Текст книги "Нескончаемая тьма (ЛП)"
Автор книги: Рейвен Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)
Глава 14
Кейден
– Кейден. – Голос моей матери прорывается сквозь воспоминания, снова и снова прокручивающиеся в моей голове. – О чем ты думаешь?
Я думаю о том, как неделю назад связал Алину и ласкал ее снова и снова, пока она не разрыдалась и не стала умолять меня позволить ей кончить. Я думаю о том, как в ее глазах, словно звезды, вспыхивали искорки удовольствия, когда она кончала. Думаю о тех тихих всхлипах, которые срывались с ее губ, когда она была близка к краю. Думаю о том, как ее маленькое тело дрожало в ожидании оргазма. Я думаю о том, как она задыхалась и как широко раскрывались ее глаза, когда ее, наконец, захлестнула разрядка. И я думаю о том удовольствии, которое излучали ее глаза, яркие, как солнечный свет, когда она кончала, и о том, как от этого зрелища у меня замерло сердце.
Я заставил Алину кончить еще два раза, просто чтобы навсегда запечатлеть в памяти эти моменты, прежде чем, наконец, освободил ее от наручников и распорки и позволил уйти. Правда, к тому моменту ее тело было настолько истощено, что она уже не могла идти, так что в итоге мне пришлось нести ее до своей машины, а затем отвезти обратно домой.
Но я, естественно, не могу рассказать об этом маме, поэтому просто поднимаю взгляд от тарелки и ободряюще улыбаюсь ей, по опыту зная, что она мне поверит.
– Да так. Просто задумался об учебе.
Сидящий во главе стола отец кивает, тоже полностью веря этой фальшивой улыбке.
– Конечно, – говорит он и одаривает нашу маму, сидящую напротив него, гордой улыбкой. – Кейден всегда был самым старательным учеником среди всех наших мальчиков.
– Эй, – протестует Джейс, сидящий прямо напротив меня. – Вы наши родители, у вас не должно быть любимчиков.
Наш отец бросает на Джейса такой неодобрительный взгляд, что тот буквально съеживается на своем месте.
Джонатан Хантер – человек, который, войдя в комнату, сразу вызывает уважение у окружающих. Илай, Джейс и я унаследовали от него свое внушительное телосложение. Он высокий и широкоплечий, с прямыми каштановыми волосами и голубыми глазами, такими острыми, что ими можно разрезать сталь. Благодаря этому, а также тому факту, что он является легендарным наемным убийцей, люди лишний раз не рискуют вставать у него на пути. И он воспитывал нас по своему подобию – будто весь мир принадлежит нам. Поэтому не стоит удивляться, когда мы проявляем те же черты характера.
– Ты, молодой человек, – говорит Джонатан, пристально глядя на Джейса. – Ты перестанешь быть моим сыном, если продолжишь пренебрегать учебой в Блэкуотере.
– Я не пренебрегаю ею, – угрюмо парирует Джейс.
– Если...
– Джонатан, пожалуйста, – перебивает нас мама. Она сидит в конце стола, слева от меня, и, протянув руку, кладет одну ладонь мне на предплечье, а другую – на ладонь Джейса в успокаивающем жесте. – Разве можно ругаться в такой момент? Ведь впервые за долгое время все четверо наших мальчиков здесь, с нами.
Свет от свечей, расставленных вдоль полированного дубового стола, отражается в ее теплых карих глазах, когда она хлопает длинными ресницами, глядя на своего мужа. София Морелли, возможно, и не является лидером мафиозной семьи Морелли, поскольку она всего лишь является дочерью одной из сестер Федерико, но она все равно знает, как заставить людей делать то, что она хочет.
А наш отец никогда не мог ей ни в чем отказать, поэтому он глубоко вздыхает и снова откидывается на спинку стула.
– Конечно, нет, София, – говорит он. – Ты права. Давайте не будем ругаться.
Сидящий справа от меня Илай незаметно смотрит на ее руку, которая все еще лежит на моей, и на его губах появляется усмешка. Я подумываю о том, чтобы вытащить нож и вонзить его в бедро моего надоедливого старшего брата, но решаю этого не делать. Это оставит красные пятна крови на белых салфетках, которые мама положила рядом с нашими тарелками, и ей бы это не понравилось.
Рико, сидя на богато украшенном деревянном стуле напротив Илая, бросает на меня предупреждающий взгляд, словно догадывается, что я собираюсь сделать. Илай лишь шире ухмыляется, что означает, что он тоже все понял.
Блядское дерьмо.
Мои родители могут купиться на мои фальшивые улыбки и притворную вежливость, но мои братья знают меня настоящего.
– Отлично, – говорит наша мама, тоже откидываясь на спинку стула и поправляя свои волнистые черные волосы, которые падают на плечи. – Тогда решено. Не будем ругаться. – Она поворачивается к Рико. – Ты сказал, что хотел нам что-то рассказать. Расскажешь об этом сейчас, пока мы ждем десерт, или поговорим об этом после еды?
В тот момент, когда взгляд Софии останавливается на Рико, наш отец переводит свой повелительный взгляд обратно на Джейса. В воздухе витают невысказанные угрозы, когда он смотрит на моего младшего брата. Посыл ясен. Возьми себя в руки, блять, или я надеру тебе задницу, как надрал задницу Илаю, когда узнал, что он прогуливал занятия в свой первый год учебы в Блэкуотере.
Джейс быстро опускает взгляд.
Я наблюдаю за молчаливой перепалкой, чувствуя, как моей в груди зарождаются странные эмоции.
Наши родители никогда так со мной не поступают. Они никогда не ставят мне ультиматумов. Никогда не угрожают мне. Вместо этого они оба, но особенно София, обращаются со мной так, будто я на волоске от того, чтобы стать серийным убийцей.
Хотя, честно говоря, я бы не прочь стать серийным убийцей. Страх и боль в глазах людей перед тем, как я их убью, подпитали бы меня. Но люди платят тебе не за то, чтобы ты был серийным убийцей. Они платят тебе за то, чтобы ты был наемным убийцей. И конечный результат, по сути, один и тот же. Так что моим родителям вообще не нужно беспокоиться о том, что я брошу Блэкуотер и вместо этого стану неоплачиваемым серийным убийцей.
– Нет, мы можем обсудить это сейчас, – отвечает Рико.
В элегантной столовой воцаряется тишина. Свет свечей танцует на кремовых обоях и картинах маслом, изображающих пейзажи Италии, когда мы все поворачиваемся к Рико.
Учитывая все, что произошло с Изабеллой и мистером Морелли, у меня такое чувство, что я знаю, что будет дальше. Но держу рот на замке, когда Рико делает глубокий вдох.
– В понедельник я восстановлю свой статус наследника империи Морелли. – В его глазах на мгновение мелькает сожаление, когда он переводит взгляд с меня на Джейса. – А это значит, что я ухожу из Блэкуотера.
– Да, я так и думал. – Джейс одаривает его лучезарной улыбкой. – Я рад за тебя. Что все, наконец-то закончилось.
На лице Рико мелькает облегчение.
Когда он снова смотрит на меня, я выдерживаю его взгляд и медленно киваю, показывая, что согласен и поддерживаю его решение.
– Не лучше ли закончить год? – Говорит наш отец. – Получить полное образование – это...
– Джонатан, – перебивает София и качает головой, глядя на него через стол.
Он поднимает руку в знак капитуляции, а затем поворачивается к Рико.
– Я полагаю, это означает, что ты также переедешь в дом Морелли.
– Да, – подтверждает он.
На секунду на его лице мелькает грусть, затем он улыбается и твердо кивает Рико.
– Что ж, я счастлив, что эти шесть лет нам удалось провести вместе. И моя сестра была бы рада, если ты наконец вернешься туда, где тебе самое место.
Эльза Хантер, сестра Джонатана, была матерью Рико. Так что формально Рико – наш кузен, но он всегда был нашим братом во всех отношениях. Даже до того, как он переехал к нам шесть лет назад.
– Не говори так, – всхлипывает наша мама с другого конца стола. – Ты так говоришь, будто мы его больше никогда не увидим.
– О, так просто ты от меня не избавишься. – Рико подмигивает ей. – На самом деле, держу пари, я буду приходить так часто, что в итоге тебе надоем.
– Ты мне никогда не надоешь.
Мне так и хочется выхватить нож и покрутить его в руке, но я подавляю этот порыв и вместо этого просто наблюдаю, как они подшучивают друг над другом. Рико больше похож на их сына, чем я.
Но я полагаю, что дистанция между мной и нашими родителями возникает с обеих сторон. Я не забочусь о них так, как должен заботиться сын. А они… они считают меня ущербным. Конечно, они никогда не говорили мне этого. И я знаю, что никогда не скажут. Но, как и у всех остальных, все их эмоции запросто можно прочитать на лице. Они думают, что со мной что-то не так. И они правы.
Хуже всего то, что у меня нет никаких логических объяснений для этого.
Здравомыслие Илая пошатнулось много лет назад, что сделало его немного неуравновешенным, но, по крайней мере, у него есть реальная причина для этого. А я просто родился таким.
Да и меня это не беспокоит, ведь мне нравится то, кем я являюсь. Но иногда мне просто хочется, чтобы мои родители перестали обращаться со мной так, будто они боятся, что я окончательно сойду с ума, если они скажут или сделают что-то не то.
– С вами все же все будет в порядке? – Внезапно спрашивает Рико, возвращая мое внимание к текущему разговору.
Так как я не слушал их и пропустил эту часть разговора, я просто поднимаю брови в немом вопросе.
– В Блэкуотере? – Уточняет Рико. – С вами все будет в порядке? Мы ведь ведем войну против Петровых. И если я уйду, вас останется двое, а их четверо.
Пятеро, мысленно поправляю я. Их всего пятеро. Кажется, люди не обращают внимания на Алину, не воспринимая ее как угрозу. Я считаю, это огромная, мать ее, ошибка. Она – самый опасный человек, которого я когда-либо встречал. Потому что ей каким-то образом удалось проникнуть в мою голову.
– С нами все будет в порядке, – отвечаю я, небрежно пожимая плечами.
– Ты уверен? Потому что...
– У меня есть рычаги воздействия, – перебиваю я.
Услышав эти слова, все удивленно поднимают брови, глядя на меня. Илай, сидящий рядом со мной, одобрительно ухмыляется, в то время как Джейс подозрительно прищуривает глаза.
– Какого рода рычаги воздействия? – Спрашивает Рико.
– Такие, которые заставят их отступить, если я использую их против них.
Я намеренно расплывчато отвечаю, чтобы они не узнали, что это видео с Михаилом, снятое несколько недель назад. Потому что если Джейс узнает, что я фактически уже использую свой единственный рычаг воздействия, чтобы защитить его, он станет невыносимым. Будет лучше, если он не узнает о моей сделке с Петровыми, которую я провернул лишь для того, чтобы защитить его и Рико.
Джонатан, сидящий во главе стола, посмеивается.
– Это мой мальчик.
Поворачиваясь, я улыбаюсь ему и киваю.
Но ничего не чувствую.
По логике вещей, я знаю, что должен любить своих родителей. Все, у кого родители, по всем параметрам, такие же достойные, как мои, должны любить своих маму и папу. Но я их не люблю.
Хотя я их и не ненавижу. И, конечно, я бы защитил их, если бы кто-то попытался причинить им боль или убить. В конце концов, они – моя кровь.
Но я просто ничего к ним не чувствую.
Когда я был младше, я думал, что это потому, что я не способен ни о ком заботиться. Но я быстро понял, что это не так.
Это правда, что я не люблю своих родителей, и мне совершенно наплевать на остальных людей.
Единственные люди, которых я люблю, – это мои братья.
И сама мысль о том, как сильно я их люблю, приводит меня в ужас.
Я бы умер за них.
Я бы уничтожил целые города, чтобы защитить их.
Я готов пройти через реки крови и даже сжечь этот мир дотла, если это будет означать, что они в безопасности.
Уже само по себе это чувство, которое я испытываю к Илаю, Рико и Джейсу, пугает меня.
А теперь я начал испытывать подобные чувства и к Алине. Я разозлился из-за того, что ее одноклассницы подшутили над ней и украли ее одежду. И я отдал ей свою футболку, потому что мне была невыносима мысль о том, что она будет ходить голой по кампусу на виду у всех.
Это абсурд.
Мне плевать на Алину.
Забота о моих братьях – это все, что я могу вынести в эмоциональном плане. Потому что, повторяю... Я. Не. Испытываю. Никаких. Эмоций.
Поэтому тот факт, что Алине каким-то образом удалось вырвать проблески эмоций из моего холодного, несуществующего сердца, охренеть как пугает меня.
И это делает ее самым опасным человеком, которого я когда-либо встречал.
Глава 15
Алина
– Прошло уже четыре дня, – говорит Максим и ударяет кулаком по кухонному столу. – Говорю тебе, он не вернется.
– Я все еще думаю, что это уловка, – бормочет Антон.
– Как это может быть уловкой? Сам Федерико Морелли все подтвердил. Рико ушел из Блэкуотера.
Константин улыбается своему близнецу и добавляет:
– А это значит, что теперь их только двое.
Михаил, сидящий во главе стола, медленно кивает, а в его глазах мелькают планы.
– А нас четверо.
Пятеро, думаю я. Но не говорю этого.
Вместо этого я встаю из-за стола и начинаю собирать наши пустые тарелки. Они звенят, когда я складываю их в стопку, а затем кладу все наши столовые приборы в центр самой верхней тарелки.
Когда солнце заходит за горизонт, небо за окном окрашивается в яркие красные и фиолетовые полосы. Оно придает нашим бледным кухонным стенам тот же оттенок, оживляя белую комнату. Я смотрю на темнеющее небо и начинаю мыть тарелки.
Прошло четыре дня с тех пор, как Рико неожиданно бросил академию. Кейден, как обычно, мучил меня, словно ничего не изменилось, но мои братья и кузены были в шоке из-за этого. Сначала они думали, что это какая-то уловка. Но, как сказал Максим, сам патриарх Федерико Морелли сообщил, что Рико является наследником империи Морелли, так что это, должно быть, правда. И мы все видели, как на днях его вещи упаковывали и вывозили из дома Хантеров.
Максим взволнованно барабанит руками по краю стола, умоляюще глядя на Михаила.
– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, давай нападем на них.
Мое сердце подпрыгивает в груди, и я, оторвавшись от загрузки тарелок в посудомоечную машину, смотрю на Михаила. Он постукивает пальцами по столешнице, и на его лице появляется задумчивое выражение.
– Давай же, это прекрасная возможность как отомстить, так и одержать верх, – подначивает Максим.
– Он прав, – добавляет Константин, кивая. – Мы должны отомстить за то, что этот мудак сделал с Антоном на прошлой неделе.
Синяки на щеке Антона уже сошли, но он все еще выглядит смущенным, когда кто-то упоминает о неожиданном визите Кейдена в наш дом. Как будто ему стыдно, что он позволил Кейдену напасть на него в собственном доме.
В голубых глазах Михаила тут же мелькает злость.
– Да, должны.
– К тому же, нам все еще нужно раздобыть то видео с тобой, которое у него есть, – продолжает Максим. – Если мы вчетвером нападем на них сейчас, то точно победим. – На его губах появляется злобная улыбка. – И тогда мы сможем заставить их ползать на карачках.
Мое сердце бешено колотится в груди, когда я закрываю посудомоечную машину и возвращаюсь к столу, чтобы забрать пустые кастрюли.
– Да. – Михаил продолжает барабанить пальцами по светлой столешнице, а на его лице расплывается улыбка, когда он кивает Максиму. – Помнишь, как разозлился Кейден, когда ты чуть не сломал руку Джейсу? Если мы загоним Джейса в угол, то сможем заставить Кейдена удалить видео... и у нас появятся собственные рычаги воздействия.
Близнецы взволнованно кивают, отвечая в унисон:
– Именно.
Антон, сидящий справа от Михаила, склоняет голову набок, а затем тоже кивает, как бы соглашаясь с этим.
Беспокойство скручивает мою грудь. Остановившись возле своего стула, я прекращаю попытки навести порядок на столе и встречаюсь взглядом с Михаилом.
– Я думаю, это плохая идея, – говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко.
– Как это может быть плохой идеей? – Выпаливает Константин, прежде чем Михаил успевает что-либо сказать. – У нас численное превосходство в два раза.
– Он прав, Алина, – говорит Михаил. – Если сейчас мы неожиданно нападем, то победим. А потом мы используем Джейса и Кейдена друг против друга и заставим их ползать и лизать наши гребаные ботинки. И как только я смогу записать на видео, как они оба пресмыкаются у наших ног, война будет выиграна.
– Мне кажется, вы их недооцениваете.
Все четверо хихикают и насмешливо фыркают.
– О, пожалуйста, – говорит Максим. – Они ни за что не смогут победить нас четверых, особенно, если мы нападем внезапно.
– Я не это имела в виду, – отвечаю я. Вцепившись пальцами в спинку стула, я крепко сжимаю светлое дерево, пытаясь подавить раздражение, которое охватывает меня из-за того, что они просто отмахиваются от меня. – Мне кажется, вы недооцениваете, какие они мстительные психи. Даже если вы победите и заставите их ползать, пресмыкаться и все такое, они придут отомстить.
– Именно поэтому мы и снимем их на видео, – говорит Михаил, бросая на меня терпеливый взгляд, от которого я чувствую себя глупой девочкой, которая не понимает, о чем говорит.
Я крепче сжимаю спинку стула.
– Будет видео или нет, они отомстят. И когда они это сделают, вы пострадаете. Серьезно пострадаете.
Выражение лица Михаила смягчается, и он одаривает меня улыбкой, от которой мне хочется швырнуть стул через всю комнату.
– Послушай, я знаю, что ты волнуешься, – говорит он так, будто и правда считает меня какой-то никчемной. – Но мы знаем, что делаем.
– Да неужели? – Огрызаюсь я.
На его лице мелькает тень разочарования, и он делает глубокий вдох, а затем смотрит на меня твердым взглядом.
– Алина, это не твоя компетенция. А наша. Только то, что ты поступила в Блэкуотер не делает тебя квалифицированным убийцей. Мир, в котором живем мы, и мир, в котором живешь ты, – это не одно и то же. – Он тяжело вздыхает. – Так что, да, мы знаем, что делаем.
Закрыв рот, я проглатываю волну эмоций, которые внезапно подступают к горлу. Я не хочу наговорить лишнего, поэтому просто киваю ему, а затем беру кастрюли и возвращаюсь к раковине.
Мне приходится прилагать все усилия, чтобы не швырнуть кастрюли в порыве гнева и обиды.
То, что я не крутая убийца, не означает, что я не могу внести свой вклад. Но не имеет значения, насколько я умна. Мои братья, мои кузены, мой отец, вся моя чертова семья, только взглянув на меня, тут же списывает со счетов. Из-за того, что я невысокая, стройная и хрупкая, они считают меня дефектной. Недостаточно хорошей, чтобы продолжить наследие семьи Петровых. Это бесит.
Я вымещаю все свое недовольство на кастрюлях, пока мою их, в то время как мои братья и кузены начинают планировать свою глупую внезапную атаку, в результате которой их убьют.
Хорошо. Почему меня должно волновать, если они сами себя убьют? Тогда я, наконец-то смогу сказать: "Я же вам говорила".
– Сегодня вечером, – говорит Антон. – Мы должны сделать это сегодня вечером.
Мой желудок сжимается, когда паника охватывает все мое тело. Потому что, как бы сейчас я ни злилась на свою семью, на самом деле я не хочу, чтобы их убили.
– Согласен, – говорит Михаил. Упираясь ладонями в стол, он поднимается со стула. – Давайте собираться.
Поставив кастрюлю обратно в раковину, я поворачиваюсь к столу, в то время как стулья скрежещут по полу, когда остальные трое тоже встают.
– Пожалуйста, – говорю я, окидывая Михаила умоляющим взглядом. – Не надо. Это плохо кончится. Я знаю, что так и будет.
Черты его лица снова смягчаются, и он идет ко мне, в то время как Антон и близнецы направляются к двери. Мое сердце болезненно колотится в груди, когда Михаил обнимает меня за спину, а затем наклоняется, чтобы поцеловать в макушку.
– С нами все будет в порядке, – говорит он. – Обещаю.
Я борюсь с желанием схватить его за рубашку и удержать здесь силой. Потому что это плохо кончится. Если они будут угрожать Джейсу или заставят его или Кейдена ползать и пресмыкаться, то Кейден убьет их, невзирая на то, какие рычаги воздействия у них будут. Я знаю, что убьет.
Меня охватывает ужас, когда Михаил напоследок одаривает меня улыбкой и тоже уходит. Наверху я слышу, как остальные уже открывают шкафы и готовятся.
Черт. Мне нужно что-то сделать. Но что?
Что я могу сделать, чтобы убедиться, что Хантеры не убьют моих братьев в отместку за это нападение?
У меня в голове возникает идея.
Моргнув, я смотрю на темнеющее небо за окном, пока в голове прокручиваются всевозможные последствия такого решения. Это похоже на предательство. Огромное предательство. И если моя семья когда-нибудь узнает об этом, они меня никогда не простят.
Но это сохранит им жизнь. А это главное.
Вытащив телефон, я набираю номер Кейдена и отправляю ему сообщение.
Страх и предательство бурлят в моей груди. Но я поступила правильно. Мои братья и кузены никогда не смогут выйти невредимыми из этой войны.
А с Кейденом я разберусь по-своему.
Глава 16
Кейден
Мой телефон вибрирует на столе. Отложив нож, который я точил, я поднимаю его и смотрю на экран. Меня охватывает удивление, когда я вижу на нем имя Алины.
Она никогда раньше не писала мне. В нашем чате всего три сообщения, и все они от меня. В них я прошу ее быть в определенном месте в конкретное время. И поскольку все те три раза она появлялась в нужном месте, я знаю, что это действительно ее номер. Но почему она пишет мне сейчас?
Разблокировав телефон, я открываю приложение и читаю ее сообщение.
Мои брови поднимаются в искреннем удивлении и я еще несколько секунд смотрю на ее сообщение. Меня удивляет как содержание сообщения, так и его тон.
АЛИНА ПЕТРОВА:
В ближайшие десять минут мои братья и кузены нападут на ваш дом. Сделай так, чтобы они вернулись ко мне домой без каких-либо серьезных травм. Теперь вы у меня в долгу.
Меня охватывает подозрение. Это ловушка?
Отложив телефон, я достаю ноутбук и захожу в систему, чтобы проверить аудиофайлы с жучка, который я установил на кухне Петровых. Обычно я прослушиваю их на следующий день, поэтому к свежим записям сегодня не прикасался.
Схватив наушники, я надеваю их и просматриваю файлы.
Если они нападут через десять минут, то, скорее всего, сейчас уже будут выдвигаться. А это значит, что жучок должен, по крайней мере, уловить звуки их подготовки к выходу. Я запускаю аудиозапись десятиминутной давности, так как у меня нет времени прослушивать все файлы.
Мои брови взлетают вверх, когда я слышу сам разговор, в ходе которого они обсуждали план нападения.
Значит, Алина говорила правду. Но зачем ей было предупреждать меня?
Однако с ее мотивами придется подождать.
Сняв наушники, я захлопываю ноутбук и спешу к двери своей спальни, а затем распахиваю ее.
– ДЖЕЙС! – Рявкаю я. – Приготовься, у нас скоро будут гости. Петровы нападут в ближайшие десять минут.
Откуда-то снизу доносится грохот. Затем Джейс поднимается по ступенькам.
– Сколько их? – Спрашивает он, пробегая мимо моей двери к своей.
– Четверо, – отвечаю я и возвращаюсь в свою комнату.
Переодевшись в более удобную одежду, я быстро вооружаюсь ножами и спешу к входной двери. Я тянусь за своими ботинками, стоящими на полу, как раз в тот момент, когда Джейс спускается по лестнице позади меня. Он хватает свои ботинки и начинает надевать их, пока я зашнуровываю свои.
– Нам нужно обойтись без серьезных травм, – говорю я.
Джейс фыркает.
– Естественно. За кого ты меня принимаешь? За дилетанта? Они не смогут до меня дотронуться.
– Знаю. Я имел в виду, не наноси им никаких серьезных травм.
Он замирает, даже не надев ботинок на левую ногу, и смотрит на меня так, словно я только что сказал ему, что ему нельзя есть угощение, которое я уже положил перед ним.
– Почему нет, блять?
Снаружи в тени движутся фигуры.
– Я позже объясню, – огрызаюсь я, выпрямляясь и поспешно отходя от двери. – Просто делай, как я сказал.
Джейс засовывает ногу в ботинок.
– Ладно.
Хотя мне отчаянно хочется переломать все кости в гребаном теле Михаила Петрова за то, что он посмел напасть на нас в нашем собственном доме, я всегда возвращаю свои долги. И Алина права. Я в долгу перед ней. Если бы она не написала мне, нас бы застали врасплох. А если бы они внезапно напали на нас вчетвером, эта ночь могла бы обернуться для нас совсем иначе. Так что если она говорит, что они должны вернуться без каких-либо серьезных травм, то так тому и быть.
Оглянувшись через плечо, я замечаю, что Джейс зашнуровал оба ботинка и схватил биту. Он кивает мне и затем занимает свое место у входной двери, а я направляюсь к задней.
Проходит еще минута.
Затем с другой стороны задней двери раздается слабый щелчок. Я поднимаю руку, призывая Джейсу подождать.
Человек с другой стороны продолжает вскрывать замок. Когда мы вернулись домой сегодня днем, то решили не запирать входную дверь, так что им нет нужды взламывать ее. Но они, видимо, хотят войти одновременно, потому что тени у входной двери остаются на месте, пока человек, находящийся с другой стороны дома, заканчивает вскрывать замок.
Наконец раздается более громкий щелчок.
Я смотрю на темную деревянную панель. До сих пор никто в Блэкуотере не проявлял такой глупости, чтобы нападать на нас в нашем собственном доме. Но Петровы осмелели, раз теперь их больше, чем нас. Может, нам стоит потратиться и установить более надежные замки?
Ручка медленно опускается. Оглянувшись через плечо, я понимаю, что то же самое происходит у входной двери. Я киваю Джейсу.
Как только ручка опускается до конца, мы с Джейсом пинком распахиваем свои двери.
С другой стороны тут же доносятся крики удивления и боли, когда двери врезаются прямо в наших незваных гостей, заставляя их попятиться назад.
Я переступаю порог и выхожу на лужайку, пока Михаил и Константин, находясь на земле, пытаются понять, что только что произошло. Мой ботинок ударяет Михаила в бок прежде, чем он успевает подняться.
Из его груди вырывается хрип, когда я сильно пинаю его, отчего он отшатывается в сторону. Посколько из них двоих самый опытный – он, мне нужно сначала нейтрализовать его.
Однако в тот момент, когда я снова замахиваюсь на Михаила, Константин бросается на меня. Я ныряю под его руку и бью кулаком в живот. Воздух вырывается из его легких, но Михаил уже приходит в себя.
Я вскидываю предплечье, чтобы блокировать удар Михаила, который вот-вот обрушится мне на лицо. Слева от меня Константин снова бросается вперед.
Оттолкнув руку Михаила, я разворачиваюсь и достаю нож. Свет от ламп, горящих внутри, проникает через окна и отражается на металлическом лезвии, когда я достаю его.
Константин с шипением втягивает воздух и отдергивает руку, когда нож пронзает его кожу. Это дает мне небольшую передышку от его атак, но Михаил снова набрасывается на меня.
Мысленно я проклинаю гребаное требование Алины не наносить серьезных травм. Этот бой прошел бы намного легче, если бы мне не приходилось сдерживаться.
Крики и глухие удары доносятся откуда-то справа от меня, и я смутно осознаю тот факт, что Джейс и двое других Петровых каким-то образом тоже оказались в этой части дома. Я не трачу время на то, чтобы проверить, в порядке ли Джейс. Я знаю, что с ним все хорошо. И, кроме того, я не могу отвести глаз от своих противников.
Я отскакиваю в сторону, когда Михаил пытается схватить меня, но Константин тоже бросается ко мне. Я чувствую вибрацию в костях, когда его голень врезается мне в ребра, останавливая мои попытки уклониться. Михаил снова разворачивается и целится мне в горло. Я вскидываю руку и, ударив его локтем по предплечью, блокирую удар.
В его глазах вспыхивает боль, но он быстро приходит в себя и бьет ногой по моему бедру. Я уклоняюсь назад и врезаюсь в Константина. Он обхватывает меня, пытаясь перехватить мои руки сзади. Я наношу удар локтем назад как раз в тот момент, когда кулак Михаила врезается мне в челюсть.
Вот блять.
Мои пальцы сжимаются вокруг ножа.
Резко взмахнув рукой, я заставляю Михаила отскочить назад. Но как только я сосредотачиваюсь на нем, Константин снова пытается схватить меня.
В гневе я сжимаю челюсти и в очередной раз проклинаю Алину и ее нелепое требование.
Поскольку я не могу позволить Константину схватить меня, я быстро бросаю два ножа в сторону Михаила. Они пролетают достаточно близко, отчего он резко останавливается и пригибается. Затем я разворачиваюсь и бью Константина кулаком в бок.
Он отшатывается, но Михаил уже снова нападает на меня сзади.
– Хорошо! – Кричит Джейс с другой стороны лужайки. – Думаю, на сегодня достаточно.
Я быстро оборачиваюсь, чтобы убедиться, что за моей спиной нет никого из этой проклятой семьи Петровых, и бросаю взгляд на своего младшего брата.
Ошеломленный шок пронизывает меня насквозь.
Михаил и Константин тоже удивленно отшатываются, увидев его.
Ленивое высокомерие сочится из каждого дюйма мускулистого тела Джейса, когда он стоит на траве, направив пистолет на Антона и Максима. Они оба слегка поднимают руки и отступают на несколько шагов.
– А теперь, если только вы не хотите провести остаток ночи, подстригая для нас газон, – продолжает Джейс и небрежно взмахивает пистолетом. – Могу я предложить вам убраться нахуй с нашего двора?
Трое других Петровых бросают неуверенные взгляды на Михаила и Джейса. Михаил раздраженно скрипит зубами.
Несколько секунд он просто стоит неподвижно, пристально глядя на Джейса, словно размышляя, смогут ли они победить, несмотря на то что Джейс может пустить ему пулю в лоб еще до того, как он сделает первый шаг.
Затем он издает нечто среднее между вздохом и рычанием и цокает языком.
– Уходим, – рявкает он на остальных членов своей бесполезной семьи.
Я издевательски хихикаю.
Ярость вспыхивает в его глазах, когда он переводит взгляд на меня, в то время как младшие члены его семьи пятятся назад.
– Будь осторожен, Хантер, – рычит он мне.
Я лишь злобно ухмыляюсь.
– Говорит собака, которая убегает, поджав хвост.
Михаил что-то рычит по-русски, а затем плюет на землю у моих ног.
С холодной улыбкой на губах я достаю метательный нож и поднимаю руку, целясь им в Антона.
На лице Михаила отражается паника, и он быстро отскакивает в сторону, блокируя мой бросок своим телом. Я держу нож наготове и, подняв брови, вызывающе смотрю на него.
Он снова скрежещет зубами, но потом тоже начинает отступать.
Я остаюсь на месте, наблюдая за ними, пока Джейс подходит ко мне. Он останавливается рядом со мной, все еще держа в руках пистолет.
Некоторое время мы просто стоим бок о бок, наблюдая за бегством Петровых. Как только надоедливые русские, наконец, исчезают, я убираю ножи в кобуру и искоса бросаю взгляд на Джейса, выгибая бровь.
– Где, черт возьми, ты взял пистолет? – Спрашиваю я.
Он пожимает плечами и засовывает его за пояс брюк, после чего направляется к задней двери.
– Он принадлежит Рико. Он оставил его здесь, когда уезжал. На случай непредвиденных обстоятельств.
Оторвав взгляд от опустевшей лужайки, я быстро подбираю ножи, которые бросил ранее, а затем следую за своим сумасшедшим младшим братом обратно в дом.
– Тогда почему ты сразу не воспользовался им?
Джейс некоторое время молчит, после чего отвечает:
– Мне нужно было подраться.
Я смотрю на него, переступая порог и закрывая за нами дверь. Я не знаю, где его бита, но на костяшках его пальцев есть немного крови, поэтому я предполагаю, что он решил использовать кулаки вместо нее. Я перевожу взгляд на его лицо и замечаю огромный синяк, образовавшийся на его челюсти.
