Текст книги "Нескончаемая тьма (ЛП)"

Автор книги: Рейвен Вуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Глава 18

Кейден

Яркий солнечный свет льется с ясного голубого неба и заливает светом маленький внутренний дворик на другой стороне улицы. Я стою в тени между двумя домами, наблюдая, как четыре женщины разговаривают и смеются, сидя во внутреннем дворике и нежась в солнечных лучах. Вернее, я наблюдаю за одной конкретной женщиной.

Серые глаза Алины блестят, а ее длинные светлые волосы развеваются, когда она запрокидывает голову и смеется над чем-то, что сказала Карла.

У меня сжимается грудь.

Блять, она необыкновенна. Она не только умна и красива, но и намного сильнее, чем я ожидал. То, как на днях она противостояла Джейсу и потребовала, чтобы мы выполнили свой долг и не мстили, было так неожиданно и так сексуально, что с тех пор я почти ни о чем другом не мог думать.

Ну, и о том, как она выглядела, когда я трахал ее своим ножом.

Мой член твердеет при одном воспоминании об этом, и мне приходится сдерживать себя, пока мой чертов член пульсирует от потребности в ней.

Мне нравится наблюдать, как удовольствие заливает ее черты. Нравится слышать ее стоны, хныканье и мольбы. Нравится видеть, как ее тело содрогается от оргазма. И я жажду всего этого, как гребаный наркоман.

Той ночью я сказал ей, что никогда не трахну Петрову.

Но я хотел.

Клянусь Богом и всем адом, я так сильно хотел трахнуть Алину, что, казалось, не мог дышать, пока сидел на ней верхом в своей постели, все еще полностью одетый. Я хотел трахнуть ее так отчаянно, что был готов забыть о том, что она враг. Забыть о том, что я планирую погубить ее.

Отчаянно.

Я отчаянно хотел ее трахнуть.

А я никогда не впадаю в отчаяние.

Стиснув зубы, я сжимаю руку в кулак, наблюдая, как Алина и остальные продолжают болтать возле дома Карлы.

Моя одержимость Алиной становится опасной.

Она не просто проникает в мою голову, она проникает в самую суть моего существа. Я никогда не получал удовольствия, наблюдая за тем, как чьи-то черты заливает наслаждение. Я получаю удовольствие от страха, боли и слез. Но чем больше времени я провожу, извлекая оргазмы из совершенного тела Алины, тем больше жажду того невероятного света, который вспыхивает в ее глазах, когда она кончает.

А теперь я здесь, прячусь в тени и наблюдаю за ней, как гребаный сталкер.

Это должно прекратиться.

Я должен прекратить переходить грань между издевательством над ней и доведением ее до умопомрачительных оргазмов. Мне просто нужно вернуться к унижению. Как изначально и планировалось.

Мое сердце замирает, когда Алина встает.

Стиснув зубы, я смотрю на свою грудь и едва функционирующий орган внутри нее, который, кажется, оживает каждый раз, когда Алина Петрова что-нибудь делает.

Сказав что-то еще, Алина машет остальным трем девушкам и идет через лужайку в сторону улицы.

Я проскальзываю между двумя домами и следую за ней, когда она начинает идти по жилому району. Поскольку я знаю, что она, скорее всего, направляется обратно к своему дому, я двигаюсь, пока не достигаю узкого прохода между двумя длинными многоквартирными домами. Я жду, пока Алина дойдет до середины. Затем делаю шаг вперед и встаю прямо между зданиями, блокируя ей выход.

Она в шоке отшатывается назад. Удивление быстро перерастает в раздражение, а затем и в панику, когда она осознает, насколько тесным и изолированным является это пространство.

Ее взгляд устремляется к проходу в нескольких шагах впереди нее, который ведет направо.

Я делаю шаг вперед.

Она бросается к проходу.

Как я и хотел.

Самодовольный смешок вырывается из моей груди, когда я быстро сокращаю расстояние до прохода, в который она вбежала. Я добегаю до него прежде, чем Алина успевает выскочить из него.

Ее большие серые глаза расширяются, когда я вбегаю в узкое пространство. Она резко останавливается и оглядывается через плечо. Путь ей преграждает высокий деревянный забор.

С садистской улыбкой на губах я приближаюсь к ней.

Она сглатывает и пятится назад. Но, сделав всего несколько шагов, натыкается спиной на деревянный забор. На ее лице мелькает беспокойство, когда она быстро оглядывает верхушку массивного забора. Я бы точно смог дотянуться до нее и перелезть, но она слишком мала для этого. Кажется, она тоже это понимает, потому что ее взгляд быстро возвращается ко мне.

– Кейден, – говорит она. Это что-то среднее между приветствием, вопросом и мольбой.

– Алина, – отвечаю я.

На ее лице на тут же мелькает другая эмоция, но быстро исчезает. Я прищуриваюсь. Это..? Она разочарована, что я не назвал ее маленькой ланью? Мое нефункционирующее сердце снова начинает творить это странное дерьмо: оно начинает учащенно биться.

Гнев переполняет меня, и я проклинаю себя. Унижение и страх. Вот ради чего я здесь. Больше ничего.

– Мне нужно домой, – говорит она, бросая взгляд в сторону выхода позади меня. Затем она начинает двигаться, словно хочет обойти меня. – Мои братья...

Я выхватываю два метательных ножа и бросаю их в стену прямо рядом с ее головой.

Она взвизгивает, отшатывается назад и прижимается к забору.

– Разве я сказал, что ты можешь двигаться? – Спрашиваю я.

Страх омывает ее прекрасные черты. Хорошо. Страх – это то, что я намерен вселить в эту гребаную русскую.

Ее широко раскрытые глаза устремлены на меня. Затем ее взгляд устремляется к одному из ножей, воткнутых в дерево рядом с ней.

Меня охватывает неверие. Я только что, блять, метнул ей в голову нож, и не говорите мне, что она собирается...

Она выдергивает нож.

Я молча пялюсь на нее.

Именно это она и сделала.

Несмотря на то, что в ее глазах все еще мелькает страх, она твердо держит нож перед собой.

Внезапно всю мою душу переполняет непреодолимое желание сорвать с нее одежду и трахнуть у стены, пока она будет приставлять этот нож к моему горлу.

Я качаю головой. Сосредоточься, блять.

Глядя на нее, я спрашиваю низким и угрожающим голосом:

– Ты помнишь, что я говорил тебе, что делаю с людьми, которые трогают мои ножи без разрешения?

Она переводит взгляд на свою руку, и ее глаза становятся еще шире, как чертовы блюдца, когда она понимает, что натворила, вытащив лезвие из забора. Неподдельный страх и паника мелькают на ее лице. Снова переводя взгляд на меня, она роняет нож, как будто он обжег ее.

– Пожалуйста, – шепчет она.

Я наступаю на нее. Она пытается отодвинуться подальше, но забор мешает ей. Когда я подхожу к ней, с ее губ срывается хныканье.

Несколько секунд я просто стою, возвышаясь над ней, пока она отчаянно пытается вжаться в забор.

Затем я приседаю и поднимаю нож, который она уронила. Встав, я вытираю лезвие о штаны и убираю его обратно в кобуру.

Я поднимаю руку.

Алина зажмуривает глаза.

Но я лишь обхватываю пальцами другой метательный нож и выдергиваю его из забора. Он высвобождается со слабым хлопком.

– Посмотри на меня, – приказываю я.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, она открывает глаза. Ее взгляд мечется между моим лицом и ножом, который я все еще держу в руке. Затем ее глаза встречаются с моими и не отрываются от них.

– Мы договорились, что разойдемся, – говорит она, и ее голос звучит на удивление ровно.

Я наклоняю голову, изучая ее. С каждой секундой страх исчезает с ее лица. Очаровательно. Интересно, что именно убедило ее в том, что я не собираюсь убивать ее за то, что она вытащила нож из забора?

– Нет, ты сказала, что мы должны разойтись, – поправляю я ее. – Я ни на что не соглашался.

Ее губы сжаты в очаровательной гримасе, выражающей раздражение и неодобрение.

– И, кроме того, ты сказала, что это будет один жесткий трах, а потом мы разойдемся. – Я провожу свободной рукой по ее ключицам, с удовлетворением наблюдая, как дрожь пробегает по ее маленькому телу, а затем провожу пальцами по ее горлу. – И к тому же, я никогда не трахал тебя.

Она цокает языком и отдергивает подбородок, прежде чем я успеваю схватить ее.

– Мудак.

Убрав руку с ее горла, я пристально смотрю на нее.

– Что-что? – Я поднимаю другую руку и разворачиваю нож так, чтобы его рукоятка была направлена вверх. Затем окидываю выразительным взглядом ее тело. – Вижу, ты явно хочешь, чтобы я что-то сделал, раз называешь меня мудаком.

Ее рот приоткрывается, а ошеломленный взгляд мечется между моим лицом и рукоятью клинка.

Я бросаю на нее предупреждающий взгляд.

– Отвечай мне, маленькая лань.

Она опускает взгляд на мои ботинки и качает головой.

– Нет. Прости.

Самодовольный смешок срывается с моего языка, и я упиваюсь ее покорной позой.

– Так и думал.

Я позволяю тишине затянуться, ожидая, осмелится ли она снова поднять голову без разрешения. Она не поднимает. Как обычно, она не сражается в битвах, в которых не может победить. Умно. Очень умно. И именно эта тактика поможет ей выжить в нашем жестоком, пропитанном кровью мире.

Снова подняв свободную руку, я провожу двумя пальцами по центру ее груди, одновременно вертя нож в другой руке. Ее пульс учащается вместе с дыханием, но она не поднимает глаз.

Я провожу пальцами по изгибу ее груди, отмечая, что сегодня под футболкой на ней тоже нет лифчика. Алина прикусывает нижнюю губу, но не сводит глаз с моих ботинок.

Мои пальцы кружат вокруг ее соска, пока она не начинает прерывисто дышать. Я уверен, что если бы сейчас дотронулся до ее киски, то обнаружил бы, что она промокла насквозь. Но я этого не делаю. Потому что я здесь для того, чтобы унизить ее.

Поэтому вместо этого я сжимаю ее сосок большим и указательным пальцами.

С губ Алины срывается всхлип.

Я перекатываю твердую горошинку между пальцами, пока она не начинает извиваться, прислонившись к деревянному забору. Затем я притягиваю ее к себе, после чего отпускаю сосок. Но продолжаю сжимать ее футболку.

Натягивая ткань, я беру нож в другую руку и срезаю верхнюю часть.

Наконец, Алина отрывает взгляд от земли.

На ее лице отражается шок, когда она смотрит на свою футболку. Сейчас на ней большая дыра. Дыра, из которой теперь вываливается ее грудь.

Ее щеки заливает яркий румянец.

Пока мой член пульсирует, я хватаю ее за другой сосок. Она поднимает на меня взгляд, и в ее глазах появляется мольба. Но здесь она пощады не найдет.

Потянув ткань на себя, я разрезаю ее еще больше, что на другой стороны футболки тоже появляется дыра.

На лице Алины отражается глубокое чувство унижения.

Мой член становится твердым, когда я смотрю на нее. Ее идеальные сиськи вываливаются из двух дырок на футболке. Я знаю, насколько это, должно быть, унизительно для нее. То, что ее сиськи выставлены напоказ, еще более унизительно, чем если бы я просто разрезал всю ее футболку.

Я снова протягиваю свободную руку и перекатываю ее теперь уже обнаженный сосок между пальцами.

В ее глазах вспыхивает удовольствие, борющееся с чувством унижения.

Я продолжаю дразнить ее твердый сосок, перекатывая его, пощипывая и стимулируя, пока у нее не начинают дрожать колени и с губ не срывается судорожный стон.

Она смотрит на меня большими умоляющими глазами.

– Кейден. Пожалуйста.

– Пожалуйста, что?

Еще одна дрожь удовольствия сотрясает ее хрупкое тело, и она опирается рукой о деревянный забор, чтобы не упасть.

Я продолжаю играть с ее соском, ожидая ответа. И я искренне не знаю, что она собирается сказать.

Пожалуйста, остановись.

Или, пожалуйста, заставь меня кончить.

Алина извивается, сильно прижимаясь затылком к твердой древесине позади себя. Ее грудь вздымается.

Я вопросительно поднимаю брови, все еще ожидая ответа.

В ее глазах бушует война, как будто она сама не может решить, просить меня остановиться или умолять не делать этого.

Она открывает рот.

Меня охватывает предвкушение, потому что мне вдруг отчаянно хочется услышать, что она решила.

Но тут она резко захлопывает рот и стискивает челюсти.

Испытывая странное разочарование, я отпускаю ее сосок и делаю шаг назад.

Она растерянно моргает, не в силах поверить, что моя пытка наконец-то закончилась. На моих губах появляется холодная ухмылка, когда я насмешливо осматриваю ее обнаженные сиськи.

На ее щеках снова появляется румянец, и она скрещивает руки на груди, чтобы спрятать их.

– Разве я сказал, что ты можешь прикрыться? – Огрызаюсь я, все еще расстроенный тем, что так и не узнал, о чем она собиралась меня умолять.

Секунду она с вызовом смотрит на меня, но затем опускает руки по швам. Восхитительное унижение снова мелькает на ее лице, и она отводит взгляд.

– Почему ты так поступаешь со мной? – Спрашивает она тихим и подавленным голосом.

И, блять, сейчас я практически готов сорвать с себя футболку и отдать ей. Точно так же, как я сделал это в той раздевалке на прошлой неделе. Но я не могу. Потому что я должен унижать ее.

Поэтому вместо этого я злобно смотрю на нее и отвечаю:

– Потому что ты задолжала мне футболку.

Затем я разворачиваюсь и ухожу.

Глава 19

Алина

К вечеру пятницы я чувствую себя измотанной и немного разочарованной. Я с трудом добралась до дома и, войдя в свою комнату, быстро заперлась, чтобы никто не увидел, что Кейден сделал с моей футболкой. Мне пришлось всю дорогу держать руки скрещенными на груди и молиться, чтобы мои братья не остановили меня, когда я зайду в дом. И с тех пор этот проклятый псих не унимается. Каждый день он находит какой-нибудь новый способ помучить меня.

Это чертовски раздражает. Особенно, когда мой логичный ум и мое предательское тело по-разному реагируют на пытки, которым подвергает меня Кейден. Но я могу справиться с этим. Я могу вынести гораздо больше, чем многие думают. И, кроме того, это все равно временно. Рано или поздно я получу то, что мне нужно. И тогда я уничтожу его к чертовой матери.

Мой телефон вибрирует на прикроватной тумбочке.

Отложив расческу, которой я расчесывала мокрые волосы, я подхожу и проверяю его. Мой пульс нервно учащается, когда я задаюсь вопросом, а не от Кейдена ли это сообщение, или сегодня вечером он решил оставить меня в покое.

На моем лице расплывается радостная улыбка, когда я разблокирую свой телефон и вижу сообщение от Карлы. Она и другие девочки из ее дома, а также еще несколько девушек из нашего класса, собираются куда-нибудь пойти сегодня вечером, и она спрашивает, не хочу ли я пойти с ними. Я быстро отвечаю, что с удовольствием. Она говорит мне, что они заберут меня через полчаса, поэтому я спешу обратно в ванную и начинаю сушить волосы феном.

Переодевшись в короткое темно-синее платье и немного накрасившись, я спускаюсь по лестнице.

Антон, должно быть, услышал мои быстрые шаги на лестнице, потому что он появляется в дверном проеме гостиной еще до того, как я успеваю схватить свои туфли.

– Подожди, – говорит он немного растерянно. – Я думал, ты сказала, что собираешься принять душ, а потом расслабиться в постели. Куда ты сейчас идешь?

– Погулять, – отвечаю я, надевая туфли на высоком каблуке, которые никогда не ношу в кампусе.

Михаил встает рядом с Антоном. Скрестив руки на груди, он смотрит на меня строгим взглядом.

– Погулять? Куда именно? С кем?

– С Карлой и другими девушками, – я подавляю раздраженный вздох и закатываю глаза. – Мы едем в город, чтобы потанцевать.

– И чтобы выпить, – говорит он. Это не вопрос.

– Возможно, – соглашаюсь я. Кажется, он вот-вот откроет рот, чтобы сказать мне, что я не могу пойти, поэтому я быстро продолжаю. – Беспокоиться вообще не о чем. Помимо меня будет еще с десятком девушек. Мы просто будем танцевать и веселиться.

Антон вопросительно смотрит на Михаила. Наш старший брат хмурит светлые брови в знак неодобрения, но он не сказал мне "нет".

Снаружи, на улице, пару раз сигналит машина.

– Они здесь, – говорю я и снимаю с крючка свою сумочку, а затем перекидываю тонкий черный ремешок через плечо. – Я вернусь около шести.

Михаил удивленно отшатывается и смотрит на меня.

– Около шести? Шести утра?

Но я уже распахиваю входную дверь и выбегаю на улицу. Обернувшись, я улыбаюсь и машу рукой хмурому брату.

– Позвони нам, если тебе что-нибудь понадобится, – кричит Антон мне вслед, пока я бегу по маленькой дорожке в сторону машины.

Карла поворачивается на пассажирском сиденье и одаривает меня ослепительной улыбкой, когда я сажусь на заднее сиденье рядом с двумя другими девушками. Наш сегодняшний водитель подмигивает мне в зеркало заднего вида.

– Готова? – Спрашивает Карла.

Я ухмыляюсь ей в ответ.

– Готова.

Громкая музыка разносится по огромному ночному клубу, а мерцающие огни освещают море прыгающих и танцующих людей, заполняющих помещение с высокими потолками. Я потеряла Карлу и большинство остальных где-то в толпе около получаса назад, но я слишком пьяна и счастлива, чтобы переживать об этом.

Это именно то, что мне было нужно.

После нескольких недель, проведенных в постоянном напряжении из-за того, что Кейден вдруг появится и начнет меня мучить, а также после того, как я каждый божий день отбивалась от словесных нападок Джейн и Лесли, мне нужен был вечер, чтобы просто расслабиться и повеселиться.

Я выпиваю четвертую за вечер рюмку, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, и ставлю маленький стаканчик обратно на стойку. В голове уже разливается приятное тепло, и я хихикаю от этого ощущения. Бармен за стойкой тихонько хихикает, наливая кому-то еще напиток. Я одариваю его улыбкой, а затем разворачиваюсь и направляюсь обратно на танцпол.

Мои шаги неуверенны, а ноги болят от многочасовых танцев на этих каблуках, но чем больше я пью, тем меньше это чувствую.

Вокруг меня люди прыгают и танцуют, а я тону в бурлящем море пьяных людей. Я замечаю неподалеку одну из девушек, с которыми приехала, и поднимаю руку, чтобы помахать ей. Она машет мне в ответ, но толпа здесь просто ужасная, поэтому я остаюсь на месте.

Запрокинув голову, я распускаю волосы, поднимаю руки и танцую. Ритм музыки сливается с биением моего сердца, и я ощущаю себя единым целым с ней. Я наслаждаюсь этим чувством. Наслаждаюсь ритмичными ударами басов, мигающими огнями над головой, телами вокруг меня, ароматом духов в воздухе, пьяной дымкой в голове и радостью, которая разливается по комнате. Потому что я знаю, что скоро все это исчезнет.

Даже если отец разрешит мне остаться в Блэкуотере на весь год или даже на все три года, мое пребывание здесь рано или поздно закончится. И тогда я должна буду выйти замуж за какого-нибудь богатого мужчину с хорошими связями, чтобы обеспечить нашей семье выгодные контракты. Моей свободе придет конец, и я снова стану призом, который какой-нибудь мудак выиграет только для того, чтобы поставить на свою полку.

Мое сердце сжимается. И внезапно, находясь в окружении танцующих людей, у меня возникает приступ клаустрофобии. Я делаю глубокий вдох и оборачиваюсь, отчаянно ища выход. Мне нужно подышать свежим воздухом.

В другом конце комнаты я вижу неоновую вывеску, указывающую на черный ход.

С колотящимся в груди сердцем я начинаю протискиваться к нему.

Я не хочу такой жизни. Я не хочу, чтобы меня выдали замуж и просто поставили на полку. Мне нужен тот, кто увидит меня такой, какая я есть. Тот, кто заметит мои достоинства. Тот, кто оценит их. Тот, кто не будет относиться ко мне так, будто я сделана из стекла.

Как бы сильно я ни ненавидела то, как Кейден унижает меня, мне также нравится, что он относится ко мне как к настоящему противнику. Он никогда не сдерживается. Не считает меня ничтожеством. Он относится ко мне точно так же, как к моим братьям. Как к опасному врагу. Никто и никогда раньше не считал меня такой.

Наконец-то меня обдает свежим воздухом, когда я распахиваю заднюю дверь и, спотыкаясь, выхожу в темный переулок. Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться и попытаться избавиться от чувства клаустрофобии.

Несколько человек курят у двери и бросают на меня странные взгляды.

Я смущенно улыбаюсь им и отхожу подальше. И потому, что не переношу запах сигарет, когда пьяна, и потому, что мне просто нужно немного пространства.

Только красные кирпичные стены наблюдают за мной, когда я немного углубляюсь в темный переулок. Выброшенные пивные бутылки звенят и катятся по земле, когда я случайно задеваю их, проходя мимо. Вытянув руку, я опираюсь о стену. Ощущение шероховатой поверхности под ладонью успокаивает меня, и я поворачиваюсь, прислонившись спиной к стене. Вздернув подбородок, я прислоняюсь затылком к прохладным кирпичам и ненадолго закрываю глаза.

У меня сильное головокружение от алкоголя и сумбурных мыслей, которые кружатся в моей голове.

Если бы только мой отец видел меня такой, какой видит Кейден. Как человека, с которым нужно считаться. Но этого никогда не произойдет. Поскольку я слишком хрупкая, чтобы стать хорошим наемным убийцей, он выдаст меня замуж. Ради блага семьи.

От досады я слегка бьюсь затылком о стену.

От своей судьбы не убежишь, я это знаю. Меня выдадут замуж. Только хотелось бы, чтобы это был кто-то вроде Кейдена.

Но, конечно, не сам Кейден.

Потому что это было бы нелепо, безумно и...

– Алина?

Страх накатывает на меня, как холодная океанская волна.

С колотящимся в груди сердцем я отчаянно молюсь, что мне это послышалось, и открываю глаза.

Но Бог сегодня не милостив, потому что, открыв глаза, я действительно обнаруживаю Эрика Уилсона, стоящего прямо передо мной.

Мой бывший жених смотрит на меня с улыбкой. Он выглядит почти так же, как в тот день, когда я разорвала нашу помолвку. Так же, как и каждый день. Светлые волосы зачесаны назад, что должно было придать ему богатый и модный вид. Но на самом деле так он выглядит еще более гнусно. Бежевые брюки чинос и безупречная рубашка, наручные часы, которые стоят дороже, чем моя машина, и этот небрежно-высокомерный взгляд голубых глаз, вызванный уверенностью в том, что папины деньги решают все проблемы.

– Это ты, – говорит он, как будто не мог поверить, что это действительно я, пока я не открыла глаза.

– Да, – отвечаю я, чувствуя, что моя голова все еще кружится от алкоголя. – Конечно.

– Что ты делаешь одна в пятницу вечером?

– Я не одна.

Он смотрит на меня с легкой жалостью, как будто не верит мне.

– В любом случае, рад тебя видеть.

– Да. – Я отталкиваюсь от стены и бросаю взгляд на заднюю дверь, расположенную дальше, в надежде увидеть кого-нибудь из курильщиков, но они уже вернулись внутрь. Мой пульс учащается, когда я перевожу взгляд обратно на Эрика. – Слушай, мне нужно зайти внутрь, пока они...

– Даже не продолжай это дерьмо, – перебивает он меня, и в его голосе слышится разочарование. Его губы поджимаются от раздражения, когда он пристально смотрит на меня. – Ты же знаешь, что нам нужно поговорить.

– Мне больше нечего сказать. Наша помолвка расторгнута. Мне жаль, но...

– Ты хоть представляешь, какой скандал ты устроила, когда разорвала ее вот так? – В его глазах вспыхивает возмущенная ярость. – На каждом светском мероприятии, которое я посещал после этого, люди только об этом и говорили.

Сглотнув, я снова смотрю на дверь, пытаясь отойти от стены.

– Прости. Это не входило в мои намерения.

– Хорошо. Тогда давай возобновим нашу помолвку.

Я снова поворачиваюсь к нему и, поднимая брови, недоверчиво смотрю на него.

– Что?

Его брови тоже приподняты, и он смотрит на меня сверху вниз, как на ребенка, которому нужно объяснить все по полочкам.

– И ежу понятно, что это была ошибка. Решение, принятое из-за нервозности и неуверенности в себе. – Он одаривает меня одной из своих терпеливых и покровительственных улыбок. – Я знаю, ты боишься, что не впишешься в мой мир. Но я помогу тебе. Я буду обучать тебя до тех пор, пока ты не сможешь уверенно общаться в наших социальных кругах, не испытывая неловкости.

Несколько секунд я лишь смотрю на него, не веря своим ушам. Тренировать меня? Как гребаного домашнего питомца?

Покачав головой, я делаю шаг в сторону, чтобы попытаться отойти от стены.

– Слушай, было приятно увидеть тебя снова. Но мне действительно нужно возвращаться.

Он протягивает руку.

По мне пробегает дрожь, когда он хватает меня за предплечье, останавливая мое бегство. Затем он обхватывает другую руку, крепко удерживая меня на месте и не давая пошевелиться. Я смотрю на него, чувствуя, как его пальцы впиваются в мою кожу.

– Не смей уходить от меня, Алина, – предупреждает он. – Я ждал несколько недель, чтобы поговорить с тобой, и...

– У тебя есть пять секунд, чтобы убрать руки от моей девушки, – огрызается мрачный голос. – Прежде чем я, блять, отрублю их.

Мое сердце замирает.

Повернув голову в сторону, я в шоке смотрю на фигуру, появившуюся рядом с нами.

Там стоит Кейден Хантер, похожий на самого дьявола. Его суровые черты лица потемнели от угрозы, а от его мускулистого тела исходит едва сдерживаемая ярость, когда он сжимает пальцами нож в своей руке. Его темные глаза настолько холодны, что, клянусь, температура падает на несколько градусов, когда он смотрит на Эрика, а от его смертоносного тела исходит ощущение абсолютной власти.

– Один, – говорит Кейден, и в этом единственном слове сквозит угроза.

Но мое предательское сердце все еще совершает резкие кульбиты в груди от его предыдущего заявления. Моя девушка. Именно так он и сказал. У тебя есть пять секунд, чтобы убрать руки от моей девушки.

Неподдельное замешательство отражается на лице Эрика, когда он поворачивается и смотрит на Кейдена. Затем он оглядывает его с головы до ног, и на его губах появляется усмешка, полная превосходства. Словно он счел Кейдена недостойным.

Эта реакция ошеломляет меня больше, чем внезапное появление Кейдена. Как кто-то может смотреть на Кейдена и считать его каким-то... неполноценным? Этот человек – воплощение совершенства. Он не только в буквальном смысле возвышается над Эриком Уилсоном, но и настолько превосходит его во всех отношениях, что мне понадобился бы микроскоп, чтобы разглядеть своего бывшего богатенького жениха, если бы я поставила их рядом.

– Прогуляйся, приятель, – говорит Эрик, окидывая Кейдена пренебрежительным взглядом. Но убирает свои руки с моих плеч. – Тебя это не касается.

– Я скажу это только один раз, так что слушай внимательно, – говорит Кейден, полностью игнорируя Эрика. Уличные фонари вдалеке отбрасывают неумолимые тени на его лицо, когда он пристально смотрит на свою жертву. – Если ты еще когда-нибудь дотронешься до Алины, я отрежу тебе все пальцы, а после этого скормлю их тебе.

На лице Эрика отражается шок, и он изумленно смотрит на стоящего перед ним убийцу. Я уверена, что с ним еще никто так не разговаривал.

Затем в его глазах вспыхивают возмущение и злость, он выпрямляется во весь рост и пытается посмотреть на Кейдена свысока.

– Ты хоть представляешь, кто мой отец? Если ты сейчас же не извинишься и не уйдешь, моя семья похоронит тебя под горой судебных исков и уголовных обвинений.

Кейден двигается как гадюка.

Бросившись вперед, он хватает Эрика за руку и бьет ногой по колену. Через несколько секунд Эрик оказывается на земле, его рука вывернута под неестественным углом, а к горлу приставлен нож Кейдена.

Из легких Эрика вырывается крик боли, когда Кейден выкручивает руку, пока запястье моего бывшего жениха едва не ломается. Эрик пытается наклониться вперед, чтобы ослабить нагрузку на запястье, но нож у его горла безжалостно удерживает его на месте. Слезы боли наворачиваются на его голубые глаза.

– Пожалуйста, пожалуйста, – умоляет он.

Кейден, похожий на самого настоящего бога, смотрит на него сверху вниз.

– Я ужасно ненавижу, когда приходится повторяться.

– Н-нет, я помню. Я помню, что ты сказал.

– Тогда повтори, что я сказал.

Прежде чем он успевает открыть рот, Кейден скручивает его запястье сильнее. Из его горла вырывается крик боли.

Стоя у стены, я смотрю на открывшуюся передо мной сцену, в то время как мое сердце бешено колотится в груди, а внутри бурлят запретные эмоции. Я все еще пьяна. Невероятно пьяна. Вероятно, именно в этом кроется причина странной реакции моего тела на чрезмерно горячую игру, которую затеял Кейден, пытаясь продемонстрировать, кто здесь главный.

– Пожалуйста, – всхлипывает Эрик.

Безжалостная сила сквозит в тоне Кейдена, когда он приказывает:

– Ну же, говори.

– Если я когда-нибудь снова прикоснусь к Алине, ты отрежешь мне пальцы один за другим, а затем скормишь их мне, – наконец удается выдавить Эрику.

– Хорошо. А теперь извинись.

Он смотрит на Кейдена умоляющими голубыми глазами.

– Прости. Я...

Воздух прорезает еще один крик, когда Кейден снова сильнее выкручивает ему запястье.

– Перед ней, ты, гребаный придурок, – огрызается Кейден.

По щекам Эрика текут слезы боли, его лицо покраснело от смущения или агонии, а может быть, от обоих этих чувств. Он всхлипывает, прежде чем перевести взгляд на меня.

– Прости меня, Алина.

– Уверен, ты можешь придумать что-нибудь получше этого, – говорит Кейден, снова начиная выворачивать запястье.

– Нет, – выпаливаю я, впервые заговорив с тех пор, как появился мой личный псих и неожиданный спаситель. – Все в порядке. Я принимаю извинения.

– Это едва ли можно счесть извинением. – Ярость горит в его глазах, как холодное пламя, когда он смотрит на Эрика, а затем возвращает свое внимание ко мне. – Он, блять, должен был умолять тебя простить его за то, что посмел...

– Кейден. – Я умоляюще смотрю на него. – Пожалуйста.

Если он действительно причинит Эрику какой-то вред, то гнев Уилсонов обрушится на мою семью. А я этого не хочу.

Кейден снова смотрит на свою жертву, словно размышляя, стоит ли сделать последний рывок и сломать ему запястье. Но затем он просто цокает языком и отпускает его.

Пока я прихожу в себя от шока, что Кейден действительно выполнил мою просьбу, Эрик вскакивает на ноги и быстро отступает на несколько шагов. Он прижимает правую руку к груди, но, похоже, она не сломана.

В его голубых глазах мелькает подозрение, когда он переводит взгляд с меня на лицо Кейдена, затем на его черные армейские ботинки, потом на нож, который он небрежно вертит в руке, а затем снова на его лицо.

– Ты Кейден Хантер, – наконец произносит Эрик. Кажется, он удивлен этим.

В ответ на губах Кейдена появляется улыбка настоящего психопата.

От этого Эрик вздрагивает и делает еще один шаг назад. Затем его взгляд устремляется на меня, а тон становится обвиняющим.

– Так ты решила заключить союз с Хантерами?

Прежде чем я успеваю возразить, что не помолвлена с Кейденом, этот смертоносный псих достает два метательных ножа и бесцеремонно поднимает руку, чтобы метнуть их в голову Эрика.

По худощавому лицу Эрика пробегает паника, и он, спотыкаясь, отступает назад, а затем разворачивается и бросается прочь.

Рядом со мной Кейден издевательски хихикает.

Вернув метательные ножи и другой клинок в кобуру, он поворачивается ко мне лицом.

Мой желудок сжимается от его взгляда.