Текст книги "Сказки американских писателей"

Автор книги: Рэй Дуглас Брэдбери

Соавторы: авторов Коллектив,Урсула Кребер Ле Гуин,Ричард Дэвис Бах,Генри Каттнер,Вашингтон Ирвинг,Джон Чивер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 40 страниц)

Король выздоровел и первым делом провозгласил осла священным и неприкосновенным животным. Затем он распорядился ввести своего спасителя в состав кабинета и сделать его первым министром королевства. И наконец, он приказал уничтожить все изображения соловья и заменить их портретами и статуями священного осла. В заключение он объявил, что, когда приютившей его девочке исполнится пятнадцать лет, он сделает её своей женой и королевой. И он сдержал своё слово.

Такова легенда. Она объясняет, почему полустершееся изображение осла украшает все эти ветхие стены и арки. Она объясняет также, почему из столетия в столетие в этом королевстве, да и в большинстве других, кабинет министров по сей день возглавляет осел. И, наконец, она объясняет, почему в этом маленьком королевстве на протяжении многих веков все замечательные поэмы, речи, книги, публичные выступления и все королевские указы начинались с волнующих слов: «Иа-а, иа-а, иа-а!»

ЛАЙМЕН ФРЭНК БАУМ

УДИВИТЕЛЬНЫЙ ВОЛШЕБНИК ИЗ СТРАНЫ ОЗ

I. Ураган

Дороти жила посреди Канзасской прерии с дядюшкой Генри – он был фермером – и с тетушкой Эм, его женой. Домик у них был маленький, ведь чтобы его построить, дерево пришлось возить издалека. Пол, потолок, четыре стены – вот и получилась комната. В комнате стояла ржавая плита – на ней готовили, шкаф для посуды, стол, три-четыре стула да кровати. В одном углу на большой кровати спали дядюшка Генри и тетушка Эм, в другом на маленькой – Дороти. В доме не было ни чердака, ни подвала, только неглубокая яма под полом, её называли «укрытие от урагана». В укрытии могли спрятаться и дядя с тетей, и Дороти, если бы вдруг налетел свирепый ветер, вроде тех, что сметают на своем пути все постройки. Туда спускались через люк в полу, от которого в темную и тесную яму вела лестница.

Когда Дороти выходила на крыльцо, то, куда бы она ни взглянула, везде простиралась лишь огромная серая прерия. На всей широчайшей плоской равнине не было видно ни дома, ни деревца, она уходила вдаль, а там со всех четырех сторон сливалась с небом. От солнца распаханная земля спеклась, сделалась серой и покрылась мелкими трещинами. Даже трава и та не была зеленой, потому что солнце спалило верхушки длинных стеблей и они тоже стали серыми, как все вокруг. Когда-то дом покрасили, но от солнца краска пошла пузырями, дожди смыли её, и теперь дом был такой же серый и унылый, как всё в прерии.

Тетушка Эм поселилась здесь, выйдя замуж; в ту пору она была молодая и хорошенькая. Но солнце и ветер изменили её: погасили блеск в глазах, и глаза стали тусклыми и серыми; согнали румянец со щек и краску с губ, и теперь губы и щеки тетушки Эм были тоже серые.

Худая и костлявая, она больше не улыбалась. Когда к ней приехала осиротевшая Дороти, тетушка Эм так пугалась смеха племянницы, что стоило Дороти развеселиться, как тетушка взвизгивала и хваталась за сердце. Она и сейчас ещё частенько посматривала на девочку с недоумением, не понимая, что её может смешить.

Дядюшка Генри никогда не смеялся. С утра до поздней ночи он трудился в поте лица и даже не представлял себе, что значит радоваться. Дядюшка Генри тоже был весь серый – от длинной бороды до грубых башмаков. Он выглядел суровым, строгим и больше молчал.

А смеялась Дороти над проказами песика Тото, это он не давал девочке стать такой же унылой, как все окружающее. Вот уж Тото никто не назвал бы унылым; это был небольшой черный пес с длинной шелковистой шерстью и маленьким забавным носом, его черные глаза-пуговки всегда весело блестели. Тото резвился целыми днями, и Дороти резвилась вместе с ним; она его очень любила.

Но в тот день они, правда, не играли. Дядюшка Генри сидел на ступеньках крыльца и с тревогой поглядывал на небо, которое сделалось ещё более серым, чем всегда. Дороти с Тото на руках стояла в дверях и тоже смотрела на небо. Тетушка Эм мыла посуду.

Издалека, с севера, доносилось глухое завывание ветра, и дядюшке Генри с Дороти было видно, как гнется высокая трава перед приближением бури, – по ней словно волны бежали. Но вдруг ветер громко взвыл и на юге, и, повернувшись в ту сторону, дядюшка Генри с Дороти увидели, что оттуда по траве тоже побежали волны.

Тут дядюшка Генри встал.

– Эм, ураган идет! – крикнул он жене. – Пойду взгляну, как там скотина, – и побежал к загонам, где держали коров и лошадей.

Тетушка Эм бросила мыть посуду и подошла к дверям. Она только взглянула на небо и сразу поняла, что опасность близка.

– Скорей, Дороти! – закричала она. – Бежим в укрытие!

Но Тото вывернулся у Дороти из рук и забился под кровать. Девочка принялась вытаскивать его оттуда. Перепуганная тетушка Эм откинула люк в полу и стала спускаться в тесную и темную дыру.

А Дороти наконец удалось схватить Toтo, и она поспешила за теткой. Но не успела добежать до люка, как ветер пронзительно взревел, и дом так затрясло, что Дороти, не устояв на ногах, плюхнулась прямо на пол.

И тут началось что-то странное.

Дом раза два или три волчком повернулся вокруг своей оси и медленно поднялся в воздух. Дороти почудилось, будто она летит на воздушном шаре.

Ветер с севера и ветер с юга встретились как раз в том месте, где стоял дом, так что он оказался точнехонько в середине урагана. А в середине урагана воздух обычно остается неподвижным. Но ветер изо всех сил давил на дом с двух сторон и поднимал его все выше и выше, пока дом не оказался на самой верхушке урагана, там он и застрял, а ураган понес его словно пушинку, увлекая все дальше и дальше.

Было совсем темно, ветер ревел страшно громко, но Дороти казалось, что лететь довольно приятно. После того как дом несколько раз перевернулся вокруг себя и разок сильно накренился, рывков больше не было, и Дороти чувствовала себя неплохо, её только слегка покачивало, как младенца в колыбели.

Правда, Toтo все это не нравилось. Он метался по комнате то туда, то сюда и громко лаял. Дороти же тихо сидела на полу и ждала, что будет дальше.

Вдруг Toтo очутился возле открытого люка и провалился в него. В первую секунду девочка испугалась, что совсем потеряла песика, но заметила, что из отверстия в полу торчит ухо, – воздух так сильно давил снизу, что прижал собачонку к дому и не дал ей упасть. Дороти подползла к люку, схватила Тото за ухо, втащила его обратно в комнату и тут же захлопнула люк, чтобы больше никаких неприятностей не случалось.

Час пролетал за часом, и постепенно Дороти справилась со страхом, только ей было очень одиноко, да ещё ветер гудел так громко, что она боялась оглохнуть. Сначала она все прикидывала, не разобьется ли насмерть, когда дом упадет, но время шло, а ничего ужасного не происходило, поэтому Дороти перестала беспокоиться и решила терпеливо ждать: пусть будет, что будет. В конце концов она проползла по полу, который так и ходил ходуном, к своей кровати и улеглась на ней, а Тото вспрыгнул следом и устроился у неё под боком.

И хоть дом качало, а ветер громко завывал, глаза у Дороти скоро закрылись и она крепко уснула.

II. Встреча с мусоликами

Проснулась Дороти от толчка, да такого внезапного и сильного, что не лежи девочка на мягкой постели, она бы расшиблась. «Что бы это могло быть?» – удивилась она и затаила дыхание. А Тото ткнулся холодным носом ей прямо в лицо и жалобно заскулил. Дороти села и сразу поняла, что дом больше не летит и темнота кончилась – в окно, заливая всю комнату, лился яркий солнечный свет. Дороти вскочила с постели и вместе с Тото, который не отставал от неё ни на шаг, перебежала через комнату и распахнула дверь.

Тут она вскрикнула от изумления и стала оглядываться по сторонам, а глаза у неё при виде необычного зрелища округлялись все больше.

Ураган очень мягко – во всяком случае, для урагана – опустил дом посреди какой-то замечательно красивой страны. Здесь повсюду зеленели прелестные лужайки и на них росли величественные деревья, усыпанные сочными и душистыми плодами. На склонах, куда ни глянь, всюду цвели роскошные цветы, а среди деревьев и кустов, заливаясь, порхали птицы с редкостным ярким оперением. Неподалеку, и переливаясь, бежал меж зеленых берегов ручеек, и его бормотание ласкало слух девочки, которая так долго жила в иссушенной солнцем серой прерии.

Жадно рассматривая удивительную и прекрасную страну, Дороти вдруг заметила, что к ней приближается группа весьма странных людей – таких ей видеть ещё не доводилось. Они были не слишком маленькие, но и недостаточно высокие для взрослых. Точнее, они казались одного роста с Дороти, которая для своих лет была девочкой довольно рослой, а между тем, судя по их лицам, они были куда старше, чем она.

С порога своего дома Дороти видела, что трое из них – мужчины, а одна – женщина и все они одеты крайне причудливо. На них были остроконечные шляпы высотой чуть ли не в целый фут, а поля шляп украшали маленькие колокольчики, которые мелодично позванивали при каждом шаге. На мужчинах шляпы были голубые, а на маленькой женщине – белая, с плеч её складками спадал белый плащ, затканный мелкими звездами, которые блестели на солнце словно бриллианты. У мужчин вся одежда была голубая, в тон их шляпам, а обуты они были в начищенные до яркого блеска башмаки с темно-голубыми загнутыми вверх носами. Дороти подумала, что лет им, наверно, не меньше, чем дядюшке Генри, потому что у двоих она разглядела бороды.

А маленькая женщина казалась гораздо старше: лицо у неё было в морщинах, волосы почти совсем белые, и двигалась она с некоторым трудом.

Когда странные люди приблизились к дому, в дверях которого стояла Дороти, они замешкались и стали перешептываться, будто опасались идти дальше. Потом маленькая старушка подошла прямо к Дороти, отвесила ей низкий поклон и сказала нежным голосом:

– Добро пожаловать в страну мусоликов, благороднейшая колдунья. Мы глубоко благодарны тебе за то, что ты убила Злую Восточную Ведьму и освободила наш народ из рабства!

Дороти с удивлением выслушала эти слова. Чего ради эта маленькая женщина величает её колдуньей и утверждает, что она убила какую-то Злую Восточную Ведьму? Дороти – добрая девочка, она никому не делала зла, просто ураган унес её за много миль от дома, но убивать она никого не убивала.

Однако маленькая старушка, видимо, ждала ответа, и девочка неуверенно сказала:

– Вы очень добры, но, наверно, вышла какая-то ошибка. Я никого не убивала.

– Ну, значит, твой дом убил, – засмеялась маленькая женщина, – а это одно и то же. Смотри сама. – И она показала на угол дома. – Видишь, из-под бревна до сих пор торчат её ноги?

Дороти посмотрела и вскрикнула от испуга. Из-под толстых бревен, на которые опирался дом, и впрямь высовывались две ноги, обутые в серебряные туфли с загнутыми носами.

– Боже мой! – воскликнула Дороти, в отчаянии сжав руки. – Дом, видно, упал прямо на неё. Что же делать?

– Ничего не сделаешь, – невозмутимо ответила женщина.

– А кто она такая? – спросила Дороти.

– Как я уже сказала, это – Злая Восточная Ведьма, – ответила маленькая женщина. – Много-много лет она держала в рабстве всех мусоликов, и они работали на неё день и ночь. Теперь все они свободны и благодарят тебя за избавление.

– А кто такие мусолики? – удивилась Дороти.

– Жители Восточной страны, которой и правила Злая Ведьма.

– А ты тоже из них? – спросила девочка.

– Нет, но я их друг, хотя живу в Северной стране.

Увидев, что Восточная Ведьма погибла, мусолики срочно послали за мной, и я тотчас явилась. Я – Северная Ведьма.

– Неужели? – воскликнула Дороти. – Настоящая ведьма?

– Конечно, настоящая, – отозвалась маленькая женщина. – Но я – Добрая Ведьма, и люди любят меня. Я не такая могущественная, как Злая Ведьма, которая тут правила, а то я освободила бы здешних жителей сама.

– А я думала, все ведьмы злые, – сказала Дороти, немного испуганная встречей с настоящей ведьмой.

– Ничего подобного, это глубокое заблуждение. В стране Оз целых четыре ведьмы, и две из них – та, что живет на Севере, и та, что на Юге, – добрые. Уж мне-то известно, что они добрые, ведь я сама – одна из них и не могу ошибиться. А ведьмы, что обитают на Востоке и Западе, – злые; но теперь, когда ты убила здешнюю Ведьму, в стране Оз осталась всего одна Злая Ведьма, та, что на Западе.

– Да, но тетушка Эм говорила, – сказала Дороти, немного подумав, – что все ведьмы уже давным-давно умерли.

– Кто это – тетушка Эм? – спросила маленькая женщина.

– Это моя тетя, она живет в Канзасе, я и сама оттуда. Северная Ведьма на некоторое время задумалась, склонив голову и устремив глаза в землю. Потом подняла глаза и сказала:

– Я не знаю, где этот Канзас, я про такую страну никогда не слыхала. Но скажи мне, это цивилизованная страна?

– Еще бы! – ответила Дороти.

– Тогда все понятно. В цивилизованных странах, по-моему, ни одной ведьмы не осталось, там нет ни волшебников, ни колдуний, ни магов. Но, видишь ли, страна Оз никогда не подвергалась цивилизации, мы ведь отрезаны от остального мира. Вот почему среди нас до сих пор есть и ведьмы, и волшебники.

– А волшебники это кто? – заинтересовалась Дороти.

– Сам Оз – Великий Волшебник, – ответила Ведьма, переходя на шепот. – Он гораздо могущественней, чем все мы, вместе взятые. Он живет в Изумрудном городе.

Дороти собралась было ещё о чём-то спросить, но именно в эту минуту мусолики, хранившие до сих пор молчание, вдруг громко закричали и стали показывать на угол дома, под которым лежала Злая Ведьма.

– Что такое? – спросила маленькая женщина и, посмотрев туда, куда они показывали, засмеялась. Ноги мертвой Ведьмы исчезли без следа, остались одни серебряные туфельки.

– Она была такая дряхлая, – объяснила Северная Ведьма, – что на солнце сразу усохла. Ну вот, с ней и покончено. А серебряные туфельки теперь твои, придется тебе их носить. – Она нагнулась, подхватила туфли и, вытряхнув из них пыль, протянула Дороти.

– Восточная Ведьма очень гордилась своими серебряными туфлями, – заметил один из мусоликов. – Они имеют какую-то волшебную силу, но какую – мы не знаем.

Дороти отнесла туфли в дом и поставила на стол. Потом снова вышла к мусоликам и сказала:

– Мне обязательно нужно вернуться к тете с дядей. Я уверена, они очень беспокоятся обо мне. Не поможете ли вы мне найти дорогу домой?

Мусолики и Северная Ведьма переглянулись, посмотрели на Дороти и покачали головами.

– На Востоке недалеко отсюда большая Пустыня, – сказал один из мусоликов. – Пересечь её и остаться в живых нельзя.

– И на Юге Пустыня, – сказал другой. – Я там был и сам видел. В Южной стране живут кубарики.

– Я слышал, – добавил третий, – что и на Западе тоже пустыня. К тому же Западной страной, где живут моргунчики, правит Злая Западная Ведьма. Если ты ей попадешься, она сделает тебя своей рабыней.

– Мой дом на Севере, – сказала маленькая старушка. – И на границе там тоже великая Пустыня, она окружает всю страну Оз. Боюсь, дорогая, тебе придется жить с нами.

При этих словах Дороти залилась слезами, ведь среди здешних странных людей она чувствовала себя очень одинокой. По-видимому, её слезы разжалобили добросердечных мусоликов, потому что те сразу вытащили носовые платки и тоже зарыдали. Что касается Северной Ведьмы, то она сняла шляпу, водрузила её себе на кончик носа и, балансируя ею, торжественно произнесла:

– Раз, два, три!

И вдруг шляпа превратилась в грифельную доску, на которой крупными буквами было написано мелом:

«ПУСТЬ ДОРОТИ ИДЕТ В ИЗУМРУДНЫЙ ГОРОД».

Северная Ведьма сняла грифельную доску с носа и, прочитав надпись, спросила:

– Тебя зовут Дороти, дорогая?

– Да, – ответила девочка, подняв глаза и вытирая слезы.

– Тогда тебе надо в Изумрудный город. Кто знает, вдруг Оз сможет тебе помочь.

– А где этот город? – спросила Дороти.

– В самой середине страны. И правит там Оз, Великий Волшебник, я тебе о нем уже говорила.

– А он хороший человек? – с беспокойством осведомилась девочка.

– Он хороший волшебник. А вот человек ли он, сказать не могу. Никогда его не видела.

– А как туда попасть? – спросила Дороти.

– Надо идти пешком. Путь долгий, через всю страну, а она местами красивая, местами сумрачная и страшная. Но я пущу в ход все известные мне волшебные уловки, чтобы с тобой ничего не случилось.

– А ты не пойдешь со мной? – умоляюще посмотрела на Ведьму девочка, которой уже казалось, что эта маленькая старушка – её единственный друг.

– Нет, не могу, – ответила та. – Но я тебя поцелую, а того, кто отмечен поцелуем Северной Ведьмы, никто не посмеет обидеть.

Она подошла к Дороти и нежно поцеловала её в лоб. И там, где губы её коснулись лба девочки, остался круглый сияющий след. Дороти скоро сама это увидела.

– Дорога в Изумрудный город вымощена желтыми кирпичами, – продолжала Ведьма, – так что ты не собьешься. А придешь к Озу – не бойся его, расскажи свою историю и попроси помочь. До свидания, дорогая.

Три мусолика низко поклонились Дороти, пожелали ей доброго пути и скрылись за деревьями. Ведьма дружески кивнула девочке, трижды повернулась на левом каблуке и сразу исчезла, что крайне изумило маленького Тото, который громко залаял ей вслед, хотя, пока ведьма была рядом, он даже зарычать боялся.

Но Дороти-то, зная, что маленькая старушка – Ведьма, ничуть не удивилась, другого она и не ожидала.

III. Как Дороти спасла Страшилу

Оставшись одна, Дороти почувствовала, что проголодалась. Она подошла к шкафу, отрезала кусок хлеба и намазала его маслом. Дала кусочек Тото, сняла с полки ведерко, отправилась к ручью и набрала чистой, искрящейся воды. Тото помчался к деревьям и принялся лаять на птиц, сидевших на ветках.

Дороти пошла за ним и увидела, что с веток свисают соблазнительнейшие плоды. Она сорвала несколько штук, подумав, что как раз таких фруктов ей и не хватало на завтрак.

Потом девочка вернулась в дом, напилась вкусной, холодной и чистой воды, напоила Тото и стала собираться в Изумрудный город.

У Дороти было ещё одно платье, оно как раз оказалось чистым и висело на вешалке возле кровати. Льняное платье в голубую с белым клетку; и хотя голубой цвет уже порядком выцвел от частых стирок, платье все ещё было прехорошенькое. Девочка как следует умылась, надела это чистое клетчатое платье, розовую шляпу от солнца и завязала под подбородком розовые ленты. Потом она взяла из шкафа хлеб, уложила его в маленькую корзинку и прикрыла сверху белой салфеткой. Она взглянула себе на ноги и увидела, какие у неё старые, изношенные туфли.

– Нет, Тото, эти туфли долгого пути никак не выдержат, – сказала она.

Тото посмотрел на неё своими маленькими черными глазками и завилял хвостом, стараясь показать, что понимает, о чём она говорит.

И тут как раз Дороти заметила на столе серебряные туфельки, принадлежавшие Восточной Ведьме.

– Интересно, подойдут ли они мне? Вот в таких туфлях и надо пускаться в дальнюю дорогу, – сказала она собаке. – Уж им-то сносу нет.

Дороти сбросила старые кожаные башмаки, примерила серебряные туфельки, и они оказались ей точно впору, словно были сделаны специально для неё.

Потом девочка взяла в руки корзинку.

– Пойдем, Тото, – позвала она. – Пойдем в Изумрудный город и спросим Великого Оза, как нам снова попасть в Канзас.

Она закрыла дверь, заперла её на замок, а ключ спрятала поглубже в карман платья. И отправилась в путь, а за ней невозмутимо затрусил Тото.

Недалеко от дома расходилось в разные стороны несколько дорог, но Дороти не составило труда найти ту, которая была вымощена желтыми кирпичами. Очень скоро она бодро зашагала, в Изумрудный город, и её серебряные туфельки весело позвякивали по твердым кирпичам. Ярко светило солнце, сладко пели птицы, и Дороти вовсе не чувствовала себя такой несчастной, как вы, наверно, думаете, хотя её – маленькую девочку – вдруг оторвали от родного дома и бросили посреди чужой страны.

Она шла и удивлялась, до чего эта страна красивая. Вдоль дороги стояли аккуратные изгороди, выкрашенные в восхитительный голубой цвет, а за ними тянулись поля, где в изобилии росли хлеба и овощи. Видно, мусолики были прилежные фермеры и умели выращивать хорошие урожаи. Когда Дороти проходила мимо какого-нибудь дома, люди выбегали на дорогу, низко кланялись ей и старались рассмотреть девочку получше, ведь все знали, что она помогла им избавиться от Злой Ведьмы и освободила из рабства. Дома мусоликов выглядели необычно – они были круглые, а вместо крыши у каждого – высокий купол. И все были выкрашены в голубой цвет, потому что в этой Восточной стране любым цветам предпочитали голубой.

К вечеру, когда Дороти устала после долгой ходьбы и начала раздумывать, где бы ей провести ночь, она поравнялась с домом, который был заметно больше других. На зеленой лужайке перед ним танцевало много людей. Пять маленьких скрипачей играли во всю мочь, танцующие смеялись и пели, а неподалеку был накрыт большой стол, который ломился от вкуснейших фруктов и орехов, пирогов, пирожных и всяких других лакомств.

Эти люди радушно приняли Дороти, пригласили её поужинать с ними и заночевать у них в доме; дом принадлежал одному из самых богатых мусоликов в стране, и сегодня у него собрались друзья, чтобы отпраздновать освобождение из-под власти Злой Ведьмы.

Дороти с аппетитом поужинала, а за столом ей прислуживал сам богатый мусолик, которого звали Бэк. Потом она села на скамейку и стала смотреть, как танцуют.

Заметив на Дороти серебряные туфельки, Бэк сказал:

– Ты, наверно, великая колдунья!

– Почему? – спросила девочка.

– На тебе серебряные туфли, и ты убила Злую Ведьму. Кроме того, у тебя на платье белые клетки, а белое носят только ведьмы и колдуньи.

– У меня же клетки не только белые, но и голубые, – возразила Дороти, разглаживая юбку.

– Очень мило с твоей стороны, что ты надела такое платье, – сказал Бэк. – Голубой цвет – это цвет мусоликов, а белый – цвет ведьм, и всем сразу видно, что ты – Добрая Ведьма.

Дороти не нашлась что ответить. Выходит, все считают её ведьмой, но сама-то Она прекрасно знает, что она – обыкновенная маленькая девочка, которую ураган случайно занес в незнакомую страну.

Когда ей наскучило смотреть на танцующих, Бэк повел её в дом, где для неё приготовили комнату с удобной кроватью. Простыни были из голубой материи, и Дороти мирно проспала на них до утра, а Тото дремал, свернувшись калачиком на голубом коврике у кровати.

Утром за плотным завтраком Дороти наблюдала, как крошечный сынишка Бэка играет с Тото, стараясь схватить его за хвост, смеется и гукает, – смотреть на них было очень забавно. Для здешних жителей Тото был диковинкой, потому что собак в этой стране никогда не видели.

– Далеко ли до Изумрудного города? – справилась Дороти.

– Не знаю, – задумчиво ответил Бэк. – Никогда там не был. Если к Озу нет никакого дела, лучше держаться от него подальше. Знаю только, что дорога туда дальняя и займет у тебя много дней. Здесь, у нас, страна богатая и красивая, но, прежде чем ты дойдешь до цели, тебе предстоит миновать мрачные и опасные места.

Дороти немного встревожилась, но она знала, что только Великий Оз поможет ей вернуться в Канзас, и храбро решила идти дальше.

Девочка попрощалась с новыми знакомыми и снова зашагала по дороге из желтых кирпичей. Пройдя несколько миль, она подумала, что не мешает передохнуть, взобралась на изгородь, тянувшуюся вдоль дороги, и решила на ней посидеть. За изгородью уходило вдаль большое кукурузное поле, и в двух шагах от себя Дороти увидела высокий шест, а на нем Пугало-Страшилу, его поставили здесь, чтобы отпугивать птиц от созревшего зерна.

Дороти оперлась подбородком на руки и задумчиво рассматривала Страшилу. Голова у него была сшита из небольшого мешка и набита соломой, а на мешке кто-то нарисовал глаза, нос и рот, так что получилось лицо. На голове красовалась старая остроконечная голубая шляпа, принадлежавшая прежде кому-то из мусоликов, а туловище было сделано из старого голубого костюма, выношенного и выцветшего, и тоже набито соломой. На ногах у Страшилы были старые башмаки с голубыми носами, какие в этой стране носили все мужчины, и эта занятная фигура торчала высоко над стеблями кукурузы, прикрепленная спиной к шесту.

Дороти сосредоточенно рассматривала странное нарисованное лицо Страшилы и вдруг с удивлением заметила, что один его глаз медленно ей подмигнул. Она сначала подумала, что ей показалось, ведь в Канзасе пугала никогда не подмигивают, но тут увидела, что Страшила дружелюбно кивнул ей головой.

Тогда Дороти слезла с изгороди и подошла к шесту, а Тото стал с лаем носиться вокруг.

– Добрый день! – раздался довольно хриплый голос.

– Ты умеешь говорить? – удивилась Дороти.

– Конечно! – последовал ответ. – Как поживаешь?

– Спасибо, хорошо, – вежливо ответила Дороти. – А ты как?

– Не слишком-то хорошо. – На лице у Страшилы появилась улыбка. – Скучновато торчать тут день и ночь да пугать ворон.

– А слезть ты не можешь? – спросила Дороти.

– Не могу. Ведь эта палка прикреплена к моей спине. Если бы ты оказала мне услугу и сняла меня с шеста, я был бы тебе очень обязан.

Дороти встала на цыпочки и, взяв Страшилу обеими руками, сняла его с шеста, он оказался совсем легкий, и немудрено – он же был набит соломой.

– Большое спасибо, – поблагодарил Страшила, оказавшись на земле. – Теперь я чувствую себя совсем по-другому.

Дороти изумилась: странно было, что набитый соломой Страшила умеет разговаривать, да ещё кланяется и шагает рядом.

– Ты кто? – спросил Страшила, зевая и потягиваясь. – И куда идешь?

– Меня зовут Дороти, – ответила девочка. – А иду я в Изумрудный город, хочу попросить Великого Оза отправить меня домой в Канзас.

– А где этот Изумрудный город? – допытывался Страшила. – И кто такой Оз?

– А разве ты не знаешь? – удивилась девочка.

– Откуда мне знать? Я вообще ничего не знаю. Я, видишь ли, набит соломой, а мозгов у меня и вовсе нет, – закончил Страшила печально.

– Вот оно что, – сказала Дороти. – Прости, пожалуйста.

– Как ты думаешь, – спросил Страшила, – если я пойду с тобой в Изумрудный город, этот Оз даст мне немного мозгов?

– Не знаю, – ответила Дороти. – Но если хочешь, пойдем. Даже если Оз не даст тебе мозгов, хуже, чем теперь, тебе ведь не будет.

– Что правда, то правда, – согласился Страшила. – Понимаешь, – доверительно продолжал он, – пусть у меня руки, ноги и все тело набито соломой! Я не против – зато мне никогда не бывает больно. Если кто-то наступит мне на ногу или воткнет в меня булавку, мне все равно, я этого просто не почувствую.

Но я не хочу, чтобы меня называли дураком. А если в голове у меня так и будет солома, а не мозги, как у тебя, то разве я когда-нибудь поумнею?

– Я тебя понимаю, – ответила девочка, ей стало его очень жалко. – Если ты пойдешь со мной, я попрошу Оза сделать для тебя все, что он сможет.

– Спасибо, – поблагодарил её Страшила.

Они вернулись к дороге. Дороти помогла Страшиле перелезть через изгородь, и они пошли по желтым кирпичам в Изумрудный город.

Сначала Тото не понравилось, что их полку прибыло. Он все принюхивался к набитому соломой существу, как будто опасался, нет ли у него внутри, в соломе, крысиного гнезда, и время от времени недружелюбно рычал.

– Не бойся, – сказала Дороти своему новому другу. – Тото не кусается.

– А я и не боюсь, – ответил Страшила. – Пусть кусается, мне что, я же из соломы. Дай-ка я понесу твою корзинку. Мне не трудно, я ведь не устаю. И вот что я. скажу тебе по секрету, – продолжал Страшила, поспешая за девочкой, – на свете есть только одна вещь, которой я боюсь.

– Что же это? – спросила Дороти. – Небось боишься того мусолика, который тебя смастерил?

– Ничего подобного, – ответил Страшила. – Больше всего на свете я боюсь горящей спички.