Текст книги "Нескончаемая тьма (ЛП)"
Автор книги: Рейвен Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)
Глава 6
Кейден
Предвкушение охватывает меня, словно электрический ток. Я почти чувствую, как оно разливается по телу с каждым шагом, приближающим меня к дому Петровых. Давненько я не испытывал такого восторга по поводу чего-либо. Но с тех пор, как я встретил Алину, у меня появилось много поводов для радости.
После моей сегодняшней небольшой игры в кафетерии Михаил со своим слабым братом и кузенами-идиотами решили отомстить. А именно, напав на Изабеллу.
Учитывая то, как Рико относится к ней, это, естественно, оказалось огромной, блять, ошибкой.
Но из этого вышло кое-что хорошее.
Рычаг воздействия.
Поскольку Рико, как и все мы, любит жестокие силовые приемы, ему удалось заставить этого упрямого ублюдка Михаила пресмыкаться.
И я все это заснял.
С нехарактерной для меня широкой ухмылкой на лице я достаю из кармана телефон и снова включаю видео, продолжая идти к дому Петровых. Самодовольная победа захлестывает меня, когда я просматриваю его снова и снова.
Но это не только для моего личного удовольствия. Сегодня я должен выполнить одну миссию. Точнее, две.
Подходя к парадной двери Петровых, я, не выпуская из рук телефон, звоню в дверь.
Когда кто-то начинает поворачивать дверную ручку, я нажимаю на кнопку "Воспроизвести" и поднимаю экран так, чтобы он был обращен к двери.
– На колени, – доносится из записи командный голос Рико.
Я хорошо запомнил это видео, поэтому точно знаю, что на экране сейчас происходит: я поднимаю телефон и держу его так, чтобы камера снимала Михаила.
Передо мной открывается выкрашенная в белый цвет входная дверь, и за ней оказывается не кто иной, как моя лань.
Алина отступает назад, скорее от удивления, чем от страха, и взирает на меня в явном замешательстве. Как будто она не думала, что я когда-нибудь осмелюсь просто подойти к их парадной двери и позвонить в звонок.
– Умоляй, – приказывает Рико на видео.
Глаза Алины устремляется на экран, а затем становятся еще шире, когда она видит, что на этом видео ее братец стоит на коленях.
– Что происходит? – Окликает Константин откуда-то из глубины дома.
На видео Михаил выдавливает:
– Пожалуйста.
– Лучше, – требует Рико, его голос на видео такой же властный, как и в реальной жизни.
– Пожалуйста, Хантер. Я умоляю тебя.
– О чем?
– О пощаде.
Алина, пораженная, молча смотрит на экран, а за ней в коридор вбегают четыре человека.
Константин, Максим, Антон и Михаил прибывают как раз, когда на видео Михаил говорит:
– Пожалуйста. Я умоляю, пощади моего брата.
На лицах каждого из них отражается ярость, когда они приближаются ко мне.
Поставив видео на паузу, я одариваю их злобной ухмылкой.
Алина с визгом отскакивает в сторону, когда они приближаются к нам.
Затем меня пронзает удар, и Михаил со всей силы бьет меня кулаком в челюсть, отчего моя голова откидывается в сторону.
Я предвидел это, но не стал защищаться. Боль все равно меня не особо беспокоит.
Вместо этого я крепко сжимаю телефон, когда Михаил хватает меня за шиворот и тащит в прихожую. Антон с грохотом захлопывает входную дверь, а Михаил практически швыряет меня на своих кузенов.
И снова я ничего не предпринимаю. Потому что знаю, что реальная власть здесь принадлежит только мне.
Близнецы обхватывают меня руками за плечи и шею, чтобы не дать мне вырваться. Антон забирает телефон из моих рук, а Михаил наносит мне удар кулаком в живот. Я заранее напрягаю мышцы живота, чтобы сохранить воздух в легких.
Из горла Михаила вырывается рычание, когда он не слышит ожидаемого им стона боли.
Вместо этого он бьет меня кулаком в уголок рта, отчего у меня трескается губа.
Я одариваю его наглой, пропитанной кровью улыбкой, а затем перевожу взгляд на Антона.
– Как твоя рука, малыш Петров?
Михаил снова бьет меня кулаком в живот.
Когда боль утихает в моем теле, я просто переключаю внимание обратно на Михаила.
– О, ты расстроился, что я не спросил, как ты? Позволь мне это исправить, – говорю я, и мой голос сочится сарказмом. Затем я окидываю его насмешливым взглядом. – Как поживают твои колени после всего того, что ты вытворял сегодня днем?
Его кулак снова врезается мне в челюсть, и моя голова откидывается в сторону.
– Я, блять, убью тебя, скользкий ты сукин сын, – рычит на меня Михаил.
Алина, все еще стоящая у закрытой двери, смотрит на нас пятерых широко раскрытыми серыми глазами. Я улыбаюсь ей пропитанной кровью улыбкой и медленно поворачиваю голову, оказываясь лицом к лицу с Михаилом. Его кузены крепче обхватывают меня.
– Ты действительно так хочешь начать переговоры? – Спрашиваю я, встречаясь взглядом с Михаилом.
– Это не переговоры, – рычит он. – Это казнь.
– Учитывая, что именно у меня есть рычаги давления, я сильно в этом сомневаюсь.
Антон бросает на меня насмешливый взгляд, стоя рядом со своим братом, а затем вертит в руках телефон, который у меня забрал.
– Ты имеешь в виду это?
– Да. – Я снова перевожу взгляд на Михаила. – Если я опубликую это видео, оно в считанные часы разлетится по всему преступному миру. Как думаешь, кто тогда тебя наймет, Петров? После того, как они увидят, как ты стоишь на коленях и пресмыкаешься, как маленькая сучка? Как наша маленькая сучка.
Ярость вспыхивает в голубых глазах Михаила, полыхая адским пламенем. Сжав руки в кулаки, он кивает кузенам, а затем идет по коридору. Близнецы тащат меня за ним, увлекая в элегантную белую кухню. И пока я позволяю им это.
– Без твоего телефона будет сложно опубликовать это видео, – указывает Антон, следуя за нами.
Они подводят меня к кухонному островку, отделанному мрамором, и Михаил щелкает пальцами, указывая на него. Затем он поворачивается, чтобы взять что-то с другой стойки.
Отчетливый звон стали наполняет воздух, когда Михаил достает нож для разделки мяса и поворачивается ко мне. Константин и Максим чуть меняют положение, а затем кладут мои руки на стол, прижимая их к поверхности.
В глазах Михаила все еще горит ярость, а сам он одаривает меня улыбкой, в которой есть доля безумия.
– И будет очень сложно опубликовать видео без рук.
Я хихикаю, что, кажется, только еще больше злит Михаила.
– Подожди, – раздается из дверного проема тихий, но очень обеспокоенный голос. – Это уже слишком. Пожалуйста, Михаил, ты заходишь слишком далеко.
Удивление охватывает меня, когда я поворачиваю голову и вижу Алину, которая качает головой своим братьям. Моя маленькая лань... пытается спасти меня? Вот уж чего я не ожидал.
– Ты беспокоишься обо мне, маленькая лань? – Поддразниваю я.
Она переводит взгляд на меня и скрещивает руки на груди; это выглядит одновременно и упрямо, и мило.
– Нет. – Она бросает на меня сердитый взгляд. – Я беспокоюсь, что твои психованные братья в отместку причинят вред моим братьям.
Медленно на моих губах появляется коварная улыбка.
– Вы только посмотрите на это. Хоть один человек здесь способен рационально мыслить. Может быть, для вашей семьи еще есть надежда.
Алина моргает, а затем хмурится, словно не зная, быть ли ей польщенной или оскорбленной.
– Ты... – начинает Михаил, но я перебиваю его.
– То, что ты не способен просчитывать шаги наперед, еще не значит, что все остальные такие же, – говорю я, поворачиваясь к нему лицом. – Я уже загрузил видео. Оно настроено на автоматическую публикацию. Так что, если я не уйду отсюда в ближайшие... – Я демонстративно поворачиваюсь и смотрю на часы над плитой: – десять минут, видео будет опубликовано, и все узнают, какая ты жалкая маленькая сучка.
На безупречно чистой кухне воцаряется оглушительная тишина.
Михаил то и дело сжимает в пальцах рукоятку ножа для разделки мяса. Его челюсти сжаты с такой силой, что я уверен, он вот-вот их вывихнет.
Я просто смотрю ему в глаза с ухмылкой на лице, втайне надеясь на то, что он набросится на меня.
Из его горла вырывается еще один рык.
Затем со всей злостью он швыряет нож для разделки мяса в раковину позади себя, и кивает своим кузенам. Они тут же отпускают меня и отступают назад.
Опираясь на столешницу, я расправляю плечи и провожу языком по разбитой губе. Она уже начала срастаться и больше не кровоточит. Но, судя по металлическому привкусу во рту, я уверен, что на зубах все еще осталась кровь. Больше не обращая внимания на рану, я поворачиваюсь к Михаилу.
– Ну вот, наконец-то ты осознал реальность своего положения, – насмехаюсь я. – Я знал, что в конце концов до тебя это дойдет.
– Какого хрена тебе надо, Хантер? – Огрызается он в ответ, но тут же выдает себя, когда его взгляд устремляется на часы.
– Если бы ты не пытался так настойчиво угрожать мне, у нас бы сейчас не было такого ограничения по времени, не так ли?
Он скалит на меня зубы, но все, что он говорит, это:
– Выкладывай уже.
Медленно повернувшись, я смотрю прямо на Алину.
У нее перехватывает дыхание.
Я почти ощущаю, как в комнате сгущается напряжение, словно разряды молнии, когда остальные четверо Петровых замечают мой взгляд. Они инстинктивно меняют позы, словно защищая ее.
Из моего горла вырывается холодный смешок, потому что теперь я понимаю, что мой план уничтожить ее приведет к полному краху этой семьи. Но сегодня я пришел сюда не за этим.
– Держись подальше от моих братьев, – говорю я, поворачиваясь лицом к Михаилу.
На его лице отражается замешательство. Хотя, оно читается на лицах всех Петровых. Не трудно догадаться, что они усиленно пытаются осмыслить мое предложение.
Воспользовавшись их замешательством, я лезу в карман и достаю небольшое подслушивающее устройство. Оно позволит мне услышать все, о чем они будут болтать на этой кухне. Затем я незаметно наклоняюсь вперед над кухонным островком и прикрепляю жучок под краем столешницы. Это не самое лучшее место, но, учитывая, что именно сюда меня привели, сойдет и это.
– Ты меня слышал? – Спрашиваю я.
– Твоих братьев? – Спрашивает Михаил. – Ты здесь не из-за..?
– Алины? – Я снова выпрямляюсь и пожимаю плечами. – Нет.
Я бросаю на нее пренебрежительный взгляд через плечо. Она слегка отступает назад, выглядя обиженной. Хорошо. Когда я закончу с ней, ей будет не просто больно. Она будет полностью сломлена.
Снова переведя взгляд на Михаила, я повторяю.
– Держись, блять, подальше от моих братьев. Это касается только нас с тобой. Если ты попытаешься напасть на них, причинить им боль или каким-либо образом вовлечь их в эту войну, я опубликую это видео. Я ясно выразился?
– Тогда и ты держись подальше от моей семьи, – возражает он.
Я хихикаю и окидываю его презрительным взглядом.
– О, Петров, разве ты не понял? Чтобы кого-то шантажировать, нужны рычаги давления. У меня они есть, а у тебя нет. А это значит, что моя семья под запретом, а твоя... – Я перевожу взгляд на Алину, и жестокая ухмылка кривит мои губы: – Честная игра.
– Если ты причинишь ей боль, я...
– Что? – Рявкаю я, мой голос становится резче и рассекает воздух, как удар хлыста. – Что именно ты сделаешь? – С безжалостным выражением лица я бросаю выразительный взгляд на часы, висящие над плитой. – У тебя осталось пять минут до выхода видео.
Он тоже поднимает взгляд, и в его голубых глазах мелькает страх.
– Что ты выберешь, Петров? – Передразниваю я, повторяя точную фразу, которую сказал ему Рико, когда заставил Михаила унижаться.
Он отрывает взгляд от часов и смотрит на своего младшего брата и кузенов. Все трое кивают, как будто хотят, чтобы он согласился на сделку. Михаил несколько раз сжимает кулаки и стискивает челюсти.
– Либо ты оставляешь моих братьев в покое, а я оставляю видео при себе, – говорю я. – Либо я разрушу твое будущее еще до того, как ты закончишь академию.
Его грудь вздымается от частных вздохов. В оглушительной тишине громко тикают часы. Стоя в дверях, Алина бросает обеспокоенные взгляды на нас пятерых.
– Ладно, – наконец выдавливает Михаил.
– Что ладно? – Спрашиваю я.
– Твои братья под запретом. – Он практически рычит эти слова.
Холодная улыбка растягивает мои губы.
– Мудрый выбор.
Оттолкнувшись от стойки, я подхожу к Антону и выхватываю из его пальцев свой телефон. Он смотрит на меня яростными серыми глазами. Они так похожи и одновременно не похожи на глаза Алины.
– И держи своего младшего брата и кузенов в узде, – говорю я, направляясь к двери. – Потому что если с моими братьями что-то случится, а я имею в виду все, что угодно, случайно или нет... – Подняв руку, я размахиваю телефоном в воздухе, продолжая идти по коридору. – Это станет вирусным.
Я практически слышу, как скрипят зубы Михаила от того, как сильно он, должно быть, сжимает челюсти, но я даже не оборачиваюсь.
Вместо этого я бросаю взгляд на Алину, проходя мимо нее к выходу.
Она смотрит на меня со смесью гнева, страха и... чего-то еще. Чего-то, что я не могу точно определить.
Напоследок я одариваю ее злобной улыбкой.
– Держи ушки на макушке, маленькая лань.
Глава 7
Алина
Когда я открываю нашу входную дверь, из-за порога доносятся разочарованные голоса, которые тут же растворяются в теплом вечернем воздухе. Я вздыхаю, захожу внутрь и закрываю за собой дверь. В нашем доме постоянно царило напряжение, особенно после того, как три дня назад сюда пришел Кейден Хантер и выдвинул свой ультиматум.
– Нужно что-то сделать, – рявкает Михаил откуда-то из глубины нашей кухни. Даже отсюда, из коридора, я слышу напряжение в его голосе. – Если он опубликует это видео, я буду...
Он замолкает, но мы все знаем, чем закончится это предложение. Уничтожен. Если Кейден опубликует это видео, Михаил будет уничтожен.
– Прости, – говорит Антон несчастным голосом.
– Это не твоя вина, – отвечает Михаил.
Я медленно ставлю сумку на пол, стараясь не издать ни звука.
– Моя, – протестует Антон. – Если бы я не позволил Рико схватить меня, тебе бы никогда не пришлось...
– Нет, – перебивает Михаил. – Даже не думай об этом. Виноваты в этом только Хантеры.
Я бесшумно иду по коридору к лестнице. Когда Михаил чем-то встревожен, он всегда начинает ограничивать мою свободу. Вот почему я хочу добраться до своей комнаты так, чтобы он меня не заметил.
Светлая половица подо мной громко скрипит, когда я на нее наступаю.
– Алина? – Тут же зовет Михаил.
Я замираю, а затем, с недовольством, смотрю на скрипучую половицу.
Спустя мгновение в дверях кухни появляется мой старший брат. Скрестив руки, он бросает на меня взгляд, который заставляет меня съежиться.
– Где ты была? – Спрашивает он.
Прочистив горло, я провожу руками по своему фиолетовому летнему платью, тщетно стараясь выглядеть невозмутимой.
– Я говорила тебе сегодня утром, что после занятий пойду к подруге.
– К какой?
– К Карле.
Это правда. Карла и ее соседки по дому решили отметить выход нового сезона сериала, который я тоже очень люблю. Когда я вчера мимоходом упомянула об этом, она пригласила меня присоединиться к ним.
Михаил еще несколько секунд изучает меня прищуренными глазами. Но, должно быть, он видит, что я говорю правду, потому что кивает. Расцепив руки, он глубоко вздыхает и проводит рукой по своим светлым волосам.
– Точно, – говорит он и устало улыбается мне. – Извини. Я забыл об этом.
– Все в порядке, – отвечаю я, снова направляясь к лестнице. – Я пойду в свою комнату и лягу спать.
Он кивает. Пару минут он просто стоит на месте, выглядя обеспокоенным и измученным. Затем он возвращается на кухню.
– Нам нужно найти способ удалить это видео, – говорит Михаил, как мне кажется, Антону, и из его легких вырывается глубокий вздох, полный беспокойства и напряжения. – Это видео, как дамоклов меч, висит над моей головой. Я ни на чем не могу сосредоточиться.
Я замираю, поставив ногу на первую ступеньку.
Сердце щемит от отчаяния, прозвучавшего в голосе брата. Я оглядываюсь на кухню, а затем на свою комнату.
Убрав ногу со ступеньки, я пячусь назад.
Затем, на цыпочках, я подхожу к входной двери и бесшумно выхожу в темноту.
Мое сердце бьется в груди, как боевой барабан, когда я забираюсь через окно на втором этаже в спальню Кейдена. Я знаю, что это его спальня, потому что целый час пряталась в кустах и наблюдала за их домом.
Машины Рико не было у дома, и, по всей видимости, он проводит вечер где-то в другом месте. Однако Джейс и Кейден провели около часа в доме, а затем вышли и уехали на машине Джейса. Вот тогда-то я и сделала свой ход.
Возможно, я не самый опытный наемный убийца, но в одном у меня есть несомненный талант – я мастерски умею незаметно проникать в самые разные места. Поскольку мой отец, братья и кузены следили за каждым моим шагом, я очень рано поняла, что мне необходимо развить этот навык, чтобы обрести хоть немного свободы.
И сейчас, когда я ступаю в темную спальню Кейдена, я как никогда благодарна за это умение. Потому что я планирую воспользоваться возможностью, чтобы стереть это видео и убрать проклятый меч, который Кейден держит над головой моего брата.
Поскольку окна комнаты Кейдена выходят на заднюю часть дома, а не на улицу, где стоят машины, я знаю, что никто не заметит, если я включу свет. Поэтому я осторожно подхожу к выключателю у закрытой двери и щелкаю им.
Комнату заливает яркий свет.
Меня пронзает дрожь, когда я осматриваюсь по сторонам.
Как и снаружи дома, стены сделаны из темного дерева. Как и пол. И большая часть мебели. Я изучаю, как он обставил свою комнату.
Не знаю, чего я ожидала, но я почему-то одновременно ошеломлена и ничуть не удивлена.
В комнате порядок, все организовано и безупречно чисто.
У стены слева от меня стоит большая двуспальная кровать, идеально заправленная черным постельным бельем. Шкаф и комод рядом с ним закрыты, но письменный стол такой же безупречно чистый, как и кровать. Правда, на столе не так много вещей, но все они аккуратно разложены по местам.
Однако, несмотря на эту аккуратную безупречность, в комнате есть несколько необычных деталей.
В потолок вмонтирован металлический крюк, но с него ничего не свисает. Кровать оснащена металлической рамой, которая находится поверх обычной. В пол и стены также вмонтировано несколько металлических колец.
Я хмурюсь, осматривая этот странный декор.
Затем качаю головой. Я здесь не для того, чтобы осматривать весь его интерьер. Я здесь, чтобы найти видео, удалить его и убраться куда подальше, пока этот псих не вернулся.
Поскольку стол кажется мне наиболее логичным местом для начала, я спешу к нему и начинаю выдвигать ящики. Телефон, который Кейден использовал для шантажа Михаила три дня назад, я ранее у него не видела. А это значит, что он, должно быть, хранит запасной телефон где-то здесь.
Я хмурюсь, потому что в ящиках стола нахожу только аккуратно сложенные стопки бумаг и блокноты. Быстро подняв их, чтобы убедиться, что под ними ничего нет, я перехожу к ящикам с другой стороны. В них тоже нет ничего интересного.
Выпрямившись, я подхожу к шкафу и распахиваю дверцу. Внутри висят идеально отглаженные рубашки. Большинство из них черного, темно-серого или темно-синего цветов, и все они аккуратно рассортированы: обычные рубашки на одной стороне, рубашки с длинными рукавами – на другой, парадные рубашки – на третьей и так далее.
Меня охватывает совершенно нелепое желание взять и смять все его рубашки и поменять их местами, пока они не превратятся в хаотичный беспорядок. Но мне удается его подавить. Я здесь не для того, чтобы подшучивать над Кейденом. Я здесь для того, чтобы лишить его рычагов давления.
Поэтому я оставляю рубашки в покое и закрываю дверцу, после чего открываю высокий шкаф, стоящий рядом.
У меня сводит живот.
Стоя там и все еще держа руку на открытой дверце шкафа, я просто глазею на то, что нахожу внутри.
Наручники, распорная планка2 и мотки веревки. Стеки3, трости и паддлы4. Повязки на глаза, наушники с шумоподавлением и целый ассортимент различных кляпов. И секс-игрушки.
С отвисшей челюстью я еще несколько секунд просто смотрю на огромный тайник. Затем бросаю взгляд на крюк в потолке, дополнительную металлическую раму на кровати и другие странности и вдруг понимаю, для чего именно они нужны.
Мои щеки вспыхивают от смущения, когда я снова рассматриваю секретное оборудование Кейдена. А клитор начинает странно пульсировать.
Я захлопываю дверцу шкафа.
Неа.
Не делай этого.
Даже не думай об этом.
Если я не смогу найти телефон в другом месте, я вернусь и поищу его в этом шкафу. Но только в крайнем случае.
Пытаясь отгородиться от образов, промелькнувших в голове, я качаю головой и провожу руками по платью, направляясь к другому шкафу. Этот шкаф не такой высокий, как тот, в котором хранятся извращенные секс-штучки, но он шире.
Я открываю его.
Металл поблескивает в ярком свете лампы на потолке, когда двери распахиваются.
И снова я замираю, осматривая содержимое.
На полках шкафа выстроились ряды ножей. Некоторые из них расставлены на подставках, а другие лежат на небольших подушечках. Подняв руку, я осторожно провожу пальцами по сверкающим рукояткам.
Мой пульс гулко отдается в ушах.
Когда я смотрю на эти сверкающие ножи, мои мысли невольно уносятся в самые неподобающие места, вызванные тем, что я увидела в другом шкафу. Я обхватываю пальцами рукоять клинка и снимаю его с подставки, в то время как мой пульс учащается при воспоминании о том, что я чувствовала, когда Кейден прижимал такой же к моему горлу.
– Не трогай это.
Я ахаю.
Тревога пронзает меня, и я разворачиваюсь так быстро, что в спешке роняю нож. Он с грохотом падает на пол недалеко от меня.
Мой желудок сжимается, и страх пронизывает меня насквозь, словно ледяная вода, когда я сталкиваюсь лицом к лицу с источником голоса.
Кейден Хантер стоит посреди комнаты и пристально смотрит на меня. Напряжение пульсирует в его смертоносном теле, а от выражения его лица моя кровь стынет в жилах.
На его губах не играет ухмылка, а в глазах не светится коварство.
Его темные глаза холодны и бездонны, как арктическое море, а рот сжат в суровую линию.
Паника пробегает по моей спине.
О Боже, он прикончит меня.
– Ты хоть представляешь, что я делаю с теми, кто прикасается к моим вещам? – Спрашивает он, и в каждом его слове сочится угроза. Его суровый взгляд скользит по лезвиям в открытом шкафу позади меня, прежде чем он снова смотрит мне в глаза. – Не говоря уже о моих ножах?
Неглубокий вдох вырывается из моего горла.
Почему я раньше до этого не додумалась? Учитывая его страсть к чистоте в комнате, не трудно догадаться, что он из тех людей, которые не любят, когда кто-то прикасается к их вещам. И, похоже, у него действительно нездоровые отношения со своими ножами.
Черт, мне нужно убираться отсюда.
Мой взгляд устремляется к окну, через которое я влезла сюда. Теперь, когда Кейден находится в комнате, я понимаю, что мне не удастся добраться до него. Как и до двери, которую он загораживает своим высоким и мускулистым телом. Я бросаю взгляд на нож, который уронила.
Кейден замечает это, и выражение его лица мрачнеет.
– Я дам тебе один шанс выбрать, что будет дальше. – Его глаза сверлят меня, когда он достает два метательных ножа. Адский огонь пылает холодным пламенем в его темных глубинах. – И тот выбор, что ты сделаешь решит, как именно пройдет эта ночь для тебя.
Я прерывисто вздыхаю. О Боже, он в ярости. На этот раз он не шутит. Он абсолютно взбешен, и если я что-нибудь не предприму, он действительно убьет меня за то, что я прикоснулась к его ножам.
С нарастающей паникой, звенящей в моем мозгу, я снова бросаю взгляд то на окно, то на дверь, то на нож. Но я знаю, что ни один из этих вариантов не закончится для меня хорошо.
Черт. Чего он хочет? Что я могу сделать, чтобы...
Осознание поражает меня, как удар молнии. Крыша. Видео с Михаилом. Я точно знаю, чего хочет Кейден Хантер. Чего он, кажется, жаждет больше всего на свете. И что может успокоить его и не дать ему перерезать мне горло прямо сейчас.
Преклонение. Он хочет, чтобы люди стояли на коленях и умоляли.
Так я и делаю.
Опускаясь на колени, я прижимаю ладони к полу перед собой и склоняю голову.
– Пожалуйста. Пощади. Я умоляю тебя.
В ответ я слышу лишь мертвую тишину, повисшую в комнате. Но я не осмеливаюсь поднять голову, поэтому остаюсь в таком положении. Мое сердце бешено колотится о ребра.
Кейден позволяет тишине затянуться еще на несколько секунд. Затем он щелкает пальцами.
– Посмотри на меня, – приказывает он.
Чувствуя, как пульс стучит в ушах, я медленно поднимаю на него взгляд.
Довольная ухмылка кривит его губы, а глаза загораются злобой. Но часть той ужасной опасности, которая исходила от него раньше, теперь ослабла.
– Хороший выбор.
Я с облегчением вздыхаю, но Кейден продолжает:
– Вот что я тебе скажу, – начинает он, и в его глазах все еще светится злоба. – Поскольку ты выбрала единственно верное решение, я дам тебе шанс, которого раньше никому не давал. – В его тоне звучит вызов. – Если ты сможешь вынести свое наказание, не поднимая шума, я оставлю тебя в живых.
Мое сердце подскакивает к горлу. Наказание? Он оставит меня в живых?
Но я не в том положении, чтобы спорить, поэтому просто быстро киваю.
Из его горла вырывается самодовольный смешок.
– Раздевайся, – говорит он, направляясь к тому высокому шкафу.
Страх в сочетании с очень странным возбуждением пробегает по моей спине. Поднявшись на ноги, я хватаюсь за подол своего летнего платья и стягиваю его через голову. Оно развевается и падает на пол.
Я слышу металлический лязг, доносящийся из открытого шкафа, возле которого стоит Кейден, но из-за того, что его мускулистое тело загораживает обзор, я не вижу, что он делает.
Я опускаю взгляд на свое нижнее белье, и меня охватывает нерешительность. Он сказал, раздевайся. Это значит, мне нужно снять с себя и его? Мой взгляд возвращается к Кейдену, и я принимаю решение за долю секунды.
Как только он поворачивается ко мне, я бросаю на пол свою последнюю оставшуюся одежду.
Жар обжигает мои щеки, когда Кейден останавливается и окидывает взглядом мое теперь уже полностью обнаженное тело. Затем он улыбается.
– Ты только посмотри на себя, – говорит он довольным тоном. – Способна выполнять приказы.
Мой клитор пульсирует, когда его пристальный взгляд скользит по моему телу, снова окидывая меня с головы до ног. Никто никогда раньше так на меня не смотрел. Словно мое тело – это настоящее произведение искусства, достойное восхищения. А не как на что-то хрупкое и неспособное выдержать даже малейшее давление.
Он отходит на середину комнаты и манит меня двумя пальцами. Я подхожу ближе.
– Просто чтоб ты знала, – начинает он. – Если бы я обернулся и увидел, что ты все еще в нижнем белье, я бы удвоил твое наказание. Но, похоже, я был прав насчет тебя. Ты умная девочка.
Сочетание угрозы и похвалы вызывает у меня странное чувство в груди.
Но прежде чем я успеваю сообразить, что ответить, раздается глухой стук, когда Кейден роняет на пол распорную планку. По краям у нее две металлические дуги, там, где, как я предполагаю, закрепляются лодыжки. Но есть и две поменьше, в самом центре.
– На колени, – приказывает Кейден.
Я опускаюсь перед ним на колени. В уголках его губ появляется легкая ухмылка, и он секунду наблюдает за мной, а затем встает позади меня.
По моей коже пробегают мурашки, когда его сильная рука внезапно оказывается на моей лодыжке. Я поворачиваюсь, и он перемещает мои ноги, пока мои лодыжки не оказываются в нужном положении. Затем он ставит ботинок мне на лопатки и прижимает верхнюю часть моего тела к полу. Мое сердце бешено колотится в груди, и это странное пульсирующее ощущение снова охватывает в мою киску.
Все еще стоя на коленях, я наклоняюсь так, что мой лоб упирается в гладкий деревянный пол.
– Просунь руки между ног и придвинься ко мне, – командует Кейден, убирая ботинок с моей спины.
Я просовываю руки под себя и между ног, пока мои ладони не оказываются вытянутыми за спиной.
Кейден хватает мои запястья и вставляет их в металлические кольца в центре планки. Затем он закрывает верхнюю часть и фиксирует ее.
Мое сердце учащенно бьется в груди.
Теперь я в ловушке. Голая, на коленях, согнутая пополам, с раздвинутыми ногами, задранной задницей и прижатым к полу лбом, в то время как мои запястья прикованы к той же планке, что и лодыжки.
Я никогда не чувствовала себя такой униженной и в то же время такой возбужденной.
В таком положении я не вижу ничего, кроме пола под собой. Мой пульс трепещет, как неугомонная бабочка, когда я слышу, как Кейден возвращается к шкафу и что-то достает оттуда, а затем снова подходит ко мне.
– Помни, – предупреждает он. – Ни единого звука.
Я пытаюсь кивнуть, но это очень сложно сделать, учитывая, в каком положении я сейчас нахожусь.
Каждый нерв в моем теле напряжен до предела. Я прерывисто дышу, пытаясь подготовиться к тому, что сейчас произойдет. Я почти слышу, как кровь стучит у меня в ушах.
Но все остальное остается неподвижным и безмолвным.
Ужасное ожидание, когда не знаешь, что произойдет и когда, сеет во мне хаос. Я слегка ерзаю на коленях, пытаясь изменить положение тела.
Я чувствую, как Кейден нависает надо мной, его тело излучает силу и доминирование, которые пульсируют в воздухе.
Боже, что он делает? Почему он не...
Моя задница вспыхивает от боли.
Мне требуется все мое самообладание, чтобы не вскрикнуть как от удивления, так и от боли.
Крепко сжав челюсти, я стискиваю зубы, когда что-то похожее на тонкую деревянную трость снова касается моей голой задницы.
Трость. Этот псих, блять, бьет меня тростью.
Я виляю задницей, пытаясь хоть немного унять боль.
Кейден бьет тростью по задней поверхности моих бедер.
И снова я подавляю стон, прежде чем он успевает сорваться с моих губ, когда боль пронзает мою кожу.
Прижавшись лбом к полу, я держу рот на замке, пока Кейден продолжает. Он поочередно бьет меня то по заднице, то по задней поверхности бедер, и всегда в произвольном порядке. Иногда он выжидает, прежде чем нанести удар, а иногда снова быстро опускает трость. Из-за всего этого невозможно предугадать, куда и когда он ударит меня в следующий раз.
Но я не издаю ни звука.
Большинство людей даже и не догадываются, что моему терпению и самообладанию можно позавидовать. Всю свою жизнь я была хорошей маленькой девочкой, которая держала язык за зубами, пока мой отец, братья или кузены принимали за меня решения. Нынешняя ситуация ничем не отличается.
Я знала, что независимо от того, что Кейден со мной сделает, я смогу промолчать.
Однако чего я никак не ожидала, так это того, насколько меня это возбудит.
Все всегда обращаются со мной как с хрупкой фарфоровой куклой, боясь разбить меня, если будут обращаться со мной нормально.
И есть Кейден, который приказывает мне молчать, пока шлепает меня тростью.
Это заставляет меня чувствовать себя сильной и могущественной, чего я никак не ожидала.
Кейден снова опускает свою трость на мою ноющую задницу. И тут я с шокирующей ясностью понимаю, что это не крик боли, который я сдерживаю в своем горле.
