно, до этого дойдет.

– Мне нужна новая дверь, – говорит Джейсон и садится. Они сидят напротив друг друга, отец и сын, но сейчас в первую очередь – двое мужчин и лишь потом – отец и сын.

Что же делать? Действовать ли кулаками и оружием или мозгами? Рон предпочитает кулаки и оружие.

Впрочем, к делу. Кендрик остался с Ибрагимом и Тией. Рону было неудобно просить друга об одолжении, но Кендрик, кажется, был доволен. Рон связался кое с кем еще. С человеком, на чью помощь можно рассчитывать.

– Сьюзи в безопасности? – спрашивает он сына.

– Она у друзей, – отвечает Джейсон. – И знает, что надо залечь на дно.

– И долго это продолжалось? – спрашивает Рон. Он не желает знать ответ, но если хочешь драться, убегать нельзя. Это первое правило.

– Не могу сказать, – отвечает Джейсон. – Она мне никогда не говорила. Наверное, ей было стыдно.

– Не стыдно, – говорит Рон. – Сьюзи не стала бы стыдиться. Она просто знала, что, если обо всем тебе расскажет, Дэнни Ллойд не жилец.

– Возможно, – соглашается Джейсон. – Она права: я действительно готов прикончить его прямо сейчас. У него был шанс меня достать, и он его упустил. Теперь моя очередь.

– Надо быть умнее, Джейс, – говорит Рон. – И Дэнни должен знать, что это мы. Он должен понять, что мы делаем это ради Сьюзи.

Звонят в домофон – Рон и Джейсон замирают. Рон прикладывает палец к губам и подходит к домофону. Видит то, что надеялся увидеть, – широкоплечую фигуру Богдана – и успокаивается. Но он также видит то, что не надеялся увидеть. Элизабет. У нее наверняка найдется мнение по данному вопросу, и вряд ли она согласится с предложением убить Дэнни Ллойда и закопать его в неглубокой могиле. Рон впускает их в дом, отпирает дверь и оставляет ее открытой.

– Он притащил с собой Элизабет, – говорит он и снова садится.

– Расскажешь ей все? – спрашивает Джейсон.

– Конечно, – отвечает Рон, – она все равно догадается.

– Как тебе встреча с Конни Джонсон? – интересуется Джейсон.

Рон пожимает плечами:

– Я сейчас в таком настроении, что пусть попробует меня убить. Посмотрим, чем это кончится.

– Мне показалось, она плакала, – замечает Джейсон.

– Сомневаюсь, – говорит Рон.

Богдан открывает дверь и заходит; Элизабет шагает следом. Он указывает на нее:

– Простите, если бы я не взял ее с собой, она бы меня не отпустила. Я все перепробовал.

Рон отмахивается:

– Это же Элизабет. С ней сам черт не сладит.

– Смотрю, мальчики устроили междусобойчик? – спрашивает Элизабет. – Мы с Джойс, по-вашему, слишком нежные для этого дела?

– Это касается Сьюзи, – говорит Рон.

– О, – отвечает Элизабет.

– Можешь продолжать дерзить, если хочешь, а можешь сесть, выслушать и не осуждать.

Элизабет кивает:

– Сесть и выслушать я точно могу.

– Муж Сьюзи ее избивал, – начинает Рон.

– Мне очень жаль, Рон, – произносит Элизабет. Ей правда жаль. Ей больше не нужно ничего говорить.

Рон отмахивается: он не любит, когда ему сочувствуют.

– Она пригрозила ему пушкой, он сбежал и нанял стрелка, который пытался убить Джейсона.

Элизабет кивает:

– А теперь, значит, вы с Джейсоном и Богданом возомнили себя героями и хотите его проучить?

– Идея такая, да, – отвечает Рон.

– Я должен прикончить его прежде, чем он прикончит меня, – говорит Джейсон.

– А зачем вам Богдан?

– Кто-то должен сесть за руль, – отвечает Рон. – Больше от него ничего не потребуется.

– Можно мне с ними? – спрашивает Богдан у Элизабет.

Рон догадывается, что Элизабет ответит нет.

– Конечно, – говорит Элизабет, – ты должен им помочь.

Кажется, ей не просто жаль, – она злится. Злость лучше сочувствия, против злости Рон ничего не имеет.

– Только не говори Донне, что Богдан поехал с нами, – предупреждает он.

– Не говорить офицеру полиции, что вы задумали убить человека? – спрашивает Элизабет. – Да вы, ребята, все продумали.

– Ты нас не разубедишь, – предупреждает Рон. – Даже не пробуй.

– И не собираюсь, – отвечает Элизабет. – Валяйте. Может, вас даже посадят в одну тюрьму. Будет проще вас навещать.

– Элизабет, тебе ли не понимать, что такое месть!

– А вы не можете подождать, пока мы не раскроем убийство Холли?

– Два часа назад в нас с Кендриком стреляли, – объясняет Джейсон.

– Поэтому нет, мы не можем подождать, – отвечает Рон.

Элизабет смотрит на троих мужчин и встает.

– Тогда не буду вам мешать.

– Серьезно? – спрашивает Рон. – Не будешь нам мешать?

– Не буду, – отвечает Элизабет. – Думаю, вы трое поступите правильно, а я больше не хочу ничего знать об этом деле. Сообщите, когда освободитесь. Я бы попросила вас передать слова поддержки Сьюзи, но, догадываюсь, та предпочла бы, чтобы я никогда не слышала о том, что с ней произошло. Но я попрошу об одном одолжении.

«Ну вот, приехали», – думает Рон. Сейчас начнет указывать всем, как поступить. Скажет, что он дурак, что мужская гордость и гнев не должны мешать здравому смыслу. Доложит о Дэнни в полицию, чтобы полицейские с ним разбирались.

– Рон, что бы ни случилось, Богдана не должны застрелить или арестовать, – говорит Элизабет. – Богдан, что бы ни случилось, Рона не должны застрелить или арестовать. Больше ни о чем не прошу.

– А как же я? – спрашивает Джейсон.

– Ты сам за себя, Джейсон, – произносит Элизабет.

– Я тоже сам за себя, – говорит Богдан.

Элизабет похлопывает его по плечу и направляется к двери. Открывает ее и видит на пороге Конни Джонсон.

– Смотрю, они привлекли тяжелую артиллерию, – говорит Элизабет.

Конни делает книксен и заглядывает в гостиную, где сидят трое мужчин.

– Ибрагим рассказал, что случилось с твоей дочкой, Рон, – говорит она. – Примете меня в свою команду?

– Помоги нам Бог, – бормочет Элизабет и закрывает дверь.

– Ладно, – говорит Рон. – Джейсон, Богдан, Конни, план такой.

52

– Перспективный район, – говорит риелтор. – Пару лет назад вы бы ни за что тут квартиру не продали.

«Похоже, все риелторы затариваются костюмами в одном и том же магазине», – думает Джоанна.

– Но сейчас рынок перенасыщен, – продолжает риелтор. – В Пекхэме стало слишком дорого, и многие переезжают сюда. Тут хорошее автобусное сообщение, рядом была начальная школа – правда, недавно она сгорела, – а в паре кварталов есть парк.

Джоанна и Пол долго спорили, продавать ли старую квартиру Пола или сдать. Пол не верит в экономику аренды, и все составленные Джоанной таблицы, расписывающие финансовые преимущества сдачи квартиры, не сумели его убедить. Джоанна чуть в обморок не упала, представив доход, от которого он добровольно отказался. В общем, квартиру решили продать.

– Вижу, у вас есть ванная, – замечает риелтор. – Это плюс.

Звонит телефон. Наверное, домашний. Она сама звонила по нему пару раз, когда они только начали встречаться. Пол и его мама – единственные из ее знакомых, кто до сих пор пользуется домашним телефоном.

– Ага, – риелтор заходит в спальню, – тут-то и происходит самое интересное.

Джоанна решает подойти к телефону.

– Слушаю, – говорит она. Скорее всего, кто-то ошибся номером, но она готова на все, лишь бы сбежать от риелтора на пару минут.

– Мистер Пол Бретт? – спрашивает звонящий.

– Его жена, – отвечает Джоанна. Кажется, она впервые назвалась женой Пола.

– Спасибо за уточнение, – говорит звонящий. – Меня зовут Джереми Дженкинс. Произнести по буквам?

– Произнести по буквам «Джереми Дженкинс»? – удивляется Джоанна. – Да нет, думаю, в этом нет необходимости.

– Очень хорошо, – говорит Джереми Дженкинс. – Не могли бы вы попросить мистера Бретта связаться со мной как можно скорее? Дело очень необычное.

– Могу ли я поинтересоваться, что за дело? – Кажется, она впервые сказала кому-то «могу ли я поинтересоваться». В разговоре с адвокатами люди начинают странно изъясняться.

– В моем распоряжении находится конверт для мистера Николаса Сильвера, – объясняет Джереми, – который необходимо распечатать в случае смерти Холли Льюис, которая – с прискорбием сообщаю, если вы еще об этом не знаете, – недавно скончалась. Эти имена вам что-то говорят?

– Да, Холли и Ник – друзья Пола, – отвечает Джоанна. – Моего мужа.

– Я пытался дозвониться до мистера Сильвера, но не смог. Решил, что мистер Бретт, возможно, подскажет, где его искать.

– Позвольте поинтересоваться, откуда у вас этот номер?

– Разумеется, – говорит Джереми. – У меня есть номер Холли Льюис и указания позвонить ей в случае смерти мистера Сильвера; есть номер мистера Сильвера и указания позвонить ему в случае смерти мисс Льюис, которая, как я уже упоминал, недавно скончалась. И есть третий номер, по которому нужно позвонить, если скончаются оба моих клиента – мисс Льюис и мистер Сильвер. Жаль, что пришлось это сделать, но, увы, поскольку я так и не сумел найти Николаса Сильвера, у меня не было выбора.

– Понимаю, – отвечает Джоанна. – А если Ника Сильвера нет в живых – предположим, что это так, – как вы обязаны поступить в этом случае?

– Надеюсь, он все-таки жив, – говорит Джереми, – но если нет, то оба конверта переходят в собственность Пола Бретта.

Джоанна ничего не отвечает.

– Вашего мужа, – добавляет Джереми для уточнения.

Среда

53

Звонок раздался полчаса назад. Элизабет завтракала – она опять начала завтракать по утрам – и решила позвонить Богдану. Попросила его зайти, если он, конечно, не слишком занят, помогая Рону.

Совсем недавно, соглашаясь встретиться с кем-то, кто в перспективе мог ее убить, Элизабет не стала бы назначать эту встречу в своей квартире. Из уважения к Стивену: он тоже был дома, пуля могла его задеть. В браке приходится идти на компромиссы, недаром в брачных обетах говорится про богатство и бедность, ну и так далее.

Но теперь она вольна встречаться с потенциальными убийцами где ей вздумается, и, когда Джейми Ашер позвонил и предложил увидеться, Элизабет позвала его к себе. Она как раз хотела с ним поговорить, а он сам к ней явился – теперь им с Джойс не придется лишний раз мотаться в Манчестер.

А Богдана она позвала, потому что манера общения Джейми Ашера еще при встрече в Манчестере пришлась ей не по вкусу.

В этом деле столько подозреваемых, которые, по мнению Элизабет, совсем не годятся на роль убийцы: Дэйви Ноукс, лорд Таунз, муж Джоанны. Но она может и ошибаться.

Другие ждут, пока она до чего-нибудь додумается, и Элизабет должна подкинуть им хоть какую-то версию. Джейми Ашер вполне может оказаться подходящей версией – направляясь открывать дверь, Элизабет это понимает. Если они выяснят, зачем Холли Льюис звонила ему тем вечером, возможно, им удастся найти ключ ко всей истории с убийством и деньгами.

– Хотите, чтобы я вел себя любезно или угрожающе? – спрашивает Богдан.

– Если я буду вести себя любезно, ведите себя угрожающе, и наоборот, – говорит Элизабет. – Вы всегда должны быть моей полной противоположностью.

– А если он попытается вас убить?

– Тогда крушите и громите, – отвечает Элизабет.

Она подходит к двери, открывает ее и видит в коридоре Джейми Ашера. Тот разглядывает номера квартир.

– Мы здесь, мистер Ашер, проходите.

Джейми нервничает, переступая порог. Нервозность противника в переговорах всегда сбивает с толку, потому что виновные всегда нервничают, но и невиновные тоже. Очень трудно докопаться до правды.

– Садитесь, – вежливо говорит Элизабет. – Мой друг Богдан.

Богдан смотрит на Джейми и хмурится. Богдан прекрасно играет в «хорошего полицейского и плохого полицейского». У него очень угрожающий вид, но из-за его привлекательной внешности эффект немного теряется.

– Спасибо, что согласились встретиться, – говорит Джейми. – Я просто решил… Вы же на самом деле не из генеалогического общества?

– Нет, – отвечает Элизабет.

– Ясно, – говорит Джейми. – В общем, ко мне явилась полиция.

– Какая неприятность, – соглашается Элизабет.

– Я не люблю полицию, – признаётся Джейми.

Богдан наклоняется и тычет в Джейми пальцем.

– Моя девушка служит в полиции, придурок.

Элизабет беззвучно шепчет: «Перебор».

Богдан отклоняется и бормочет:

– Простите.

– И зачем они приезжали? – спрашивает Элизабет. – Есть предположения?

– Даже несколько, – отвечает Джейми.

– Еще бы, – холодно произносит Богдан. Так-то лучше. Чем Богдан спокойнее, тем он страшнее.

– Но не странно ли, что полицейские явились через пару дней после вас? – спрашивает Джейми. – Думаете, это совпадение?

– Нет, – говорит Элизабет, – не совпадение. Признаюсь, мы приходили к вашей жене, но вы, Джейми, вы оказались куда более интересной кандидатурой. Для меня и полиции.

– Что вы обо мне знаете? – спрашивает Джейми. – Что вообще происходит?

Что происходит? Элизабет тоже хотела бы знать. Она понимает, что Джейми ничего не скажет, если она первой не раскроет карты. Иногда лучше сделать первый шаг.

– Холли Льюис, – говорит Элизабет.

Джейми растерянно смотрит на нее. Элизабет замечает, что Богдан сжал кулаки. Она уже видела, как Богдан орудует кулаками, и ей это понравилось. Хотя она ни за что не призналась бы в этом в приличном обществе.

– Вам не знакомо это имя? – спрашивает Элизабет.

– Холли Льюис? – повторяет Джейми. – Нет. Впервые слышу. Она на меня жаловалась?

– Она не жаловалась. Она умерла.

– Мертвые не жалуются, – рычит Богдан. Похоже на цитату из фильма. Наверняка Богдан слышал ее по телевизору.

Джейми смотрит на Элизабет:

– Зачем вы приезжали к нам домой? Зачем встречались с моей женой? Я вам что-то сделал?

– Если это вы подложили бомбу в машину Холли Льюис, то да, сделали, – говорит Элизабет.

– Бомбу? – растерянно спрашивает Джейми. Если он врет, то очень умело. Но многие преступники умеют врать; кто не умеет, скоро попадается. – Поэтому полиция ко мне приезжала?

– Это вас удивляет, мистер Ашер? – спрашивает Элизабет. – Если вы притворяетесь, то очень хорошо. А как по-вашему – зачем они приезжали?

– Конечно, удивляет, – отвечает Джейми. – Я взял две ипотеки на квартиры в центре города. Под чужими именами – обычный фокус, – но я-то думал, у меня все схвачено.

– И вы полагаете, полицейские приезжали именно поэтому?

– Ну да, я же нарушил закон, – отвечает Джейми. – Но про эту Холли и бомбу я впервые слышу.

Богдан вскакивает со стула и хватает Джейми за воротник.

– А ну, хватит врать!

Джейми испуганно сжимается в комок и умоляюще произносит:

– Да не вру я. Я мошенник, а не убийца.

Элизабет оттаскивает Богдана в сторону, но вид у нее не менее угрожающий, чем у него.

– Тогда почему, – она шепчет, как палач, готовящий петлю, – Холли звонила вам в вечер своей гибели?

– Да не звонил мне никто! – кричит Джейми. – Не знаю я никакой Холли! Она мне не звонила!

– Хватит лгать! – восклицает Элизабет и нависает над Джейми. Тот сбивается в комок.

На миг в комнате воцаряется тишина. Все пропитано гневом Элизабет.

– Хотите чашечку чая, Джейми? – спрашивает Богдан.

Джейми качает головой, стараясь не смотреть Элизабет в глаза.

– Если передумаете, обращайтесь, – говорит Богдан. – Мне несложно.

Джейми собирается с духом.

– Поймите, я – никто. Я зарабатываю мелкими аферами, но я не преступник.

– Вы преступник, – возражает Элизабет.

– Ну да, да, преступник, – соглашается Джейми. – Но не такой, как вы имеете в виду. Я не подкладываю бомбы в машины и никого не убиваю! Я трус.

– Зачем вы так себя принижаете? – говорит Богдан. – У всех есть слабые и сильные стороны.

– Но вы так и не ответили, – замечает Элизабет. – Почему Холли звонила вам в вечер убийства? Буквально за пару секунд до смерти.

Джейми оглядывается, будто надеется, что ответ волшебным образом материализуется из воздуха. Но он не появляется.

– Клянусь, я не имею понятия.

Элизабет подходит к письменному столу и берет блокнот. Открывает страницу с номером, по которому звонила Холли, возвращается и показывает Джейми:

– Это же ваш номер?

Джейми смотрит и кивает:

– Да, мой. Она звонила по этому номеру?

– Она позвонила, – говорит Элизабет, – села в машину и подорвалась на месте. Поэтому мы приезжали к вашей жене, а узнав о вашем послужном списке, решили переключить внимание на вас.

Джейми трясет головой, будто пытаясь прогнать сон. Преступники умеют врать, но если допустить, что Джейми Ашер все еще притворяется, значит, он реальный ас, а такой не стал бы промышлять мелкими аферами. Похоже, он действительно не догадывается, о чем говорит Элизабет. И Холли Льюис в вечер убийства ему не звонила. Теперь Элизабет в этом уверена.

– А ваша жена? – спрашивает Элизабет. – Сядьте, Джейми, никто вас не обидит. У вас есть приводы, это мы знаем. А у нее?

– У Джилл? У нее никогда не было проблем с законом. Она насквозь правильная.

– Чужая душа – потемки, – замечает Элизабет. – Джилл же не все про вас знает?

– Не все, – соглашается Джейми. – Естественно, я ей всего не рассказываю. Я же делаю много плохого.

– Хм, – говорит Элизабет. – Может, она тоже делает много плохого и вам не рассказывает. Почему вы переехали в Манчестер?

– Джилл хотела начать с чистого листа, – отвечает Джейми, смотрит на Богдана и очень робко произносит: – Я бы не отказался от чашечки чая.

– Так иди и сам налей, – рычит на него Богдан.

– Богдан, достаточно, – говорит Элизабет.

Богдан с радостью кивает:

– С молоком и сахаром?

– Мм, с молоком, но без сахара, – отвечает Джейми.

Богдан уходит на кухню.

– Значит, это Джилл предложила переехать в Манчестер? – уточняет Элизабет.

– Ну… – Джейми, кажется, подсчитывает что-то в уме. – Да, предложила она, но из-за меня.

– А на прежнем месте у нее были близкие друзья? – спрашивает Элизабет.

Неужели за преступным прошлым Джейми они просмотрели самое главное? А образ милой воспитательницы детского сада, которой ни к чему неприятности, сбил их с толку? В этом деле у всех оказалось полно секретов. Может, и у Джилл Ашер есть секрет, который все объясняет?

– Были, – отвечает Джейми. – Друзья с работы и все такое прочее.

– А она никогда не упоминала имени Холли Льюис?

Джейми качает головой – кажется, он хочет помочь, но не может.

– Я не вру, я впервые слышу это имя.

Заходит Богдан и приносит чай.

– Спасибо, – благодарит его Джейми и смотрит на Элизабет. – А кто вы вообще? И что за женщина тогда была вместе с вами?

– О, это была Джойс, – отвечает Элизабет. – Мы расследуем убийство Холли Льюис. И в данный момент расследование зависло, потому что мы никак не поймем, зачем она вам звонила.

– Вы должны мне поверить, – говорит Джейми. – Я тут ни при чем, и Джилл тоже. Это просто невозможно.

Элизабет смотрит на Богдана. Тот пожимает плечами. – Может, она просто ошиблась номером?

Если Джейми тут ни при чем, и Джилл тоже… Неужели Холли действительно ошиблась номером? В панике набирая, нажала не те цифры…

А может, она нажала те цифры?

Элизабет чуть не смеется:

– Кажется, я знаю код Холли.

54

Билл Бенсон открывает металлическую клетку и впускает лорда Таунза в лифт. Крепость оснащена по последнему слову техники, не считая этого допотопного шахтенного лифта. Лифт и его механизм привезли из Беттесхэнгерской шахты после ее закрытия – им, наверное, лет семьдесят. Ник Сильвер купил этот лифт в музее в Рае. Билл и Фрэнк заверили Ника, что этот механизм надежнее любого современного лифта; он оказался и дороже любого современного лифта, когда музейные работники выяснили, какую сумму можно запросить за идеально сохранившийся экземпляр британского индустриального наследия.

– Доброе утро, лорд Таунз, – здоровается Билл.

– Доброе утро, Билл, – отвечает лорд Таунз.

Билл все ждет, когда лорд Таунз наконец скажет: «Да ради бога, Билл, хватит называть меня лордом, зови меня просто Робертом». Но этот день еще не настал. Что ж, он лорд, что с него взять. Помнится, в семидесятые председатель угольного совета, носивший титул сэра, отказывался вести переговоры, если к нему обращались без приставки «сэр». Глупость какая. Впрочем, Фрэнк тоже отказывался отвечать, если к нему обращались без приставки «товарищ». Потому переговоры и затянулись. Что до Билла, ему чужда политика; он готов называть человека так, как тот попросит.

– Как погода там, наверху?

– Приятнейшая, – отвечает лорд Таунз. – Приятнейшая погода.

Билл кивает. Он так и не смог выяснить, какие темы для разговора интересны лорду Таунзу. Пробовал говорить о футболе – тема номер один, – но не помогло. Бокс, скачки – богачи же ходят на скачки? – снова мимо. Даже упоминание тенниса и гольфа не вызвало никакой реакции. Билл всё перепробовал. Металлическая клетка спускается вниз.

– А вы случайно в бильярд не играете, лорд Таунз? – спрашивает Билл.

– В бильярд? Нет, – отвечает лорд Таунз.

Он, кажется, нервничает, и Билл тоже начинает нервничать, но, если подумать, что может пойти не так? Лорд Таунз хочет забрать что-то из своего сейфа – что именно, Билла не касается. Билл предупредил Рона о его приходе, оставил сообщение, но Рон ему не ответил. А ведь Рона должно было заинтересовать это сообщение, верно?

Да, лорд Таунз нервничает, но люди могут нервничать по разным причинам. Например, завтра Билл идет на осмотр простаты и весьма переживает по этому поводу.

Хотя даже во время осмотра простаты он вряд ли будет так сильно потеть, как потеет сейчас лорд Таунз.

Металлическая клетка опускается на дно шахты и, вздрогнув, останавливается. Современные лифтовые системы так никогда не вздрагивают. Билл открывает дверь и выходит; лорд Таунз направляется следом.

У двери в хранилище Билл приближает к сканеру глаз и прикладывает подушечку пальца для сканирования отпечатка. Красная лампочка гаснет; загорается зеленая. Лорд Таунз делает то же самое – загорается вторая зеленая лампочка. Билл хватается за металлическую ручку двери и открывает ее. В этот раз он пропускает лорда Таунза вперед.

Хранилище – прямоугольная комната примерно двенадцать на восемь футов; вдоль стены от пола до потолка тянутся промышленные сейфы, изначально выкрашенные серебристой краской, которая со временем выцвела до тускло-серого оттенка. Каждый сейф снабжен клавиатурой на панели слева. Билл и Фрэнк поддерживают в помещении порядок, но оно не сияет чистотой и не отличается особой роскошью. Обычное рабочее пространство.

Билл поворачивается спиной и не мешает лорду Таунзу заниматься своим делом. Сейф номер 816 на стене слева. Билл слышит, как лорд Таунз набирает код; дверь сейфа открывается; лорд достает маленькую коробочку. Билл бросает на него осторожный взгляд – знает, что так делать нельзя, но что, если это как-то связано с Холли Льюис? Лорд Таунз убирает в сумку маленькую деревянную коробочку. Внутри должно быть что-то небольшое.

Дверь снова захлопывается; раздается громкий звуковой сигнал.

– Все готово, – говорит лорд Таунз.

– Быстро вы, – отвечает Билл.

Фрэнку часто бывает интересно, что хранится в этих сейфах: «Наверняка там столько секретов, Билли, что можно свергнуть не одно правительство». Но Билл никогда об этом не задумывался. Люди слишком много думают – вот главная проблема современного мира. Можно размышлять о саде, о том, что купить к чаю, – короче, о вещах, которые тебе подвластны. Но если целыми днями думать о том, что тебе неподвластно, к чему это приведет? Никто не знает, что в этих сейфах, и Биллу нет до этого никакого дела. Все на свете знать нельзя. Секреты могут быть у каждого.

Билл выходит из хранилища вслед за лордом Таунзом и закрывает дверь. Открытая металлическаяа клетка ждет; Билл провожает лорда в лифт. Встречать и провожать клиентов проще, чем рубить и таскать уголь по десять часов в день. На этой неделе у Билла всего два посетителя: лорд Таунз и Дэйви Ноукс, последний приходил в субботу. Наверное, надо было рассказать о Дэйви Рону. В оставшееся время Билл собирал команду по фэнтези-футболу[17]17
  Вид спорта, в котором люди собирают виртуальные команды и получают очки, когда реальные прототипы игроков забивают голы, отдают пасы или становятся игроками матча.


[Закрыть] и слушал подкаст про Чингисхана.

Клетка со стоном начинает восхождение. Этот стон возвращает Билла в семидесятые.

Лорд Таунз выглядит спокойнее. Видимо, нашел, что искал. У него тоже есть секреты – что ж, удачи ему. «Твои секреты меня не касаются, дружище», – думает Билл.

– Вы вчера не смотрели турнир по дартс? – наконец расслабившись, спрашивает лорд Таунз.

Да неужели.

55

После завтрака Джойс заскучала и решила заглянуть к Ибрагиму. Как же хорошо, что она это сделала! Оказалось, у Ибрагима дома творится много интересного.

У него гостит Кендрик. Когда Джойс пришла, он как раз объяснял, как устроены бомбы. После смерти Холли он пошел гуглить эту тему и стал настоящим экспертом. Еще он надушился одеколоном Ибрагима, чего раньше никогда не случалось.

Напротив Кендрика сидит очаровательная девушка по имени Тия. Видимо, поэтому Кендрик и надушился. Ибрагим тихушничает и не признаётся, что она у него делает; сказал лишь, что «друг попросил об одолжении». Наверно, Тия – дочь его клиента, который попал в безвыходное положение. Как бы то ни было, ее очень интересуют бомбы, и она задает много вопросов. В основном о том, как обезвредить бомбу, – по мнению Джойс, это характеризует девушку с хорошей стороны. Есть люди, которые всю жизнь подкладывают бомбы, а есть те, кому всю жизнь приходится их обезвреживать. Вот, например, Элизабет – та подкладывала бомбы. И Рон. И Джоанна. А Джойс – она обезвреживает. Перерезает красные проводки, синие проводки слева, справа и посередке.

– Джойс, вы сами с собой разговариваете, – замечает Кендрик.

– Если хочешь в чем-то разобраться, это помогает, – отвечает Джойс. – Ибрагим просил вас помочь ему разгадать шифр?

– Какой шифр? – у Кендрика загораются глаза.

– Боюсь, для вас это слишком сложно, – говорит Ибрагим.

– Я люблю шифры, – замечает Тия. – Мне нравится математика.

«Что же это за девчонка?» – думает Джойс.

– В одном сейфе спрятана куча денег, и никто не знает код.