Текст книги "Сказки американских писателей"

Автор книги: Рэй Дуглас Брэдбери

Соавторы: авторов Коллектив,Урсула Кребер Ле Гуин,Ричард Дэвис Бах,Генри Каттнер,Вашингтон Ирвинг,Джон Чивер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 40 страниц)

– Повинуюсь, – ответил джинн. – Пожалуйста, все готово.

– А на оставшуюся шкуру, – сказал Фрэнк, – доставь мне саму Клеопатру.

Еще мгновение, и Клеопатра была тут как тут, являя собой, надо признать, верх совершенства.

– Привет! – сказала она. – А вот и я, и опять на тигровой шкуре.

– Опять? – воскликнул Фрэнк, вспомнив вдруг старикашку из магазина. – Вот что, отправь-ка её обратно! Доставь сюда Прекрасную Елену[74]74
  Прекрасная Елена – в греч. мифологии супруга царя Спарты Менелая, похищенная троянским царевичем Парисом, из-за чего началась Троянская война.


[Закрыть].

В следующее мгновение Прекрасная Елена была тут как тут.

– Привет! – сказала она. – А вот и я, и опять на тигровой шкуре.

– Опять? – вскричал Фрэнк. – Проклятый старикашка! Убери её и доставь мне королеву Гиневру[75]75
  Королева Гиневра – по преданию, жена легендарного английского короля Артура (V в.), проявлявшая благосклонность к Ланселоту, одному из рыцарей Круглого Стола.


[Закрыть]. Гиневра повторила те же самые слова, а за ней и мадам Помпадур, и леди Гамильтон, и другие известные красавицы, каких только смог вспомнить Фрэнк.

– Неудивительно, – сказал он, – что этот старикашка был такой сморщенный. Ну и приятель! Вот так старый черт! Все пенки снял. Пусть меня считают завистником, но я не собираюсь быть вторым, да ещё после этого мерзкого старого мошенника. Где мне теперь искать нетронутое создание, достойное внимания такого знатока, как я?

– Если вы изволите обратиться ко мне, – вмешался джинн, – то разрешите вам напомнить, что там, в магазине, была ещё одна маленькая бутылка, которую мой бывший хозяин ни разу не откупорил, поскольку я раздобыл её уже после того, как он потерял интерес к подобного рода вещам. Как-никак, там должна быть самая прекрасная девушка на всем свете.

– Ну конечно же, – обрадовался Фрэнк. – Достань мне эту бутылку немедленно.

Через несколько секунд она была перед ним.

– Ты свободен до вечера, – сказал Фрэнк джинну.

– Благодарю вас, – ответил джинн. – Я отправлюсь в Аравию повидать своих родных. Давно их не видел.

И он с поклоном удалился. Фрэнк, не мешкая, откупорил бутылку. Оттуда появилась самая прекрасная девушка в мире, какую только можно себе вообразить. По сравнению с ней Клеопатра и остальные казались ведьмами и уродинами.

– Куда я попала? – спросила она. – Что это за прекрасный дворец? Откуда тигровая шкура? И кто этот прекрасный юный принц?

– Это я! – радостно воскликнул Фрэнк. – Я!

День пролетел незаметно, как один миг в раю, Фрэнк и оглянуться не успел, а джинн уже вернулся и собирался подавать ужин. Ужинать Фрэнк и его очаровательница должны были вместе, ведь на сей раз это была любовь, настоящая любовь. Джинн, вошедший с яствами, при виде такой красоты закатил глаза.

Случилось так, что Фрэнк, сгорая от любви и нетерпения, даже как следует не прожевав, помчался в сад сорвать розу для своей любимой. А джинн, под видом того, что разливает вино, приблизился к ней вплотную и зашептал:

– Не знаю, помните ли вы меня. Я был в соседней бутылке. И часто любовался вами сквозь стекло.

– Да, конечно, – сказала она. – Я вас прекрасно помню.

Тем временем вернулся Фрэнк. Джинн умолк, но остался стоять тут же, выпятив необъятную грудь и выставив напоказ свои смуглые мускулы.

– Его не надо бояться, – сказал Фрэнк. – Это всего лишь джинн. Не обращай на него внимания. Скажи, ты правда меня любишь?

– Конечно, – ответила она.

– Тогда скажи мне об этом, – настаивал он. – Почему ты мне этого не говоришь?

– Я же и так сказала: «конечно». Разве этого мало?

Такой неопределенный, уклончивый ответ омрачил все его счастье, словно туча закрыла солнце. Сомнения, зародившиеся в его душе, бесповоротно погубили мгновения блаженства.

– О чем ты думаешь? – спрашивал он.

– Не знаю, – отвечала она.

– Но ты не можешь не знать, – настаивал он, и начиналась ссора.

Раза два он отсылал её обратно в бутылку. Она подчинялась, подозрительно при этом ухмыляясь.

– Чему она улыбается? – спросил Фрэнк джинна, поделившись с ним своим несчастьем.

– Не знаю, – ответил джинн, – Разве что она скрывает там любовника.

– И это возможно? – ужаснулся Фрэнк.

– Эти бутылки на удивление просторны, – ответил джинн.

– Выходи! – завопил Фрэнк. – Сейчас же выходи! Очаровательница его покорно появилась.

– В этой бутылке есть ещё кто-нибудь?

– Откуда там кому-то взяться? – удивилась она, но с очень уж невинным видом.

Скажи мне прямо: да или нет?

– Да или нет, – повторила она, доводя Фрэнка до исступления.

– Ты – притворщица, жалкая лгунья! – взвился Фрэнк. – Я сам полезу и разберусь. Но если я кого-нибудь там найду, берегитесь оба: и он, и ты.

С этими словами Фрэнк невероятным усилием воли просочился в бутылку. Он оглядел все вокруг: никого нет. Вдруг сверху он услышал странный звук. Он поднял глаза и увидел пробку, втыкаемую в бутылку.

– Что вы делаете? – закричал он.

– Вставляем пробку, – ответил джинн.

Фрэнк ругался, просил, взывал, умолял.

– Выпустите меня! – кричал он. – Выпустите меня. Пожалуйста, выпустите. Ну выпустите же меня. Я все сделаю. Ну выпустите.

Но джинн, похоже, был занят другими делами. Фрэнк испытал безграничное унижение, наблюдая эти «дела» сквозь прозрачные стены своей тюрьмы. На следующий день бутылку с ним подхватили, пронесли по воздуху и поместили среди прочих в грязном магазинчике, где пропажа так и не была замечена.

Там Фрэнк провел целую вечность, под слоем пыли, приходя в бешенство при мысли о том, что происходит в его чудесном дворце между джинном и его неверной очаровательницей.

Наконец однажды в магазин занесло каких-то матросов, и, узнав, что в бутылке находится самая прекрасная девушка в мире, они купили её, скинувшись всей командой «на круг». Когда в море они откупорили бутылку и убедились, что там всего лишь бедняга Фрэнк, их разочарование не знало границ, и они обошлись с ним самым что ни на есть бесчеловечным образом.

ДЖЕЙМС ТЭРБЕР

БЕЛАЯ ЛАНЬ

Волшебный лес

Если когда-нибудь апрельским днем вам доведется забрести туда, где дым не тянется вверх, а стелется по земле и издалека доносятся диковинные звуки, вы наверняка окажетесь в Волшебном лесу, который раскинулся между россыпью лунных камней и вершиной Кентавра. Еще только приближаясь к нему, вы почувствуете по удивительным запахам, что это тот самый лес, который вы никогда не сможете ни вспомнить, ни забыть хорошенько. И где-то вдалеке раздастся колокольный звон; заслышав его, мальчики со смехом убегут прочь, а девочки замрут на месте и задрожат от страха. Если вы сорвете одну из десяти тысяч поганок, что растут в изумрудной траве на опушке чудесного леса, вам покажется, что она тяжелая, как молоток, но стоит вам выпустить её из рук, как она тотчас, же поднимется в воздух и медленно поплывет над деревьями, словно крошечный парашют, оставляя за собой след из черных и фиолетовых звездочек.

Менестрели, которые жили ещё в средние века, рассказывали, что здешние кролики при встрече друг с другом приподнимают голову точно так же, как мужчины нынче приподнимают шляпу.

Когда-то этот Волшебный лес был частью королевства могущественного монарха по имени Клод, у которого было три сына – Таг, Галло и Йорн. Таг и Галло были страстными охотниками, как и их отец. Почти все время они проводили на охоте и возвращались домой только затем, чтобы поесть да выспаться. Йорн, самый юный принц и самый маленький – росту в нем было всего-то шесть футов, – был поэтом и музыкантом и все время, когда он не ел и не спал, сочинял стихи и играл на лире.

Иногда отец и братья брали его с собой на охоту, но он пускал свои стрелы и бросал копья так, чтобы животное, за которым гналось все королевское семейство, не стало их добычей.

Трижды король вместе с двумя старшими сыновьями уничтожали в своих владениях почти всех зверей, и трижды они вынуждены были сидеть в замке и нетерпеливо ожидать, пока в лесах и полях подрастет новое поколение оленей и кабанов, проверяя, туго ли натянуты луки, хорошо ли смазаны стрелы и заострены копья. Король Клод с Тагом и Галло в эти томительные месяцы безделья ели чаще, пили больше и спали дольше и весьма докучали своим придворным, особенно карлику по имени Квондо и Королевскому Волшебнику, который только и умел, что показывать фокусы и жонглировать, а все потому, что он не был посвящен в секреты волшебников, живших в чудесном лесу.

Лишь на душе у Йорна все это время было покойно и безмятежно. Он пел о далекой принцессе, ради которой принцам когда-нибудь придется отправиться в путь, полный опасности и лишений. Он пел о том, что любовь, а не сила поможет развязать волшебный узел, или открыть замок с секретом, или одурачить страшного дракона, или исполнить любое другое задание, которое откроет путь к сердцу принцессы. Таг и Галло потешались над чудачествами своего младшего брата и принимались перебрасывать друг другу, словно мячик, Квондо, не обращая никакого внимания на его протестующие крики, и лишь Йорна старались не задевать, потому что он не раз сбивал их с ног, да к тому же, сидя верхом, он умело бился на копьях.

Однажды вечером, за ужином, когда до начала охоты на кабанов и оленей оставалось ещё целых сто дней и ночей, король Клод за кубком вина рассказал своим сыновьям одну историю. Йорн тем временем перебирал струны своей лиры, а Квондо прятался за огромным щитом, который стоял в углу зала, и залечивал свои синяки и шишки.

– Нет ничего лучше охоты в Волшебном лесу! – громко произнес принц Таг, проверяя тетиву большого лука.

– От Волшебного леса нужно держаться подальше! – ещё громче воскликнул король Клод и поведал, как однажды они с отцом и двумя братьями отважились преследовать в Волшебном лесу быстроногую лань, и им удалось загнать её на вершину Кентавра. Охотники уже приготовились было пустить в неё свои стрелы, а она вдруг обернулась стройной смуглолицей юной принцессой, которую одна злая старуха из зависти к красоте девушки много лет назад превратила в лань.

– И тут, – продолжал король Клод, – мы все – ваш дедушка, король Боуд, и три его сына, ваш дядя Клун, ваш дядя Гарф и я, – от досады и огорчения почувствовали себя беспомощными, как бараны, или, лучше сказать, словно псы, которые бесстрашно бросаются в логово волка и видят там крольчиху с розовыми глазами. Вскоре явился один из этих лесных волшебников, которые всегда над чем-то посмеиваются, и сотворил для принцессы коня – прямо из воздуха, если не ошибаюсь, – и мы поехали к замку.

Мы накормили принцессу, дали ей вина, уложили спать, а на следующий день, громыхая парадными доспехами, отправились вместе с ней к её отцу, королю, владения которого лежали далеко на севере. Сначала мы прогромыхали сквозь лепестки цветущих яблонь – был май, когда мы пустились в путь, – а подъезжая к родовому замку принцессы, мы громыхали сквозь снежную метель.

Ее родители были вне себя от радости, снова увидев свою дочь, и её отец несколько раз недурно угостил нас по этому случаю, хотя мне показалось, что северные вина немного отдают то ли ваксой, то ли маслом, которым смазывают стрелы, – впрочем, давно это было.

– Почему же ты никогда… – начал Таг.

– …не рассказывал нам об этом раньше? – досказал Галло.

– Вы были слишком малы, – ответил Клод. – А эта история может ранить юное сердце. Так о чём это я?

– Давно это было, – напомнил Таг.

– Ах да! – сказал Клод. – Ну так вот, вашему дедушке, вашим дядьям и мне не терпелось возвратиться домой и отправиться на охоту. Отец принцессы был человеком недалеким, этаким домоседом, и любил корпеть над шахматной доской даже в самую прекрасную для охоты погоду, потягивая при этом тепловатое питье, настоянное на алоэ или ещё на чём-то в этом роде. Я уже говорил, что мы хотели сразу же вернуться домой, но не тут-то было. В этой стране существовал дьявольский закон, согласно которому спасенная принцесса могла объявить мужем одного из своих избавителей. Сероглазая шалунья была довольно мила, но любила слушать арфу и спинет[76]76
  Спинет музыкальный инструмент.


[Закрыть] и была совершенно безразлична к охоте. А ещё у неё была манера, подобно кошке на мягких лапах, неслышно подкрадываться к человеку и неожиданно возникать у него за спиной.

Дело кончилось тем, что ваш дедушка уехал домой один, а принцесса дала дяде Клуну, дяде Гарфу и мне опасные задания. Клуну – принести золотое правое крыло могучего Сокола из Ферралейна. Г арф, этот мошенник и пройдоха – хотя верхом он ездил как Бог, – должен был взять по капле крови из указательных пальцев ста королей – задача, которую невозможно выполнить и за всю жизнь; а мне велено было доставить огромный алмаз – его, по слухам, держало в лапах страшное чудовище – полудракон, полуптица.

Обитало оно в горной пещере, всего в нескольких лигах от королевства.

Король Клод наполнил вином два кубка и мигом осушил их.

– Вы, конечно, не помните, – продолжал он, – но лет двадцать назад один путешественник, родом из далекого Ферралейна, рассказывал, что ваш дядя Клун оплошал в сражении со знаменитым Соколом, чье левое крыло, как выяснилось во время битвы, оказалось стальным и к тому же остро заточенным. О вашем дяде Гарфе до сих пор ничего не слышно, что вполне понятно, так как, если верить подсчетам моего Королевского Летописца, для того чтобы взять по капле крови из правых указательных пальцев ста королей, потребовалось бы девяносто семь лет.

Пока король снова наполнял вином кубки, принц Йорн заиграл на лире печальную песнь.

– Сейчас я закончу эту невеселую историю, – продолжал король Клод. – Чудовище, которое я должен был одолеть, оказалось сделанным из глины и самшита; лишить это чучело огромного алмаза, зажатого между его лапами, не составило труда. Я доставил драгоценный камень, и поскольку уже успел покорить сердце принцессы, то легко получил её руку, это даже и Квондо понимает.

Король откинулся в кресле и закрыл глаза.

– А мораль этой истории, – пробормотал Квондо, – в чём, собственно, она заключается?

Король приоткрыл один глаз.

– Мораль этой истории, – ответил он, – заключается, собственно, в том, что охотиться на оленей в Волшебном лесу не рекомендуется.

Таг и Галло не отрываясь смотрели на отца. Когда он закончил свой рассказ, они переглянулись и снова уставились на него.

– Что-то нам эта история не нравится! – заявил Таг.

– Подумать только, наша мать была когда-то ланью! – возмутился Галло.

И тут впервые заговорил Йорн.

– Это был всего лишь волшебный, ничего не означающий образ, – сказал он и снова взялся за лиру.

– Мальчик прав! – воскликнул король Клод. – Это был, как он говорит, бессмысленный образ. – Он постучал по столу кубком. – Но я так и не смог с этим свыкнуться, – неожиданно признался он. – Да и какой охотник смог бы!

Король задумчиво помолчал.

– Вскоре после рождения Йорна она серьезно заболела и больше уже не ступала на лестницу, ведущую из её покоев, – произнес он наконец.

– Может, она сильно ушиблась? – предположил Таг.

– Или, может, объелась? – добавил Галло.

– Может, её кто-то сглазил? – сказал Йорн.

Король швырнул кубок в младшего принца, но Йорн поймал его на лету.

– Ловкость и сноровка у него от матери, – заметил король. – Ну вот и вся история.

За спиной Клода внезапно раздался голос Королевского Гофмейстера, и король вздрогнул от неожиданности.

– Что вы все крадетесь, как кошки? – вскричал он.

– Там пришел менестрель, сир, – объявил Королевский Гофмейстер.

– Ну так позови же его, да поживее! – приказал Клод. – Он споет нам о смелых людях и об охоте. Надоело говорить о любви и печали. – Он окинул Йорна презрительным взглядом.

В зал тихо вошел менестрель. Он сел на стул и стал играть на лютне и петь. Он пел о белой лани, быстрой, как молния, прекрасной, как весенний водопад.

Когда менестрель допел свою песню, король спросил:

– Эта лань, быстрая, как молния, и прекрасная, как весенний водопад, – плод твоей глупой фантазии или же она из плоти и крови и я со своими сыновьями могу проверить, так ли уж она быстра и сильна?

Менестрель запел:

 
Молнией мчится белая лань
Через лесную глухомань.
 

– Скажи, как называется этот лес? – потребовал король.

Менестрель запел:

 
От вершины Кентавра к россыпи лунных камней
Мчится белая лань – всех быстрей.
 

При этих словах король Клод поднялся со своего кресла, опрокинув кубок с вином, которое пролилось на пол.

– Весь Волшебный лес полон твоих дьявольских стишков! – закричал он. – Никто из сородичей короля не станет охотиться в этом проклятом лесу!

Менестрель запел:

 
От Тага и Галло она живо уйдет.
За ней не угонится юноша Йорн.
Померится силами с ней только Клод,
И затрубит победно горн.
 

Король подергал свой длинный ус, в его глазах блеснул огонек и погас и снова блеснул, словно светлячок.

– А может быть, – произнес он наконец, – эта белая лань, быстрая, как молния, – и в самом деле лань? Завтра же мы испытаем её хваленую удаль. Если окажется, что это настоящая лань, то я повешу её голову на стену, а мясо велю снести в кладовую. А если окажется, что это милая девушка, заколдованная каким-нибудь волшебником или ведьмой, дочь какого-нибудь короля, владения которого лежат на севере, востоке, юге или западе, я пущу стрелу, а заодно и копье в сердце этого глупого менестреля!

Король Клод несколько раз стукнул по столу кубком, словно подчеркивая каждое слово своей страшной угрозы, но, оглядевшись, заметил, что менестрель исчез. Король нахмурился.

– Где-то я уже встречал этого парня, – пробормотал он.

– Если окажется, что это настоящая лань, то мы на славу поохотимся, – сказал Таг.

– Если окажется, что она настоящая, – продолжил Галло, – то мы отведаем самой вкусной оленины на свете.

Король проглотил огромный абрикос, и глаза его заблестели.

– А если окажется, что это самая настоящая принцесса? – послышался из угла робкий голос карлика Квондо. Король швырнул в него яблоко, но Йорн перехватил его на лету.

– Если окажется, что это настоящая принцесса, – сказал Йорн, – то она даст сыновьям Клода опасные задания, чтобы узнать, кто из них достоин её сердца и руки.

При этих словах Таг, желая похвастаться своей силой, вытащил из очага кочергу и согнул её, а Галло сделал двойное сальто. Йорн наблюдал за своими братьями, перебирая струны. Король подергивал усы, и глаза его блестели в предвкушении предстоящей охоты. Квондо сидел под щитом в углу зала, не спуская глаз с Клода, Тага и Галло, и слушал игру Йорна.

На другой день на рассвете король и три его сына оседлали коней и отправились на охоту. Въехав в Волшебный лес, они остановились и огляделись вокруг.

– Не вздумайте срывать этот лютик, – сказал Клод, указывая рукой в перчатке на маленький цветок посреди изумрудной травы, – а то он превратится в пламя и вы обожжетесь.

– Не трогайте лишайник на этом дереве, – сказал Таг, – не то он превратится в кровь и запятнает вам руки.

– Не прикасайтесь вон к тому белому камню, – сказал Галло, – не то он оживет и укусит вас.

Вдруг из-за россыпи лунных камней донеслись раскаты грома, солнце скрылось за тучами; сверкнула молния, и все четыре коня задрожали от страха. В наступившей темноте вокруг короля и его сыновей, рассыпавшись искрами, замелькали миллионы светлячков.

Пока Клод и его сыновья с удивлением наблюдали за их < веселым танцем, светлячки превратились в снежинки, которые мягко падали на землю и исчезали. Гром прекратился, небо очистилось от туч, и снова выглянуло солнце…

– Все эти штучки вредны для пищеварения? – проворчал король Клод. – У меня совсем пропадет аппетит, если вся эта трень-брень-дребедень не прекратится.

– Горячее здесь – холодное, – сказал Таг.

– А твердое – мягкое, – сказал Галло.

– Днем тут темно, как ночью, – сказал Клод.

А Йорн, пока происходили все эти чудеса, сочинил стишок:

 
Бела чернота.
Красна синева,
Светла темнота,
А ложь неправа.
 

– Молодец, складно сочинил, принц Йорн, – неведомо откуда донесся чей-то голос. Король и его сыновья взглянули вниз и увидели лесного волшебника в голубом балахоне и красном колпаке.

– Эй, – крикнул король, разглядывая волшебника, – а не встречал ли я тебя где-то ещё?

– Встречал, когда-то ещё, – отвечал чародей, срывая анютины глазки. Он подбросил цветок, который тут же превратился в бабочку, и та, вспорхнув крылышками, скрылась среди деревьев.

– Я уже однажды был в этом лесу, – сказал король Клод.

– Двадцать шесть лет, двадцать пять дней и двадцать четыре часа назад, – уточнил волшебник.

– Мой отец, мои братья и я преследовали лань, – стал рассказывать Клод, – а когда мы нагнали её у вершины Кентавра, она вдруг самым поразительным образом подверглась чудесному превращению. Для меня это довольно щекотливый вопрос, так что оставь при себе шуточки, которые вертятся у тебя на языке.

– У него с языком все в порядке, – сказал Йорн, – а вот с твоего куда-то слетела буква «к».

– И буква «с», – добавил волшебник. – Да вы и сами можете в этом убедиться.

– Тлода не тат-то прошто вывешти из шебя, – с достоинством произнес король. – А ваш, лешных волшебни-тов, мы шумеем быштро поштавить на мешто.

Клод с важным видом повел рукой и принял позу, полную надменности и высокомерия. Его сыновья смотрели на него с изумлением.

– Вы произносите волшебные слова, о Клод, – глубокомысленно молвил волшебник, снимая колпак и низко кланяясь. – Не могу ли я быть чем-нибудь полезен для вас и принцев Тага, Галло и Йорна? Может быть, вам показать лающее дерево, или Музыкальное болото, или бескрылых птиц?

При упоминании об этих чудесах король лишь поморщился, а принц Йорн обратился к волшебнику:

– Мой отец разыскивает белую лань, быструю, как молния, и прекрасную, как весенний водопад.

Волшебник снова поклонился и подбросил свой колпак в воздух.

– Что поднимается вверх, не должно опускаться вниз, – заговорил он, и его колпак, медленно покачиваясь, словно колокольчик на ветру, бесшумно поплыл над деревьями, поднимаясь все выше и выше, и наконец совсем исчез из виду.

– А что опускается вниз, должно подняться вверх. – Волшебник коснулся земли тремя пальцами левой руки. Снежинки, которые уже давно растаяли, вдруг стали подниматься откуда-то с земли и, поднявшись до уровня сердца волшебника, неожиданно превратились в миллионы светлячков. Король и его сыновья смотрели, окаменев от удивления. И вдруг среди всего этого мерцания и блеска они увидели, как мимо пронеслась белая лань, быстрая, как молния, прекрасная, как весенний водопад.

– Э-ге-гей! – закричал король, и, пришпорив коней, они пустились за ланью, да так быстро, что из-под лошадиных копыт посыпались искры, которые тут же закружились, завертелись в одном хороводе со светлячками.

Белая лань, преследуемая королем и его сыновьями, пролетала по лесу, мимо лающего дерева и Музыкального болота, оставляя позади стаи бескрылых птиц. Долго продолжалась погоня, и вот уже стало садиться солнце и на землю легли длинные тени. Белая лань, увлекая за собой преследователей, с быстротой молнии пронеслась через Серебряное болото, Бронзовую трясину и Золотую проталину.

Стрелой метнулась она через Огнедышащее болото и Туманную топь. Она взобралась на Рубиновые горы, пересекла долину Фиалок и направилась по Жемчужной тропинке, ведущей к многочисленным лабиринтам россыпей лунных камней.

Десять пар копыт прогромыхали по населенной призраками лощине – путь всадников освещали фонари, подвешенные на призрачных платанах, – мимо Черепашьего озера и вдоль выстроившихся в ряд златоцветов. Покачиваясь, цветы указывали сокрытую мраком дорогу, которая спускалась к долине Ужасов. Заходящее солнце погрузилось в море, и в небе вспыхнули семь звезд. Погоня закончилась: лань неподвижно стояла, дрожа от страха и усталости, у подножия отвесной скалы, которую называли вершиной Кентавра.

Король Клод и принцы Таг и Галло натянули луки. Йорн в ужасе закрыл глаза. Когда он спустя мгновение открыл их, то увидел, что охотники, побросав на землю луки и стрелы, с изумлением глядели не на загнанную лань, а на стройную смуглолицую девушку, самую настоящую принцессу, одетую в длинное белое атласное платье. На ногах её были золотые сандалии, а в волосах сверкали бриллианты. Её алые губы были полуоткрыты, а темные глаза светились.

Четыре коня с удивлением повели ушами, а три принца бросились на колени к ногам девушки. Король недовольно наблюдал за всем этим и подергивал ус.

– Такой охоте позавидовал бы любой король, – сердито бормотал он. – А конец всегда одинаковый: оленины как не бывало, зато есть красавица, и вези её теперь в её королевство. Будем надеяться, что хотя бы её отец понимает толк в винах.

Но когда юный принц Йорн, единственный из принцев не потерявший дар речи, спросил у девушки, как её зовут и где находится её королевство, она лишь покачала головой и сказала, что не знает.

Король Клод вздохнул.

– Посади её к себе в седло, Йорн, – сказал он. – Думаю, нам придется попотчевать её тем, что мы собирались отведать сами. Да поторопись, а то, боюсь, опять объявится этот лесной волшебник и посмеется над нами.

Принц Йорн посадил принцессу на своего коня.

Король Клод повернул к дому – ему вдруг почудилось, что звон конской сбруи разнесся по лесу, словно звонкий смех, – и они отправились в долгий обратный путь по долине Ужасов, по покрытой мраком дороге, вдоль выстроившихся в ряд златоцветов, мимо Черепашьего озера, по населенной призраками лощине, – и путь их освещали фонари, подвешенные на призрачных платанах; они перебрались через россыпи лунных камней, проехали по Жемчужной тропинке, миновали долину Фиалок, взобрались на Рубиновые горы; дальше их путь лежал через Туманную топь и Огнедышащее болото; они оставили позади стаи бескрылых птиц, перебрались через Музыкальное болото, проскакали по зеленому лесу мимо лающего дерева и мерцающих светлячков и выехали наконец на дорогу, ведущую к замку.