Текст книги "Нескончаемая тьма (ЛП)"
Автор книги: Рейвен Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)
Глава 28
Кейден
И снова я не могу не задаться вопросом, не прячется ли от меня моя маленькая лань. Практически весь ее класс уже вышел из женской раздевалки, но Алины по-прежнему не видно. Прислонившись к стене в коридоре, я наблюдаю, как еще одна девушка, не Алина, выходит за дверь и исчезает в противоположном направлении.
Скрестив руки на груди, я беспокойно постукиваю пальцами по своему бицепсу и жду еще минуту.
Но мое терпение иссякло несколько дней назад, и теперь мне надоело ждать. И к тому же, издеваться над бесполезными мужчинами из семьи Петровых не так приятно, как над Алиной, так что ее неделя отдыха официально закончилась.
Оттолкнувшись от стены, я иду по коридору к двери в женскую раздевалку. Беспокойное нетерпение, бурлящее в моей груди, побуждает меня просто распахнуть дверь и войти внутрь. Но на всякий случай, если там, помимо Алины, находятся и другие женщины, я решаю осторожно открыть дверь и заглянуть внутрь.
Я приоткрываю дверь всего на пару дюймов, когда вижу ее.
И мое сердце замирает.
Придерживая дверь, я просто стою, застыв на полу, и в шоке смотрю на открывшееся передо мной зрелище.
Алина сидит на полу, прислонившись спиной к стене, и спрятавшись за рядом шкафчиков. Но с этого ракурса ее хорошо видно. Ее плечи трясутся, и она прикрывает рот рукой. По ее щекам текут слезы.
Она… плачет.
Алина Петрова плачет.
Несмотря на все унижения и угрозы, которым я ее подвергал, она никогда так сильно не плакала. Да, она издавала несколько прерывистых всхлипов, когда умоляла меня позволить ей кончить. Но никогда не плакала навзрыд. Никогда.
Ярость полыхает во мне, как лесной пожар. Она настолько сильна, что на мгновение мое зрение меркнет, и я перестаю что-либо слышать из-за рева в ушах.
Почему Алина плачет?
Кто заставил ее плакать?
Мои руки сжимаются в кулаки.
Но прежде чем я успеваю совершить какую-нибудь глупость, например, ворваться внутрь и потребовать у Алины объяснений, а затем ради нее же сжечь весь этот мир, к двери подходит другая девушка.
Я отпускаю ручку и отступаю назад, чтобы оказаться по другую сторону двери.
Через секунду из двери выходит блондинка с нервными карими глазами. Она успевает сделать всего лишь пару шагов, как дверь за ней захлопывается, и я становлюсь видимым.
Ее рука взлетает ко рту, когда она ахает от удивления.
Через секунду ее лицо заливает страх.
– Прости, – выпаливает она.
Ярость пронзает меня насквозь. Мои пальцы крепко сжимают рукоять ножа, и я угрожающе приближаюсь к ней.
– Ты довела ее до слез?
– Что? Нет. – Она пятится назад, пока не ударяется спиной о серую бетонную стену позади себя. В ее глазах отражаются страх, паника и замешательство. – Ты о ком?
– Об Алине Петровой, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, а затем киваю в сторону закрытой двери в раздевалку. – Она плачет там. Так это ты довела ее до слез?
– Нет! Боже, нет. Клянусь.
– Тогда почему ты извинилась, когда вышла?
Отчаяние заливает ее черты, и она смотрит на меня с мольбой, словно надеясь, что я подскажу ей правильный ответ. Но, увидев в ответ убийственное выражение лица, она заикается:
– За свое... существование?
Я делаю глубокий вдох, пытаясь снова взять себя в руки. Нет никакой необходимости убивать эту особу, поскольку теперь совершенно ясно, что не из-за нее Алина сейчас сидит на полу и рыдает.
Однако моя внезапная смена поведения с яростного и угрожающего на холодное и убийственно спокойное ничуть не успокаивает стоящую передо мной женщину. На самом деле, кажется, это только усугубило ситуацию: теперь она заметно дрожит, прижавшись к стене.
– Просто расскажи мне, что произошло, – требую я. – Подробно.
Ярость пронзает мою грудь, когда она объясняет, что сказали Алине две их одноклассницы, и мне приходится то сжимать, то разжимать кулаки, чтобы скрыть эмоции. На моем лице остается только пустая, безэмоциональная маска, пока я слушаю, как она объясняет случившееся.
– Кто? – Рявкаю я, когда она заканчивает.
– Джейн и Лесли, – заикаясь, произносит она.
Я не знаю имен всех первокурсников, поэтому спрашиваю:
– У тебя есть их фотографии?
Она отрывисто кивает и быстро достает свой телефон. Пролистав его несколько секунд, она поворачивает ко мне экран. Но ее рука так сильно дрожит, что я даже не могу разглядеть фотографию. Я накрываю ее ладонь своей, удерживая ее в неподвижном состоянии.
С ее губ срывается всхлип, как будто она боится, что я сломаю ей запястье.
Когда телефон, наконец, перестает трястись, я могу разглядеть лица двух девушек на фотографии. Одна блондинка, другая шатенка. Обе голубоглазые и улыбаются так, будто думают, что они лучше всех остальных.
– Где они сейчас? – Спрашиваю я.
Она сглатывает.
– Обычно они ходят к той маленькой деревянной беседке за зданием кафетерия, чтобы покурить перед следующим занятием.
Кивнув, я отпускаю ее руку, запомнив лица Джейн и Лесли. Затем окидываю девушку, стоящую передо мной, властным взглядом.
– Этого разговора никогда не было, – заявляю я. – Понятно?
Она отчаянно кивает.
– Д-да. Да, понятно.
Не говоря больше ни слова, я разворачиваюсь на пятках и иду по коридору.
В моей голове проносятся всевозможные планы, пока я иду к деревянной беседке за зданием кафетерия, где должны быть Джейн и Лесли. Большинство из этих планов заканчиваются тем, что я купаюсь в их крови.
Как они смеют говорить Алине, что она – пустое место? Что она никому не нравится? Что никто не хочет видеть ее здесь?
Я хочу содрать кожу с их никчемных тел и отрезать им языки за то, что они осмеливаются говорить такую гнусную ложь. А это и правда ложь. И дело не только в моих чувствах к ней. Карле и остальным ее соседкам по дому Алина искренне нравится. Я знаю это наверняка, потому что когда я понял, что Алина считает их своими друзьями, мне пришлось понаблюдать за ними некоторое время.
Но по мере того как я приближаюсь к беседке, мне приходится подавлять в себе инстинкт убийцы. Просто замучив их до смерти, я не исправлю причиненный ими ущерб. Неважно, насколько приятными будут их крики боли и страха. Поэтому эта ситуация требует иного подхода.
Запах сигарет доносится до меня, как только я обхожу здание.
Сильный ветер гуляет по асфальту, и благодаря ему дым от сигарет лишь усиливается. Небо затянуто густыми тучами, которые окрашивают и без того серые бетонные стены вокруг нас в еще более мрачные тона. В воздухе чувствуется запах надвигающейся бури.
Я обхожу деревянную беседку и замечаю двух женщин, стоящих там с сигаретой в руке. Я двигаюсь, пока не оказываюсь прямо перед ними.
Они вздрагивают, когда видят меня.
– Хантер, – говорит блондинка. Это одновременно и приветствие, и вопрос.
Когда я не отвечаю, она быстро бросает сигарету на землю и тушит ее ботинком, одновременно толкая локтем свою подругу, которая делает то же самое.
– Мы как раз уходили. – Она одаривает меня, как мне кажется, успокаивающей улыбкой. – Беседка твоя.
– Лесли, – говорю я.
– Да? – Нерешительно отвечает шатенка, которая до сих пор молчала, нервно оглядываясь по сторонам.
Я перевожу взгляд на блондинку рядом с ней.
– И Джейн.
Она кивает, выглядя такой же взволнованной.
– Да?
– Вы довели Алину Петрову до слез. – Это не вопрос.
На их лицах мелькают растерянность и нерешительность, и они обмениваются взглядами.
Я швыряю метательный нож в деревянную стену позади них. Он пролетает так близко от Джейн, что срезает несколько ее светлых прядей. Они обе тут же вскрикивают.
– Не смотрите друг на друга! – Рявкаю я, и мой голос рассекает воздух, как удар хлыста. – Смотрите на меня.
В их глазах светится страх, когда они медленно поворачиваются ко мне лицом.
– Вы довели Алину Петрову до слез, – повторяю я.
На несколько секунд в беседке воцаряется тишина, и они просто смотрят на меня широко раскрытыми глазами. Затем кивают.
Безжалостная ярость разливается по моим венам, когда моя рука тянется к клинкам. Джейн открывает рот, чтобы что-то сказать, но я опережаю ее и делаю свой ход.
Вытаскивая из кобуры один метательный нож за другим, я швыряю их в деревянную стену.
Раздаются испуганные крики, когда лезвия с резким глухим звуком вонзаются в дерево, образуя два почти полных круга. Один – вокруг головы Джейн, а другой – вокруг головы Лесли.
Когда у меня заканчиваются ножи, а вокруг голов моих жертв образуется ореол из клинков, я, наконец, снова опускаю руки.
Страх, исходящий от них, витает в воздухе между нами, словно физическое явление, оставляя за собой резкий привкус.
Как только я перестаю бросать ножи, их колени подгибаются, и они падают на землю.
Стоя на четвереньках, Лесли тяжело дышит и смотрит на меня испуганными глазами, в то время как Джейн сгибается пополам, и ее буквально тошнит.
– Пожалуйста, прости, – выпаливает Лесли.
Я сурово смотрю на них обеих.
– Не передо мной вы должны извиняться.
Джейн неуклюже вытирает рот тыльной стороной дрожащей руки, а затем выпрямляется, чтобы встретиться со мной взглядом.
– Прости.
– Что, блять, я только что сказал? – Рявкаю я и сжимаю пальцами рукоять другого ножа.
– Нет, подожди! – Кричит Джейн, умоляюще поднимая руки. – Пожалуйста. Я умоляю тебя.
Обычно такая ситуация меня возбуждает. Мой член твердеет, и меня охватывает удовольствие от страха в их глазах и от того, как они молят о пощаде. Но сейчас я ничего этого не чувствую. Только ярость.
– Вот что вы сейчас сделаете, – заявляю я. – Вы пойдете и найдете Алину. Прямо сейчас. А потом хорошенько извинитесь перед ней и скажете, что на самом деле не имели в виду ничего из того, что сказали ей в той раздевалке.
Они обе быстро и резко кивают, все еще держа руки перед собой, как будто это каким-то образом защитит их, если я передумаю и решу, что хочу вырезать им глаза.
– И будьте убедительны. – Я пристально смотрю на них, пока с губ Лесли не срывается хныканье, а Джейн не сворачивается калачиком. – Если Алина вам не поверит, я убью вас. А если она хотя бы заподозрит, что я имею к этому какое-либо отношение, я привяжу вас к гребаному столу и буду пытать неделями, прежде чем позволю вам умереть. Я понятно объясняю?
– Д-да, – выпаливают они в унисон.
– Хорошо. А теперь убирайтесь нахуй с глаз моих, пока я не передумал.
Они тут же вскакивают на ноги и практически спотыкаются друг о друга, пытаясь спастись от моего гнева.
Я провожу пальцами по волосам, разрушая свою идеальную укладку. С трудом выдыхая сквозь зубы, я запрокидываю голову и смотрю на густые облака в небе.
Но зарождающаяся там буря не сравнится с той бурей, которая уже бушует в моей душе. И сдерживать ее становится все труднее и труднее.
Глава 29
Алина
Расправив плечи, я выпрямляю спину и вздергиваю подбородок, когда наконец выхожу из женской раздевалки. Глубоко в сердце я все еще чувствую тупую боль, но мне удалось подавить большую ее часть. Ну и что с того, что Карла дружит со мной только потому, что я Петрова? По крайней мере, фальшивая доброта лучше жестокости.
Сильный ветер бьет мне в лицо, когда я выхожу из здания. Я бросаю взгляд на небо. Там клубятся темно-серые тучи. В воздухе чувствуется напряжение, и я почти ощущаю вкус дождя, который вот-вот обрушится на нас.
Поскольку после обеда у меня запланирована лекция, я спешу к своей машине, чтобы положить свою громоздкую спортивную сумку в багажник, а не таскать ее с собой повсюду. Отперев машину, я открываю багажник и бросаю туда большую сумку.
– Алина.
Я замираю. Затем бросаю взгляд на спортивную сумку, набитую пропотевшей одеждой и мокрыми полотенцами, и думаю, успею ли я поднять ее и размахнуться, чтобы ударить их по лицу. Но решаю не делать этого.
Сделав глубокий вдох через нос, я просто закрываю багажник и поворачиваюсь лицом к двум злобным сучкам, которые, по-видимому, вернулись для второго раунда.
Я уже почти готова выпалить язвительное приветствие, когда замечаю выражение их лиц. Они выглядят бледными. И обеспокоенными. И очень виноватыми.
Что, черт возьми, происходит?
Взяв себя в руки, я стряхиваю с себя удивление и вместо этого скрещиваю руки на груди, окидывая их пренебрежительным взглядом.
– Надо же, так скоро вернулись? Если бы я вас не знала, то подумала бы, что вы одержимы мной.
Они обмениваются взглядами, на их лицах мелькает смущение. Затем они поворачиваются ко мне, и в их глазах читается раскаяние.
Джейн прочищает горло.
– Слушай, мы хотели извиниться.
Я отшатываюсь назад, когда меня охватывает абсолютный шок, и опускаю руки по бокам, глядя на них двоих широко раскрытыми глазами. Уж точно не этого я ожидала от них услышать.
– Чего вы хотите? – Спрашиваю я, слыша недоверие даже в собственном голосе.
Они снова обмениваются взглядами. Затем поворачиваются ко мне и виновато морщатся.
– Мы хотим извиниться, – говорит Лесли.
Во мне вспыхивает гнев, и я поворачиваюсь, чтобы уйти.
– Если это какая-то манипуляция, то у меня нет на вас времени. Мне нужно перекусить перед следующим занятием.
– Нет, подожди! – В панике выпаливает Джейн. Схватив меня за предплечье, она останавливает меня, прежде чем я успеваю уйти. – Пожалуйста, это не манипуляция. Мы поняли, что ранее перешли черту, и нам очень жаль.
Я смотрю на ее руку, лежащую на моем плече, пока она не отпускает меня. Но я не ухожу. Вместо этого скрещиваю руки на груди и хмуро смотрю на них двоих.
– После всего, что вы сделали со мной в этом семестре, после всех жестоких слов, которые вы наговорили, с чего вы взяли, что именно сегодня перешли черту?
– Потому что это неправда. – Ответ приходит незамедлительно. И когда я смотрю в голубые глаза Джейн, то вижу только абсолютную искренность.
Лесли, стоящая рядом с ней, кивает.
– Да, слушай, мы знаем, что наговорили тебе гадостей. Но отчасти мы говорили правду. Ты чертовски ужасна в спаррингах и на полосе препятствий. Но... – В ее глазах появляется отчаяние, когда она умоляюще смотрит на меня. – То, что мы сказали сегодня, было ложью. Ты нравишься людям. Ты нравишься Карле и остальным ее соседкам по дому.
Мое сердце трепещет совершенно нелепым образом, потому что я так отчаянно хочу, чтобы это было правдой. Но скептик во мне говорит, что они просто снова издеваются надо мной.
Нахмурив брови, я спрашиваю:
– Тогда почему вы сказали мне, что я ей не нравлюсь?
Джейн разочарованно вздыхает и ерошит пальцами свои светлые волосы.
– Потому что мы завидовали, ясно?
– Чему? И могу я узнать причину вашей так называемой зависти?
– Мы завидовали тому, что Карла общается с тобой.
Я удивленно моргаю, глядя на нее.
Она снова вздыхает, но на этот раз глубже и скорее измученно, чем разочарованно. Опустив руки по швам, она бросает на меня такой ранимый взгляд, что я не могу не поверить в ее слова.
– Карла – лучшая в нашем классе, – объясняет Джейн, а затем медленно качает головой, словно не веря своим ушам. – А ты, находящаяся в самом низу рейтинга, каким-то образом умудрилась с ней подружиться. В этом нет никакого смысла. Возникает вопрос: почему ты ей нравишься, а на нас она почти не обращает внимания?
– Вот именно, – добавляет Лесли.
Я пристально смотрю на них. Циничная часть меня пытается ухватиться за возможность того, что они просто снова издеваются надо мной, но логическая часть моего мозга знает, что они говорят правду. Это написано повсюду. В их словах, в их тоне, на их лицах. Они действительно завидуют моей дружбе с Карлой.
– Ладно, – начинаю я. Затем я прищуриваюсь, когда меня охватывает подозрение. – Но это все равно не объясняет, почему вы вдруг вернулись и извинились за это.
– Мы... – начинает Лесли, но я перебиваю ее.
– И не пытайтесь сказать мне, что это потому, что вы осознали свою ошибку и вам вдруг захотелось, чтобы у нас наступил мир.
– Все не так. – Лесли извиняюще морщится. – Ты нам по-прежнему не нравишься, и мы не хотим с тобой дружить. Но, ну… Мы поняли, что совершили огромную ошибку, сказав все это в раздевалке.
– Каким образом?
– Потому что это была ложь. И если Карла когда-нибудь узнает, что мы солгали тебе о ее отношении к тебе, она станет нашим врагом.
– А мы очень, очень не хотим становиться врагами Карлы, – заканчивает Джейн.
Последние остатки скептицизма и подозрительности, которые впились в меня своими когтями, улетучиваются, как дым на ветру.
На это я могу купиться.
В этом есть смысл.
Они не издеваются надо мной. Они извиняются не потому, что вдруг стали хорошими людьми. Они делают это из эгоистических побуждений. Из чувства самосохранения. Хотя, если честно, я бы тоже не хотела наживать себе врага в лице Карлы.
Меня переполняет радость, и я чувствую невероятное облегчение, как никогда за последние недели. Они лгали. Я действительно нравлюсь Карле и остальным. Они не притворяются, потому что я Петрова. Я им нравлюсь.
Мне приходится прилагать все усилия, чтобы сдержать широкую улыбку.
Вместо этого я пристально смотрю на двух женщин передо мной.
– Ладно. Извинения приняты.
На их лицах отражается облегчение.
– Но, – настаиваю я, прежде чем они успевают выдохнуть. – Если вы когда-нибудь сделаете такую глупость, как кража моей одежды, или еще раз нагрубите мне, я расскажу Карле о том, что вы сказали. Понятно?
Они быстро кивают.
– Да, конечно, – говорит Джейн.
– Мы больше не будем над тобой издеваться, – обещает Лесли.
– Хорошо. – Киваю я. – Тогда мы разобрались.
Не дожидаясь их ответа, я просто ухожу.
Волнение и победа переполняют меня, и широкая улыбка наконец-то расплывается по моим губам, когда я поворачиваюсь спиной к этим сучкам.
Теперь я не только уверена, что нравлюсь Карле и остальным, но и могу похвастаться тем, что сама, без чьей-либо помощи, заставила Джейн и Лесли отступить, при помощи шантажа. Больше никаких пропаж вещей и жестоких слов.
Ничто не сможет затмить счастье, искрящееся во мне сейчас.
Я резко останавливаюсь, когда мой взгляд внезапно падает на мужчину, стоящего на полпути между парковкой и зданием кафетерия.
Кейден.
Он похож на воплощение смертоносной бури. Едва сдерживаемая ярость струится с его широких плеч, как дым, а его правая рука уже сжимает рукоять ножа. Его черные волосы нехарактерно растрепаны, как будто он неоднократно проводил по ним пальцами, и он смотрит на меня таким пристальным взглядом, что у меня на секунду замирает сердце. Кажется, что он пытается одним только взглядом раскрыть меня и прочесть самые глубокие, мрачные тайны моей души.
Что ж, это может омрачить мое счастье.
Я коротко вздыхаю. Похоже, моя неделя спокойствия официально подошла к концу.
Нет, на самом деле, к черту все это. Я не позволю ему испортить мне этот триумфальный момент.
Достав телефон, я быстро набираю сообщение и медленно двигаюсь к зданию кафетерия.
Я:
Нет. У меня сейчас действительно хорошее настроение. Не смей его портить.
Кейден отпускает рукоять ножа и достает из кармана свой телефон. Он читает мое сообщение, пока я продолжаю идти к зданию кафетерия. И к нему.
Закончив, он снова поднимает глаза. Его взгляд скользит по парковке позади меня. Но даже если он и увидит там Джейн и Лесли, он никак не сможет узнать, что сегодня произошло. И я скорее умру, чем позволю ему узнать, что полчаса назад я рыдала на полу в раздевалке, поэтому я просто сохраняю невозмутимое выражение лица, ничего не выдавая, и просто выжидательно поднимаю брови.
Он что-то печатает.
Мой телефон вибрирует.
Я смотрю на него.
КЕЙДЕН ХАНТЕР:
Хорошо. Тогда позже я все равно заберу свое. С большими процентами.
Из моего горла вырывается тихий смешок. Но, полагаю, больше доброты и милосердия я от него никогда не получу, поэтому я убираю телефон обратно в карман.
Теперь нас разделяет всего несколько шагов.
Его глаза прожигают дыры в моем теле.
У меня по спине бегут мурашки.
Высоко подняв подбородок, я просто прохожу мимо него.
И он позволяет мне.
Глава 30
Кейден
С каждым днем становится все хуже. С каждым днем эта чертова буря эмоций в моей груди становится все сильнее. Она разрывает мне душу. Съедает меня заживо. Лишает меня здравого ума.
Когда на прошлой неделе я увидел Алину, плачущую на полу, мне показалось, что кто-то проник в мою грудь и вырвал сердце, оставив лишь зияющую дыру. Когда позже я увидел, как она с гордым видом удаляется с парковки, с таким невероятным выражением самодовольной победы на лице, мне показалось, что мое тело вот-вот лопнет от гордости и радости.
И я, блять, не могу с этим справиться!
Я не могу постоянно испытывать такие сильные чувства.
Грохот эхом отдается от темных деревянных стен, когда я захлопываю кухонный шкафчик.
Джейс, сидящий на кремовом диване, приостанавливает свою видеоигру и поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Беспокойство мелькает на его лице, когда он встречается со мной взглядом.
С рычанием я разворачиваюсь и рывком открываю другой шкаф. Я даже не могу вспомнить, что именно ищу. Знаю только, что сейчас я не смогу вынести беспокойство Джейса обо мне. Блять, да сейчас я вообще не в силах справиться с еще одной эмоцией.
Поскольку шкафчик забит посудой, я просто снова захлопываю его.
– Осторожнее, – кричит Джейс с дивана.
Я резко поворачиваюсь к нему лицом. Он больше не выглядит обеспокоенным. Вместо этого на его лице появляется высокомерное выражение, когда он выжидающе поднимает брови.
– Ты не имеешь права читать мне лекции об осторожности, – рычу я ему в ответ, крепко сжимая пальцы.
– Вообще-то, имею.
– Просто отвали, Джейс.
Ухватившись за спинку дивана, он с легкостью перепрыгивает через нее и приземляется на пол. Повернувшись ко мне лицом, он скрещивает руки на груди и окидывает меня пристальным взглядом. Это чертовски высокомерное выражение остается на его лице.
– Это не моя вина, – он кивает в сторону кухни, – и не вина шкафчиков, что ты проигрываешь войну с Петровой.
Ярость пронзает меня, как удар молнии. Сжав руки в кулаки, я стискиваю челюсти и смотрю на него с другого конца комнаты, в то время как ужасная буря внутри меня становится еще сильнее.
– Следи за своим языком.
Джейс усмехается. Расцепив руки, он шагает ко мне, пока не оказывается прямо перед моим лицом. Высокомерие сквозит в каждом его слове.
– Или что? Ты даже не можешь победить русских, так как же ты собираешься победить меня?
– Джейс. – Его имя срывается с моих губ низким злобным рычанием. Ярость, бушующая во мне, настолько сильна, что я почти ничего не слышу, кроме яростного стука крови в ушах, а каждое слово, слетающее с моих уст, звучит так, словно его вырывают из моей души и тащат по битому стеклу. – Просто. Отвали. Сейчас же.
– Нет. – Он фыркает и окидывает меня пренебрежительным взглядом с головы до ног. – Знаешь что? Я сделаю все с точностью до наоборот.
Рев в моей голове заглушает все остальное. Я сейчас сломаюсь. Мое тело сейчас просто разорвется от бушующей во мне бури эмоций. Ему нужно немедленно остановиться. Прямо сейчас. Ему нужно остановиться. Мне нужна отдушина. Мне нужна отдушина. Мне нужна...
– Поскольку ты, очевидно, не в состоянии сделать это... – Джейс одаривает меня ухмылкой, полной насмешливого вызова: – Я вмешаюсь и закончу эту войну за тебя.
Я бью его кулаком в челюсть.
Его голова резко поворачивается в сторону.
Но прежде чем я успеваю осознать, что делаю, он вскидывает голову и бросается на меня.
Я вскидываю руку, блокируя его удар предплечьем. Сила удара отдается вибрацией в моих костях. Но я едва замечаю это из-за рева, который все еще заполняет мою голову и поглощает все мои мысли.
Отбросив его кулак в сторону, я бью ногой по его бедру. Он отшатывается назад, врезаясь в кухонный стол позади себя. Стол со скрежетом скользит по полу, когда массивная фигура Джейса отбрасывает его на несколько дюймов, а стулья, которые были задвинуты под него, скользят вслед за ним.
Он отталкивается от стола и разворачивается, замахиваясь на меня ногой. Я отскакиваю назад, уклоняясь от удара, а затем бросаюсь в сторону. Джейс замечает, что я приближаюсь, и поворачивается, блокируя мой удар по ребрам. Тупая боль пронзает мою руку, когда она соприкасается с его предплечьем.
Я вскидываю другую руку, чтобы блокировать удар. Но опаздываю на секунду.
Моя голова резко поворачивается в сторону, когда его кулак врезается мне в челюсть.
Меня захлестывает новая волна ярости, настолько сильная, что она почти ослепляет меня.
Я бросаюсь вперед и налетаю на него, отчего он падает спиной на кухонный стол, а я оказываюсь на нем сверху. Он бьет меня кулаком по ребрам. Я отклоняюсь в сторону, и он использует этот момент, чтобы отползти назад. Но я хватаю его за бедра и дергаю обратно к себе, а затем поднимаю кулак, чтобы ударить его по лицу.
Но прежде чем я успеваю это сделать, его рука взлетает вверх и хватает меня за воротник футболки.
У меня сводит живот, когда он отводит руку в сторону, отбрасывая меня к краю стола. Но его кулак по-прежнему крепко сжимает ткань моей футболки, поэтому он падает вместе со мной, и мы перекатываемся через край стола.
Стулья с грохотом опрокидываются.
Затем мы падаем на пол.
Вернее, я падаю на пол, а Джейс оказывается на мне.
Отталкиваясь бедрами, я переворачиваю нас, и оказываюсь сверху. Он бьет меня кулаком по ребрам и снова переворачивает нас.
Темные деревянные половицы и яркий свет над головой сменяют друг друга, пока мы катимся по полу. Затем, мы резко останавливаемся, ударившись о край кухонного островка. Наконец-то я снова оказываюсь сверху и поднимаю кулак, чтобы ударить его в челюсть.
Он вскидывает предплечья перед лицом, блокируя удар.
Я бью снова.
И снова.
И снова.
Джейс блокирует все мои удары предплечьями и, лежа подо мной, не отрывает от меня взгляда. Не сопротивляясь.
Он не сопротивляется.
По моему телу пробегает легкий трепет осознания.
По правде говоря, Джейс более искусен в драках, чем мы с Рико. Они с Илаем уже давно не проверяли свои навыки друг на друге, поэтому пока сложно сказать, кто из них сильнее. Но Джейс в этом точно лучше меня. А еще он шире и крупнее меня.
А это значит, что он должен был нанести гораздо больше ударов, чем нанес.
И именно он сейчас должен выбивать из меня все дерьмо.
Но он этого не делает.
А это значит, что он позволяет мне бить его.
Громкий рев в моей голове начинает затихать, унося с собой бурю эмоций. И хотя он уже не затуманивает мой разум, я вдруг понимаю, что точно знаю, что происходит. То, что я знал с самого начала этой перепалки, хотя мой мозг отказывался признавать очевидное. Мне нужна была эта драка. Она охренеть как была мне нужна. И он это знал.
Прекратив атаку, я быстро скатываюсь с тела Джейса и делаю глубокие вдохи. Моя грудь вздымается. Сидя на полу, я прислоняюсь спиной к краю кухонного островка и смотрю на царящий передо мной хаос.
Три стула опрокинуты на пол, а стол наполовину придвинут к дивану и перевернут на бок.
Я подтягиваю колени к груди, чтобы можно было опереться на них локтями. Наклоняясь вперед, я запускаю пальцы в волосы и глубоко вздыхаю.
Блять.
Лежа на полу, Джейс разминает предплечья, а затем принимает сидячее положение.
Раздается глухой удар, когда его спина ударяется о край островка рядом со мной. Я поднимаю голову и смотрю на него. На его челюсти расцветают два красных следа от моего кулака. Мой желудок сжимается.
Но Джейс лишь одаривает меня ухмылкой и хихикает.
– Я тебе говорю, будь осторожен с одним шкафчиком, а ты вместо этого ломаешь кухонный стол и все стулья.
Вина и гнев пронзают меня, как удар хлыста.
Повернувшись к нему лицом, я крепко хватаю его за воротник и рычу:
– Не думай, что я не понимаю, что ты делаешь. Ты намеренно спровоцировал эту драку, а потом позволил мне избить тебя до полусмерти только потому, что знал, как отчаянно я нуждаюсь в разрядке.
Его теплые карие глаза, когда он смотрит на меня, полны понимания. Но он все равно пытается изобразить насмешливую улыбку на лице.
– До полусмерти? Мне кажется, ты как всегда переоцениваешь свои способности, брат.
Бросив на него равнодушный взгляд, я отпускаю его воротник и поворачиваюсь лицом к беспорядку в комнате.
– Ублюдок, – бормочу я.
– Мудак, – парирует он, и мне не нужно даже смотреть на него, чтобы понять, что он улыбается.
Некоторое время тишину нарушает лишь звук дождя, стучащего по окнам. Свет от яркой лампы над головой наполняет кухню теплым сиянием. Снаружи царит темная ночь.
Сделав глубокий вдох, я откидываю голову назад и упираюсь ею в гладкую поверхность позади себя. Джейс тихо сидит рядом со мной, его плечо так близко, что почти касается моего. Я провожу пальцами по волосам, а затем снова кладу предплечья на колени.
– Спасибо, – наконец говорю я.
– В любое время, – отвечает Джейс, и я снова слышу улыбку в его голосе.
На несколько секунд в нашей совмещенной кухне и гостиной воцаряется тишина. Затем Джейс нарушает ее заявлением, которое меня ошеломляет.
– В конце концов, ты постоянно делаешь это для меня.
Наклонив голову, я искоса смотрю на брата, а во мне все еще пульсирует удивление.
– Ты заметил это, да?
– Конечно, заметил. – Все еще сидя рядом со мной, он искоса смотрит на меня. – Но знаешь, когда ты провоцируешь меня на драку, в которой я так отчаянно нуждаюсь, я не набрасываюсь на тебя.
Мы снова переводим взгляд на опрокинутые стулья.
Большинство людей считают Джейса слишком шумным и хаотичным, не замечающим ничего вокруг себя. Однако он гораздо более проницателен, чем многие думают.
Я делаю глубокий вдох, внезапно чувствуя себя опустошенным, когда вихрь эмоций, бушевавший во мне, утихает.
– Как ты это делаешь?
– Как я что делаю?
Наконец, я снова поворачиваюсь к нему лицом. Потому что мне нужен ответ на этот вопрос. Он отчаянно мне нужен.
– Как ты справляешься с таким количеством чувств? – Спрашиваю я.
Он тоже поворачивается и смотрит мне в глаза, но выражение его лица я не могу прочесть.
– А кто сказал, что я справляюсь?
– Да ладно. Из всех нас, включая тебя, меня, Илая и Рико, ты наиболее уравновешен и способен справляться со своими эмоциями.
Он фыркает.
– Да, но если честно, глядя на этот чертов пол, подобного и не скажешь.
Я усмехаюсь.
– Точно.
На некоторое время мы замолкаем. Повернувшись к опрокинутым стульям, я снова провожу пальцами по волосам и глубоко вздыхаю. Джейс поднимается с пола. На мгновение меня охватывает паника, когда я думаю, что он собирается уйти. Но он просто подходит к морозилке и достает два пакета со льдом. Бросив один мне на колени, он снова садится рядом со мной и прижимает второй к своей ушибленной челюсти.
Успокаивающий холод растекается по моей коже и притупляет затянувшуюся боль, когда я беру пакет со льдом и прикладываю его к синяку на своей челюсти.
– Серьезно, – говорю я, по-прежнему глядя прямо перед собой. – Как ты это делаешь? На прошлой неделе я видел, как Алина плакала, и меня это задело. Меня настолько сильно это задело, что в итоге я чуть не убил двух человек.
