Текст книги "Нескончаемая тьма (ЛП)"

Автор книги: Рейвен Вуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Глава 41

Алина

Этот готический особняк-отель, в котором мы до сих пор находимся, наверное, за один день заработал больше, чем за весь прошлый год. После того, как мой отец, наконец, признал, что именно Кейден защитил меня от нападения, а не спровоцировал его, он позвонил главе семьи Хантеров, поскольку обе наши семьи пострадали от этой атаки. Вместе они выкупили отель на следующие три дня, вызвали бригаду уборщиков, чтобы те разобрались с трупами, и также позаботились о выживших головорезах. А остальных постояльцев отправили восвояси, не забыв пригрозить им, чтобы те держали свои гребаные рты на замке. Эрика мой отец также отослал, пообещав, что позже лично с ним разберется.

Отец и братья Кейдена прибыли в течение часа. Как и врачи, которые работают на его семью. К счастью, его раны оказались несерьезными, но их все равно нужно было зашить. Я не видела его с тех пор, как они приехали, с тех пор, как Хантеры заняли одну часть отеля, а мы – другую. И хотя я не пострадала, моя семья все еще суетится вокруг меня, как будто это я в одиночку отбилась от целой армии головорезов.

– Я до сих пор не могу поверить, что у них хватило наглости! – Рычит Максим и хлопает рукой по столу. – Мы должны отомстить. Жестко и быстро.

– Согласен, – добавляет Михаил, прислонившись к стене конференц-зала, в котором мы сейчас находимся. – И возмездие должно быть настолько кровавым и жестоким, чтобы люди шептались об этом долгие годы. Это послужит предупреждением для всех, чтобы они не переходили дорогу нашей семье.

Папа кивает, выражение его лица становится жестким.

– Мы отомстим.

Дождь барабанит по окнам, расположенных позади стола, и наполняет комнату звуками разбушевавшейся снаружи бури.

– Боже, а что, если бы им действительно удалось убить Алину? – Антон недоверчиво качает головой. Его серые глаза смягчаются, когда он поворачивается ко мне. – Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Сидя на одном из белых деревянных стульев в аккуратно обставленном конференц-зале, я смотрю на голубое платье, которое надела на ужин и до сих пор не сняла. Свет от вращающихся металлических ламп на потолке отражается от шелка, заставляя ткань мерцать. Подол платья пропитан кровью.

От одного только взгляда на эту темную линию по краю юбки во мне поднимается буря эмоций. В порядке ли я? Нет, не в порядке.

Перед глазами мелькают картины того, что произошло в столовой. Кейден сражался, как демон из ада, а я лишь бесполезно стояла позади него. Это была самая невероятная демонстрация боевых навыков, которую я когда-либо видела. И я знаю, что, попытавшись помочь, я бы только помешала ему. Я всегда буду мешать, если попытаюсь помочь в такой драке. Я не убийца. Но я умна. Я должна была предвидеть нападение. Должна была догадаться, что Эрик так просто меня не отпустит. Я должна была догадаться, что наши действия богатая элита расценят как угрозу. Я должна была предвидеть это нападение.

Я подавляю вздох.

Могла предвидеть, должна была предвидеть.

Теперь с этим ничего не поделаешь. Что сделано, то сделано. Но в следующий раз я буду действовать лучше. В драке я не могу защитить Кейдена так, как он защищает меня. Но я могу обезопасить его, позаботившись о том, чтобы наши враги никогда не смогли застать нас врасплох. И я это сделаю.

Поэтому я решительно вздыхаю, улыбаюсь Антону и отвечаю:

– Да, я в порядке.

Он улыбается в ответ. Я снова ощущаю на себе взгляд Михаила, который стоит у стены слева, словно ему постоянно нужно проверять, действительно ли я здесь. Мои братья могут быть чрезмерно заботливыми, а иногда настоящей занозой в заднице, но они любят меня. И я знаю, что они хотят видеть меня счастливой и в безопасности.

– Этого не должно было случиться, – говорит папа, все еще сердито расхаживая туда-сюда по деревянному полу. – Мне не следовало позволять тебе поступать в Блэкуотер.

– Что? – Выпаливаю я, совершенно сбитая с толку. Резко повернувшись к нему лицом, я поднимаю руки и указываю на отель вокруг нас. – Нападение произошло даже не в Блэкуотере.

– Это не имеет значения. Дело в самой ситуации. – Остановившись, он пронзает меня суровым взглядом. – Мне следовало выдать тебя замуж, как только тебе исполнилось восемнадцать. Тогда ничего этого не случилось бы.

Уставившись на него, я качаю головой.

– Ты же не серьезно.

– Не серьезно здесь ведешь себя только ты! – Огрызается он в ответ, тыча в меня рукой. – Если ты не в курсе, я получаю новости от твоих инструкторов в Блэкуотере. И знаешь, что они мне говорят? Что ты проваливаешь почти все практические занятия. Так чем же ты занимаешься в Блэкуотере? Ты там не для того, чтобы стать сильнее, чтобы твой будущий муж не смог воспользоваться тобой. Ты там для того, чтобы веселиться и развлекаться!

С этим я не могу поспорить, ведь он, по сути, прав.

– Пора прекратить валять дурака в Блэкуотере и вернуться домой, – продолжает он. – И вместо этого серьезно заняться поиском подходящего союза.

Гнев захлестывает меня, и я вскакиваю на ноги. Стул позади меня скрежещет по полу и чуть не опрокидывается от силы движения. Антон и Михаил бросают обеспокоенные взгляды то на меня, то на папу, как и мои кузены и дядя. Их взгляды мечутся туда-сюда, как будто они смотрят теннисный матч. В зале царит такая атмосфера, что кажется, будто белые стены вот-вот треснут от напряжения.

– Ты хочешь выдать меня замуж ради союза, – начинаю я, глядя отцу прямо в глаза. – Тогда вот он. Кейден Хантер.

Близнецы втягивают воздух сквозь сжатые зубы.

Папа стискивает челюсти.

– Ты не выйдешь замуж за Кейдена Хантера.

– Почему нет? Ты видел, что он сделал в той столовой. Он готов убить за меня. Он готов умереть за меня. Никто другой не сможет защитить меня так, как он.

– Он – Хантер. – Папа практически выплевывает это имя.

– Именно. – Я смотрю ему в глаза, говорю ровным голосом и не сдаюсь. – Ты пытался выдать меня замуж ради союза. Разве союз с Хантерами не был бы самым лучшим вариантом? Тебе больше не нужно будет опасаться нападения с их стороны. Более того, ты обретешь могущественного союзника.

Гнев все еще пульсирует на его лице, когда он открывает рот, чтобы, без сомнения, снова отказаться. Но затем он снова захлопывает его. На его лице появляется задумчивое выражение, и он прищуривает глаза. Михаил тоже переводит взгляд на него.

– Повторяю, ты видел, что он сделал в той столовой, – продолжаю я. Мое сердце бешено колотится о ребра, но я чувствую, что мне практически удалось их убедить. Осталось лишь слегка подтолкнуть их в нужном направлении, и они будут на моей стороне. – Он чуть не погиб, защищая меня, и отступил только тогда, когда ты вошел в комнату и он понял, что я в безопасности.

Папа задумчиво потирает рукой подбородок.

– Не говоря уже о том, что произошло в нашем подвале, – добавляю я. – Ты же видел, как отреагировал Кейден. Он бы скорее позволил тебе искалечить его, чем бросить меня.

Он стискивает зубы.

– Я обвела Кейдена вокруг пальца, – настаиваю я. – Поверь мне. Если я скажу "прыгай", он прыгнет. Что может быть лучшим рычагом воздействия на Джонатана Хантера, чем то, что я контролирую одного из его сыновей?

В серых папиных глазах мелькают планы, пока он смотрит на темную ночь за окнами, рассеянно барабаня пальцами по подоконнику. Все остальные в комнате молча наблюдают за ним, ожидая его решения.

Мои отношения с Кейденом совсем не такие, какими я их сейчас описала, но мой отец никогда не поймет, если я скажу ему правду. Поэтому я использовала единственный козырь, который, я уверена, точно сможет убедить его: власть и контроль.

Наконец он отрывает взгляд от бушующей ночи за окном.

Мое сердце подпрыгивает, когда на его губах появляется гордая улыбка, и он медленно поворачивается ко мне.

– Моя дочь. – Пристально глядя мне в глаза, он тихо вздыхает. – Прости, что до сих пор я не видел тебя настоящую. Ты – Петрова. И такая же опасная, как твои братья.

Вся моя душа наполняется искорками.

– Потому что ты сделала то, чего никто из нас никогда не смог бы сделать. – Когда он смотрит на меня, по всему его телу разливается гордость. – Ты нейтрализовала Хантеров.

Глава 42

Кейден

Спор продолжался так долго, что врачи уже закончили зашивать меня и снова покинули здание. Более того, я уверен, что даже уборщики уже закончили работу в столовой. Раздражение захлестывает меня, и я провожу рукой по лицу, после чего бросаю на отца укоризненный взгляд.

– Насколько я знаю, мне не нужно твое разрешение, чтобы жениться, – напоминаю я.

– Ты не женишься на Петровой! – Парирует он, в отчаянии разводя руками. – Из-за нее ты чуть не умер в той столовой.

То, что он кричит на меня, говорит о его отношении к семье Петровых, учитывая, что он почти никогда не осмеливался отказывать мне в чем-либо. Не говоря уже о том, чтобы повышать на меня голос. Но мне плевать. Алина моя. И чем скорее я надену кольцо на ее палец, тем скорее все остальные отвалят к чертовой матери.

– Чуть не умер? – Отвечаю я. – Отдай мне должное. Ты видел, как выглядела комната, когда ты пришел. Чтобы убить меня, потребуется нечто большее.

Отчасти этот ответ сводится на нет тем фактом, что я все еще сижу. Однако, учитывая потерю крови и общее истощение после драки, врачи практически приказали мне сидеть на месте, пока не подействует лекарство, которое они мне ввели. Поэтому я сижу на месте.

– Он прав, – говорит Илай, сидящий рядом со мной. – Учитывая последствия, это, должно быть, была адская драка.

В моей груди разливается тепло, и я украдкой бросаю на него взгляд. Его губы изгибаются в едва заметной ухмылке. Рико и Джейс тоже сидят за большим столом в конференц-зале, в котором мы сейчас находимся. Как только врачи сказали, что мне нужно какое-то время посидеть, все трое моих братьев тут же перестали вышагивать, как загнанные волки, и непринужденно уселись за стол рядом со мной. Как будто они знали, как мне будет неприятно, что я один сижу, как какой-то слабак. Не могу выразить словами, как я ценю этот жест.

– Это неважно, – говорит наш отец, продолжая расхаживать туда-сюда по полу. – Она все еще Петрова.

– И что? – Я бросаю на него взгляд, полный вызова. – Илай встречается с девушкой из семьи Смитов, и тебя это никак не трогает.

Илай кивает, молча поддерживая мои доводы.

– Не говоря уже о том, из какой семьи девушка, с которой встречаюсь я, – добавляет Рико.

Джонатан издает вздох, полный разочарования и раздражения, останавливается и поворачивается лицом к нам четверым.

– Твой будущий брак находится под юрисдикцией Федерико, – указывает он, бросая взгляд на Рико. Затем переводит взгляд с меня на Илая. – А Смиты совсем другое дело. Они заслуживают доверия. Это стабильная и предсказуемая семья.

Илай хихикает себе под нос и, глядя на нас троих, шевелит бровями.

Мы с Джейсом фыркаем, а Рико закатывает глаза.

Не думаю, что кто-то из тех, кто знаком с Райной, назвал бы ее стабильной и предсказуемой. Она абсолютно безумна. Даже больше, чем Илай. А это действительно о чем-то говорит.

– Петровым нельзя доверять, – заканчивает наш отец.

Поскольку этот спор ни к чему не приводит, я решаю сменить тактику.

– И именно поэтому я должен жениться на Алине. Мы потеряем врага и обретем союзника. Подумай об этом. Если я женюсь на Алине, она будет жить в моем доме и полностью зависеть от меня до конца своих дней. И пока я буду обеспечивать ее безопасность, Петровы никогда больше не посмеют угрожать нам.

Это привлекает его внимание.

Проводя рукой по подбородку, он несколько секунд молча размышляет.

За окнами продолжает бушевать буря. Дождь барабанит по стеклам, а ветер завывает вокруг здания.

Наконец Джонатан снова смотрит на меня и кивает.

– Отличная мысль.

– Знаю. – Я выгибаю бровь, глядя на него. – Разве я когда-нибудь делал что-то без надлежащего плана?

– Нет, полагаю, что нет. – Расправив плечи, он прочищает горло и направляется к дверям. – Тогда давай покончим с этим, ладно?

Стулья скрипят, когда мы тоже поднимаемся на ноги. Я хватаю свежую рубашку, которую Джейс принес мне из моей комнаты, и аккуратно натягиваю ее, стараясь не задеть бинты и швы.

Илай одобрительно присвистывает, пока все трое ждут, когда я закончу. Джонатан уже вышел за дверь и, вероятно, уже прошел половину коридора.

– Если я женюсь на Алине, она будет жить в моем доме и полностью зависеть от меня до конца своих дней. И пока я буду обеспечивать ее безопасность, Петровы никогда больше не посмеют угрожать нам, – передразнивает меня Илай. – Черт, какой же ты жестокий.

– И подлый маленький лжец, – добавляет Рико с лукавой улыбкой.

– Потому что мы все знаем, что тебя обвели вокруг пальца, – заканчивает Джейс, одаривая меня широкой улыбкой.

Илай и Рико смеются, кивая и бросая на меня понимающие взгляды. Я прищуриваюсь, глядя на них всех.

– Заткнитесь, – бормочу я.

Они встают рядом со мной, когда я направляюсь к двери. На губах Илая появляется озорная ухмылка, и он небрежно закидывает руку мне на плечо.

– Кто бы мог подумать, что наш маленький Кейден так сильно влюбится в девушку, – говорит он, продолжая ухмыляться.

– И не только влюбится, – добавляет Рико, идущий с другой стороны от Илая. – Он хочет жениться и жить с ней.

– Уж точно не тебе поносить меня за то, что я влюбился и хочу жить с кем-то, – парирую я, бросая на него язвительный взгляд.

– Если хочешь, – начинает Джейс, прежде чем Рико успевает ответить. – Я мог бы попытаться найти для тебя один из тех костюмов французской горничной, чтобы ты мог носить его по дому. Ну, знаешь, для практики.

Я прищуриваюсь, глядя на своего ухмыляющегося младшего брата.

– Я только что уничтожил целую комнату, полную людей. Я с легкостью могу добавить еще три трупа к сегодняшнему списку жертв.

Он фыркает и закатывает глаза.

– Как будто ты когда-нибудь сможешь победить меня.

Илай и Рико только посмеиваются. Я раздраженно вздыхаю и качаю головой, глядя на трех своих очень надоедливых братьев.

Пройдя по коридору, наш отец подходит к двойным дверям в столовую. Но он ждет, пока мы догоним его, прежде чем взяться за ручки двери. Илай убирает руку с моих плеч, когда мы преодолеваем оставшееся расстояние, и я снова поправляю рубашку.

Илай, Джейс и Рико смотрят на меня взглядом, который не нуждается в словах. Я и так знаю, что они хотят сказать. Они могут подшучивать надо мной, потому что это весело, но они рады за меня. И они одобряют Алину. Я слегка киваю им.

Безупречно чистая столовая встречает нас, когда мы открываем двери и переступаем порог. Наша бригада уборщиков вместе с бригадой Петрова сработала не только быстро, но и невероятно качественно. Все вернулось на круги своя.

Все столы стоят на своих прежних местах, а столовое серебро, тарелки и бокалы уже готовы и ждут следующего гостя. Сотни свечей, расположенные в готических люстрах на потолке, продолжают ярко гореть, заливая светом деревянный пол. На вновь отполированной поверхности не осталось ни пятнышка крови.

Я обвожу взглядом комнату и сразу же нахожу в ожидающей нас группе людей единственного человека, который мне небезразличен.

Алина стоит рядом с отцом за столом, который рассчитан на четверых, в центре зала. Она уже избавилась от голубого шелкового платья и теперь наблюдает за мной с легкой улыбкой на прекрасном лице. У меня сразу теплеет на душе.

Слева и справа от стола стоят ее надоедливые братья и кузены. Они скрестили руки на груди и с неодобрением смотрят на меня, нахмурив брови. Но хуже всех – сам Иван Петров. Он смотрит на нас с отцом так, словно предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь. Я одариваю их дерзкой ухмылкой.

Дойдя до другого конца стола, мы с отцом останавливаемся перед стульями, в то время как мои братья становятся позади нас.

– Итак, мы, по-видимому, собираемся заключить договор о помолвке и союзе, – начинает мой отец, не сводя сурового взгляда с Ивана.

– Очевидно, да, – отвечает Иван.

Дерево скрежещет о дерево, когда мы выдвигаем четыре стула и садимся лицом друг к другу. Я – напротив Алины, а наши отцы – друг напротив друга. Поскольку Иван сообщил нам об этом час назад, у них уже составлен и распечатан контракт. Его копия лежит на столе перед всеми нашими местами.

– Давай покончим с этим, – говорит Иван, когда мы все рассаживаемся.

Джонатан кивает.

– Давай.

Я не свожу глаз с Алины, пока мы заканчиваем переговоры по контракту. Обе наши семьи должны быть полностью удовлетворены результатом. Не могу поверить, что ей удалось уговорить отца согласиться на это. Он ненавидит нашу семью, и меня в частности, и был твердо намерен выдать ее замуж за какого-нибудь богатого идиота. А я же делаю то, что хочу. Но Алине же для этого нужно разрешение ее семьи. И я был уверен, что она его никогда не получит. Так как же, черт возьми, ей удалось убедить их пойти на это?

– Мы все согласны? – В конце концов спрашивает Джонатан, и в его голосе слышится лишь легкое раздражение.

– Да, – в один голос отвечаем Алина, Иван и я.

– Отлично. Тогда давай подпишем.

Бумаги шуршат, пока мы подписываем лежащие перед нами контракты.

Покончив с этим, мы все встаем. Алина улыбается так лучезарно, что у меня чуть сердце не останавливается. Но Иван все еще смотрит на меня, поэтому я протягиваю руку через стол, как бы для рукопожатия.

Его губы кривятся от отвращения, когда он смотрит на мою руку, а затем бросает на меня еще один свирепый взгляд.

– Не дави на меня.

Я самодовольно усмехаюсь, когда он отходит от стола. Михаил бросает на меня угрожающий взгляд, после чего он, Антон и близнецы выходят за дверь вслед за Иваном.

Выражение, которое я могу истолковать только как "Боже, дай мне сил", появляется на лице моего отца, когда он качает головой и тоже поворачивается, чтобы уйти. Илай и Джейс ухмыляются мне, а Рико подмигивает. Затем они выходят вслед за Джонатаном, закрывая за собой двойные двери. Я поворачиваюсь к Алине.

В ее глазах мелькает озорство, когда она огибает стол и встает передо мной.

– Привет, жених.

– Привет, жена, – отвечаю я.

Она хлопает меня по груди тыльной стороной ладони и бросает на меня взгляд.

– Я еще не жена.

– Скоро станешь ею.

– Сначала тебе нужно закончить выпускной год в Блэкуотере.

– И что? – На моих губах появляется лукавая улыбка, когда я провожу пальцами по ее подбородку. – Ты по-прежнему моя.

Схватившись за воротник моей рубашки, она притягивает мое лицо к своему и приникает к моим губам.

Жар разливается по моему телу от собственничества в ее поцелуе. Я запускаю руки в ее волосы и целую ее в ответ, пока она не начинает задыхаться.

– А ты мой, – шепчет она, прижимаясь своим лбом к моему. – Прости, что я не предвидела этого нападения. В следующий раз все будет по-другому.

Я провожу пальцами от ее волос к подбородку, приподнимаю ее голову и встречаюсь с ней взглядом, когда выпрямляюсь. Когда она встречает мой взгляд, в ее глазах мелькает одновременно решимость и уязвимость.

– В следующий раз мы предвидим это, – поправляю я ее. – Вместе.

Она улыбается. И снова мое сердце чуть не останавливается. Боже, я хочу провести остаток своей жизни, наблюдая за всеми этими невероятными эмоциями, сияющими на ее великолепном лице. И теперь моя мечта осуществится.

Во мне снова просыпается любопытство, и я склоняю голову набок, изучая Алину.

– Как тебе удалось уговорить своего отца согласиться на этот брак? – Спрашиваю я.

На ее губах появляется лукавая улыбка, и она откидывает свои длинные светлые волосы за плечо.

– Я сказала ему, что обвела тебя вокруг пальца. – Затем она поднимает брови, глядя на меня. – А тебе как удалось?

Я смеюсь, а затем одобрительно наклоняю голову.

– Я сказал то же самое.

Она тоже смеется. Ее теплые ладони скользят по моим рукам, а затем обхватывают мою шею и притягивают меня к себе для очередного поцелуя. На этот раз головокружительного и полного обещаний на будущее.

Однако то, что она сказала своему отцу, было правдой. Она действительно обвела меня вокруг пальца. Нет ничего, чего бы я не сделал ради нее. Нет границ, которые бы я не переступил. И самое приятное, я знаю, что она чувствует то же самое по отношению ко мне.

Эта женщина – сильна, умна и коварна. Как кто-то мог подумать, что она сделана из фарфора? Она сделана из прочнейшей стали.

Только настоящий воин мог заглянуть в мое холодное, бесчувственное сердце и все равно найти в нем что-то, что можно полюбить.

Я никогда не поставлю ее на полку, как какой-то трофей или хрупкую фарфоровую статуэтку.

Она будет рядом со мной.

Замышлять хаос и кровавые интриги.

Всегда.