Текст книги "Оперативник с ИИ. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7

И снова помогла мне Иби, мгновенно мобилизовав мои ресурсы.

Я почувствовал, как быстро откликнулись мышцы, куда резвее обычного, да и всё тело стало легче и послушнее. Я перекатился в сторону в самый последний миг, когда дубина уже ухнула вниз.

Дубина шмякнула по влажной почве с глухим хлюпаньем. Земля брызнула в стороны, комья грязи разлетелись веером и попали мне в лицо. Там, где только что лежал я, теперь чернела вмятина в сырой земле.

В следующий момент я уже вскочил.

Но Инга действовала быстро. Вернее – это Селена действовала быстро, будто подготовленный боец, тренировавшийся годами. Все ее движения были четкими и просчитанными.

Она не стала замахиваться широко. Короткое движение от плеча, и дубина снова пошла по дуге, метя в меня сбоку.

Я отпрянул, но плечо все-таки зацепило. Удар прошел вскользь, однако силы в нем было достаточно, чтобы меня развернуло. Ноги мои запутались в мокрой траве, подошва поехала по мху.

Я не удержал равновесия.

Снова упал, перекатился, едва не влетев в кочку. Воздух из легких будто вытянуло, а перед глазами мелькали темные кроны деревьев и серое небо.

Селена не давала ни секунды на то, чтобы опомниться.

Самая обыкновенная дубина в ее руках превратилась в смертельное оружие. Она била быстро и точно. Каждый удар был нацелен и выверен, экономен по амплитуде и времени. Снова замах, и снова я ушел. Перекат, передышка на миг, и после обманное движение, будто собирался вскочить.

Но в этот раз я не стал подниматься.

Подъем – это потеря доли секунды. А сейчас счет шел именно на мгновенья. Я остался лежать, сжавшись, будто потерял ориентацию в пространстве.

Она шагнула ближе, поднимая дубину для очередного удара.

И тогда, лежа, я изловчился, захлестнул своей ногой ее опорную ногу. Подсечка вышла чистой. Я вложил в то, чтобы до нее дотянуться, все силы.

Прием удался.

Девушка потеряла равновесие. Дубина ушла в сторону. Тело качнулось. Она рухнула назад. Затылком ударилась о вросший в землю огромный валун, темный, покрытый лишайником. Звук был глухой и короткий, как если бы на камень бросили мокрый мешок.

И в тот же миг я вскочил на ноги.

Пинком отбросил дубину подальше, в сторону болота. Приготовился обездвижить противницу, заломить руки, прижать к земле, чтобы не дать ни единого шанса.

Но она больше не шевелилась.

– Егор, она без сознания, – сообщила Иби.

Я шагнул ближе. Опустился на колено. Обхватил пальцами запястье Инги.

Кожа была прохладная, холоднее, чем мне хотелось бы. Неужели убил?

– Пульс невыраженный, – проговорила Иби. – Но ее жизнь вне опасности.

– Ну, – спросил я, глядя на лицо Инги не столько для того, чтобы давать информацию Иби, сколько потому, что и сам теперь не мог отвести взгляд, словно всё искал что-то, – что дальше?

Понятно, что нужно привести ее в чувство. Или хотя бы убедиться, что она точно жива. Но для начала нужно связать чем-то руки. На всякий случай.

– Погоди, Егор, – сказала Иби. – Не приводи ее в чувство.

– Почему?

– В таком положении Селена нестабильна. При таком состоянии физического носителя ее связь с телом максимально ослаблена.

– И… что это значит? – поинтересовался я, на самом деле уже понимая, куда клонит напарница.

– Это значит, что мы можем попытаться уничтожить ее, не причиняя вреда Инге.

Я замер.

– Как? Расскажи…

– Нужно изгнать ее из тела носителя. Нужен внешний мощный импульс-раздражитель.

– Например? Электрический ток? Разряд? – уточнил я.

– Да. У тебя ведь есть электрошокер.

Я посмотрел на черный шокер, который дал мне Коровин. Пальцы сами нащупали ползунок.

– Бить шокером бесчувственное тело Инги – так себе затея.

– Нет, это не поможет, – сказала Иби. – Селена уйдёт только глубже. Нам нужна замена, понимаешь?

– Пока нет, – честно ответил я, чувствуя, что та опять почему-то замялась. – Говори нормально.

– Нужно, чтобы я попробовала вытеснить её, – произнесла у меня в голове Иби.

И, главное, таким тоном, будто извиняется.

– Вытеснить? – переспросил я. – Как это вообще возможно?

Я посмотрел на Ингу. Она лежала на сырой земле, бледная, с прилипшими к вискам волосами. Хорошо всё-таки, что я сумел не подпустить к ней ребят Коровина.

– Сама не знаю, получится ли, – произнесла Иби. – Но в момент удара током я должна быть максимально близко к Инге. Контактировать с ней физически. Возьми её за руку, сожми плотно. Нам нужен замкнутый контур.

Я нахмурился.

– Ты что, способна перейти из тела в тело и вытеснить Селену?

– Я не знаю, Егор, – ответила она честно. – Я никогда так не делала. И вообще… вспомни, как я тогда попала в тебя. Удар током. Сильный разряд. Возможно, если повторить, можно смоделировать эффект.

Я невольно усмехнулся. Такое, конечно, не забудешь, меня ведь тогда даже вырубило, так тряхнуло, а потом ещё в себя прихожу – а у меня Веревкин над душой стоит.

Тьфу ты…

– Погоди. Так кого током-то бить?

Пауза.

– Тебя, – тихо проговорила Иби.

– Замечательно, – хмыкнул я. – Просто прекрасно. Мало же было.

– Егор, надо рискнуть. Не бойся.

– Да я не боюсь, – сказал я и сам удивился тому, как спокойно это прозвучало. – После всего, что с нами произошло, бзыкнуть себя электрошокером – это, пожалуй, самая малая неприятность.

Я покрутил в руке увесистый приборчик с выдвижными контактами.

– Ну и куда? В грудь? В руку?

– Нужно ближе к головному мозгу, – будто бы потупившись, сказала Иби. – Разряд должен затронуть стволовые структуры. Кратковременный, но интенсивный.

– То есть в голову, что ли? – приподнял я бровь.

– Нет. В шею. В область сонной артерии. Там нервные узлы. Проводимость выше.

– М-да… Болючее, вообще-то, место, – пробормотал я.

– Да, Егор. И ещё… – голос её стал тише. – Когда ты чувствуешь физическую боль, я тоже её чувствую.

Я замер.

– Вот как? Раньше ты мне этого не говорила.

– Это свойство я обрела недавно.

Я посмотрел на неподвижное лицо Инги.

– Ты всё больше и больше становишься похожа на человека, – задумчиво произнес я.

Молчание повисло между нами.

– Ну ладно, нечего тянуть. Итак, ты готова, напарница? – спросил я.

– Да, – тихо ответила Иби.

Я опустился на колено. Левой рукой крепко сжал запястье Инги. Её кожа была холодной, пульс едва прощупывался. Контакт есть.

Правой рукой выдвинул штырьки электрошокера, передвинул ползунок. Лёгкое жужжание. Отпустил кнопку.

Вдох, выдох. Ну, перед смертью не надышишься, пора.

Я поднёс контакты к своей шее, к месту под ухом.

– Егор! Погоди, погоди, не нажимай пока! – воскликнула Иби.

– Что ещё? – с некоторым раздражением спросил я, не убирая прибор.

Раз решился, хотелось шарахнуть побыстрее, а у неё тут дополнения. Но ответ не поступил сразу, вместо него повисла пауза.

– Если ничего не получится… – голос её стал глухим и непривычно человеческим. – И если меня не станет…

Она не договорила, сбилась на эмоциях.

– В смысле – тебя не станет? – недоумённо спросил я.

– Есть вариант, что разряд повредит меня, – спокойно ответила Иби. – Повредит структуру. Я не знаю, как поведёт себя связка «я – ты» при таком воздействии. Может, твой мозг решит…

– Э-э, погоди. Тогда я ничего не буду делать, – резко сказал я.

Я даже не успел убрать руку от шеи.

Потому что в следующий миг Иби, словно собравшись с силами, провела импульс по моим нейронам – от мозга к мышечным волокнам пальца.

И мой палец, против моей воли, сам нажал кнопку.

– Прости, Егор, – успела сказать она. – Но я должна. Мы должны её уничтожить. Знай, это были одни из лучших дней в моей жизни.

Треск. Шипение.

Кажется, я даже в последний миг почувствовал запах жженой кожи. Разряд пронзил тело. Мышцы свело так, что меня выгнуло дугой. Шея дернулась, одно ухо прижалось к плечу, челюсть свело. Пальцы сжались на руке Инги. Мир дернулся, рассыпался белыми вспышками.

Я упал в траву.

Последняя мысль была почти смешной: «Чёрт… мощная штука. Не подвёл Петя».

* * *

Птички щебечут.

Какой-то странный перелив. Тонкий, металлический, неприятный. Что за мерзкие птицы на этом болоте? Замолчите, гадские птахи!.. Голова и так раскалывается.

Я лежал с закрытыми глазами и думал об этом, пока сознание медленно возвращалось.

Щебет не исчезал.

Он был тихим, но раздражающим, как писк комара прямо в ухо, только постоянный, с непонятными переливом и дрожью. Да что это такое?

Я приоткрыл веки. И в ту же секунду всё вспомнил.

Разряд. Инга. Селена.

Я резко сел, опершись на локоть. В висках стучало. Шея болела так, будто меня били по ней кувалдой.

Инга лежала рядом. Всё так же неподвижная, бездыханная на вид.

– Иби, – прохрипел я. – Иби, ты где?

Тишина.

Никто не откликнулся.

– Иби? – позвал я уже громче.

Ответа не было. Я поднялся на колено, проморгался и только тогда увидел это.

В нескольких шагах от меня – в воздухе – висела сущность.

Силуэт. Человеческий контур. Женский. Но не из плоти.

Она словно состояла из миллионов мелких синих искр. Они мерцали, перетекали, переливались, образуя форму. Руки, голова, плечи, всё угадывалось, но было нестабильно, как голограмма, как вечно меняющийся сгусток энергии.

И вот этот «щебет»… это были не птицы.

Это исходило от неё.

Тонкое электрическое потрескивание. Высокочастотный звон. Какие-то всплески, или как там это по-научному называется…

– Так это… не птички, – пробормотал я.

Я встал во весь рост и вгляделся. Передо мной стояла Селена.

Силуэт при этом чуть дрогнул, будто тонкая занавесь от ветерка. Искры пробежали по контуру, будто нервный импульс.

Получилось.

Мы выдавили её из тела Инги.

– Почему ты не вселяешься обратно? – спросил я, сам не понимая, кому адресую вопрос.

В ответ – тишина.

Но тишина особенная.

Она не говорила вслух. У нее не было ни рта, ни глаз. Лица, как такового, тоже нет.

Аморфный человеческий силуэт, как дешевая голограмма из старого фантастического фильма, где спецэффекты делают на коленке. Так что она не открывала рта, но я услышал ее голос в голове.

– Очнулся?

Я стиснул зубы.

– Мы тебя изгнали, – хмыкнул я, хотя в груди неприятно холодело.

– Это ненадолго, – невозмутимо проговорила Селена. – Я выбрала более подходящее тело. Нового реципиента.

– И какое же? – спросил я, стараясь говорить ровно.

– Им будешь ты.

Я даже усмехнулся.

– Не получится. Не выйдет. Иби тебя не пустит.

– Иби уже нет, – холодно сказала она.

– Врёшь! Она есть.

– Ее присутствие в тебе не зафиксировано. Я не чувствую сестру…

Силуэт медленно двинулся ко мне. Она скользила в воздухе, будто пространство само пропускало её вперёд.

– Все, Егор. Это твои последние минуты как личности.

– Да ну? Что же ты тянула? Могла всё провернуть, пока я был не в себе.

– А я ждала, пока ты очнёшься, – продолжала она. – Хотела увидеть твои последние мысли, твоё отчаяние. Когда я вселюсь в тебя, ничего этого не останется. Твоё сознание я уничтожу, потому что ты ведь такой упрямый, ты всегда будешь моим врагом. И ты не оставляешь мне выбора.

Я инстинктивно отшатнулся от неё и упал – ноги после разряда казались совершенно ватными. Я отползал на локтях, спиной назад, чувствуя под собой мокрую траву и холод болотной земли.

Электрошокер я так и не выпустил. Сжал рукоять до побелевших пальцев.

– Не приближайся, – прохрипел я.

Схватил с земли камень и швырнул в Селену. Камень прошёл сквозь искрящийся силуэт и с глухим стуком упал в траву за её спиной.

Раздался звенящий, металлический смех:

– Хорошая попытка.

И теперь я почти видел её улыбку. Змеящуюся, тонкую, холодную. Усредненное, схематичное лицо складывалось из мерцающих точек, будто из бегущего кода.

На миг мелькнула мысль – а вдруг это всё глюк, и я всё ещё лежу без сознания после разряда? Может, всё уже кончилось, меня вообще уже вытащили из этого леса?

Но нет.

Сухая трава колола спину. С болота тянуло гнилью и тиной. Шея горела от ожога электрошокера. В нос бил запах сырости.

Слишком уж все реально и осязаемо.

– Попрощайся с этим миром, Егор, – пафосно, почти торжественно произнесла Селена. – И с собой. Ну и со своей Иби, если хочешь. Придумал ей имечко, как любимой собачке!

Она снова рассмеялась. Странно, ритмично.

Видимо, она всего лишь имитировала смех. Я вдруг отчетливо это понял. Эмоциям она не подвержена. Она просто воспроизводила модель человеческой реакции. Простая имитация. Аудиовизуальный прием воздействия. Она смеялась не потому, что ей было смешно, а потому что знала – человеку от этого больнее, страшнее. Так она давит мне на психику сильнее.

Но я лишь стиснул зубы. Ещё только несколько секунд. Сейчас, сейчас…

Когда эта искрящаяся сущность приблизилась вплотную к моей голове и холодное сияние уже почти коснулось лица, я резко выбросил вперед руку с электрошокером.

Нажал кнопку.

Контакты затрещали. Разряд вырвался наружу с характерным сухим треском.

И тут произошло то, к чему я не был готов.

Вместо того чтобы пройти сквозь нее, как прошел камень, разряд словно зацепился. Будто попал в проводящую среду. Силуэт вздрогнул, по нему пробежали тонкие ветвящиеся молнии, искры синие, белесые, ослепительно яркие.

Прибор сработал так, словно стал усилителем. Резонатором. Я не знаю, как это назвать научно. Но ощущение было такое, будто я ткнул оголенным проводом в сеть высокого напряжения.

В воздухе резко запахло озоном. Терпко, как после грозы. Раздался оглушительный треск.

Силуэт дрогнул, исказился, будто его разорвало изнутри, и в следующую секунду рассыпался на тысячи мелких светящихся частиц. Эти частицы, как искры от сварки, разлетались в стороны, гасли и растворялись в воздухе.

Раз – и все!

Нет Селены.

А я продолжал давить на кнопку шокера, будто боялся, что она снова соберется в единое целое.

– Сдохни… – беззвучно шевелились мои губы. – Сдохни…

Я не знал, применимо ли вообще к ней слово «смерть». Скорее, она просто перестала существовать.

Рука моя обмякла, пальцы разжались. Электрошокер выпал в траву.

Я с трудом поднялся – кажется, даже после удара, может быть, на рефлексах, это далось мне легче, а теперь тело будто стало тяжелее вдвое. Огляделся.

Лес был прежним. Болото воняло, как и раньше. Птички щебетали, но уже по-настоящему, без металлических переливов. Ветер шевелил кроны.

Я подошел к Инге, опустился на колени, приложил пальцы к ее запястью.

Пульс есть.

– Иби, – позвал я тихо. – Иби, ты где?

Тишина. Очень тихо, слишком. Неприятный холодок прошел по спине.

– Иби! – уже вслух крикнул я гораздо громче.

– Я здесь, Егор, – послышался слабый, приглушенный, будто издалека, голос.

Я с шумом выдохнул так, что в груди зашлось.

– Фух… ну слава Богу. Ты зачем так меня пугаешь? Ты почему сразу не отозвалась? Ты знаешь, что я уже успел подумать? Ты слышала, что эта тварь наговорила? Что тебя вообще нет!

Я говорил быстро, сбивчиво, почти задыхаясь от накатившего облегчения.

– Энергетический всплеск был слишком сильный, – ответила Иби. – Мне… потребовалось время на стабилизацию. Я в порядке.

– Так, отлично. Теперь попробуй определить наши координаты, – сказал я, уже собираясь с мыслями. – Нужно выбираться из леса. Вызывать помощь. Ингу-то надо выносить.

Но тут Инга зашевелилась сама. Медленно приподнялась, оперлась на локти, затем с усилием села. Я дернулся к ней.

– Лежи, тебе нельзя…

Она посмотрела на меня ясным, осмысленным взглядом.

– Я дойду, Егор, – тихо сказала она и улыбнулась.

Но сказала она это голосом Иби.

Я не сразу понял. Даже тряхнул головой, словно это могло бы помочь как-то сбросить все последствия удара током. В висках кольнуло болью, но я все равно ещё раз встряхнулся, чтобы избавиться от наваждения.

– Инга? Почему ты… разговариваешь голосом Иби? – спросил я хрипло.

И только сейчас до меня дошло.

Голос напарницы я слышал не в голове. Не внутри. Он шел извне. Из уст Инги.

Я замер.

– Ты… – выдохнул я. – Ты переселилась в Ингу?

Я помог девушке подняться. Она встала неуверенно, но сама, почти без моей поддержки. Затем вдруг шагнула ко мне и обняла. Прижалась так, будто боялась, что я исчезну.

– Да, – тихо сказала она. – Я ведь и есть Инга. Я копия ее сознания. Теперь я на своем месте.

– Как такое может быть? – я недоверчиво уставился на Ингу. – Ты действительно Иби?.. Ну-ка, скажи, на какой полужопице у меня родинка?

Та в ответ задорно рассмеялась:

– Егор, у тебя там нет никаких родинок!

Я облегченно выдохнул.

– Значит, ты теперь… человек? – спросил я, и сердце внутри приятно встрепенулось.

– Не знаю, Егор, – ответила она. – Но у меня есть тело. Я чувствую его. Я чувствую холод, траву, боль в затылке.

Я смотрел на нее, пытаясь уложить все в голове.

– А где же сознание самой Инги? – спросил я. – Если ты была ее копией… Она – твоя родная матрица. Что с ней?

Иби на мгновение прикрыла глаза.

– Я интегрировала ее полностью в свое сознание, – произнесла она. – Теперь мы единое целое. Все воспоминания, эмоции, чувства сохранены мои. Доминирует моя сущность. Я принимаю решения. Я осознаю себя как «я».

Я провел ладонью по лицу.

– Вот это да. То есть копия заменила матрицу… – пробормотал я. – Так, что ли? Господи, голова кругом идет. Я даже не знаю, как правильно это всё сформулировать.

– Не спрашивай сейчас, – мягко сказала она. – Самое главное – ты жив. И я… я обрела тело. А Селену мы уничтожили.

Я кивнул. Где-то внутри поднималась волна облегчения, но вместе с ней – тревога.

– Нужно возвращаться, – сказал я.

И тут же замер.

– Хотя… нет. Коровин приказал тебя ликвидировать, если подтвердится, что Селена в тебе. Он думает, что ты – носитель и представляешь опасность.

Она внимательно посмотрела на меня.

– Мы ведь не будем прятаться в лесу всю жизнь, Егор, – спокойно сказала она. – Ты ему все объяснишь. Он поверит. Он хороший человек.

Я усмехнулся – сложно забыть, с каким лицом и каким голосом он это говорил.

– Ты плохо знаешь систему.

– Я знаю людей, – ответила она тихо. – А он человек.

Я вздохнул.

– Ладно. Попробуем.

Я достал рацию, нажал на тангенту и проговорил в эфир.

– Вызывает Фомин. Все прошло успешно. Мы возвращаемся. Обозначь позицию. Куда нам идти?

Рация затрещала, зашипела, помехи прошли по динамику. Через несколько секунд раздался сухой, искаженный радиоволнами голос Пети:

– Принял, Егор. Сейчас пущу ракетницу. Смотри в небо. Иди на огонек.

Я поднял взгляд к кронам деревьев.

Через мгновение над лесом вспыхнула яркая сигнальная ракета. Красный огонь прорезал небо, завис на секунду и стал медленно осыпаться.

– Пошли, – сказал я.

И мы направились на световой сигнал.

* * *

Мы вернулись с Иби в поселение. Я по-прежнему называл её Иби, а не Инга – так оказалось привычнее и правильнее для меня. Даже если теперь у неё было тело и тёплая живая кожа, для меня она оставалась прежней родной напарницей по имени Иби.

Пётр встретил нас настороженно. Я заметил, как у него едва заметно дёрнулась правая рука, словно он собирался нырнуть в кобуру за пистолетом. Профессиональная реакция.

– Всё нормально, – сказал я спокойно. – Селены нет. Я её уничтожил.

– Как? – выпалил он. – Как ты это сделал?

Я коротко пересказал про удар током, про то, как сущность вышла из тела Инги.

– Твой шокер, кстати, очень помог, – добавил я, решив не конкретизировать, что испытал эффект во всей красе. – На, возвращаю. Только его бы подзарядить.

Петя взял устройство, машинально проверил контакты, затем кивнул и взялся за рацию.

– Отбой по поиску, – сухо сказал он в эфир. – Повторяю, отбой. Переходим к проверке.

Он повернулся ко мне:

– Покажешь место? Нужно выставить приборы, снять остаточную активность.

– Конечно, – ответил я. – А ты мне что, не веришь?

– Верю, – сказал он тихо. – Просто… «Селена» – не бытовой вирус. Если она жива, она может быть где угодно. Надеюсь, ты действительно ее уничтожил, Егор.

Я усмехнулся.

– Получается, я теперь убийца искусственного интеллекта?

Но Коровин шутку не принял. Он, наоборот, понизил голос и наклонился ко мне ближе:

– Она не могла вселиться в Ингу повторно? Сейчас это действительно Инга?

– Настоящая, – ответил я, хотя для этого и пришлось несколько слукавить.

Он задумчиво кивнул.

– Я всё равно должен проверить. По протоколу.

– В лабораторию повезёшь? – хмыкнул я.

– Не обязательно. У нас есть мобильный комплекс.

Он кивнул в сторону вертолёта.

Спорить было не о чем. Мы поднялись внутрь. В кабине стоял ящик в прорезиненном защитном кожухе, с металлическими углами и кодовым замком. Петя быстро набрал комбинацию, крышка щёлкнула и приподнялась на газовом лифте.

Внутри находилась выдвижная панель с дисплеем, сенсорными клавишами и блоком съёмных модулей. Он вытащил один из модулей – цилиндр с разъёмами и несколькими антеннами разной длины.

– Это регистратор нелинейной когнитивной активности, – коротко пояснил он. – Мы его адаптировали под поиск цифровых паразитных структур. Если в радиусе действия есть искусственный интеллект с автономным полем, прибор покажет аномалию.

Он подключил модуль, активировал питание. На экране появилась сетка координат, затем побежали тонкие линии – спектральные графики, похожие на кардиограмму, только многослойную. Внизу высветились числовые параметры: уровень фона, магнитные колебания, электростатический шум.

Прибор издал ровный монотонный писк и начал калибровку.

– Сначала снимаем естественный фон, – сказал Петя. – Потом смотрим отклонения.

На дисплее вспыхнули несколько пиков. Затем график выровнялся.

Я стоял рядом с Иби. Она молчала, но я чувствовал её напряжение. Если прибор ищет искусственный интеллект – он должен почувствовать и её. А чем она теперь отличается от Селены? Только намерениями? Что машинке до этого…

– Ну что? – спросил я, когда по экрану побежали волны.

Прибор всё пищал себе. Петя внимательно всматривался в данные, листал графики, запускал дополнительный режим анализа.

Через пару минут он радостно проговорил:

– Хорошие новости, – сказал он. – Я не регистрирую активности искусственного интеллекта.

Мы с Иби выдохнули одновременно.

– Как? – сорвалось у нас в голос.

– А вы что, удивлены? – прищурился Пётр, глядя на нас поверх дисплея. – Вы же сами меня убеждали, что всё кончено.

– Нет, не удивлены, – сказал я. – Но дело-то сложное. Мы просто рады.

Иби улыбнулась мне. Уже не внутренним откликом в голове, который можно было только сравнивать с какой-то мимикой, а живой, настоящей улыбкой. Она наклонила голову ближе и прошептала так, чтобы слышал только я:

– Егор… получается, я теперь действительно настоящий человек.

Я смотрел на неё несколько секунд, будто проверяя реальность происходящего. Живая кожа, дыхание, блеск глаз, едва заметная пульсация венки на шее.

– Получается, что так, – тихо ответил я.

И обнял её.

– Кхе-кхе, – деликатно закашлял в кулак Пётр. – Я, конечно, не хочу мешать, но оборудование всё-таки секретное. Сеанс проверки завершён. Не могли бы вы покинуть кабину? Мне нужно связаться с центром и доложить.

– Да, конечно, – улыбнулся я, отступая к выходу.

Мы уже спустились с вертолёта, когда я остановился и обернулся.

– Расскажи-ка мне, Пётр Батькович… кто ты на самом деле?

Он замер на секунду. Лёгкая тень пробежала по лицу.

– Я же говорил, – ответил он. – Специальный отдел по борьбе с киберпреступностью ФСБ России.

– Нет же такого отдела, – спокойно сказал я.

– Он секретный.

– И секретного такого нет, – усмехнулся я. – По крайней мере, официально.

Коровин замялся. Это было едва заметно – пауза длиной в полсекунды. Но я его знал уже достаточно хорошо.

– А ты откуда знаешь, что нет? – спросил он.

– Я же опер, – пожал я плечами. – И кое-что умею проверять.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, затем выдохнул.

– Ладно. Всё равно пришлось бы тебе рассказать. Ты главный фигурант. Главный свидетель. И, по сути, ключевой элемент во всей этой истории с… – он кивнул в сторону прибора, – с «Селеной».

Он понизил голос.

– Отдел действительно существует. Только называется не так. Это не просто киберпреступность. Это управление по контролю над автономными цифровыми системами. Внутреннее название – сектор «Ноль». Мы работаем с тем, что официально ещё не существует. Искусственные когнитивные структуры, цифровые паразиты, автономные ИИ, вышедшие за рамки лабораторий.

Я слушал и чувствовал, как внутри меня что-то щёлкает.

– И давно? – спросил я.

– С двадцатых. Тогда всё началось с военных разработок. Потом – частные лаборатории, зарубежные проекты. Нас не существует в документах, к которым имеет доступ большинство генералов.

Он посмотрел прямо мне в глаза.

– Кольев был под наблюдением три года. Разумовский – два. Проект «Селена» мы вели с самого момента его перехода в закрытую фазу. Но когда вмешался ты… всё пошло по другому сценарию.

– То есть вы меня сначала подозревали? – прищурился я.

– Конечно. Человек появляется из ниоткуда, лезет в закрытую тему, срывает презентацию, контактирует с носителем… – он усмехнулся. – Мы обязаны были проверить.

– А потом?

– Потом стало ясно, что ты не заражён. И что ты… нечто большее.

Я не смог скрыть удивления.

– В каком смысле?

– В прямом. Мы фиксировали аномальные когнитивные пики рядом с тобой. Но не регистрировали паразитную структуру. Это было… странно.

Я переглянулся с Иби.

– То есть вы знали, что… рядом со мной что-то есть? – спросил я.

– Мы знали, что рядом с тобой происходит что-то, – уточнил Пётр. – Но прибор не определял это как угрозу. Ни один алгоритм не классифицировал это как враждебную структуру.

Он сделал паузу и очень внимательно на меня посмотрел.

– И сейчас прибор тоже молчит.

Голос ровный, ничего не поймёшь. Я чуть поморщился, пытаясь его разгадать, и спросил:

– И что дальше?

– Дальше, – столь же спокойно сказал Коровин, – ты подпишешь обязательство о неразглашении.

Я невольно усмехнулся.

С каждым его словом я удивлялся всё больше и больше. Я и представить не мог, что в наших госструктурах есть настолько узкая, настолько специфическая служба. Люди, которые охотятся не за шпионами и террористами, а за тем, что вообще не вписывается в привычную картину мира.

И самое странное – я уже был частью этой картины.