Текст книги "Нескончаемая тьма (ЛП)"

Автор книги: Рейвен Вуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

– Продолжай в том же духе, и я снова надену на тебя наручники и буду трахать тебя до скончания века, – рычит он мне в губы.

Я снова дрочу ему, заставляя дрожать его смертоносное тело.

– По-моему, звучит заманчиво.

Крепче сжимая мои бедра, он наклоняет мое тело, продолжая вести войну с моим ртом. Я отпускаю его член и обхватываю пальцами его шею, когда он прижимает кончик к моему входу.

– Умоляй меня снова, – требует он между яростными поцелуями.

– Пошел ты, – рычу я ему в рот.

Он сильно прикусывает мою нижнюю губу.

– Умоляй.

– Пожалуйста, трахни меня. – Слова вырываются из моих легких как рык, полный ярости, разочарования и отчаянной потребности.

Он врезается в меня.

Запрокинув голову, я задыхаюсь, глядя в потолок, когда он выходит из меня и снова входит, погружаясь целиком.

Удовольствие пронзает мое тело, когда его массивный член полностью заполняет меня.

Я опускаю руки к его плечам, впиваясь пальцами в твердые мышцы, в то время как Кейден начинает двигаться в жестоком темпе. Моя спина ударяется о гладкую стену с каждым мощным толчком его бедер. Внутри меня нарастает удовольствие.

Он трахает меня так, словно я несокрушима. Словно он знает, что я могу вынести все, что его смертоносное тело и извращенный разум предложат мне. И от осознания этого у меня кружится голова.

Ужасное напряжение, которое часами было заперто внутри меня, теперь бушует, как неистовая буря. Молния пробегает по моим венам, когда Кейден входит в меня. Я несусь навстречу оргазму, который, как я знаю, прикончит меня.

– Как же я тебя ненавижу, – выдыхаю я, проводя пальцами по мускулам Кейдена, пока он безжалостно трахает меня.

– Хорошо. – Продолжая входить в меня, он наклоняется вперед и целует мою шею. – А теперь кончи для меня.

В тот момент, когда его губы касаются чувствительного места под моим ухом, освобождение пронзает меня, как электрический разряд.

Я задыхаюсь, когда волны удовольствия рикошетом проносятся по моему телу.

После нескольких часов отказа в этой сладостной разрядке, чувство становится настолько сильным, что я теряю представление о пространстве и времени.

Все, что существует, – это он. Его руки на моих бедрах, его губы на моей шее, его пульсирующий член внутри меня. Я жажду его прикосновений, его запаха, его властных рук, ощущения его обнаженной кожи на моей, как наркотика.

Отчаянные стоны вырываются из груди Кейдена, и удовольствие мелькает на его лице, когда на него тоже обрушивается разрядка.

И Боже, это самая невероятная вещь, которую я когда-либо видела.

Удивление разливается по моим венам, когда я наблюдаю за удовольствием и неверием, которые вспыхивают в его глазах, когда он кончает.

Когда стихают последние отголоски оргазма, мы еще некоторое время остаемся в этом положении, прижавшись друг к другу. Кажется, что в глазах Кейдена бушует война, пока он наблюдает за мной.

У меня все внутри сжимается от страха, потому что теперь, когда мы закончили, я почти уверена, что он вышвырнет меня из своей комнаты и отправит домой. Но после нескольких часов ласк, а затем и этого умопомрачительного оргазма, мое тело настолько истощено, что я не уверена, смогу ли стоять без посторонней помощи. Не говоря уже о том, чтобы дойти до дома.

Буря нерешительности в глазах Кейдена исчезает. Он принял решение.

Но вместо того, чтобы вышвырнуть меня вон, он удивляет меня, унося в свою ванную. Меня охватывает шок, когда он осторожно опускает меня в ванну, наполняет ее теплой водой, а затем смывает слюни и сперму с моей кожи. Поскольку я слишком ошеломлена, чтобы говорить, я просто сижу и смотрю на него.

Полностью помыв меня, он вытирает меня полотенцем и относит к себе в постель.

Мое сердце бешено колотится в груди, когда он укладывает меня на середину своей мягкой кровати, а затем начинает снимать штаны. Хотя в глубине души я и хочу этого снова, не думаю, что сейчас мое тело выдержит еще один раунд с Кейденом.

Но когда на нем остается только нижнее белье, он не стягивает его, а просто забирается в постель рядом со мной.

Матрас покачивается подо мной, когда он меняет положение, ложась на бок. Затем он обхватывает меня руками и притягивает к себе, пока мое тело не оказывается вровень с его. Мое сердце так сильно бьется о ребра, что он наверняка это чувствует. Я неуверенно поднимаю взгляд на его лицо.

Он просто глубоко вдыхает, словно наслаждаясь моим запахом, а затем кладет подбородок мне на макушку.

Я неуверенно обхватываю руками его мускулистую грудь. Из глубины его существа доносится тихий удовлетворенный звук, и он крепче обнимает меня.

Мое сердце трепещет.

И в этот момент я позволяю себе хотя бы ненадолго забыть, что Кейден Хантер – злейший враг моей семьи.

Глава 26

Кейден

Звуки выстрелов эхом разносятся по воздуху. Глядя на бумажную мишень в другом конце комнаты, я представляю, что это лицо того богатого идиота, и стреляю снова и снова.

– Ладно, прошло уже полчаса, – говорит Джейс, стоящий рядом со мной. – А мое терпение к задумчивому молчанию иссякло пять минут назад, так что начинай говорить. Что случилось?

Остальная часть стрельбища пуста. К счастью. Отчасти это связано с тем, что оно одно из самых маленьких, а еще с тем, что сегодня поздний вечер вторника. Но в большей степени это из-за меня. Люди, которые уже были здесь, когда мы с Джейсом появились, только взглянули на убийственное выражение моего лица и решили, что лучше убраться восвояси, дабы не навлекать на себя мой гнев.

Я делаю еще два выстрела.

– Ничего.

– Ага, – усмехается он. – Тогда почему ты пошел со мной на стрельбище, а не остался дома со своими метательными ножами?

Потому что теперь каждый раз, когда я беру в руки нож, я думаю только о том, как хочу провести им по прекрасному телу Алины и посмотреть, как она извивается и хнычет на моей кровати, прежде чем я оттрахаю ее до беспамятства.

Но я скорее воткну нож себе в глаз, чем признаюсь в этом Джейсу, поэтому я просто искоса смотрю на него.

– Потому что ты никудышный стрелок и тебе нужна практика.

– Чушь собачья. – Он выпячивает грудь и тычет в меня пальцем. – Я лучший стрелок из всех нас, и ты это знаешь.

Поскольку я всегда отдавал предпочтение ножам, он, по крайней мере, лучший стрелок, чем я. Но в этом я тоже никогда не признаюсь ему. В конце концов, я не хочу нести ответственность за то, чтобы его и без того огромное эго раздулось еще больше.

Поэтому я просто фыркаю и поворачиваюсь обратно к мишени.

– Говори себе все, что хочешь, братишка.

Стоящий рядом со мной Джейс вскидывает пистолет и делает три выстрела подряд в мишень. Все они попадают точно в центр.

Я подавляю стон. Я практически чувствую его ухмылку отсюда.

Но, к счастью, он больше ничего не говорит. Просто возвращается к упражнениям по стрельбе по мишеням. Я тоже. Или, по крайней мере, пытаюсь.

Мои мысли постоянно возвращаются к Алине. К ее прекрасному лицу. К этим большим серым глазам, которые блестят, когда она улыбается. К ее блестящему уму. К тому, как здорово трахать ее, словно она уже моя. И как я чертовски люблю обниматься с ней после этого. Но больше всего к тому, как ненавистно мне видеть, как она сидит за столом и обедает с другим мужчиной. Она удивительным образом вызывает у меня целый спектр эмоций, хотя, казалось бы, я не должен испытывать какого-либо разочарования, которое обычно испытывают нормальные люди. Это приводит меня в бешенство.

Блять, я ненавижу то, что Алина делает со мной. Раньше я был хладнокровным и безэмоциональным стратегом, который всегда был выше мелких эмоций простых смертных. Но теперь она заставляет меня испытывать самые разные чувства. И мне нужно, чтобы это прекратилось.

– Ты когда-нибудь ревновал? – Вопрос срывается с моих губ прежде, чем я успеваю его остановить.

Стиснув зубы, я не отрываю взгляда от бумажной мишени перед собой, готовясь к реакции Джейса.

Но он не смеется и не подшучивает надо мной. Не делает ничего, что могло бы заставить меня почувствовать себя неловко.

Вместо этого он просто опускает пистолет и поворачивается ко мне лицом, прежде чем спросить:

– Кого?

Я стреляю еще два раза, пытаясь хоть немного снять напряжение, бурлящее внутри меня. Ничего не получается. Сделав глубокий вдох, я опускаю пистолет и поворачиваюсь, чтобы встретиться взглядом с братом. В его карих глазах светится лишь неподдельное любопытство.

– Всех девушек, которых ты трахаешь... – Начинаю я и тут же замолкаю, пытаясь придумать, как это вообще объяснить. Поставив пистолет на предохранитель, я убираю его в кобуру, а затем прочищаю горло, и продолжаю. – Когда позже ты замечаешь, как они общаются с другим парнем, у тебя никогда не возникает желания отрезать ему руки и прибить их к яйцам?

Джейс поднимает брови. Но я думаю, что это скорее из-за странно специфичного наказания, которое я описал, чем из-за чего-либо еще.

Склонив голову набок, он некоторое время размышляет, а затем просто говорит:

– Нет.

Я стараюсь не хмуриться. Не такой ответ я надеялся услышать. Разминая пальцы, я пытаюсь побороть панику, которая охватывает меня теперь, когда я понимаю, что Джейс не чувствует того же, что и я.

– Почему нет? – Мне с трудом удается произнести это, чтобы это не звучало как требование.

Он пожимает плечами.

– Потому что они не имеют значения. – На его лице внезапно появляется горечь, он разворачивается и несколько раз стреляет в мишень. – Ничто, блять, не имеет значения.

Боль скручивает мое холодное черное сердце. Ненавижу видеть Джейса таким. Как бы мне хотелось, чтобы он наконец поговорил со мной об этом. Я могу заставить его заговорить, но мне нужно, чтобы инициатором был он. Иначе он никогда ни в чем не признается.

Но мне чертовски неприятно видеть его таким, поэтому я все равно пытаюсь.

– Джейс.

Страх и гнев мелькают на его лице, а это значит, что он, должно быть, по одному моему тону понял, к чему я клоню. Крепко сжимая пистолет, он медленно поворачивается ко мне. Когда он снова встречается со мной взглядом, его глаза становятся жесткими и безжалостными.

– Слушай, – осторожно начинаю я. – Если...

– Не надо.

Я выдерживаю его непреклонный взгляд и пытаюсь снова.

– Если ты не хочешь...

– Клянусь Богом, если ты закончишь это предложение, я, блять, прострелю тебе башку. – Ярость и страх пульсируют в его глазах, и он сжимает пальцами пистолет. – Ты понял?

Некоторое время мы просто стоим, молча глядя друг на друга. Мне все же хочется снова надавить на него. Я хочу вырвать правду из его упрямого рта и заставить его заговорить, пока он не осознает то, что я хочу ему донести. Но я не могу. Как бы сильно ни разрывалось мое гребаное сердце, когда я вижу своего младшего брата в таком состоянии, я не могу заставить его что-либо делать, пока он сам этого не захочет.

Поэтому я киваю. Совсем чуть-чуть. Молча признавая, что не собираюсь заставлять его говорить о том, чего мне знать не положено.

Слабый вздох вырывается из его груди, и напряжение спадает с его плеч.

– Я просто хотел сказать, – начинаю я и бросаю на него взгляд, в котором сквозит притворное раздражение. – Если ты не хочешь отрубить парню руки, когда видишь его с девушкой, которую ты трахал, то что, собственно, это значит?

Это ложь. Я вовсе не это хотел сказать, потому что уже задавал этот вопрос. Я знаю это. И он это знает. Но никто из нас не собирается этого признавать.

Испуская долгий вздох, наполненный еще большим облегчением, которого я якобы не замечаю, он расправляет плечи и принимает прежнюю беззаботную позу. Его пальцы перестают так сильно сжимать пистолет.

– Это значит, что она того не стоит, – отвечает он и небрежно пожимает своими плечами.

Я прищуриваюсь, заставляя свой разум отбросить беспокойство о Джейсе и вместо этого снова полностью сконцентрироваться на приводящей в бешенство загадке, которой являются мои чувства к Алине.

– Объясни.

– Ладно, слушай. Когда я трахаю девушку, или нескольких девушек, если уж на то пошло, я делаю это просто потому, что это весело и я хочу снять стресс. Это просто секс. Так что, если после меня она переспит еще с пятью парнями, какое мне до этого дело? – Он фыркает и закатывает глаза. – Не то чтобы я когда-либо оставлял девушку настолько неудовлетворенной, что она была готова переспать с другим мужчиной сразу после ночи, проведенной со мной. Но ты понимаешь, о чем я говорю.

Нет, не понимаю. Я вообще не понимаю, о чем он говорит. Потому что я бы, блять, поубивал всех до единого в этом кампусе, если бы Алина хоть раз покинула мою постель и отправилась трахаться с кем-то еще.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь подавить внезапный порыв поубивать всех и вся.

– Итак, – начинаю я, как только снова беру свои эмоции под контроль. – Если бы ты, гипотетически, разозлился, увидев девушку, которую трахал, на свидании с кем-то другим, что бы это значило?

– Что она тебе небезразлична. – Тут же отвечает он, и его взгляд, когда он смотрит мне прямо в глаза, становится серьезным.

Блять. Блять. Блять.

Но он ошибается. Мне плевать на нее. Мне абсолютно наплевать на Алину, мать ее, Петрову.

Глаза Джейса изучают мое лицо, и когда он говорит, его тон осторожен.

– Если это, гипотетически, из-за Алины...

– Это не так.

– Если да, то просто... будь осторожен. Помни, что она – Петрова. Враг.

– Я могу справиться с гребаной Петровой.

– Знаю. Я просто хочу сказать, что если Алина играет с тобой...

Если Алина играет со мной, значит, ей удалось меня перехитрить. Меня. Никто не может перехитрить меня. И если бы ей удалось совершить такой впечатляющий подвиг, я бы, блять, женился на ней в тот же миг. Но она никогда не сможет меня перехитрить, а это значит, что она не играет со мной.

– Я знаю, что делаю, – говорю я Джейсу, мой голос звучит более резко.

Он стискивает зубы, не сводя с меня взгляда. Затем кивает.

Он знает, что я лгу. Так же, как и я знаю, что он лжет о том, что у него все в порядке. Я не хочу говорить об этом, и он не хочет говорить об этом.

Поэтому мы делаем то, ради чего пришли сюда.

Мы стоим там, бок о бок, стреляя по своим мишеням и притворяясь, что это наши демоны.

Глава 27

Алина

Прошло уже пять дней, а я все еще не могу перестать думать о том вечере в спальне Кейдена. О том, как он доводит меня до предела, зная, что я смогу это выдержать. О том, каково это – чувствовать, как его смертоносное тело прижимается к моему. О том, как он трахает меня, словно я ему принадлежу. И, что более важно, как он стонет и вздрагивает, когда я прикасаюсь к нему, словно он тоже принадлежит мне. О том, как сильно я люблю обниматься с ним, чувствовать его сильные руки вокруг себя, и слышать ровное биение его сердца, когда я прижимаюсь щекой к его груди. И о том, как он обнимает меня, словно я – нечто ценное.

Это ужасно бесит. Потому что это же Кейден, мать его, Хантер. Как что-то может казаться настолько правильным с тем, кто совершенно мне не подходит?

Рывком открыв свой шкафчик, я достаю сумку и в отчаянии швыряю ее на скамейку перед собой.

– Надо же, в твоих руках теперь появилась хоть какая-то сила? – Раздается слева от меня насмешливый голос.

Я игнорирую его, но быстро одеваюсь. Джейн и Лесли больше не крали мою одежду и полотенце с того первого раза, но они все равно заставляют меня ждать, пока все остальные примут душ первыми. А меня это не особо и трогает, поэтому я стараюсь не ругаться с ними по этому поводу.

Может, Кейден и оставил меня в покое на всю эту неделю, сосредоточившись на издевательствах над моими братьями, но Джейн и Лесли, напротив, решили отыграться на мне по полной. Каждый день на протяжении всей недели они пытались заставить меня чувствовать себя бесполезной и никчемной. А их постоянные насмешки и мелкие проявления жестокости изматывают меня больше, чем я хотела бы признать.

Натягивая штаны, я успеваю застегнуть их как раз в тот момент, когда рядом со мной появляются эти две злобные сучки. Я тянусь за своей футболкой, но Джейн успевает схватить ее со скамейки раньше меня. К счастью, на мне надет лифчик, поэтому, когда я поворачиваюсь к ним лицом, я не совсем обнажена выше пояса.

– Что вам нужно? – Спрашиваю я, с трудом сдерживая злобу в голосе.

Джейн, все еще сжимая в руке мою футболку, с презрением осматривает меня с головы до ног.

– Посмотри на себя. С начала семестра прошло уже три месяца, а ты все такая же тощая, как в день нашего приезда. У тебя какое-то заболевание, из-за которого ты не можешь нарастить мышечную массу, или что?

Рядом с ней Лесли хихикает и окидывает мое тело насмешливым взглядом.

Я подавляю желание скрестить руки на груди и вместо этого просто отвечаю совершенно серьезным тоном:

– Да. Разве вы не знали? Я думала, учителя уже оповестили всех, ведь это очень заразно.

Они обе отшатываются, и Джейн роняет мою футболку, словно она обожгла ее. Или заразила.

Быстро приседая, я тут же подхватываю ее. Самодовольный смешок срывается с моих губ, когда я выпрямляюсь.

По их лицам пробегает осознание.

Я одариваю их ухмылкой, а затем натягиваю футболку через голову.

Пока несколько секунд я занята своей футболкой, эти две сучки снова подходят ко мне. Я едва успеваю одернуть подол, как Лесли толкает меня так, что я отшатываюсь назад. Моя спина с глухим стуком ударяется о шкафчик позади меня.

Несколько девушек, которые все еще одеваются, поглядывают в нашу сторону. Но никто из них не вмешивается. Из-за негласного правила, согласно которому лучшие ученицы принимают душ первыми, все, кто еще здесь, за исключением Джейн и Лесли, находятся в самом низу иерархии. Как и я. И они, по-видимому, не хотят становиться следующей мишенью этих злобных сучек. Впрочем, я не могу их в этом винить.

– Неужели никто никогда не учил тебя не злить тех, кто стоит выше тебя? – Спрашивает Лесли, когда они с Джейн прижимают меня к шкафчику.

– О, учили, – отвечаю я, а затем окидываю их презрительным взглядом с головы до ног. – Но так уж вышло, что я не вижу здесь тех, кто стоял бы выше меня.

В их глазах вспыхивает гнев.

Затем Джейн бросает на меня острый взгляд.

– И именно поэтому ты никому не нравишься.

Логически я понимаю, что она, скорее всего, просто выдумала это, но боль все равно пронзает мою грудь.

– О, ты только посмотри на это. Ей больно. – Джейн бросает взгляд на Лесли. – Может, нам стоит рассказать ей?

Лесли склоняет голову набок, ее голубые глаза все еще осматривают мое лицо.

– Не думаю, что она справится с этим, если мы все расскажем.

– Тогда мы точно должны ей рассказать.

– Согласна.

– Рассказать мне что? – Огрызаюсь я, отчаянно желая, чтобы у меня хватило сил разбить их проклятые головы друг о друга и просто уйти отсюда. Но поскольку они обе прижимают меня к металлическим шкафчикам, я не смогу уйти, пока они не сдвинутся с места.

– Никто не хочет видеть тебя здесь, потому что ты всем мешаешь, – говорит Джейн так, будто это самая очевидная вещь на свете. – На спарринг-уроках никто не хочет быть твоим партнером, потому что велик риск того, что остальные отстанут из-за того, что ты не успеваешь за ними. И никто не хочет видеть тебя в своей группе во время командных испытаний, потому что само твое присутствие – это гарантированный путь к поражению.

Боль скручивает мои внутренности. Из всех гадостей, которые они говорили мне в этом семестре, эта, безусловно, самая худшая. Потому что я не знаю, как убедить себя в том, что это неправда.

– Не говоря уже о том, что из-за тебя настоящий наемный убийца, который хочет обучаться здесь, не может поступить в Блэкуотер, – продолжает она. – Ты – наследница великой семьи Петровых, поэтому академия не может отказать тебе в поступлении. А это значит, что им пришлось отнять место у того, кто заслуживает быть здесь, и отдать его тебе.

Мне становится еще больнее, и я сглатываю, борясь с тошнотой, подступающей к горлу.

– Так почему же такие люди, как Карла, по-прежнему добры к тебе, хотя ты все портишь и ей, и всем остальным? – Безжалостно продолжает Джейн. Секунду она молча смотрит мне в глаза. – Потому что ты Петрова.

– Именно, – присоединяется Лесли. Скрестив руки на груди, она с отвращением оглядывает меня. – Единственная причина, по которой Карла и другие девочки, да и буквально все в кампусе, хорошо к тебе относятся, заключается в том, что они боятся, что твоя семья нападет на них, если они будут относиться к тебе иначе. Но на самом деле ты никому не нравишься.

– И никто не хочет, чтобы ты была здесь, – заканчивает Джейн.

Мои глаза горят, а к горлу подступает комок, поэтому все, что мне удается сделать, – это стоять и смотреть на них. Крепко сжав челюсти, я пытаюсь сдержать эмоции, которые на самом деле испытываю.

Очевидно, у меня ничего не получается, потому что Лесли и Джейн обмениваются понимающими взглядами.

– Я же говорила, что она не сможет справиться с правдой, – говорит Лесли, пожимая плечами.

И с этими словами они поворачиваются и выходят из раздевалки.

Три оставшиеся здесь девушки переводят взгляд с закрывающейся двери на меня. Одна из них открывает рот, как будто хочет что-то сказать, но сейчас я не могу разбирать еще и с этим. Поэтому я просто разворачиваюсь и спешу к другой стороне металлических шкафчиков. Я еще даже не закончила одеваться. Мои носки, обувь и сумка все еще лежат у открытого шкафчика, но мне просто нужно время, чтобы прийти в себя.

Как только я добираюсь до укромного уголка, где меня не смогут увидеть три другие девушки, я наконец позволяю себе сдаться.

Слезы жгут мне глаза, когда я прислоняюсь спиной к стене. Не проходит и нескольких секунд, как они начинают катиться по щекам. Боль разрывает мое сердце.

Зажав рот рукой, чтобы заглушить рыдания, я сползаю по стене, пока не оказываюсь на полу. Слезы текут по моим щекам. А грудь болит.

С другого конца комнаты доносятся тихие звуки, когда три другие девочки заканчивают одеваться. Я пропущу обед, если останусь здесь надолго. Но я пока не могу показаться на людях. Не тогда, когда мое тело сотрясается от каждого болезненного рыдания, вырывающегося из моей души.

Поэтому я сижу на холодном жестком полу.

И плачу.