Текст книги "Нескончаемая тьма (ЛП)"
Автор книги: Рейвен Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)
Услышав это, Джейс поворачивается ко мне и вскидывает брови.
Я поворачиваю голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и ворчу:
– Что? Я сказал, что чуть не убил их.
Он просто поднимает свободную руку, признавая поражение.
– Дело в том, что меня это задело, – продолжаю я, тяжело вздыхая. – Меня задело то, что ей причинили боль. А мне, блять, в принципе плевать на людей. – Меня охватывает отчаяние, и я серьезно смотрю в глаза Джейсу. – Из нас четверых ты лучше всех справляешься с подобным дерьмом.
– Я не...
– Поэтому подытожим, – перебиваю я его, поднимая свободную руку и загибая один палец за другим. – У нас есть Рико, который последние шесть лет никого к себе не подпускал. Также у нас есть Илай, у которого явные проблемы с головой. Но ему даже не нужно было работать над этим, потому что Райна тоже сумасшедшая.
Джейс хихикает.
– Уж кто бы говорил.
– Вот и я о том же. Из нас четверых только у меня самые большие проблемы с эмоциями. Но ты… Ты все время что-то чувствуешь и при этом нормально функционируешь. – Я смотрю на него с отчаянием и недоверием. – Как ты это делаешь? Как можно целовать, трахать и обнимать девушку, а потом просто уйти и перейти к следующей?
В его глазах вспыхивает озорной огонек, а на губах появляется улыбка, когда он повторяет:
– Обнимать?
– Это был просто пример. Я образно говорю.
– Да-да, конечно, просто пример. – Ухмыляется он. Но прежде чем я успеваю найти ближайший нож и пырнуть своего младшего брата, который все больше и больше раздражает меня, он продолжает и отвечает на вопрос. – Как я уже говорил ранее, я просто напоминаю себе, что они не имеют значения. Что они не важны.
Холодный страх пробирает меня до костей, и еще более сильное чувство ужаса охватывает меня. Потому что в тот момент, когда эти слова слетают с его губ, я без тени сомнения понимаю, что со мной этот метод никогда не сработает.
Потому что Алина имеет значение.
Алина важна.
Глава 31
Алина
По кухне разносится аромат чеснока и трав. Я перемешиваю куриные стрипсы и нарезанные овощи на сковороде, а потом быстро проверяю, готов ли рис. Затем бросаю взгляд на часы. Все должно приготовиться одновременно.
Раздается громкий хлопок, заставляющий меня подпрыгнуть от неожиданности.
– Хватит! – Огрызается Максим.
Отвернувшись от плиты, я оглядываюсь на стол, за которым сидят два моих брата и два кузена. Пока я готовила ужин, все они пили и тихо болтали, но терпение Максима, видимо, иссякло. Его рука, сжатая в кулак, все еще лежит на столе, по которому он ранее ударил, вызвав тот громкий хлопок.
– Этот ублюдок нападает на нас уже несколько месяцев, – продолжает Максим. – И за последние две недели это дерьмо, блять, только обострилось.
Мне даже не нужно спрашивать, чтобы понять, к кому относится термин 'ублюдок'. Кейден. И Максим прав. Все обострилось. По крайней мере, для моих братьев и кузенов.
Прошла почти неделя с тех пор, как Кейден угрожал мне, что позже заберет свое с большими процентами, и почти две недели с тех пор, как я приползла к нему домой в поясе верности, а затем покинула его, после того как меня хорошенько оттрахали и пообнимали. И с тех пор Кейден не сделал ничего, чтобы как-то унизить меня. Абсолютно ничего. А вот мои братья и кузены стали подвергаться его все более интенсивным нападкам.
– И мы даже не можем должным образом отомстить из-за того чертова видео, которое висит у тебя над головой, как дамоклов меч, – заканчивает Максим. Снова стукнув кулаком по столешнице, он изрыгает поток злобных ругательств на русском.
– Поверь мне, я в курсе, – отвечает Михаил, сидящий во главе стола. Его голубые глаза заостряются, когда он пристально смотрит на нашего кузена. – Но что, по-твоему, я должен сделать?
– Атаковать! Мы нападем на их дом в полном составе и переломаем им все кости, пока Кейден не удалит видео.
– Мы уже пытались это сделать, помнишь? Но они каким-то образом узнали, что мы придем.
Чувство вины скручивает мой желудок. Вернувшись к шипящей сковороде, я снова перемешиваю курицу и овощи, пытаясь убедить себя, что в тот раз я правильно поступила, предупредив Кейдена.
– Он прав, – говорит Константин с подавленным вздохом. – Что бы мы ни делали, Кейден всегда на три шага впереди. Каждый раз, когда мы пытаемся что-то сделать, он предвидит это и переводит все стрелки на нас.
Максим сердито смотрит на него, явно раздраженный тем, что он встал на сторону Михаила, а не своего близнеца.
– Тогда что ты предлагаешь нам делать?
– Не знаю. Но грубые атаки явно не работают. Нам нужно сражаться умнее.
– И нам нужно сделать это быстро, – добавляет Антон. – Это сказывается на оценках Михаила.
Меня охватывает шок, и я от неожиданности роняю лопатку. Она с грохотом падает на стойку рядом с плитой, а я поворачиваюсь лицом к столу и смотрю на Михаила широко раскрытыми глазами.
– Твои оценки ухудшаются? – Выпаливаю я, и мое сердце внезапно начинает бешено колотиться.
Михаил, как наследник семьи Петровых, должен окончить академию в числе трех лучших студентов. Все остальные результаты считаются неприемлемыми для нашей семьи.
В эту же секунду на челюсти Михаила дергается мускул, словно постоянное давление, которому он подвергается, стало настолько невыносимым, что он больше не может с ним справляться. Но затем он просто натянуто улыбается мне.
– Тебе не о чем беспокоиться, Алина.
Вцепившись пальцами в край стойки, я крепко сжимаю ее, в то время как гнев пронзает меня, как молния. Конечно, мне есть о чем беспокоиться. Я тоже часть семьи Петровых. По сути, я тоже должна сидеть за столом и строить заговоры вместе с ними. А не стоять молча у плиты.
Но я знаю, что они никогда не увидят во мне ничего, кроме своей хрупкой младшей сестры. Поэтому я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, ослабляю свою мертвую хватку на стойке и просто возвращаюсь к сковороде.
Аромат чеснока и трав снова разносится в воздухе, когда я помешиваю еду чуть сильнее, чем необходимо.
– Вообще-то, беспокоиться стоит, – тихо говорит Антон, сидя за столом позади меня. – Они ведь и правда ухудшаются.
Михаил ничего не говорит, но я чувствую, как в воздухе витает напряжение. Напряжение и отчаяние. Им нужно, чтобы это видео исчезло. И им нужно нейтрализовать Кейдена.
Еще одна волна вины обрушивается на меня.
Крепко сжимая лопатку, я стискиваю челюсти и пытаюсь подавить тошноту в желудке.
Я должна была сделать это раньше. Почему я так долго ждала?
Но в глубине души я уже знаю ответ на этот вопрос.
Я отвлеклась. Отвлеклась на то, что Кейден относится ко мне как к реальному человеку, реальному противнику, а не как к какой-то фарфоровой фигурке, предназначенной лишь для украшения полки. Отвлеклась на его восхитительный интеллект. На его сильные руки и ощущение его смертоносного тела напротив моего. На интересный контраст между тем, как властно он меня трахает, и тем, как нежно обнимает после этого. На его запах. На вспышки эмоций, которые я все чаще вижу в его глазах. На все, что связано с ним.
Но это нужно прекратить.
Я должна прекратить это сейчас.
Нужная мне информация хранится у меня уже почти две недели.
Пришло время покончить с нами раз и навсегда.
Глава 32
Кейден
Пришло время остановиться. На самом деле, я должен был остановиться еще несколько недель назад. Мой план заключался в том, чтобы мучить Алину, пока я собираю все необходимое. Затем я собирался полностью уничтожить ее и вышвырнуть обратно на порог дома Петровых. И все же я до сих пор не сделал этого. Я все еще играю с ней. Но я должен прекратить это сейчас.
Алина стала слишком опасной. У нее слишком много власти надо мной. Ее слезы так сильно разорвали мне сердце, что я чуть не убил двух студенток, потому что они заставили ее плакать. И само ее существование так сильно выбивает меня из колеи, что я потерял контроль и избил собственного младшего брата, потому что не смог справиться с бурей эмоций внутри себя, хотя все должно быть наоборот. Я должен быть спокойным человеком, который предлагает Джейсу подраться, когда он теряет контроль над собой. А не тем, кто валит его на пол. Не тем, кто нуждается в его помощи.
Но Алина запудрила мне мозги. Она запудрила саму суть моего существа. И я больше не могу это терпеть. Пришло время разыграть мою секретную карту. Ту, которая погубит Алину и разрушит семью Петровых.
Достав телефон из кармана, я отправляю Алине сообщение.
Я:
Мой дом. Через час.
Проходит минута. Затем две.
Я смотрю на телефон, ожидая, что она ответит.
Сейчас семь часов вечера пятницы, а это значит, что технически она может быть где-то с друзьями или на вечеринке. В конце концов, именно этим сейчас и занимается Джейс. Но я знаю, что это не так. Я знаю, что она дома.
Наконец-то приходит ее ответ.
АЛИНА ПЕТРОВА:
И зачем?
Я:
Мне казалось, я ясно дал понять на той крыше несколько месяцев назад, что ты не будешь оспаривать мои приказы. Когда я звоню, ты приходишь.
АЛИНА ПЕТРОВА:
А что будет, если я не приду?
Я:
Я отправлюсь к тебе домой с Джейсом и двумя снайперскими винтовками.
АЛИНА ПЕТРОВА:
У тебя нет доступа к снайперским винтовкам. А Джейс сейчас на вечеринке у Жака Лефевра и напивается в стельку.
Я прищуриваюсь, глядя на экран, испытывая одновременно раздражение и восхищение. Блять, эта женщина наблюдательна. И почему, блять, она должна была родиться в этой гребаной семейке Петровых?
Однако, прежде чем я успеваю ответить, Алина присылает еще одно сообщение.
АЛИНА ПЕТРОВА:
Просто скажи мне, в чем дело.
Постукивая пальцами по столу, я несколько секунд раздумываю, после чего набираю ответ.
Я:
Нам нужно поговорить.
Только вот на этот раз она не отвечает мгновенно. Около минуты я молча смотрю на экран, чувствуя, как меня охватывает нетерпение. Затем, наконец, появляется сообщение.
АЛИНА ПЕТРОВА:
Хорошо, я приду.
Я:
Даю один час. Не опаздывай.
АЛИНА ПЕТРОВА:
Я поняла это с первого раза.
Раздраженно вздохнув, я качаю головой в ответ на ее неповиновение и поднимаюсь из-за стола. По крайней мере, она придет.
Пора готовиться.
Ровно через час после отправки первого сообщения раздается стук во входную дверь. Пройдя по коридору, я нажимаю на ручку и распахиваю дверь.
Там стоит Алина и выжидающе смотрит на меня.
– Пунктуальная, – комментирую я.
– Да, – отвечает она. – На самом деле я простояла здесь пять минут и ждала, чтобы постучать именно в эту секунду.
Я прищуриваюсь, пытаясь прочесть выражение ее лица, потому что не могу понять, шутит она или нет.
В уголках ее губ появляется слабая улыбка.
Но прежде чем я успеваю что-либо сказать, она выгибает бледную бровь и спрашивает:
– Ну? Ты хотел, чтобы я пришла. Я здесь. Ты меня впустишь или как?
Подавив смешок, я делаю шаг в сторону и поворачиваюсь, жестом приглашая ее войти. Она без колебаний переступает порог и заходит в коридор.
В воздухе витает аромат водяных лилий, когда она проходит мимо меня. Я глубоко вдыхаю, пока она по-прежнему стоит ко мне спиной. Боже, как я люблю этот аромат.
Закрыв дверь, я оборачиваюсь к ожидающей меня Алине. Но в итоге замечаю, что она уже направляется к двери, ведущей в нашу кухню, совмещенную с гостиной. Меня охватывает удивление, но я никак это не комментирую. Вместо этого я пользуюсь возможностью изучить ее, следуя за ней в большую комнату.
На ней темно-фиолетовое платье, облегающее ее идеальную фигуру, черные туфли-лодочки и даже маленькая черная сумочка, перекинутая через плечо. А возле лица ее длинные светлые волосы заколоты при помощи тонких серебряных невидимок. Остальные пряди ниспадают по спине. И когда она, наконец, останавливается у кухонного стола и поворачивается ко мне лицом, я вижу, что она накрашена. Она определенно не похожа на человека, который просто бездельничал дома.
Меня охватывает подозрение, и я, прищурившись, смотрю на нее, останавливаясь в двух шагах от нее.
– Для той, кто решил провести вечер дома, на тебе слишком модный наряд, не находишь?
– А кто сказал, что я была дома? – Спрашивает она.
Я просто продолжаю смотреть на нее, потому что знаю, что так оно и было.
Она недовольно цокает языком и закатывает глаза.
– Да, я была дома. Но на самом деле я как раз направлялась на вечеринку к Жаку Лефевру, когда ты прислал сообщение.
– У тебя был целый час, чтобы переодеться, прежде чем прийти сюда.
– И зачем мне переодеваться? После нашего разговора я все равно пойду туда.
– Нет, не пойдешь.
На ее губах появляется дерзкая ухмылка.
– Хочешь поспорить?
Мой член твердеет, и мне вдруг приходится бороться с непреодолимым желанием прижать ее к стене и сделать с ней непристойные вещи. Подавив это желание, я поднимаю руку и указываю на стул позади нее.
– Сядь, – приказываю я.
Ее глаза вспыхивают, но она оглядывается через плечо на стул, на который я указал. Он стоит напротив того места, где я сидел, когда она постучала в дверь. На столе перед моим стулом стоит стакан виски. Перед ее стулом ничего нет.
Она усмехается.
Затем неторопливо обходит стол, плюхается на мое место и берет мой стакан. С легкой ноткой вызова на лице она не сводит с меня глаз, поднося стакан к губам и делая глоток.
Кровь снова приливает к моему члену, когда я смотрю на нее. Но на этот раз мне приходится бороться с желанием перегнуть ее через стол, а затем сделать с ней непристойные вещи.
Разминая пальцы, я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, а затем возвращаюсь к бару с напитками и беру еще один стакан.
Как ей всегда это удается? Как ей удается вытягивать эти бурные эмоции из моего бесчувственного тела, почти ничего не делая?
Наполнив свой стакан, я возвращаюсь к столу и берусь за спинку стула, на котором она должна была сидеть. Стул громко скрежещет по темным деревянным половицам, когда я медленно выдвигаю его. Алина просто наблюдает за мной, и в ее глазах пляшут веселые искорки.
Раздается тихий стук, когда я ставлю стакан на стол перед собой и сажусь. Алина снимает сумочку и кладет ее на стул рядом с собой, при этом ее поза напоминает бойца, готовящегося к атаке. Я подавляю смешок.
– Итак, – начинает Алина. – Нам нужно поговорить.
– Да.
Наклонившись вбок, я тянусь к черной папке, которую положил на другой конец стола.
Она просто наблюдает за мной, пока я открываю папку и достаю несколько листов бумаги. Снова захлопнув папку, я кладу ее рядом с собой, а затем пододвигаю документы к ней через стол. Она даже не пытается их взять. Более того, она даже не смотрит на них.
Окинув их многозначительным взглядом, она смотрит мне в глаза и высокомерно поднимает брови.
Мрачное предвкушение обволакивает мое тело.
О, я, блять, не могу дождаться, когда сотру эту самоуверенную надменность с ее лица. Не могу дождаться, когда увижу ее прекрасное лицо, полное потрясения. Ее широко раскрытые серые глаза, наполненные страхом. Не могу дождаться, когда услышу, как дрожит ее мягкий голос, когда она будет молить меня о пощаде.
– Что это? – Спрашивает она, продолжая дерзко смотреть мне в глаза.
– Это секреты твоей семьи, которыми ты поделилась со мной.
Немного отстранившись, она хмуро смотрит на меня.
– Какие секреты?
– Деловые секреты. Финансовые секреты. – Я выдерживаю ее взгляд, и злобная ухмылка изгибает мои губы, когда я заканчиваю: – Личные секреты.
Наконец она разрывает зрительный контакт и опускает взгляд на лежащие перед ней документы. Бумага шуршит, когда она берет первый из них и быстро просматривает написанный там текст.
Ее глаза расширяются.
Взяв следующий документ, она просматривает и его.
Я наблюдаю, как шок и замешательство отражаются на ее лице, пока она читает их все.
С самодовольной улыбкой на лице я поднимаю свой стакан с виски и делаю глоток, ожидая, пока Алина закончит.
За окном ночь темная, но отнюдь не безмолвная. Даже сквозь закрытые окна доносится громкая музыка с вечеринки у Лефевра. Я нетерпеливо постукиваю пальцами по гладкой деревянной столешнице, снова ставя стакан.
Наконец, Алина отрывает взгляд от бумаг и смотрит на меня, ее глаза все еще широко раскрыты от удивления и растерянности.
– Откуда у тебя эта информация?
Я установил жучок на вашей кухне и уже несколько месяцев слушаю, как твои идиоты братья и кузены выбалтывают ваши семейные секреты. Но я не собираюсь рассказывать ей об этом. Поэтому вместо этого я небрежно пожимаю плечами.
– Неважно. – Мой взгляд заостряется, когда я слегка наклоняюсь вперед, безжалостно глядя на нее. – Важно то, что я собираюсь рассказать твоей семье, что ты дала мне эту информацию. Что ты предала их и сдала мне.
Это погубит ее. Ее семья поверит, что она либо предоставила мне всю эту информацию в качестве разменной монеты, чтобы я перестал ее мучить, либо что она рассказала мне все добровольно, потому что мне удалось ее соблазнить. В любом случае, они будут считать, что она сломлена и представляет опасность для семьи. Они возненавидят ее. А осознание того, что именно я, Хантер, заставил их сестру и дочь предать их, разрушит семью Петровых к чертовой матери.
Алина моргает, выглядя совершенно ошеломленной.
Во мне пульсирует предвкушение.
Я жду, когда страх зальет ее черты.
Но его нет. Я прищуриваюсь. Странно.
Вместо этого она несколько раз встряхивает головой, словно пытаясь прояснить мысли. Затем тянется к своей сумочке. Звук расстегиваемой молнии прорезает мертвую тишину в комнате. Вслед за ним раздается шелест бумаги.
Какого черта она делает?
Сидя за столом напротив нее, я склоняю голову набок и внимательно изучаю ее, пытаясь понять, почему, блять, это разговор идет совсем не так, как я планировал. Сейчас она должна стоять на коленях рядом с моим стулом и умолять меня не делать этого. Но вместо этого она достает что-то из своей сумочки.
Что именно она мне предложит? Деньги? Неужели она думает, что сможет откупиться от меня? Лучше бы ей не предлагать мне подобное дерьмо. Мало того, что я и так достаточно богат, и деньги для меня не имеют для меня никакого значения, она также должна понимать, что мне не нужны ее деньги. Мне нужна власть. Мне нужны ее страх, ее унижение, ее покорность, ее жизнь в моих гребаных руках, чтобы я мог делать с ними все, что захочу.
– Раз уж мы сейчас обмениваемся информацией... – начинает она, снова выпрямляясь.
Я смотрю, как она кладет на стол перед собой два сложенных листа бумаги. Развернув их, она проводит по ним руками, разглаживая складки. Я хмурюсь. Что она делает?
Схватив оба документа, она взмахивает запястьем и небрежно бросает их мне. Они ударяются о гладкую поверхность стола и, проехав несколько дюймов, останавливаются прямо перед моими руками. Я опускаю взгляд на них, после чего снова смотрю на нее, вопросительно приподнимая бровь.
На ее губах появляется поистине злодейская улыбка, от которой у меня замирает сердце.
– Это, – начинает она, не сводя с меня взгляда, – запись всех секретов о семье Морелли, которые ты мне рассказал. Деловые секреты. Финансовые секреты. – В ее глазах светится вызов. – Личные секреты.
Несколько секунд я не могу понять, о чем она вообще говорит.
Опустив взгляд, я смотрю на самый верхний лист бумаги.
Полнейшее недоверие пронзает мой череп, когда я читаю предложение за предложением, полное информации о семье Морелли и наших с ними отношениях. Некоторые детали более опасны, чем другие, но обо всех них Алина Петрова точно не должна знать.
Более того, никто за пределами этого дома не должен знать об этом.
Мое сердце бешено колотится, а в голове раздается слабый звон.
Моргнув, я пытаюсь взять себя в руки и снова перевожу взгляд на нее.
– Интересная коллекция информации, – говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал равнодушно, и, окинув взглядом ее тело, вновь смотрю ей в глаза. – И как тебе удалось ее достать?
На ее губах появляется понимающая улыбка.
– Полагаю, так же, как и тебе удалось достать информацию о моей семье.
Я лишь поднимаю брови в немом вопросе.
Она небрежно пожимает плечами и откидывается на спинку стула.
– Я установила жучки в твоем доме.
Меня охватывает шок и тревога. И мне требуется весь мой немалый самоконтроль, чтобы не показать этого на своем лице. Она установила жучки в нашем доме? Когда? Как?
– Точнее в твоей спальне, – продолжает она с бесстрастным выражением лица.
Внутри меня все сжимается и пульсирует от паники. Она установила жучки в моей спальне? В моей спальне. Тогда это означает, что вся информация, которая есть в этих бумагах, получена непосредственно от меня. Из моих разговоров с Джейсом в моей комнате или в коридоре снаружи, в зависимости от того, где она установила жучок. И из моих телефонных разговоров с отцом, Илаем и Рико. Блять. Вину за это даже нельзя возложить на нас с Джейсом. Это исключительно моя ошибка.
Я все еще не могу поверить в это: она смогла установить жучок так, что я его не заметил, и у нас оказалась одна и та же идея – использовать украденную информацию для шантажа. Но я не могу допустить, чтобы Алина увидела, насколько сильно ей удалось ошеломить и напугать меня этим ходом, поэтому я как можно бесстрастнее откидываюсь на спинку стула и поднимаю свой стакан.
– В моей спальне, да? – Я одариваю ее насмешливой улыбкой и подношу стакан к губам. – Ну и, услышала еще что-нибудь интересное, пока подслушивала?
– Вообще-то да. Учитывая твой статус бога в кампусе, я как бы ожидала услышать, что ты трахаешь толпы великолепных женщин.
Ухмыльнувшись, я ничего не говорю, а лишь играю бровями, после чего делаю глоток виски.
– Так что представь мое удивление, когда все, что я услышала, – это то, как ты дрочишь и стонешь мое имя.
Я давлюсь своим напитком.
Кашляя, я пытаюсь избавиться от виски в горле, в то время как тревога пронзает меня насквозь. Дерьмо. Это ведь вранье, правда? Я стонал ее имя? Вслух? Блять. Не знаю. Я, конечно, дрочил, представляя ее в своей голове. Но я не стонал ее имя вслух. Ведь так?
Снова поставив стакан на стол, я пытаюсь собраться с мыслями, в то время как Алина ухмыляется мне. Я снова откашливаюсь, пытаясь сглотнуть последние капли виски. Блять, это прозвучало совсем не так уверенно, как мне хотелось бы.
– Мило, – сухо комментирую я.
Она откидывает волосы за плечо и одаривает меня расчетливой улыбкой, в которой сквозит фальшивая сладость.
– Я знаю.
– Осторожнее, маленькая лань. – Я прищуриваюсь, бросая на нее угрожающий взгляд. – Ты уверена, что все продумала как следует?
– Конечно, уверена. Я бы никогда не пошла на такую встречу неподготовленной. В конце концов, нельзя шантажировать кого-то, не имея реальных рычагов воздействия. А вот то, что сейчас лежит перед тобой, является доказательством того, что ты продал мне семью Морелли.
– Шантаж, да?
– Да. Поэтому я предлагаю тебе сделку. В обмен на то, что я не рассекречу эту информацию, я хочу получить две вещи. Во-первых, ты удалишь то видео с Михаилом. Со всех устройств, а также сотрешь все резервные копии из облачных хранилищ. И во-вторых, после этого ты оставишь моих братьев и кузенов в покое. Не будешь издеваться над ними. Не будешь мучать их. А также не будешь мешать их учебе.
– Ты пытаешься заключить весьма непростую сделку. – Я наклоняю голову, пристально наблюдая за ней. – Но ты забываешь одну вещь.
– О?
– Если ты опубликуешь это, – я постукиваю пальцем по самому верхнему листу бумаги, лежащему передо мной, после чего указываю на стопку документов перед ней, – я опубликую это.
Учитывая, как она была шокирована, когда поняла, что у меня был точно такой же план, как и у нее, и я тоже установил жучки в ее доме, не думаю, что ей удалось предвидеть такое развитие событий. А это значит, что, несмотря на невероятно впечатляющую игру, она все равно не сможет победить.
Я наблюдаю за ее лицом, ожидая, когда осознание этого нахлынет на нее.
И снова она реагирует не так, как я ожидал.
Вместо того чтобы осознать, что ее угроза нейтрализована моей, она ухмыляется, как будто понимает что-то, чего не понимаю я.
В ее серых глазах нет ни страха. Ни колебаний. Только холодный расчет.
От этого меня охватывает одновременно страх и безумное возбуждение.
– Да, – наконец говорит она. Затем ее лицо превращается в идеальную маску невинной маленькой девочки. – Но я всего лишь слабая, наивная маленькая девочка, которой воспользовались.
Я моргаю от неожиданности, когда выражение ее лица мгновенно меняется и она одаривает меня улыбкой, полной угрозы и вызова.
– Да, моя семья разозлится. Но это пройдет. – Ее глаза блестят, когда она смотрит на меня. – Но как ты думаешь, что сделает с тобой король мафии Федерико Морелли, когда узнает, что ты поставил под угрозу безопасность его семьи?
Какое-то время я просто смотрю на нее, пока шок, неверие и крайнее восхищение бушуют во мне, как ураган. Потому что она права. Если я опубликую свою информацию, ее семья будет в ярости. Но, как она и сказала, ее, вероятно, ждет лишь суровая лекция от разочарованного отца и несколько месяцев угрюмого молчания.
Но если она когда-нибудь обнародует свою информацию, если мистер Морелли узнает, что Алина получила ее от меня, неважно, по собственной воле или нет, я буду уничтожен. Полностью и бесповоротно. После того, что случилось с родителями Рико, мистер Морелли ставит безопасность своей семьи на первое место. Он никогда больше не станет доверять мне, если узнает, что гребаная семейка Петровых получила некоторые из его секретов благодаря мне, и моя карьера закончится, не успев начаться. Блять, это может даже повлиять на будущее Джейса, поскольку его голос, несомненно, тоже есть на этих аудиозаписях.
Сидя за кухонным столом, я смотрю на эту безжалостную маленькую русскую женщину.
Мое сердце колотится в груди, как боевой барабан.
Я ощущаю невероятную ясность, которая, словно молния, пронзает бурю эмоций в моей груди. Она заполняет всю мою душу, пока все эти противоречивые эмоции не исчезают, оставляя лишь одно осознание. Я сижу и смотрю на Алину.
Она умна. Безжалостна. Холодная, расчетливая интриганка. Прямо как я.
И ей удалось перехитрить меня.
Алине Петровой удалось перехитрить меня.
Я, блять, женюсь на этой девушке.
