Текст книги "Дьявол сказал "бах" (ЛП)"

Автор книги: Ричард Кадри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

– Если он Сатана, то я Человек-паук.

Он бросается в атаку. Он быстр с ножами, но я быстрее. Растягиваю наац. Я хочу биться с ним врукопашную. Он полосует меня по животу. Этот удар легко парировать. Другой рукой он тянется к моей ноге, пытаясь перерезать бедренную артерию. Я убираю ногу и наношу ему «удар кролика»[138]138
  Удар в затылочную часть головы.


[Закрыть]. Он опускается на одно колено, и когда я решаю, что он вот-вот упадёт, он наносит рукой прямой удар вверх. Лезвие высекает искры из моего доспеха. Я смотрю вниз на свою испорченную рубашку. Каир встаёт и ухмыляется. Он кажется озадаченным при виде доспеха, и я бью его ногой в грудь. Он делает кувырок назад через стол Блэкбёрна. Аэлита тоже быстра. Она откатывает офисное кресло назад с дороги, и Каир приземляется на пол.

Я обхожу стол и беру Каира в удушающий захват сзади не потому, что в этом есть необходимость, а потому, что мне в самом деле хочется придушить этого парня.

– Во-первых, я не настолько идиот, чтобы носить Шар Номер 8 или сингулярность с собой. Во-вторых, я только что купил эту рубашку. Ты должен мне двенадцать долларов.

Каир висит на моей руке, словно на спасательном плоту в шторм, так что ему требуется минута, чтобы оценить ситуацию. Он лезет в карман и вытаскивает несколько банкнот. Они все крупного достоинства. Я беру самую мелкую.

– Это двадцатка. У меня нет сдачи. Ничего, если я оставлю её себе?

Каир булькает.

– Буду считать это «да».

Я бросаю его на пол. Он тянется за ножом. Я упираюсь стальным мыском ботинка ему в яйца, и он сворачивается калачиком, как котёнок.

Тяжёлые шаги вниз по лестнице в сторону гостиной. Десять панков из службы безопасности Каира рассредоточиваются веером по всему дверному проёму. У них в руках те же винтовки, что и у той кучки в «Бамбуковом доме». Толпе в гостиной не нравится оказаться между отрядом головорезов и вооружённым психом. Некоторые ворчат. Пара криков. Но никто не настолько туп, чтобы бежать.

Я опускаю руку и отпускаю Каира на волю, словно вернувшегося в дикую природу хорька. Как только он убирается прочь, все в комнате видят доспех Люцифера. Немногие осведомлённые узнают его и бормочут личные защитные худу. Самое время. Я позволяю тьме вытекать из меня, растекаться по полу, стенам и потолку, позаботившись, чтобы наёмники у двери были первыми, запелёнатыми со всеми удобствами в небытие. В одно мгновение из пустоты выползают шипастые лозы и щупальца. Обвиваются вокруг ног людей. Когда крик становится хорошим и громким, я поднимаю руку, чтобы явить гладиус и становлюсь единственным светлым пятном во Вселенной тьмы. Несущим Свет.

– Я не просился стать Люцифером, но я им стал, и точка. Если любой из вас всё ещё сомневается и полон решимости, можете меня преследовать, но запомните одну вещь. Это конкретное шоу ужасов веду я, и, если кто-нибудь притронется ко мне, к моим друзьям, к моему бару или моему магазину, я уволоку вас в Даунтаун и превращу в свой личный парк развлечений. Он начинается так.

Тьма змеится вверх и вокруг людей Каира. Парочка в самом деле успевают закричать, прежде чем чёрные щупальца входят им в горло, перекрывая дыхание. Комната наполняется воплями, когда всех десятерых человек уволакивает вниз в пустоту. Это мой сигнал к выходу справа от сцены. Мне больше ничего не нужно от этой бесполезной кучки. Направляясь ко входной двери, я выключаю тьму. Нет необходимости убивать всех. Они знают, что не стоит позволять их чихуахуа мочиться на мою лужайку.

– Подожди минутку. Эй.

Я почти у первого из защитных заклинаний дома, когда женские голос застаёт меня врасплох. Я поворачиваюсь и вижу выходящую наружу девушку со шрамами. Она держит руки перед собой.

– Не бей меня. Я здесь только для того, чтобы сказать тебе кое-что.

– Кто ты? Зачем хочешь поговорить со мной?

– Я – Лула Хоукс. Мне не нравится ни Каир, ни его головорезы. И я тоже не доверяю этой Аэлите. И мне не нравится, куда идут Саб Роза. Может, я смогу помочь тебе найти твоего двойника. А может и безумную маленькую девочку тоже. Можешь что-нибудь с ней сделать? От неё пострадало огромное количество людей.

– Если этот ребёнок не работает на Аэлиту, то она не моя проблема. Если тебе что-то известно о святоше Джеймсе, скажи мне. Если всё выгорит, я буду у тебя в долгу.

Она подходит ближе на пару шагов, словно не хочет, чтобы кто-нибудь внутри её услышал.

– Знаешь Человека Тик-Так по имени Манимал Майк?

– Никогда о нём не слышал.

– Он многое знает. Он мог бы помочь тебе.

– Зачем ему это?

– У тебя его душа.

Хорошая причина. Она что-то пишет на клочке бумаги. Протягивает его мне, и я изучаю его. Это адрес в Чатсуорте.

– Не говори ему, что я послала тебя. Или что ты вообще меня знаешь. Удачи. – Она возвращается внутрь заброшенного отеля.

Я кладу бумажку в карман. Прохожу сквозь охранные барьеры и выхожу на улицу, где особняк Авгура – просто ещё один анонимный гадюшник, коих полно в этом районе.

В квартале от этого места седой бездомный, не более чем куча лохмотьев с лицом, протягивает руки за мелочью. От него разит «Четырьмя Розами»[139]139
  Бурбон.


[Закрыть] и смертью. Я Дьявол. Я не спасаю людей или души, включая свою собственную. Лезу в карман, достаю мятую двадцатку Каира и бросаю ему в руки.

– Можешь купить сэндвич к бутылке.

Я знаю, что он никогда этого не сделает.

Я иду дальше. Я хочу выбраться из мёртвой зоны и попасть обратно в отель «Бит». У меня нет девушки, нет дома, пистолет, который я ненавижу, и мне приходится выпрашивать у говорящей головы на собачьем теле денег на карманные расходы. И всё же, я бы не поменялся жизнью ни с кем из тех, кто был там, у Блэкбёрна.

Я еду на адовском супербайке в отель «Бит», чтобы сменить рубашку и забрать кое-какое снаряжение. Я устроил беспорядок сегодня вечером, но, думаю, всё ещё следую совету Дикого Билла: выбирать свои драки. Карлоса подстрелил кто-то, охотившийся за мной, так что эту драку я выбираю. Надеюсь, стрелок был среди тех сукиных сынов, которых я уволок сегодня в Даунтаун. Возможно, я поручу Семиазе отправить их души в бар Дикого Билла и заставить их вылизывать полы каждый вечер на протяжении следующей тысячи лет.

Может, позвонить Кэнди и сказать, что я в порядке? Скорее всего, она злится, что я её отослал. Если бы из-за меня нас обоих заперли в Синг-Синге[140]140
  Тюрьма с максимально строгим режимом в штате Нью-Йорк.


[Закрыть] Саб Роза, она бы злилась на это. Если бы я сказал, забудь о своей девушке и сбеги со мной, она бы злилась совершенно по другому поводу. Я не могу выиграть. Возможно, мне следовало остаться в Даунтауне. По мне хотя бы скучали, когда считали меня мёртвым. Бить Каира и подобных ему идиотов намного проще, чем быть человеком. Буду придерживаться этого какое-то время.

Касабян демонстративно не дал мне ключ от «Макс Овердрайв», так что я взламываю заднюю дверь ножом. Когда я вхожу, на видеомониторе проигрывается «На той стороне 110-й улицы».[141]141
  Американский кинофильм 1972 года в жанре криминальной драмы.


[Закрыть] Касабян быстро закрывает окно браузера на лэптопе. Полагаю, порнуха. Возможно, что-то с Бриджит. Он немного одержим с тех пор, как узнал, что я с ней знаком. Уродец небрежно потягивает пиво, когда я вхожу в спальню.

– Как там под большим чёрным солнцем? – спрашивает он.

– Меня едва не убила боевая группа ниндзя, и я вломился на синод Саб Роза.

– То есть для тебя просто ещё один вечер в Стране Чудес.

– Ты не сказал мне, что святоша Джеймс убил ребёнка.

– Ах. Это.

Он ставит пиво на стол. До того, как обзавестись телом адской гончей, Касабян был просто головой. Когда он хотел выпить пива или поесть, мы подставляли под него ведро. Теперь у него есть желудок адской гончей, и это одновременно и хорошо, и плохо. Это менее грязно, чем опустошать ведро, но это означает, что мне приходится наблюдать, как кожаный мешок набухает, когда заполняется пивом и донатсами. Мне не хочется знать, как он опорожняется.

– Я не думал, что ты мне поверишь. Кто тебе сказал?

– Четверо парней, расстрелявшие «Бамбуковый дом кукол» и едва не убившие Карлоса.

– Чёрт. Это на грани невежливости.

– Скажи мне, что ты не знал, что какие-то стрелки разыскивают святошу Джеймса. Я узнаю, если ты лжёшь.

– Какого чёрта мне делать нечто подобное?

– Если бы я был мёртв, все деньги были бы твоими.

– Все деньги и так мои. Даже я не стал бы делать подобное дерьмо по отношению к тебе. Может, я и ублюдок, но не конченый мудак.

Касабяна сложнее читать, чем живых людей. Он не дышит и не обладает сердцебиением. Но органы чувств Люцифера уличили бы его во лжи.

– Я верю тебе. Всё бы сильно упростило, если бы ты пытался избавиться от меня.

– Я пытаюсь избавиться от тебя, не убивая. И спасибо за вотум доверия. Ты всего день как вернулся, а уже начинаешь с враждебности. Я начинаю скучать по тому мальчику из церковного хора.

Я ставлю спортивную сумку на пол.

– Слушай, я не считал, что это ты, но должен был спросить. У меня с собой есть кое-что, что может тебя заинтересовать. Предложение мира, потому что от постоянного оглядывания через плечо у меня начинаются спазмы.

– Какого рода предложение мира?

– Лучший обзор Ада.

– И зачем мне это?

– Потому что я бы платил тебе за информацию.

– Думаю, мы уже установили, что все деньги и так мои.

– И мы оба знаем, что я мог бы забрать их обратно, если бы действительно захотел, но я предпочёл бы отнимать деньги у некрутых людей.

– Вроде кого?

– Короля Каира, к примеру. Сегодня вечером мне пришлось отшлёпать его на глазах у публики.

Касабян качает головой. Нервно постукивает по столу когтем адской гончей.

– Я знал, что вы, психи, в итоге докатитесь до этого. Вам двоим надо снять номер и покувыркаться.

– Ты хочешь новую суперсилу или нет?

– Как это работает?

– Я не уверен на сто процентов, что это сработает. Но, предполагаю, раз ты уже можешь заглядывать в Ад, это будет похоже на форсирование «Камаро» с помощью системы впрыска закиси азота.

– Я должен что-нибудь делать?

– Просто сиди смирно.

– Если ты скажешь «доверься мне», я вылезу в окно.

– Тебе не нужно мне доверять. Нужно просто не шевелиться.

Он вздрагивает, когда я ставлю на стол банку с глазами, и бормочет «вот дерьмо», когда я достаю один. Он тянется к моей руке. Я извлекаю один его глаз, и он замирает. Вставляю гляделку. Когда я отпускаю его, он вопит, как ошпаренный банши.

– Что ты сделал со мной, грёбаный псих? Я, блядь, ослеп. Боже. Я дал тебе на секунду приблизиться ко мне, и это случилось. Блядь!

– Эй, не забывай, кто подарил тебе это тело.

– И не забывай, из-за кого оно мне понадобилось.

– Перестань ныть и скажи, что ты видишь.

– Ничего. Ты лишил меня глаза, больной уёбок.

– Просто подменил. Если это не сработает, ты сможешь получить его обратно. Расслабься и скажи, видишь ли что-нибудь?

Касабян неподвижно сидит в кресле с закрытыми глазами, крутя головой из стороны в сторону. Он обеими руками держится за сиденье. Его ноги нервно стучат. Затем перестают.

– О, чёрт.

– Что ты видишь?

– Всё подряд. Это как глаз пчелы. Словно миллион маленьких линз, и каждая видит что-то своё.

– Хорошо. Я повсюду оставил гляделки. Это означает, что ты можешь видеть сквозь кучу их. Попробуй приблизить изображение в одной из них и скажи, что видишь.

– Похоже на тюрьму. Здесь камеры и… Нет. Подожди. Это вольеры. Похоже на псарню. Вот дерьмо, здесь адские гончие.

– Как мило. Воссоединение семьи.

– Заткнись. Я пытаюсь сосредоточиться. Я в твоей библиотеке. Я могу видеть всё внутри. Большие входные двери слегка приоткрыты и вроде как обгорели. Словно кто-то пытался устроить тебе «велосипед».

– Звучит так, словно кто-то пытался проникнуть внутрь после моего ухода, и ступил в одно из заклинаний. На какое-то время это сдержит праздношатающихся.

– Чувак. Я на чёртовой экскурсии с гидом. Здесь солдаты, толпы и рыночные прилавки.

– Что-нибудь ещё?

– Я очень низкий. Словно карлик.

– Я дал глаза некоторым из гончих. Наверное, ты смотришь сквозь них.

Он кивает, впервые улыбаясь с тех пор, как я вернулся.

– Это круто. Какого рода информация тебе нужна? Я ничего не слышу.

– Учись читать по губам.

– У половины этих мерзких уёбков нет губ. И, скорее всего, все они говорят на адовском.

– Об этом я забыл. Подумаю, как я могу с этим помочь.

– Ладно. По рукам. Сколько ты планируешь платить мне за информацию?

– Обычную цену.

– Ты ведь на самом деле не собираешься мне ничего платить?

– Нет, но, если бы я не солгал, у тебя не было бы такого прекрасного нового глаза. Это похоже на честную сделку.

– Бывали и хуже.

Он делает глоток пива и незаметно закрывает лэптоп.

– Итак, чем сейчас занимаешься? Всё ещё грабишь старушек на карманную мелочь?

– Они бегают слишком быстро. Я специализируюсь на гёрлскаутах и монахинях.

– Если хочешь потусить, мне должны доставить пиццу. После этого я, возможно, собирался посмотреть «Дьяволицу с Марса»[142]142
  Британский независимый научно-фантастический фильм 1954 года.


[Закрыть].

– Мне кажется, я встречал её в заведении Дикого Билла. У тебя есть кофе?

– Шутишь?

– Буду пиво.

Он берёт банку из мини-холодильника под столом и бросает мне.

Снова включает звук «На той стороне 110-й улицы» и говорит: «Снова вот-вот будет твориться странная хрень, да? Ты бегаешь и убиваешь людей».

– Это уже началось.

Он качает головой, и его полупустой живот колышется.

– Ты вообще собираешься рассказать мне об этом доспехе, Железный Дровосек?

– Дай, я выпью это, Старый Брехун, и я поведаю тебе историю более странную, чем любая, что тебе только когда-либо снилась.

– Если она о тебе, сомневаюсь.

Я снова в отеле «Бит», когда около полудня звонит Кэнди.

– Хочешь позавтракать в нашем месте?

– У нас есть место?

– Цыплёнок и вафли «Роско», тупица.

– Как там Карлос? Могу я его видеть?

– Аллегра вчера вечером довольно неплохо поработала над ним. Он отсыпается. Можешь повидаться с ним вечером.

– Круто. Давай забудем о завтраке. Хочешь пойти со мной подоставать людей?

– Думала, ты никогда не спросишь.

Нет никакой возможности ехать на адовском супербайке средь бела дня. С помощью чёрного клинка я вскрываю замок и завожу «Порш Бокстер Спайдер» и подбираю Кэнди у клиники. Когда я открываю дверцу на 101 Северной, то не могу сдержать улыбки. Есть что-то такое в том, чтобы везти хорошенькую девушку в потенциально опасное место на угнанной машине, что просто заставляет вас чувствовать себя хорошо.

Мы едем по адресу в Чатсуорте, который дала мне Лула Хоукс. Должно быть, это пустая трата времени, но это единственная доступная мне сейчас трата времени. Адрес представляет собой заляпанную маслом автомастерскую с настолько очевидным фасадом, что с таким же успехом они могли бы повесить у входа табличку «Не Настоящий Гараж».

– Прежде чем мы войдём, есть кое-что, что я хотел тебе сказать, но всё не было подходящего момента.

– Дай, угадаю. Ты малыш Линдберга[143]143
  Похищение и убийство Чарльза Августа Линдберга-младшего, сына знаменитого авиатора Чарльза Линдберга и Энн Морроу Линдберг, – одно из получивших наиболее широкую огласку преступлений XX века. Двадцатимесячный ребёнок был похищен из своего дома вечером 1 марта 1932 года.


[Закрыть].

– Я Дьявол. Люцифер вернулся на Небеса и подсунул мне эту работёнку. Я новый Люцифер. Я просто подумал, что ты, возможно, захочешь знать, с кем тусуешься.

Она смотрит на меня, слегка подняв брови, словно ждёт, что я ещё что-то скажу. Не дождавшись, она наклоняет голову набок.

– Ты полагал, у меня будет проблема с твоим дьявольством? Ты вообще меня знаешь?

– Учитывая сложные отношения между нами, не знаю.

– Иди сюда, – говорит она и дарит мне хороший долгий поцелуй. – Тут сложно, и там сложно. Хотеть поцеловать тебя совсем не сложно.

– Как и всё остальное?

– Как и всё остальное.

Мы подходим к гаражу. Когда становится ясно, что мы входим внутрь, парочка Таящихся бросают журналы, хватают резиновые молотки и начинают бить по двигателю машины, которая не двигалась добрых десять лет. Эти Таящиеся – вукари, русские зверолюди. Волки, по большей части. Они что-то вроде нагуалей, местное звериное братство. Как и недоделанный фасад Манимала Майка, эти двое не выглядят особо одарёнными по части честолюбия и ума.

– Майк здесь?

– Кто интересуется? – спрашивает тот, что повыше, с глубоким акцентом Бориса Баденова[144]144
  Антагонист анимационных мультфильмов 1959–1964 годов «Шоу Рокки и Буллвинкла». Его имя это каламбур имени русского царя 16-го века Бориса Годунова.


[Закрыть].

– Дьявол.

Иван Грозный на мгновение задумывается.

– Он занят.

– Скажи ему, что, возможно, я хочу заключить сделку, в результате которой он получит обратно свою душу.

Иван пялится, но тот вукари, что пониже, приподнимается на цыпочках и что-то шепчет ему на ухо.

– Жди здесь, – говорит Иван.

– Ничего страшного. Мы пойдём с тобой.

Он взвешивает в руке резиновый молоток, но маленький вукари говорит что-то ещё, и Иван отступает.

– Сюда.

– Почему бы тебе не указать на дверь, и мы сами представимся?

Иван указывает на грязную дверь с закреплёнными на ней пластиковыми табличками «Только наличные» и «Охраняется ‘Смит-и-Вессон’». Я тихо открываю дверь, и мы с Кэнди входим внутрь.

Манимал Майк развалился на виниловом диване спиной к двери. Диван залатан клейкой лентой и заляпан таким количеством жира, которого хватило бы, чтобы пригладить гривы всех четырёх президентов на горе Рашмор. На другом конце комнаты на рабочем столе, заваленном инструментами, приборами, пружинами и недоделанным анодированным механическим питоном, стоит полупустая бутылка обычной водки. В руке у него маленький 9-мм Кел-Тек, а на голове стопка. Я беру Кэнди за руку и тяну за стойку с шинами. Паршивое прикрытие, но лучше, чем ничего.

Манимал Майк целится и стреляет в металлическую пластину на дальней стене. Пуля рикошетит и попадает в аналогичную пластину на стене позади него. Снова рикошетит и попадает в спинку дивана. Это не самоубийство. Это «Билли, дёрнись». Одиночная игра в Вильгельма Телля, где пытаются рикошетом сбить с головы яблоко. Не думаю, что Майк преуспел в этом, но нужно отдать ему должное за настойчивость. В спинке дивана по меньшей мере сотня дырок. Майк стреляет ещё три раза, не приблизившись к стопке на своей безмозглой башке. Когда пистолет издаёт щёлк-щёлк, Майк извлекает пустую обойму и перезаряжает её из коробки с патронами рядом с ним.

Я произношу «Привет, Майк», и горсть патронов летит в воздух. Стопка падает и разбивается о пол. Он поворачивается и смотрит на нас красными с похмелья глазами, направляя на нас пустой пистолет.

Так вот как выглядит продавший душу. Его лицо не испещрено грязными знаками греха, как у других людей. Оно залито густой жидкой чернотой, словно кто-то прижал его к земле и покрасил горячей смолой.

– Ты кто, блядь, такой? – спрашивает он высоким сиплым голосом.

– Друг друга, который сказал, что ты знаешь кое-что кое о чём.

– О чём?

– Для начала, что происходит с маленькими мальчиками, которые продают свою душу? Майк, у тебя были золотые времена. Пришло время забрать обещанное. Я снимаю перчатку и засовываю указательный палец Кисси в ствол его 9-миллиметрового пистолета. Выдергиваю из руки и бросаю на диван. Он падает на задницу и пятится раком по полу. Впечатляющее зрелище, учитывая, насколько он пьян.

– Двадцать лет! Таков был уговор! Я только начинаю пробиваться на большие рынки.

Майк встаёт и ковыляет к своему рабочему столу. Берёт механического питона.

– Видишь это? Он для Индрид Колд[145]145
  Улыбающийся Человек – городская легенда США, жуткий гуманоид.


[Закрыть]. Крутой демоницы-ковбоя. Она пришла ко мне по рекомендации другой большой шишки. Я начинаю работать для сильных мира сего. Ты не можешь забрать меня сейчас.

Может, Майк и пьяница, но эта змея выглядит добротной работой. Майк – человек Тик-Так, современный эквивалент того, что средневековые Саб Роза назвали бы Творцом Воронов. Люди Тик-Так и Творцы Воронов создают духов-фамильяров[146]146
  Фамильяр – волшебный дух, согласно средневековым западноевропейским поверьям, служивший ведьмам, колдунам и другим практикующим магию. Считалось, что фамильяры служили и помогали колдунам и ведьмам по хозяйству, в различных бытовых делах, но также при случае могли помочь околдовать кого-нибудь. Фамильяр обладал разумом на уровне обычного человека, имел собственное имя и чаще всего принимал форму животного. Некоторые колдуны полагались полностью на фамильяра, как если бы он был их ближайшим другом.


[Закрыть]. Творцы Воронов – из плоти и костей. Люди Тик-Так – из дерева и металла. Те Саб Роза, что пользуются фамильярами, обычно не из тех, у кого есть деньги, чтобы создавать их по спецзаказу. Однако, для богатых ведьм и состоятельных фанаток Саб Роза, обладание несколькими фамильярами является символом статуса. Как у богачей, владеющих летними и зимними домами. Учитывая, как я уже прижал Майка к канатам, нет смысла менять легенду.

– Я знаю, что сделка была заключена на двадцать лет, но, если это лучшее, что ты сделал со своим временем, возможно, мне нужно раньше призвать твою душу по причине того, что ты маринуешь тему, как корнишон на окружной ярмарке.

– Нет. Пожалуйста. Чего ты хочешь? Хочешь кошку? Нет. Лев, для кого-то столь могущественного и выдающегося, как ты. И, может, щеночка для твоей подруги?

– Щеночка? – повторяет Кэнди. Она берет стамеску и направляет на него словно нож. – Как насчёт того, чтобы я прибила к тебе несколько колёсиков и покатала по окрестностям, словно игрушечную лошадку? Чудик, как тебе такое?

Я мягко кладу ладонь на её руку и опускаю стамеску к её боку.

– Моя коллега имеет в виду, что мы на рынке душ, а не низкопробных взяток. Есть что ещё предложить?

– Ты спрашивал об информации. Что ты хочешь знать? Многие хотят фамильяров, кто не может их себе позволить. Я обмениваю их на информацию о больших шишках. Спрашивай меня о чём угодно. Держу пари, я смогу помочь.

Я смотрю на Кэнди. Она улыбается. Думаю, ей мог бы понравиться щенок, но она никогда в этом не признается.

– Я ищу ангела. До недавнего времени он был в городе. Говорят, он убил сына мэра.

– А. Тот парень. Да, я слышал о нём. Что ты хочешь знать?

– Где мне его найти.

Майк качает головой.

– Если я скажу тебе, то получу обратно свою душу?

– Нет, Майк. Не так просто. Во-первых, информация должна быть реальной и стоящей моего времени. Я не буду этого знать, пока не проверю. Во-вторых, ты не получишь свою душу за паршивый адрес. Твой адрес мне ничего не стоил.

Майк достаёт из заднего кармана рабочую тряпку и нервно вытирает грязные руки.

– Чего ещё ты хочешь от меня?

– Следи за своим тоном, маленький пони, – говорит Кэнди.

Майк выглядит так, будто вот-вот вырубится.

– Голубые Небеса, – говорит он.

– Что за Голубые Небеса?

Майк пожимает плечами и садится за рабочий стол. Берёт бутылку водки и делает глоток.

– Я мало что знаю об этом.

Он собирается предложить мне бутылку, но смотрит на простую этикетку с жирными отпечатками пальцев и передумывает.

– Всё, что мне известно, это что туда хер попадёшь. Как на самую эксклюзивную афтерпати во Вселенной. Тебе нужно быть с кем-то знакомым.

– Похоже на хорошее место, чтобы прятаться от киллеров, – говорит Кэнди.

– Или от девочки, – говорит он. – Она убила с дюжину Саб Роза. Пыталась зарезать вашего ангела. Вот когда он исчез. Она страшнее чего угодно здесь.

Он с надеждой улыбается мне.

– Кроме тебя, конечно.

– Майк, не подлизывайся. Не раньше, чем примешь душ. Говоришь, призрак пыталась убить святошу Джеймса?

– Если это тот ангел, то да. Набросилась на него на Сансете на глазах у полного свидетелей экскурсионного автобуса. К тому же, она оттяпала от него кусочек. Девочка не из утончённых.

– А с чего ей быть? Она мертва.

Я поворачиваюсь спиной к Майку и шепчу на ухо Кэнди. Майк нервничает. Он делает большие глотки из бутылки.

– Я слышал о полтергейстах, которые могут разбрасывать чашки и блюдца, но никогда о таких, которые кромсают людей, как Джейсон Вурхиз[147]147
  Джейсон Вурхиз – главный злодей серии фильмов «Пятница, 13-е», маньяк-убийца, известный кровавыми способами расправ над жертвами. «Фирменное» орудие убийства – мачете.


[Закрыть]. А ты?

– Нет. Не слыхала.

– Помнишь, когда девочка пришла в «Бамбуковый дом»?

– Ага.

– Я пытался схватить её и промахнулся. Она могла бы порезать меня, но не сделала этого. Сказала кое-что забавное.

– Что?

– «Ты не один из его». Знаешь, что это значит?

– Ни малейшего понятия. Может, святоша Джеймс? Может, Блэкбёрн?

– Может, полковник Сандерс.

– Да. Существует раздражающее число вероятностей.

Когда я оглядываюсь на него, Майк уже стоит, баюкая водку в руке, словно новорождённого младенца.

– Давай-ка проясним. Всё, что ты можешь рассказать мне о святоше Джеймсе, – это что он в каком-то месте, о котором ты не знаешь, и куда не знаешь, как попасть. Его пыталась убить мёртвая девочка, но ты не знаешь, почему, или кто эта девочка, или откуда она. Я правильно подвёл итог?

– Чувак, это всё. Клянусь. Могу я получить обратно свою душу?

– Майк, это даже не открытка. Даже не нацарапанный на салфетке телефонный номер. Ты действительно полагаешь, что это стоит души?

Майк переминается с ноги на ногу, словно ему нужно в уборную. Теперь, наверное, нужно.

– Да? – говорит он.

– Ошибаешься, – отвечает Кэнди.

– Ошибаешься. Это дерьмо не стоит и выеденного яйца.

Майк пожимает плечами.

– Ну, прости. Я в основном имею дело со слухами. Такие вещи, как Голубые Небеса, не моя специализация. Чёрт, я даже не знал, как связаться с тобой, чтобы продать свою душу.

Нет. Такой парень, как Майк, тут вряд ли чем поможет. Ему придётся к кому-нибудь обратиться. В моей голове всплывает имя.

– Ты знаешь Аманду Фишер?

– Эту поклоняющуюся дьяволу голливудскую сучку? – говорит Майк, – В смысле. Прости.

– Забудь. То есть, ты её знаешь.

– Я создал для неё павлина и персидского кота. Один из её компании сделал заклинание для моей души. Это стоило мне волка.

Майк нервно делает глоток из бутылки.

– Я хочу связаться с ней, но потерял записную книжку. У тебя есть её номер?

Майк направляется к письменному столу, столь же грязному, как диван, и столь же заваленному хламом, как рабочий стол. Это немного напоминает мне пещеру мистера Мунинна, полную столетий одержимости коллекционированием. Майк находит старый металлический органайзер, вытаскивает из него карточку и приносит её мне. На ней написано ФИШЕР, АМАНДА. Ниже – номер телефона в Беверли-Хиллз.

– Отличная работа, Майк. Ты исправился в последнюю минуту. Я думал, что мне придётся скормить твои кости моему компаньону, но ты проскочил.

– Значит, теперь я могу получить обратно свою душу?

– Без шансов. Но я скажу тебе, что ты можешь сделать, чтобы вернуть её. У меня есть друг, на самом деле, просто такой из себя ноющий засранец. Он застрял в механическом теле, только оно не закончено. Закончишь его, и ты на полпути домой.

– А в чём состоит вторая половина?

– Мне нужно, чтобы ты создал кое-что ещё. Переводчик с адовского на английский. И нужно, чтобы он читал по губам.

Майк садится на диван и ставит бутылку между ног.

– Это всё?

– Сделаешь это, и сможешь получить свою душу обратно.

Он смотрит на меня снизу-вверх. В его тупых красных глазах крупные жирные слёзы.

– Обещаешь?

Я достаю пачку «Проклятий» и выбиваю ему последнюю.

– Если нельзя верить человеку, дающему тебе свою последнюю сигарету, то кому вообще можно верить?

Он берёт сигарету, и я прикуриваю её от зажигалки Мейсона. Майк кивает.

– Какой у меня выбор?

– Никакого. Я свяжусь с тобой для уточнения деталей.

Кэнди направляется к выходу. Я иду следом, но у двери останавливаюсь, чтобы надеть перчатку.

– Что за история с вукари у входа?

Майк качает головой. Тыльной стороной ладони вытирает слёзы с глаз.

– Мои кузены. С исторической родины. Грёбаные казаки.

– Но ты не Таящийся.

– Это был смешанный брак.

– Понимаю, почему ты заключил сделку. Если бы мне пришлось работать вместе со своей семьёй, я бы тоже предпочёл Ад.

– Ага. Может, я продам тебе обратно свою душу, – говорит он. Затем поспешно добавляет, – Я просто шучу.

– Знаю, Майк. Знаю.

Мы идём обратно к «Порше». Кузены Майка колотят по мёртвой машине, лыбясь нам так, будто отбивают стейки для нашего ужина. Я достаю телефон и набираю номер Аманды Фишер. Она отвечает на пятом гудке.

– Мне незнаком ваш номер. Откуда мой у вас?

– Не узнаёшь меня, Аманда? – говорю я своим самым жутким «Слава Сатане» голосом. – Это мистер Макхит.

Тишина в линии. Я слышу дыхание, а затем:

– Голос не похож на мистера Макхита. Откуда мне знать, что это вы.

Я пытаюсь вспомнить, что было, когда я с Люцифером 1.0 встретил её с дьявольскими лизоблюдами в «Шато Мармон».

– У меня на каминной полке в библиотеке стоит подаренная тобой милая дарохранительница.

– Хозяин!

– Новое правило. Не называй меня «хозяин». Люцифер подойдёт.

– Да, Люцифер. Что я могу для вас сделать, Хозяин? – Снова это дерьмо. Почему все адовцы и поклоняющиеся дьяволу такие задницы? – Прошу прощения.

– Всё в порядке. Сейчас мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала. Мне нужна кое-какая информация.

– Да, Люцифер. Какого рода информация?

– Мне нужно всё, что ты можешь найти о месте под названием Голубые Небеса. Где оно. Как попасть туда.

– Не думала, что вам куда-то запрещён вход.

– Обрати внимание, что часть названия включает слово «Небеса». На всех Небесах есть очередь, чтобы попасть туда, и моё имя в самом низу.

– Конечно, Люцифер. Извините.

Кэнди выглядит заскучавшей. Она вылезает из машины, идёт обратно к гаражу и начинает болтать с вукари, что пониже. Судя по языку её тела, она флиртует.

– Что тебе известно о бегающей по городу девочке-призраке?

– Наши медиумы говорят, что она голодный призрак. Дух, который никогда не насытится, сколько бы она ни сожрала. Она убила много людей.

– Знаю. Много Саб Роза.

– Не только Саб Роза. Простых смертных тоже. На самом деле, она убила членов нашего храма. Когда я узнала, о тебе, то надеялась, что ты вернулся, чтобы спасти нас.

Теперь Кэнди флиртует с вукари, что повыше. Она оглядывается через плечо на того, что пониже, и вместе с Иваном смеются. Коротышка вукари больше не колотит по машине.

– Конечно же, я здесь, чтобы спасти своих последователей. Но мне нужно знать, какие из моих стад достойны спасения. Аманда, твой храм не единственный в Калифорнии.

– Конечно. Мы докажем, что достойны тебя.

Ой, сомневаюсь.

– Уверен, что так и будет. Мне нужна вся информация, которую ты сможешь найти, как можно быстрее. Скажем, завтра.

– Завтра? То есть, всего ничего времени.

– Тогда тебе лучше приступить.

Кэнди, выходя из гаража, проводит ладонью по руке Ивана и на секунду задерживает его мизинец. Посылает воздушный поцелуй коротышке вукари и возвращается к машине. Когда она садится в машину, я прикрываю рукой трубку.

– Что всё это было? – шепчу я.

– Смотри, – отвечает она.

В гараже кузены вукари кричат друг на друга. Коротышка тычет Ивана в грудь деревянной ручкой молотка. Иван замахивается и бьёт малыша кулаком. Но тот не падает. Он пригибается и бьёт плечом Ивана в живот. Иван падает на коротышку вукари, и в итоге образуется куча молотящих кулаков и ног, катающаяся по всему гаражу, как припадочный паук.

– Злая ты, – говорю я одними губами.

Кэнди пожимает плечами и беззвучно шепчет: «Я заскучала. И люблю дурачиться с тупыми парнями».

– Аманда, ещё одно. Мне понадобится оружие. Пистолеты. Не знаю, к чему у меня будет лежать душа, так что доставь ассортимент. Будто кексы на вечеринку. Хорошо?

– С удовольствием, Люцифер. Я живу, чтобы служить вам.

– Конечно, конечно.

– Где мне найти вас? Как обычно? В «Шато Мармон»?

Чёрт. Я забыл об этом месте.

– Да, в «Шато». Мой обычный люкс.

– Увидимся завтра вечером, Люцифер.

– Чао.

Я убираю телефон, и Кэнди отклоняется назад, словно никогда меня раньше не видела.

– У тебя где-то есть номер люкс? Ты скрывал это от меня.

– До сих пор не было, но, думаю, будет, когда мы вернёмся в город.

– Там есть обслуживание номеров? Мне нравится обслуживание номеров.

Я вставляю чёрный клинок в замок зажигания и завожу машину.

– Как Ринко относится к тому, что ты проводишь время со мной? Она ведь знает о нас?