Текст книги "Оперативник с ИИ. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6

Мужики, еще секунду назад готовые рвать меня на куски, побросали топоры – в один миг, будто те вдруг раскалились прямо у них в руках. Обухи глухо стукнули о землю, а нападавшие быстро смекнули, что надо делать ноги. Кто-то пятился, кто-то прикрывался бабами, прячась за их спинами, словно за живыми щитами. Пара самых ретивых юркнула в ближайшие избы, захлопнув за собой двери. Кто-то нырнул за поленницу, один, видно, наиболее сознательный, рухнул на колени, крестясь.

Я быстро огляделся.

– Силантий где? – спросил я вслух – конечно, не у молящегося, а у Иби, при этом не отрывая взгляда от изрядно поредевшей, но всё ещё внушительной толпы. – Нельзя дать ему уйти.

– Он первый исчез, – ответила она сухо. – Покинул площадь ещё до снижения вертолёта. Я фиксировала движение в сторону дальних построек, но визуальный контакт потерян.

Чёрт.

Я и сам заметил, староста смылся быстрее всех. Едва только послышались звуки лопастей, взрезавших воздух, он уже растворился в хаосе. Хитрая тварь.

Судя по габаритам машины, Коровин прибыл не один. Это был не просто патрульный борт, а серьёзная птица. Значит, приданные силы. Значит, всё по-взрослому.

«Перевернём здесь всё», – подумал я. – «Каждый сарай, каждый подпол. Найдём гада. Он за все ответит: за Гришку, за Маришку… За всё».

Вертолёт сел прямо на утоптанную площадь, поднимая вихрем клубы пыли и золы. Искры от костра взметнулись выше, пламя под чаном раздуло так, что оно лизнуло не только закопчённые бока огромного чугунка, но и кромку, за которой пузырилось пахучее масло. Ветер от винтов гнал людей к краю поляны, некоторые пригнулись от шума, прикрывая лицо руками.

Дверь кабины распахнулась. Первым выскочил сам Коровин. Правда, я это понял только через полсекунды – не сразу узнал.

Никакой пухлой улыбчивой физиономии участкового. Передо мной стоял собранный, хотя и немного широковатый в торсе, боец в камуфляже. На боку кобура, форма без опознавательных знаков: ни шевронов, ни нашивок. За ним один за другим спрыгивали бойцы. У всех броники и короткие автоматы, снаряжение подогнано, лица закрыты балаклавами. На их спецодежде также отсутствовала какая-либо символика.

Отделение в десяток бойцов, под командованием седого командира с жёстким, морщинистым лицом, выстроились веером у борта. Работали молча и слаженно.

– Ну привет, участковый, – хмыкнул я, подходя к Пете.

Я протянул ему руку, но он, к моему удивлению, не пожал её. Вместо этого шагнул вперёд и обнял меня крепко, как родного, хлопнув по спине.

– Егор… – выдохнул он. – Ну и напугал ты нас.

– Кого это «нас»? – хитро улыбнулся я, понимая, что не отделение же участковых мою персону разыскивало.

Он усмехнулся, лишь кивнув на спецназ, и тихо сказал:

– Потом все расскажу.

– Как ты нас вообще нашёл? – спросил я.

– Сигнал от чёрного ящика был запеленгован, – ответил Петя. – Система аварийной передачи данных сработала. Мы вычислили примерный квадрат падения, прочесывали район – и вот.

Он оглядел площадь, посмотрел на закопченный чан, на столбы с веревками, на тела, накрытые полотнами.

– Что тут у вас происходит? – спросил он. – Я смотрю, мы прервали самое интересное.

Я коротко пересказал все последние события – можно сказать, доложил, хотя и без крепких и образных выражений не обошёлся.

– Значит, староста вконец офонарел и держит в страхе посёлок, – задумчиво проговорил Петя, почесав подбородок. – Классика, ёшкин пень. Закрытая община, авторитарный лидер, культовые практики.

Он оглядел площадь, полную притихшего народа.

– Где он теперь?

– А хрен его знает, – ответил я. – Смылся, как крыса. Убил минимум двоих человек. Я свидетель. И Беловская свидетельница. Только она… – я замялся. – Она не совсем в себе. Она очнулась после комы и…

Я оборвал фразу. Как ему объяснить?

Про Селену рассказывать – это целая повесть, а нам старосту изловить надо. Нет, не сейчас. У нас с Иби были свои планы на Ингу, и раскрывать карты раньше времени я не собирался.

– А Разумовский? – спросил Петя.

– Мёртв, – ответил я.

Он кивнул совершенно спокойно, но при этом взгляд у него стал пытливее.

– А «Селена»? – вдруг спросил он напрямую.

Я поднял глаза.

– Что именно ты знаешь? – уточнил я.

– Достаточно, – спокойно ответил Коровин. – Мы получили фрагменты информации из лаборатории. Разумовский подчинил систему себе каким-то образом. Использовал как инструмент. Но инструмент не всегда остаётся инструментом.

Я молчал.

– Не переживай, – добавил он тише. – Мы не собираемся трогать Беловскую без твоего участия. Но если эта… сущность ещё жива, её нужно нейтрализовать окончательно.

Ветер от лопастей уже стих. Бойцы разошлись по периметру, брали под контроль постройки. Седой командир отдал короткий приказ, и несколько бойцов направились вглубь посёлка – искать Силантия.

Я же всё смотрел на Петра.

Тот самый пухляш, которого я таскал за собой, как стажёра, а он строил из себя наивного участкового. И правдоподобно строил!

А теперь он стоял передо мной совсем другим человеком. Словно бы тот, кто рассказывал мне об управлении «Квант», стоя у горящей бронированной машины, был лишь переходным вариантом.

– У нас есть оборудование, – продолжал Коровин уже на ходу, потому что с площади мы ушли. – Мы регистрируем активность системы «Селена». Мы давно следим за этой историей. Не со вчерашнего дня, Егор.

Я вспомнил про упавший самолет, и Петя, будто прочитав мои мысли добавил:

– Самолёт из болота поднимать не будут. Наоборот, его законсервируют. Район оцепят, доступ перекроют, всё, что здесь произошло – под гриф. Чёрный ящик забирать не будут. Никакой гражданской комиссии, никаких случайных экспертов. Только наши. Надеюсь, «Селена» осталась в самолете.

– Нет.

– Что – нет? – он прищурился и посмотрел на меня, и этот взгляд будто прошивал меня насквозь и прощупывал. – Ты что-то скрываешь, Егор?

Я чуть повёл плечами, всё ещё не до конца веря, что увалень Петя способен быть вот таким.

– Я же говорил, что такое возможно, – процедил я, стремясь всё-таки ответить на вопрос и не сбавляя шага. – Она без оборудования, без датчиков и без лаборатории сама вселяется, как… живой организм. Как будто паразит или хищник или вирус какой-то.

– Что? Живой?..

– Как вирус. Тем она и опасна. И сейчас она находится в теле Инги Беловской, – я не стал кривить, сказал как есть.

– Невероятно! Что ж… Тем более срочно нужно ее найти.

– Она туда ушла. Видишь просеку и за ней березняк? – махнул я в сторону леса.

Он подошел к седому командиру, кивнул, что-то коротко проговорил и показал рукой направление. Тот сразу отдал распоряжение. Бойцы перестроились в цепь.

Отряд двинулся цепочкой с интервалом в несколько метров. Где позволяла тропа – переходили на лёгкий бег. Где кусты смыкались – замедлялись, расходились шире.

– Эти разработки не должны уйти за границу, – продолжал Петя тихо, так, чтобы слышал только я. – Ни к нашим, ни к чужим. Иначе… ты сам понимаешь, что будет.

Я резко остановился.

– Погоди, – сказал я. – Ты что, дал приказ её уничтожить?

Петя посмотрел на меня прямо.

– Да.

Я стиснул зубы.

– Петя… Слушай, Коровин, тут надо тоньше работать. Сама Инга – это не Селена, – сказал я. – Её сознание может быть просто вытеснено, подавлено. В глубоком сне. Это не значит, что она исчезла. Селену можно извлечь. Как опухоль. Не обязательно убивать носителя.

– Теоретически всё верно, – ответил тот. – Практически же мы не знаем, как. А если ошибёмся – получим мировую эпидемию. Только не биологическую, а когнитивную.

Он произнёс всё это твёрдо и уверенно, как человек, который видит бомбу и знает, что должен её обезвредить.

– Ты говоришь, как она, – буркнул я.

– Я говорю, как человек, который видел, что она может, – задумчиво проговорил Коровин. – Разумовский плыл под водой без кислорода. Пантелеев шёл в огне. Да ты же и сам знаешь. Это не человек. Это инструмент эволюции без всякой морали.

Он сделал ещё несколько шагов по мягкой лесной почве, с некоторым раздражением отводя от лица ветви и то и дело всматриваясь во что-то под ногами. И припечатал, кажется, даже резче, чем хотел:

– Мы не можем рисковать, Егор. Ты себе представляешь, что будет, если она научится свободно, как ты выразился, вселяться в любого человека?

– Да ладно тебе, – огрызнулся я. – Ты ещё скажи, что вы сейчас деревню напалмом сожжёте.

Он чуть скривился.

– Это мы с руководством ещё обсудим, – выдал он сквозь зубы.

Я резко повернулся к нему и заметил, как потвердел его подбородок.

– Ты что, серьёзно?

Он вдруг усмехнулся.

– Да ладно. Шучу же я. Конечно, не сожжём. А насчёт Инги прости. Её мы в живых не оставим, если подтвердится, что она носитель.

Мы шли всё медленнее, и я понял, что мне не имеет смысла его опережать или пытаться поторопить.

– Тебя, выходит, не переубедить? – спросил я.

Он покачал головой.

– Пойми, это не я решаю. Есть протокол действий. Алгоритм. Он не мной придуман. Он, можно сказать, кровью писан. Он закреплён в нормативке и…

– Да ладно, – прервал я его, не дав договорить. – Ты сейчас будешь мне втирать, что ты винтик в этой системе. Система сожрёт кого угодно, если надо, и для тебя, Петя, это никакое не открытие. Все мы под приказом, как вагоны под локомотивом. Знаю я эту песенку. Отец ещё про неё мне говорил. Про то, как человек думает, что управляет, а на деле его ведут. Ты мне лучше вот, что скажи. Если я… первый попробую?

Петя нахмурился.

– Первый – что?

– Ну, не знаю, – я раздражённо провёл рукой по лицу. – Может, попробую её как-то… уничтожить. Дожать. Вытащить. Не причиняя вред Инге. Найти способ.

Он посмотрел на меня долго, внимательно.

– Ты сам-то веришь в то, что говоришь? – медленно покачал он головой.

– Честно? – выдохнул я. – Не очень. Но я не могу сидеть здесь, сложа руки, и ждать, пока кто-то решит всё за меня. Я пойду в лес. Пошли со мной. Будем искать Ингу.

Петя чуть усмехнулся.

– Слушай, Егор. Я понимаю твоё рвение. Правда понимаю. Но там работают опытные бойцы. Люди, которые привыкли работать в «зелёнке».

– В какой ещё зелёнке? – раздражённо переспросил я.

– Лесной массив, – пояснил он. – Так они называют. Каждый должен заниматься своим делом.

Я скривился, а он продолжил.

– А если Силантий вернётся в деревню? – спросил Петя. – Или Инга выйдет к домам? Кто их встретит? Бабы с кочергами?

Я на секунду задумался.

– Ну да, – нехотя признал я. – Ты прав.

Повисла короткая пауза. Ветер шевельнул верхушки сосен.

– Тогда я пойду один, – сказал я спокойно.

Петя резко посмотрел на меня.

– Один? Фомин, ты… себя в зеркале видел? Ты выглядишь так, будто тебя сутки по болотам волокли. Грязный, весь вымотан, глаза красные. Да ты и на ногах держишься чудом.

Он остановился и огляделся. Было понятно, что глубже в лес мы не пойдём.

– Были тут небольшие проблемки, – отмахнулся я. – Ночь в яме просидел.

– В какой ещё яме? – нахмурился он.

– Потом расскажу. Всего не перескажешь. Некогда, Пётр. Я понимаю, что бойцы у тебя матёрые. Спецы. Но они не знают Селену. И не знают Силантия. Кого они ищут? Людей по описанию. А я тут его речей наслушался, уже понял, как он на всё смотрит. И знаю, как она думает. Давай-ка я пройдусь по лесочку, посмотрю. Вот только бы оружие…

Петя машинально похлопал по кобуре.

– У меня только пистолет. Больше ничего нет. Возьми.

Он расстегнул кобуру, начал вытаскивать пистолет.

Я перехватил его руку.

– Не. Погоди. Так не пойдёт.

– В смысле?

– А вдруг сюда вернется Инга… Или Силантий. Они такие разные, но оба очень хитрые. И очень сильные. Да и местные настроены недружелюбно, кто знает, какой фокус они могут выкинуть. Меня только что хотели спалить как душегуба.

Петя шагнул ко мне вплотную.

– Нет, Егор, тебе без оружия нельзя.

– Обойдусь, – отрезал я.

Он закусил губу, потом резко дернул что-то с пояса.

– Ну хоть это возьми.

В его руке оказался шокер – черный, металлический, тяжелый, как гантель. Не обычный карманный, а тактический, с рифленой рукоятью, чтобы не скользил в ладони.

– Электрошокер, – пояснил он очевидное. – Не пистолет, конечно, но и не игрушка.

Я повертел его в руках.

– А как пользоваться?

Петя снова взял его в свою руку, показал.

– Вот ползунок. Сдвигаешь вперед – включается режим шокера. Потом нажимаешь и удерживаешь эту кнопку. Видишь? – он слегка щелкнул, и из передней части с характерным треском выдвинулись два металлических штыря. – При контакте они выскочат полностью. Между ними идет разряд. Прислоняешь к объекту – и держишь. Мощная штука.

– Насколько мощная? – спросил я, не отрывая взгляда.

– Любого здорового мужика валит с ног, если нормально прижать. А старика или бабу – уж тем более. Главное помни, плотный контакт.

Я кивнул.

– Сойдет.

Он вручил мне шокер. Потом, не говоря ни слова, снял с пояса компактную портативную рацию в черном прорезиненном кожухе.

– Частота настроена. Наша волна. Если что – выходишь на связь сразу. Не геройствуй, прошу.

Я пристегнул рацию к ремню.

– Постараюсь.

– Осторожней там, Егор, – сказал он уже тише.

Я кивнул и шагнул к опушке.

Ещё до этого, пока мы шагали с Коровиным по притихшему поселку, я прихватил с собой топорик. Выбрал самый легкий, плотницкий. Лезвие узкое, отточенное до бритвенной остроты. Рукоять короткая, удобно ложится в ладонь.

– Егор, – обеспокоенно проговорила Иби. – Может, стоило послушать Коровина и остаться в поселке? Ты не знаешь, куда идти. Мы можем заблудиться.

– Ой, ладно, женщина, – мысленно усмехнулся я. – Загрузи-ка лучше карту местности. Найди какой-нибудь справочник, я не знаю… Следопыта, охотника, что угодно, что поможет читать следы.

– Мои возможности здесь ограничены, – ответила она после короткой паузы. – Нет ни Wi-Fi, ни сотовых вышек поблизости. Я попробую работать автономно, но объем данных минимален.

– Пробуй, напарница, – подбодрил я.

Опушку мы уже прошли вместе. Теперь я углубился в лес, в самую чащу.

Сначала казалось, что это сплошная стена из сосен и елей. Но через пару десятков шагов глаз начал выхватывать детали. Примятая трава. Чуть согнутая молодая березка. Сбитый лист, лежащий не так, как остальные.

– Егор, – тихо сказала Иби, – фиксирую нарушения структуры подлеска. Здесь кто-то проходил.

– Вижу.

Тропинка была неявная, но след свежий. Земля влажная, кое-где отпечаток подошвы – нечеткий, но с характерным направлением. В одном месте мох сбит до темной земли.

– Он шел быстро, – сказал я. – А местами и бежал.

– Согласна. Расстояние между точками давления увеличено. Ритм шагов сбит. Это явно не прогулка.

Я остановился и оглянулся.

Спецназовцы ушли правее. Они пошли логичным маршрутом – вдоль более широкой просеки. Туда, где проще двигаться группой.

А тот, кого я искал, сделал крюк и обманул всех.

– Он специально ушел в сторону, – прошептал я. – Ушел от них.

– Вероятность 87%, – отозвалась Иби. – Это маневр уклонения.

Получается, тот, кто здесь прошел, специально пытался сбить с толку преследователей. Инга или Силантий? Или они здесь оба прошли? След шел неровно. Тот, кто его оставил, знал, куда идет.

Я двинулся дальше, стараясь ступать туда же, где и беглец. Ветки хлестали по плечам. Влажный запах хвои и сырой земли смешивался с легкой горечью болотной травы. А сосны сменились на елки.

– Будь внимателен, – сказала Иби. – Он может устроить засаду.

– Знаю.

Я шел медленно, вслушиваясь. В лесу всегда есть звук. Птицы, ветер, шелест листвы. Если вдруг наступает тишина – значит, что-то изменилось.

– Молодец, – пробормотал я. – Быстро ты справилась с поиском следов.

– Егор, – отозвалась Иби с легким удивлением в голосе, – я даже ничего не успела сделать. Я в этот момент подключалась, искала справочную информацию по ориентированию и тактике преследования. Ты сам все обнаружил.

– Да ладно, – хмыкнул я. – Откуда я это умею? Я же сроду в лесу никого не выслеживал. Ты меня разыгрываешь?

– Нет, Егор. Ты реально сделал это сам.

Я остановился, нахмурился.

– Как такое может быть?

– Твои когнитивные функции усиливаются. Твое сознание прокачивается благодаря постоянному фоновому обмену данными. Я системно подгружаю материалы из различных сфер деятельности: криминалистика, психология. Эта информация интегрируется в твой мозг.

– Это как в компьютер загрузить обновление? – спросил я, не отрывая взгляда от примятой травы.

– Аналогия допустима, – ответила напарница. – Раньше это казалось невозможным. Но ты сам видишь результат. У тебя улучшаются не только физические параметры, но и умственные способности.

Я довольно хмыкнул.

– А мне нравятся такие изменения. Это я что, потом смогу в «Брейн-ринге» выступать? Или в «Что? Где? Когда?» играть? Вроде, такое ещё показывают…

– Характер твоих знаний прикладной, – возразила Иби. – Ты не накапливаешь энциклопедические сведения ради эрудиции. Ты учишься читать следы, строить логические версии, анализировать поведение противника. Это практическая адаптация.

– Ладно, ладно, – отмахнулся я. – Я же пошутил. Я не из клуба знатоков, я человек действия.

Лес постепенно менялся. Кроны сгущались, свет становился вязким, будто его процеживали через зеленую марлю. Воздух тяжелел. Запах болотной тины становился ощутимее.

Мы вышли к кромке болота и пошли вдоль него.

И тут след стал явственным.

– Это не Инга, – сказал я. – След-то мужской. Сапоги или тяжелые ботинки.

– Согласна, – подтвердила Иби. – Вес носителя выше среднего. Шаг широкий, уверенный.

Я присел, коснулся пальцами края отпечатка. Земля еще мягкая, края не осыпались.

– И прошел недавно.

Я поднялся, шагнул дальше. Вдруг поднял руку.

– Тс-с.

– Егор? Что ты слышишь? – спросила Иби.

– Сорока стрекочет. Там впереди.

– Сороки распространены в этой климатической зоне, – начала она.

– Да я знаю, – перебил я. – Но они же просто так не орут. Ее кто-то побеспокоил.

Я замер, прислушался.

Стрекот повторился. Резкий, тревожный. Не обычное ворчание, а именно как сигнал.

– Объект впереди, – тихо сказала Иби.

Я медленно перехватил шокер, большим пальцем нащупал ползунок. Не включал. Пока рано.

Ветер едва заметно шевелил верхушки осин. Болото слева поблескивало темной водой, заросшей ряской. И вдруг сорока вспорхнула.

– Нам туда! – бросил я и ускорил шаг.

– Егор, прошу, осторожней, не лезь на рожон, – тихо, но настойчиво проговорила Иби.

– Я сама осторожность, – усмехнулся я, перехватывая плотницкий топорик поудобнее.

Впереди послышалось характерное чавканье – сапог втягивался в болотную жижу, а потом его с усилием выдирали обратно. Звук тяжелый и вязкий.

Под моими ногами уже тоже начинало булькать. Гнилая вода сочилась сквозь мох, под тонким слоем травы скрывалась настоящая трясина.

Я замедлился, прислушался. Шаги были впереди, не больше чем в тридцати метрах.

В какой-то момент я понял, что подошвы слишком шумят. Пихнув пока шокер за пояс, снял кроссовки, повесил их на шнурках через плечо и пошел босиком. Мокро, холодно и рискованно, но что поделать. Острый корень или сук – и заражение обеспечено. Черт возьми…

На легкую прогулку это точно не было похоже. Холодная жижа обволакивала ступни. Вязко и неприятно, но зато идти действительно получалось тише.

А шаги впереди стали отчетливее. Беглец не бежал, он пробирался, тяжело дыша. Значит, устал.

– Еще немного, – прошептал я.

Обогнул кочку, пригнулся под низкой веткой и, наконец, увидел его спину.

Даже со спины было видно седую густую бороду, торчащую сейчас клочками, бесформенными и грязными. Рубаха перепачкана болотной тиной. Штаны облеплены жижей.

Силантий, судя по всему, несколько раз падал. Вот почему он так устал. Если взять его сейчас…

Под моей ногой вдруг громко хлюпнуло. Чересчур громко.

Черт.

Он обернулся. Замер. Глаза его сузились.

– Ты⁈ – прохрипел он.

– Я… А ты кого здесь ожидал увидеть?

Я выходил к нему медленно, не спеша. Топорик покачивался в руке. Не слишком угрожающе, но так, чтобы он видел, что я не с пустыми руками, вооружен.

Силантий огляделся. У него оружия не было. Но уже через секунду он схватил с земли толстую сырую палку, как утопающий хватается за соломинку.

– Не подходи! – попятился он. – Не подходи!

– Убьешь? – спросил я. – И много ты народу убил?

Сам я при этом шел вперед. Шаг, другой, третий. Неумолимо приближался к убийце, к своему врагу.

Он пятился, спотыкаясь о кочки.

– Все было хорошо, – задыхаясь, говорил он, – пока ты не свалился с неба на наше поселение. Все было по закону нашему. По завету.

– Брось палку, – сказал я. – Я не буду тебя убивать. Я отведу тебя обратно. Тебя будут судить – без костров, зато по настоящему закону.

Он нервно усмехнулся.

– Закон? – выплюнул он. – Ваш мирской закон? Ты ничего не докажешь.

– А ты думаешь, твои односельчане будут тебя покрывать? После того как узнали, что Маришку и Григория ты убил?

На секунду в его глазах мелькнуло сомнение. Мелькнуло и тут же исчезло.

– Они поверят мне, – процедил он. – Я староста. Я их вожу двадцать лет. Они без меня никто.

– Нет, они расскажут всё, – говорил я, наступая. – Я найду к ним подход, поверь. Я ведь опер. Я поговорю с ними по душам и смогу убедить их дать показания против тебя. Всё, что ты натворил, обещаю, всё это дойдет до обвинительного заключения.

Я и вправду был уверен в этом. В конце концов, мне уже попадались и матёрые персонажи вроде Золотарёва, и разные странные личности.

– Сдохни! – вдруг взвыл Силантий.

Он рванулся вперед и ткнул острой палкой, как пикой, метя мне в живот.

Я отпрянул, лезвие топора с глухим звуком встретилось с древесиной, отбив удар в сторону. Силантий замахнулся второй раз, уже отчаянно, вкладывая в движение остатки сил.

Я перехватил его палку свободной рукой, дернул на себя так резко, что он потерял равновесие и рухнул на колено. Палка выскользнула из его пальцев.

Но он мгновенно перекатился, вскочил и побежал.

Я бросился за ним, хотя трава всем пластом колыхалась под ногами.

Несмотря на возраст, Силантий был крепок и бежал очень быстро. По болоту он двигался уверенно, будто чувствовал кочки под слоем травы и знал каждую безопасную тропку. Он наступал мягко, не проваливаясь глубоко. Я же начинал терять темп, потому что бежал будто по огромному водному матрасу.

Топор теперь уже тоже мешал. Он тянул руку вниз, сбивал баланс, срывал дыхание. Я с досадой отшвырнул его в сторону. Металл звякнул о какой-то камень и бесследно утонул в траве.

Освободившись, я ускорился. И тогда дистанция стала сокращаться.

Молодость брала свое.

Я слышал, как Силантий задыхается, из последних сил переставляя ноги, уже не так точно выбирая шаг.

Вот до него двадцать шагов, десять. Оставалось не более пяти метров, когда он вдруг вскрикнул, взмахнул руками и провалился. Ухнул куда-то, будто в скважину попал. Это была трясина, прикрытая пожухлой травой и мхом, обманчивая, ровная с виду.

Он, конечно, знал брод. Но слишком спешил и наступил мимо.

Я же бежал след в след, инстинктивно повторяя его траекторию, и потому не провалился. Замер на кочке в паре шагов от него.

Силантий за эти несколько секунд ушел в жижу почти по пояс.

– Бесы! – вырвалось у него. – Будь проклят!

Он бил руками по поверхности, хватался за кочки, цеплялся за редкие кустики. Гнилая вода хлюпала, булькала, от этих движений всё гуще становился запах сероводорода, тухлый и тяжелый. Болото втягивало его неотвратимо.

– Помоги! – хрипел он, уже не скрывая паники. – Вытащи!

Над нами повисло облако гнуса. Комары кружили, садились на лицо, лезли в глаза.

Я отдышался. Теперь мне спешить было некуда. Хищник угодил в ловушку.

Силантий дергался, рвал траву, но каждая попытка выбраться лишь глубже утягивала его в топь. Жижа поднималась выше, до подмышек, до шеи.

Я видел, как в его глазах разрастается страх. Зрачки расширились от ужаса.

– Егор… – прохрипел он. – Вытащи… Я всё скажу… Всё…

Я молчал.

Болото тихо булькнуло, будто бы с помощью каких-то невидимых мышц втягивая его еще на пару сантиметров.

В расширенных от ужаса глазах старосты я видел, как впервые за всё время он по-настоящему понял: власть его закончилась.

– Помоги! – снова заорал он. Голос сорвался, стал тонким, почти визгливым. – Помоги, прошу, не дай сгинуть в болоте! Что за дурацкая кончина? Будто тупая овца, как собака! Хуже не придумаешь! Прошу! Я пойду с тобой, пусть меня… судят! Но я буду жить! Я буду жить, и обо мне узнают! Вся страна узнает! Я не хочу сгинуть безвестно! Это хуже, чем смерть! Это… это не просто смерть!

Он захлебывался словами, тряс головой, брызги летели с бороды.

Я не торопился.

Смотрел, как жижа медленно заглатывает его.

– А волшебное слово? – ухмыльнулся я.

Он дернулся.

– Прошу… пожалуйста… – выдавил он.

Я огляделся, нашел молодую березку, надломил длинную гибкую ветвь. Она была упругая, с гладкой, еще темной корой, не ломкая, самое то.

Протянул ему.

Он ухватился за нее обеими руками, как за спасительную соломинку. Пальцы впились в кору.

Я уперся ногами в кочку, отклонился назад, напряг спину.

Трясина нехотя отпускала добычу.

Медленно, сантиметр за сантиметром, Силантий всё же вылезал. Грязь с хлюпаньем стекала с него, болотная жижа тянулась рваными нитями.

Вот он уже локтями на твердь опирается.

– Погоди… – простонал он. – Мочи нет… отдышусь…

Он лежал на краю, грудью на земле, нижняя часть тела еще в болоте. Дышал тяжело, с хрипом. Но уже понимал, что спасен.

Еще один рывок – и он на суше.

И вдруг он улыбнулся. Мерзкая улыбка скользнула по его тонким, сморщенным губам.

– А вот ты, городской… – прохрипел он, глядя на меня снизу вверх. – Все же не такой, как я.

Я молчал. Слушал.

– По закону тебе все надобно… – продолжал он, переводя дыхание. – Этим ты и отличаешься. А хищник по закону не живет. У него свой закон. Он хозяин сам себе. А ты… ты как раб. Раб в клетке закона. Вот даже сейчас… хотя это я хотел сварить тебя в чане… свалил на тебя убийство… ты все равно действуешь по своим правилам для олухов. Вытаскиваешь меня, чтобы отдать суду.

Он усмехнулся, сплюнул болотную воду.

– А я свободен. Понимаешь? Даже если сяду – внутри я свободен. Ты – раб. А я – нет.

Я смотрел на него.

Секунда. Две.

– Да нет, – тихо сказал я. – Я не раб.

Я дернул ветку с силой, вырвал ее у него из рук. Он даже не успел среагировать – пальцы еще цеплялись за почву, но надежной опоры уже не было. И этой же веткой я ткнул его в грудь, резко и сильно.

– А-а-а! – заорал Силантий, захлебываясь.

Он дернулся, попытался снова ухватиться, но я шагнул назад. И он булькнулся в трясину по самую шею.

– Ты что сделал⁈ – захрипел он. – Дай ветку! Дай!

Я стоял и смотрел.

– Ну, я передумал тебя спасать, – спокойно сказал я. – Знаешь ли, как ты там говорил? Хищник живет по своим законам? Ну, пусть так. Только я не хищник. Я человек.

Он дергался, болото втягивало его старательно, с отвратительным хлюпаньем.

– Но как человек я желаю, чтобы ты, гнида, сдох и не дожил до суда. Ты не достоин этого.

Он уже ничего не смог мне ответить. Рот его наполнился жижей, слова превратились в бульканье. Испуганные глаза смотрели из трясины – широко раскрытые, неверящие в такой поворот. Потом мутная вода поднялась выше, скрыла щеки, нос. По брови его окутала грязь.

Осталась одна лысая макушка, словно болотная кочка.

И буквально через несколько секунд скрылась и она.

Мутная жижа сомкнулась над ней, выпустив пару крупных пузырей. Они лопнули, и поверхность стала ровной, будто ничего и не было.

– Осторожно, Егор! – закричала Иби.

Я резко повернулся, но не успел.

Сзади был кто-то. Я услышал это в последний момент – шорох травы, сбившееся дыхание, короткий выдох перед ударом. Инстинктивно вскинул руки, прикрывая голову.

Удар пришелся по предплечьям. Тяжелая палка с глухим стуком врезалась в кость. Боль полоснула, но череп остался цел.

Равновесие я все равно не удержал. Меня сбило с ног, я рухнул на спину. Воздух вышибло из легких, перед глазами на миг потемнело.

Я перекатился, но не успел подняться.

Надо мной стояла Инга.

Вернее – Селена в теле Инги.

В руках у нее была толстая дубина, обломок сухого ствола, тяжелый, как лом. Волосы рассыпались по плечам, лицо на удивление спокойное, но прекрасное и холодное.

Она замахнулась снова.

Удар метил мне в грудь, в сердце.

Я лежал на спине, понимая, что если этот удар пройдет, ребра хрустнут, как сухие ветки.

Дубина пошла вниз.