Текст книги "Нескончаемая тьма (ЛП)"
Автор книги: Рейвен Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)
Глава 20
Кейден
Повернувшись, я пристально смотрю на Алину.
– Что, черт возьми, это было?
Она моргает, глядя на меня. Затем небрежно пожимает плечами и делает шаг вперед, словно собирается уйти.
– Ничего.
Я хватаю ее за руку, заставляя остановиться и повернуться ко мне лицом.
– Ответь мне.
Она бросает укоризненный взгляд на мою руку и снова смотрит мне в глаза.
– О, значит, он не может прикоснуться ко мне, а ты можешь?
– Да. – Я крепче сжимаю ее руку и притягиваю ближе к себе. – Потому что ты не принадлежишь ему. Ты – моя.
На ее лице мелькают эмоции, и она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
Затем гнев в мгновение ока сжигает все остальные эмоции.
– Нет! – Огрызается она и очаровательно толкает меня в грудь, но я продолжаю стоять на месте. Однако это все равно не останавливает ее, когда она смотрит на меня с гневом в глазах. – Ты не имеешь права вот так метаться между унижением и желанием защитить меня!
Меня охватывает веселье, и я вскидываю бровь, глядя на нее.
– Не имею права?
– Да, не имеешь. – По ее прекрасному лицу пробегает очередная волна гнева, и она еще раз толкает меня в грудь. – Прекрати улыбаться! Я серьезно. Ты не можешь просто так появиться и...
Ее слова обрываются визгом, когда я быстро приседаю, обхватываю ее за бедра и перекидываю через плечо. Несколько секунд она просто лежит на моем плече, охваченная шоком, пока я иду к выходу из переулка. Затем ее разум, видимо, заканчивает осмысливать то, что только что произошло.
– Какого черта ты делаешь? – Кричит она, извиваясь у меня на плече, как будто у нее есть хоть какой-то шанс освободиться.
– Ты пьяна, зла и эмоциональна, – отвечаю я, шагая по аллее. – Давай пойдем в более уединенное место и закончим этот разговор.
– Закончим какой разговор? – Она дрыгает ногами и бьет меня по спине своими нежными ручонками, при этом рыча: – Ты не можешь вот так просто перекинуть меня через плечо и похитить!
– Я не похищаю тебя. Я просто знаю, что ты не захочешь проделать весь путь туда, куда мы направляемся, на этих высоких каблуках, когда у тебя и так болят ноги.
Алина замолкает.
Мы сворачиваем за угол и выходим на оживленную улицу перед ночным клубом. Люди в модной одежде оборачиваются, чтобы поглазеть на нас. Но от одного моего взгляда они шарахаются в сторону или отводят глаза. Теплый желтый свет уличных фонарей освещает мощеную улицу, а из множества баров и ночных клубов вокруг нас доносится энергичная музыка.
– У меня не болят ноги, – наконец отвечает Алина.
Поскольку она не видит моего лица, я не пытаюсь скрыть свою реакцию, и улыбаюсь, услышав мелкое упрямство в ее голосе. Но голос мой остается твердым, когда я отвечаю:
– Не лги мне. Я видел, как ты переминаешься с ноги на ногу, пытаясь унять боль в них.
– Да, ну... – бормочет она, и это звучит так, словно она пытается подобрать подходящий ответ. Вероятно, ей было бы легче придумать его, если бы она не была так чертовски пьяна. – Попробуй протанцевать на высоких каблуках всю ночь.
– Или ты могла бы попробовать надеть удобную обувь.
– Я хотела выглядеть сексуально.
– Ты и так сексуальна.
Она резко замолкает.
Блять, мне не следовало этого говорить.
К счастью, мы добираемся до ресторана, в который я ее нес, прежде чем я успеваю сообразить, что, черт возьми, я должен сказать, чтобы оправиться от этого промаха. По крайней мере, она пьяна. Так что, надеюсь, она не вспомнит, что я это сказал.
Все еще держа Алину на плече, я рывком открываю заднюю дверь и вхожу в оживленную кухню.
Удивленные возгласы разносятся по ярко освещенному помещению, когда персонал оборачивается к нам. Услышав это, владелец заведения, которого зовут Джо, просовывает голову в дверной проем, чтобы посмотреть, чем вызваны эти крики. Его карие глаза расширяются, когда он смотрит на меня.
– Мистер Хантер, – говорит он.
Пробираясь сквозь лабиринт прилавков из нержавеющей стали и ряды кухонных плит, я направляюсь к нему и дверному проему, ведущему обратно в ресторан.
– VIP-комната пуста?
– Э-э, да, – отвечает Джо и поспешно уходит с дороги. Его взгляд мечется между мной и Алиной, а густые темные брови в замешательстве приподнимаются. – Что... э-э-э..? – Но он замолкает, не закончив, как будто даже не знает, какой вопрос задать.
– Принеси ей воды, – приказываю я, подходя к нему. – И чего-нибудь поесть, что поможет тому, кто пьян, зол и расстроен.
Тихий смех вырывается из его груди, а глаза блестят, когда он кивает.
– Утешительная еда5. Да, это мы можем организовать. Просто проходите. Мы сейчас принесем что-нибудь поесть.
Я киваю в ответ, проходя мимо, и направляюсь к небольшой VIP-комнате, расположенной над главным залом ресторана. Алина перестала брыкаться у меня на плече, так что мне не приходится с ней спорить. Толкнув дверь, я заношу ее внутрь, а затем усаживаю на один из мягких стульев у небольшого столика на двоих, стоящего у стены. Здесь также есть круглый стол побольше, но я не хочу сидеть так далеко от нее.
Она бросает на меня свирепый взгляд, который полностью портят растрепанные волосы и румянец на щеках.
Мой член твердеет.
Блять, она такая сексуальная, когда взволнована и растрепана.
Мне требуется все мое самообладание, чтобы просто обойти стол и сесть напротив нее, вместо того чтобы намотать эти длинные светлые волосы на кулак и поцелуями изгнать раздражение с этих порочных губ.
Стул скрипит по деревянным половицам, когда я его отодвигаю. Это звучит громко во внезапно наступившей тишине. Я опускаюсь на стул, пока Алина проводит пальцами по волосам, чтобы пригладить их.
Она пристально смотрит на меня еще несколько секунд, а затем обводит взглядом комнату, обращая внимание на обои насыщенного зеленого цвета и прекрасные картины в позолоченных рамах, украшающие помещение.
– Где мы? – Спрашивает она, скользя взглядом по полированным столам из темного дерева и темно-зеленым занавескам, обрамляющим окно, из которого открывается вид на главный этаж ресторана, расположенного внизу.
– В итальянском ресторане, где, по-видимому, подают невероятную еду, – отвечаю я.
Она выгибает бледную бровь, глядя на меня, и повторяет:
– По-видимому?
Я пожимаю плечами.
– На самом деле я не очень понимаю одержимость едой. Это же просто... еда. Но Джейсу нравится это место. А я доверяю Джейсу.
В ее глазах мелькает удивление. И я спохватываюсь всего через секунду. Черт возьми, я не планировал делиться этим.
Однако, прежде чем я успеваю сказать еще что-нибудь столь же глупое, дверь распахивается и входит Джо с подносом, заставленным тарелками, и кувшином воды.
Алина сразу же смотрит в его сторону, а затем глубоко вдыхает, когда воздух наполняется ароматом еды.
– Вот и мы, – говорит Джо, ставя кувшин с водой на стол между нами. – Вода. Важно пить, когда ты пьян. – Искренне улыбается он, отчего его глаза блестят в мягком свете. – И утешительная еда для исцеления сердца.
Я наблюдаю, как он ставит на стол несколько тарелок с различными блюдами из пасты с большим количеством сыра и сливочных соусов. А еще он принес шоколадный торт.
– Спасибо, – говорю я, когда он заканчивает. – Просто запиши это на наш счет.
– Конечно. – Он кивает нам и снова улыбается, зажигая свечи на нашем столе. Затем поворачивается, чтобы уйти. – Наслаждайтесь едой.
Алина улыбается ему в ответ, прежде чем он снова исчезает за дверью. Как только мы остаемся одни, она опускает взгляд на гору еды. Она прикусывает нижнюю губу, выглядя немного неуверенно.
– Ешь, – говорю я.
Это разрушает ее странную нерешительность, и она поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом.
– Знаешь, ты мог бы сделать так, чтобы это прозвучало скорее как предложение, а не как приказ.
Из моей груди вырывается смешок, и я одариваю ее лукавой улыбкой.
– И что в этом интересного?
Она хмыкает и бросает на меня укоризненный взгляд, но все же берет нож и вилку и пододвигает к себе ближайшую тарелку с пастой. Я тянусь к кувшину и наполняю ее стакан водой, пока она накручивает на вилку внушительное количество пасты и подносит ее ко рту. Этот кусок такой огромный, что ей приходится полностью открыть рот, чтобы запихнуть его внутрь.
Я крепко сжимаю край стула.
Это незаконно – быть такой чертовски милой.
Наконец-то отправив в рот всю эту сливочную пасту с сыром, она опускает вилку и начинает жевать.
В ее глазах вспыхивает огонек. На секунду она перестает жевать и просто смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Затем из ее горла вырывается стон, и она закатывает глаза от удовольствия.
Мое сердце совершает совершенно нелепое сальто в груди.
– Боже мой, – произносит она с набитым ртом. – Это так вкусно!
У меня внезапно начинает щемить в груди, и я не могу ничего ответить. Но, к счастью, Алина просто проглатывает еду и пододвигает к себе другую тарелку. На ее лице сияет улыбка, когда она пробует и это блюдо.
От этого у меня еще сильнее сжимается грудь.
Крепко вцепившись в край стула, я пытаюсь справиться с потоком эмоций, которые грозят захлестнуть меня каждый раз, когда я наблюдаю, как в глазах Алины вспыхивает невероятный огонек, когда она ест и стонет, пробуя каждый кусочек.
– Ты не голоден? – Спрашивает она, вопросительно поднимая брови.
– Нет. – Это единственное слово, которое я могу выдавить из себя, потому что чувствую себя так, словно стальные обручи обхватили мою грудь, выдавливая воздух из моих легких.
Она с любопытством наблюдает за мной и слизывает соус с нижней губы.
Чертов стул едва не трещит от того, как крепко я за него хватаюсь.
К счастью, она больше ничего не говорит.
Я сосредотачиваюсь на дыхании, пока она продолжает есть и пьет воду.
Как только она заканчивает, я беру под контроль свои эмоции и чувствую, что снова могу говорить связными предложениями.
– Итак, что, черт возьми, все это было? – Спрашиваю я.
Сначала она просто удивленно и растерянно смотрит на меня. Затем на ее лице появляется понимание.
– А, ты о том парне в переулке.
– Да. И не надо отмазываться, что этого подонка ты ни хрена не знаешь. Он вел себя так, будто ты ему принадлежишь. Почему?
– Потому что так и было.
Ярость пронзает меня, как удар молнии. Опираясь предплечьями на темную деревянную столешницу, я наклоняюсь вперед и очень медленно и отчетливо произношу:
– Что?
Алина просто откидывается на спинку стула.
– Ты не выйдешь из этой комнаты, пока не скажешь мне, кто это, блять, был, и что, блять, ты имела в виду, когда сказала, что принадлежала ему, – предупреждаю я, понизив голос.
– Мог бы попробовать спросить об этом без явной угрозы, знаешь ли.
– Просто ответь на этот чертов вопрос.
– Он был моим женихом, – огрызается она. Скрестив руки на груди, она смотрит на меня сквозь мерцающий свет свечей.
Шок все еще звенит в моем черепе, как гигантские колокола, поэтому мне удается только повторить:
– Женихом?
– Да. Его зовут Эрик Уилсон, и я была с ним помолвлена.
– Почему?
– Потому что мой отец хотел заключить союз с его семьей.
– А что насчет тебя?
Она хмурится.
– А что насчет меня?
– Чего ты хотела?
– Свободы. – Незамедлительно отвечает она.
Мое сердце болезненно сжимается от стоического выражения, которое мелькает на ее лице, когда смотрит на меня, вздернув подбородок. Есть тысяча других вещей, которые я хочу сказать, но не могу.
Поэтому я говорю лишь:
– Что случилось?
– Он относился ко мне как к стеклянному трофею, который заслуживает лишь место на полке. – Непринужденно отвечает она, словно это само собой разумеющееся. – Поэтому я умоляла своего отца расторгнуть помолвку. И он расторг. К счастью. Но пройдет совсем немного времени, и моя семья устроит для меня другой брак.
Ярость разливается по моим венам, как огонь, но мне удается сохранять спокойствие в голосе, когда я спрашиваю:
– Зачем им это делать?
– Потому что я не могу предложить им ничего более ценного. – Горечь сквозит в ее словах, когда она выплевывает их. – Пользу своей семье я принесу лишь в том случае, если удачно выйду замуж.
– Но ты же Петрова.
Она моргает, и на ее лице внезапно появляется странное удивление. Только тогда я понимаю, что это прозвучало как комплимент. Как будто я считаю, что семья Петровых заслуживает какого-либо уважения. Что, собственно, так и есть, но я скорее умру, чем признаю это.
Однако она быстро приходит в себя и вместо этого горько усмехается.
– Ну да, разве ты не слышал? – На ее лице все еще читается обида, она расцепляет руки и показывает на свое тело. – Я слишком слаба и хрупка, чтобы быть полезной для семьи.
Несколько минут я просто смотрю на нее.
Неужели они действительно заставили ее в это поверить? Что она слабая и хрупкая и не представляет никакой ценности для этой чертовой семьи Петровых?
Мои пальцы сжимаются вокруг рукояти ножа, и мне приходится бороться с внезапно нахлынувшим желанием зарезать всю ее семью и искупаться в их крови.
Как они вообще могли допустить, чтобы она поверила, будто она не идеальна? Что она не самый опасный человек, которого я когда-либо встречал?
Медленно вздохнув, я заставляю себя отпустить рукоять ножа и вместо этого снова наклоняюсь вперед. Затем я пристально смотрю на Алину.
– Ты знаешь, сколько людей мне довелось помучить за эти годы? – Спрашиваю я.
Она оглядывается по сторонам, явно испытывая неловкость из-за резкой смены темы. Затем она переводит взгляд на меня и пожимает своими стройными плечами.
– Много?
Я киваю.
– Много.
В воздухе повисает тишина, и я даю ей время обдумать эту информацию. Хотя, уверен, ее число все равно не будет таким высоким. Только когда она нервно ерзает на стуле, я продолжаю.
– А знаешь, сколько из них все еще живы? – Спрашиваю я.
Она слегка прикусывает губу и хмурится. Затем качает головой.
Я молча смотрю ей в глаза еще несколько секунд, прежде чем ответить, чтобы она действительно поняла, что я пытаюсь ей сказать.
Ее грудь вздымается и опускается от коротких вдохов, а свет от свечей танцует на ее прекрасном лице, пока она наблюдает за мной.
Не сводя с нее глаз, я наконец произношу.
– Только ты.
Глава 21
Алина
Мягкие простыни касаются моей кожи. Я стону, прижимаясь щекой к подушке, и делаю глубокий вдох. Совершенно пьянящий аромат наполняет мои легкие.
Смятение охватывает меня.
Высвободив руку из-под простыни, я поднимаю ее и тру глаза, пытаясь прогнать сон. Я моргаю, уставившись в темный деревянный потолок.
Этого не может быть.
Потому что потолок в моей комнате белый.
Я хмурюсь, а затем опускаю голову и смотрю на покрывало, накинутое на меня. Оно черное. Я хмурюсь еще сильнее, чувствуя, что мой разум пытается осмыслить происходящее. Почему постельное белье черное?
– Наконец-то, – раздается справа от меня знакомый голос. Очень знакомый голос.
Я перевожу взгляд на него, и сердце подскакивает к горлу.
Кейден сидит за столом и точит набор ножей. Нет, не просто за столом. Он сидит за своим столом. В своей комнате. А это значит, что кровать, на которой я лежу, – принадлежит ему.
Мой пульс учащается, когда я вскакиваю с кровати и быстро приземляюсь на пол рядом с ней, изо всех сил стараясь не выглядеть такой взволнованной, какой себя чувствую.
На суровом лице Кейдена пляшет веселье, когда он наблюдает за мной, продолжая мастерски точить свой клинок. Он окидывает взглядом мое тело с ног до головы, и на его губах появляется слабая ухмылка.
Жар, который уже разливается по моим щекам, становится еще сильнее. Я провожу руками по своей помятой одежде. На мне все еще короткое синее платье, в котором я была в ночном клубе, но Кейден снял мои туфли на высоком каблуке и поставил их у двери. Я смотрю на них, быстро проводя пальцами по своим спутанным волосам, чтобы распутать их.
Кейден тихо посмеивается.
Смущение, охватившее меня, усиливается, и я скрещиваю руки на груди, а затем впиваюсь в него взглядом.
– Что, черт возьми, ты сделал? Похитил меня?
На его губах появляется понимающая улыбка.
– Если бы я похитил тебя, ты бы сейчас была с кляпом во рту, завязанными глазами и прикованная к моей кровати.
Мое сердце замирает от нахлынувших мыслей, которые проносятся в моей голове.
– Но, как видишь, это не так. – Он лениво пожимает плечами. – Следовательно, никакого похищения не было.
– Тогда какого черта я здесь делаю? Потому что я бы точно никогда не забралась в твою постель сама.
На его губах появляется хитрая улыбка.
– Уже разок забралась, помнишь?
Я свирепо смотрю на него.
– Просто ответь на вопрос.
– Ты заснула в моей машине на обратном пути.
Оу. Точно. Я моргаю, когда воспоминания захлестывают меня. Ночной клуб. Количество выпитого мной алкоголя. Стычка с Эриком. Ресторан, в который Кейден отвел меня после этого.
Мой взгляд устремляется к окнам. На улице все еще темно, а значит, сейчас, должно быть, середина ночи. Слава Богу, я успела сообщить Карле, что еду домой с кое-кем другим, прежде чем сесть в машину Кейдена. Иначе она наверняка уже отправила бы поисковую группу. Или, что еще хуже, позвонила бы моим братьям.
Словно прочитав мои мысли, Кейден выгибает темную бровь и бросает на меня проницательный взгляд.
– А что я должен был сделать? Отнести тебя, спящую на руках, в твой собственный дом? Твои братья попытались бы убить меня, если бы я это сделал. И тогда мне пришлось бы убить их. И тогда в твоем маленьком чистеньком домике повсюду были бы кровь и трупы. И я подумал, что ты не захочешь проводить выходные, оттирая кровь и хороня членов своей семьи. – Он снова пожимает плечами и бросает небрежный взгляд на кровать позади меня. – Вот почему я великодушно позволил тебе отоспаться в моей постели, учитывая, сколько алкоголя ты выпила.
– Я, эм...
– Разве ты не собираешься поблагодарить меня?
За что? – Чуть не отвечаю я. Но это скорее от смущения, чем от злости. Учитывая все обстоятельства, все, что Кейден сделал для меня сегодня вечером, было достойно восхищения. Более того, некоторые его поступки были по-настоящему добрыми и полны заботы.
Его слова, сказанные в ресторане, до сих пор крутятся у меня в голове.
Ты знаешь, сколько людей мне довелось помучить за эти годы? А знаешь, сколько из них все еще живы? Только ты.
Никто никогда раньше не говорил мне, что я сильная и стойкая. И он говорил это с такой искренностью, с таким убеждением. Словно действительно так думает.
Я не сказала ему этого тогда, но его слова глубоко проникли в мое сердце. Сейчас они живут в самых дальних уголках моей души, наполняя ее силой.
И за это он, по крайней мере, заслуживает благодарности.
Поэтому я выдерживаю его взгляд и говорю:
– Спасибо.
Удивляет, насколько серьезно я это говорю.
Сначала на лице Кейдена появляется самодовольное выражение, которое сразу же заставляет меня пожалеть о том, что я вообще поблагодарила этого ублюдка. Но затем его пристальный взгляд изучает меня, и он, кажется, понимает искренность моих слов, потому что черты его лица становятся серьезными и почти задумчивыми. Не сводя с меня взгляда, он медленно кивает.
И внезапно вся эта ситуация кажется слишком интимной.
Я и так чертовски запуталась в своих чувствах к Кейдену, и это, конечно, не помогает. Мне нужно выбраться отсюда, пока я не наделала глупостей.
– Эм, ладно, – начинаю я, и мои слова звучат более неуверенно, чем мне бы хотелось. – Мне пора домой.
Прежде чем он успевает ответить, я разрываю зрительный контакт и спешу к двери.
Не успеваю я сделать и трех шагов, как он поднимается на ноги и преграждает мне путь. Отступив на шаг, я чуть было не врезаюсь в его мускулистую грудь. Нахмурившись, я смотрю на него и готовлюсь спросить, какого черта он делает. Но слова замирают у меня на языке, когда я вижу выражение его лица.
– Мы еще не закончили, – говорит он с мрачным выражением лица.
Мое сердце колотится о ребра.
Он делает шаг вперед.
Я делаю шаг назад.
В его глазах горит какая-то эмоция. Она настолько сильная, что мне кажется, будто этот огонь в его взгляде высасывает весь воздух из комнаты, отчего вдруг становится тяжело дышать.
Я прерывисто дышу, когда Кейден толкает меня. Моя спина с глухим стуком ударяется о стену.
Кейден продолжает двигаться, пока не оказывается так близко, что я почти ощущаю жар, исходящий от его кожи. Он возвышается надо мной, нависая, как тень смерти, в то время как его мускулистое тело заслоняет все остальное. Его темный и таинственный аромат окутывает меня, наполняя легкие и затуманивая разум. Все в нем завораживает меня. Его смертоносное тело. Его пьянящий аромат. Его пристальный взгляд. Этот мужчина создан для полного доминирования.
Мое сердце учащенно бьется в груди, когда он упирается ладонями в стену по обе стороны от моей головы, заключая меня в клетку своих рук.
Вытянув шею, я смотрю на его опасно красивое лицо и встречаюсь взглядом с его темными глазами. Странная эмоция все еще горит в них, как лесной пожар. Но я не могу понять, что это такое.
– Ты больше никогда не позволишь Эрику Уилсону или любому другому мужчине прикоснуться к тебе, – заявляет он. – Я ясно выражаюсь?
Мое сердце замирает от мрачного собственничества в его голосе.
И внезапно я понимаю, что это за огонь в его глазах.
Ревность.
Кейден Хантер… ревнует.
От совершенно нелепого осознания этого у меня отвисает челюсть.
Несколько секунд я просто смотрю на него, разинув рот. Затем выпаливаю:
– Ты ревнуешь?
Его глаза вспыхивают, и он стискивает челюсти.
– Я не ревную.
– Нет, ревнуешь.
– Нет...
Удивленный смешок вырывается из моего горла, перебивая его. Качая головой, я недоверчиво смотрю на него.
– О Боже, ты ревнуешь.
– Я уже говорил тебе, – рычит он мне в лицо. – Я не ревную. Для ревности нужно, чтобы ты была мне небезразлична. А это не так.
– Ага. Тогда почему ты говоришь, что ни одному мужчине не позволено прикасаться ко мне?
Он убирает одну руку от стены и в невероятно доминирующей и контролирующей манере обхватывает ею мое горло. Его глаза впиваются в мои, когда он окидывает меня властным взглядом.
– Потому что ты моя, и я могу делать с тобой все, что захочу. И когда я отдаю тебе приказ, ты, блять, подчиняешься. Это ясно?
Темный трепет пробегает по моей спине, и мои бедра сжимаются. Боже, я хочу, чтобы он трахнул меня. Хочу, чтобы эти властные руки ласкали все мое тело, и я хочу, наконец, узнать, трахается ли он так же властно, как и делает все остальное.
За этой мыслью сразу же следует гнев. На себя. На него. На все, блять, на свете.
– Нет! – Рявкаю я. Вскинув руки, я в гневе бью ими по его твердой груди. – Ты не имеешь права этого делать. Не имеешь права так поступать. Ты не имеешь права указывать мне, с кем я могу спать, а с кем нет.
Он остается неподвижным, как гора, его рука все еще сжимает мое горло, когда он отвечает:
– Смотри на меня.
– Мудак. – Я снова бью ладонями по его раздражающе твердой груди, а он даже не вздрагивает. – Ты невыносимый, высокомерный, властный...
– Следи за своим языком.
– Я не буду следить за своим гребаным языком! – Я свирепо смотрю на него, чувствуя, как вся моя сдержанность улетучивается, когда ярость, разочарование и ужасное желание, накопившиеся за последние недели, сжигают меня. – Потому что ты не можешь получить и то, и другое. Либо я трахаюсь с кем, блять, захочу. Либо ты трахаешь меня, а я соглашаюсь больше ни к кому не прикасаться.
Его глаза вспыхивают, и он сжимает пальцы вокруг моего горла.
– Я уже говорил тебе, что не стану трахать Петрову.
– Отлично! Тогда решено. – Я с вызовом смотрю на него в ответ. – Как только я выйду из этой комнаты, я позвоню Эрику Уилсону, отправлюсь в его пентхаус и позволю ему трахать меня всю следующую неделю.
Напряжение проносится по комнате, как молния. Оно настолько сильное, что, клянусь, я чувствую, как оно вибрирует в воздухе. Выражение лица Кейдена такое мрачное, а когда он говорит, его голос мягкий, низкий и такой опасный, что у меня по спине пробегают мурашки.
– Сделаешь это, и я разукрашу весь его гребаный дом его кровью.
– Тогда я просто позвоню кому-нибудь другому, – парирую я. – Кому-нибудь, кого ты не знаешь. Ты не можешь постоянно следить за мной. Так что, когда я исчезну из твоего поля зрения, ты будешь знать, что я где-то далеко, трахаюсь с кем-то другим.
– Или мы можем вернуться к тому сценарию, где я держу тебя с кляпом во рту, завязанными глазами и прикованной к моей кровати.
– Просто признай это! – Слова, полные разочарования, гнева и отчаяния вырываются из моего горла. – Признай, что ты хочешь меня.
Мышцы на его челюсти напрягаются, когда он скрежещет зубами. Ярость, ревность и то же разочарование, которое чувствую и я, горят в его глазах, когда он смотрит на меня. Но он ничего не говорит.
– У тебя есть два варианта, – говорю я. – Либо ты трахнешь меня. Либо, когда ты увидишь меня в следующий раз, я буду в постели другого мужчины. – Я бросаю на него взгляд, полный вызова. – У тебя есть десять секунд, чтобы принять решение.
Его губы обрушиваются на мои.
Мое сердце подпрыгивает так, что чуть не выскакивает из грудной клетки.
Его рука все еще крепко сжимает мое горло, и он целует меня с таким отчаянием, что я забываю, как дышать.
– Ты порочная, шантажирующая, маленькая злодейка, – рычит он мне в губы между каждым яростным поцелуем.
Я ахаю ему в рот, когда он сильно прикусывает мою нижнюю губу.
Отпустив мое горло, он проводит руками по моим ребрам, в то время как его рот продолжает доминировать над моим. По моим венам пробегает электрический разряд. Его руки доходят до моих бедер. Дрожь пробегает по моему телу от его требовательных прикосновений.
Он резко разрывает поцелуй и, схватив меня за бедра, разворачивает. Я резко втягиваю воздух, когда он прижимает меня грудью к стене.
– Я уничтожу тебя, – рычит он, хватаясь за верхнюю часть моего платья и начиная расстегивать молнию. – Я так, блять, уничтожу тебя, что ты больше никогда не сможешь смотреть на другого мужчину, не чувствуя моих рук на своем теле и моего члена в своей вагине.
Желание разгорается в моих венах, и ответ, вспыхивающий в моем сознании, приходит незамедлительно. И я, блять, позволю тебе.
У меня по коже бегут мурашки, когда Кейден полностью расстегивает молнию и стягивает платье до бедер. Электрические разряды пронзают мое тело, когда он проводит своими сильными руками по моим ребрам, а затем по бедрам, стягивая платье вниз, пока оно, развеваясь, не оказывается на полу у моих лодыжек.
Я пытаюсь повернуться, но Кейден просто прижимает меня обратно к стене. Затем его ловкие пальцы расстегивают застежки на моем лифчике. Мои соски твердеют, когда он снимает его и отбрасывает в сторону. Оставшись в одних трусиках, я поворачиваюсь к нему лицом.
В его глазах вспыхивает огонь, когда он наклоняется и обхватывает обеими руками верхнюю часть моих трусиков.
Затем он срывает их.
Меня пронзает электрический ток, а сердце так сильно бьется в груди, что кажется, будто ребра вот-вот сломаются.
– Я уничтожу тебя, – снова предупреждает он низким и грубым голосом.
Ну что ж, скоро он узнает, что я тоже уничтожу его, и он не посмотрит на других женщин.
Одарив его вызывающей улыбкой, я отхожу от стены и подталкиваю его к кровати. Он позволяет мне.
Его руки хватаются за подол футболки, и он стягивает ее через голову, пока я подталкиваю его к кровати.
В моем животе разливается тепло, а клитор пульсирует, когда я смотрю на его полуобнаженное тело. Боже, он великолепен. Мне хочется провести руками по его рельефному прессу и крепким мышцам груди, ощутив их остроту и твердость.
Я сокращаю расстояние между нами и поднимаю руки, чтобы толкнуть его на кровать. Но в тот момент, когда я это делаю, Кейден движется.
У меня сводит живот, когда он разворачивает нас и бросает меня на матрас, а сам остается стоять рядом с ним.
На его грешном рту играет ухмылка, когда он смотрит на меня. Я прищуриваюсь, глядя на него, но выпутываюсь из простыней и устраиваюсь поудобнее на середине кровати. Кейден наблюдает за мной, медленно расстегивая молнию на брюках.
Во мне вспыхивает нетерпение.
Слегка изменив позу, я раздвигаю ноги и немного подтягиваю колени, чтобы моя киска была полностью открыта Кейдену, который стоит рядом с кроватью и мучает меня, не торопясь раздеваясь.
Ухмылка, полная вызова, расплывается на моих губах, когда я встречаюсь с ним взглядом.
Затем я опускаю руку и начинаю поглаживать свой клитор.
Его брюки, нижнее белье и вся остальная одежда, которая была на нем, падают на пол в считанные секунды.
Мои глаза расширяются от размера его члена.
Это настолько отвлекает меня, что я даже не успеваю осознать происходящее, как Кейден уже забирается на кровать и отталкивает мою руку от клитора. Крепко сжав мое запястье, он прижимает его к матрасу рядом с моей головой, а сам устраивается между моих все еще раздвинутых ног.
– Я уже говорил тебе, что ты маленькая шантажирующая злодейка, которая вляпалась по уши? – рычит он на меня.
Я ухмыляюсь ему.
– И все же, ты сделал именно то, что я хотела.
В его глазах пляшут веселье и порочные обещания, когда он протягивает свободную руку и проводит пальцами по моему клитору.
У меня по спине пробегает дрожь.
С тем же порочным выражением в глазах он снова проводит пальцами по моему клитору, а затем перекатывает его между пальцами. Я прерывисто вздыхаю. Удовольствие разливается в моей душе, когда Кейден мастерски играет с моим клитором.
Как только я начинаю извиваться на его темных простынях, он перемещает руку так, что его большой палец продолжает поглаживать мой клитор, в то время как указательный и средний пальцы обводят край моего входа.
С моих губ срывается стон.
Он вводит один палец внутрь. Я хнычу, когда он вынимает его, а затем вводит обратно. Двигая бедрами, я пытаюсь усилить нарастающее внутри меня удовольствие. Кейден добавляет еще один палец и медленно вводит и выводит их, одновременно играя с моим клитором.
Но этого недостаточно.
Совершенно недостаточно.
Я хочу, чтобы он трахнул меня.
– Хватит, – рявкаю я на него, и это слово вырывается из меня одновременно с гневом и сдерживаемой потребностью. – Ты никогда раньше не относился ко мне так, как будто я хрупкая, так что прекрати делать это сейчас. Я не девственница и принимаю противозачаточные, так что прекрати играть со мной и просто трахни меня так, как, я знаю, ты хочешь меня трахнуть.
Он вздергивает темную бровь, продолжая дразнить меня пальцами.
– И каким именно образом я хочу тебя трахнуть?
– Жестко.
Его глаза блестят, и я понимаю, что права. Кейден не милый и нежный. Поэтому тот факт, что он не торопится, играя с моим клитором и растягивая меня пальцами, говорит мне о чем-то, с чем я пока не знаю, как справиться. Но это неважно. Потому что ему не нужно делать ничего из этого. Моя киска и так насквозь мокрая. И если Кейден не начнет трахать меня в течение следующих десяти секунд, я подожгу весь этот чертов дом.
