Текст книги "Оперативник с ИИ. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13

– Алло! – в трубке раздался радостный, почти счастливый голос Антона. – Алло, Фомка, я прилетел на родную землю. Встречайте, народ, трепещите!

– Ну я-то уж особенно трепетать буду, – вздохнул я. – Чего хотел, Бурцев?

– А ты чего такой злой, а? – искренне удивился он. – Я тут, понимаешь, с той половины шарика прилетел, а ты…

– Да работы вагон, – перебил я. – И ты ещё со своим «трепещите». Короче, в хате всё пучком, порядок навёл. Я съехал с квартиры. Спасибо.

– Да хрен с ней, с квартирой, – отмахнулся он. – Егор, ты себя слышишь? Твой друг вернулся из другого мира, а ты даже отметить не хочешь!

– С каких это пор Таиланд стал другим миром?

– Да там всё по-другому! – воодушевлённо заявил он. – Вот встретимся, расскажу. Я тебе подарок привёз.

– Подарок? Какой?

– Футболку со слоном.

Я завёл глаза к потолку, хоть он этого и не видел.

– Тьфу, блин… А я-то уже подумал, правда подарок.

– Да футболка супер! – возмутился он. – Прикольная. Сам увидишь. – Короче, Фомка, вечером в новом стриптиз-баре. Столик я забронировал. Явка обязательна.

– В каком ещё новом? – поморщился я. – Я что, по-твоему отслеживаю их открытие?

– «Обнажённая вертикаль», – с гордостью сообщил Антон. – Гугли. Там, возле площади Революции. Самое классное место.

Я вздохнул погромче.

– Может, лучше по-тихому отметим? На кухне где-нибудь. По-пенсионерски. А то каждый наш с тобой поход в злачные места заканчивается… сам знаешь чем, – я сделал паузу. – Мордобоем и… пьяными девками в постели.

– Ну ты же разрулишь всё, что по мордобою, – хихикнул он. – А насчёт девок – это вообще-то не проблема, а бонус.

– Нет, Тоха, давай без кабаков сегодня, – добавил я, уже понимая, что вряд ли его отговорю.

– Ой, Егорушка… – протянул он, нарочно сюсюкая. – Мама на стриптиз не отпускает. Он ещё не вырос из коротких штанишек.

– Да ты задрал уже, – буркнул я. – Ладно, приду. Но если ты ввяжешься в какую-нибудь хрень, я тебя защищать не буду.

– Ой! Да куда ты денешься, Егор? – засмеялся он. – Всё, до вечера.

Я положил трубку.

Несколько секунд постоял, глядя в окно – в душе копилось предвкушение. Потом подошёл к рабочему сейфу. Открыл его, проверил содержимое – пачки денег лежали аккуратно, как я их и оставил.

– Пусть пока здесь полежат… – пробормотал я.

Закрыл сейф, провернул ключ и убрал его в карман.

* * *

После работы мы с Ингой договорились встретиться, поужинать. В голове крутилась ещё и мысль про Тоху с его стриптиз-баром, ведь друга всё равно нужно было встретить – как ни крути, он мне с квартирой помог, а убежище получилось что надо. Но пока время ещё не поджимало.

Мы сидели с Ингой в уютном камерном ресторанчике, в полутёмном зале с мягким светом и негромкой музыкой. Официант уже записал всё по желаемым блюдам и теперь, чуть склонив голову, поинтересовался:

– Что будете из напитков? Могу предложить великолепное вино.

Инга сразу покачала головой.

– Алкоголь вреден для здоровья, – укоризненно сказала она.

Я усмехнулся.

– Да ладно тебе. Ты же не будешь сейчас проценты вреда считать?

Она наклонилась ближе и тихо прошептала:

– Егор… ты же помнишь, что мы на задании.

Я чуть улыбнулся.

– Ну так-то у нас ещё и свидание.

– Свидание?.. – она вдруг слегка смутилась и даже покраснела.

– Ну да.

Она замялась, потом тихо сказала:

– Тогда… тогда по бокалу вина можно.

Я кивнул официанту.

– Два бокала. И… выберите сами. Самое нормальное.

– Сию минуту, – сказал он и быстро ушёл.

Я посмотрел на Ингу и вдруг поймал себя на мысли, что хочу сказать что-то важное.

– Иби… – сказал я.

Я называл её так по привычке, хотя уже давно привык и к Инге.

– Хватит нам бегать друг от друга. Я предлагаю… – я на секунду замолчал, подбирая слова. – Встречаться.

Она подняла глаза.

– Ой, Егор… – выдохнула она. – Ты так говоришь, как будто… как будто предложение делаешь.

Я усмехнулся.

– Ну… почти.

– Конечно, я согласна. В смысле… встречаться с тобой, – она улыбнулась, но вдруг тут же нахмурилась. – Хотя это даже странно.

– Почему?

– Потому что мы с тобой… – она запнулась. – Ни разу не целовались даже.

– И правда.

Она пожала плечами.

– Наверное, так бывает. Сначала стали друзьями, потом… потом… Но «потом» еще не наступило… Мы только договорились с тобой…

– Ну тогда хватит болтовни. Давай исправим.

– Что исправим? – не поняла она.

Я встал из-за стола, обошёл его и приблизился к девушке.

– Аннигилируем тот факт, что мы до сих пор не целовались.

Я аккуратно завёл руку за спину, обхватил и наклонился ещё ближе.

Инга закрыла глаза, и я почувствовал тепло её губ, лёгкую сладость дыхания, запах её волос, который вдруг показался родным и знакомым. Мир вокруг словно отступил, растворился в мягком свете зала и негромкой музыке.

В этот момент у меня зазвонил телефон.

Я машинально сбросил звонок, не отрываясь от неё, нащупал аппарат в кармане, надеясь, что на этом всё закончится, но он тут же зазвонил снова, настойчиво и упрямо, как будто тот, кто меня так не вовремя набрал, специально хотел помешать.

Мы всё-таки отстранились друг от дружки.

– Ну возьми трубку, – тихо сказала Инга. – Вдруг что-то важное.

Я посмотрел на экран и поморщился.

– Да Бурцев опять… – я нажал на экран и ответил. – Алло, Тоха, я занят.

– Егор, ну ты где⁈ – заорал он так, что даже Инга прекрасно всё услышала. – Тут такие тёлки, давай подгребай! Стриптиз-клуб «Обнаженная вертикаль». Я же сказал, столик забронировал, угощаю, всё, жду!

Я уже собирался его оборвать, но он успел добавить:

– Только подружку свою не бери, со своим самоваром сюда не ходят! Всё, чао!

И отключился, даже не дав мне ничего сказать.

– Со своим самоваром… – тихо фыркнула Инга. – Вот, значит, как.

– Подожди, ты не так поняла, – сказал я спокойно. – Бурцев вечно несёт всякую ерунду, ты же его знаешь.

– Я всё слышала, Егор. У вас договорённость, и…

– Это не то, что ты думаешь.

– Ты собрался в стриптиз-клуб, – сказала она с нажимом. – А зачем туда ходят? Как минимум, глазеть. Как максимум…

Я выдохнул и провёл рукой по лбу.

– Это же не измена. И вообще… мне туда по работе надо, я просто не успел тебе все объяснить.

Она с горечью усмехнулась.

– По работе? Это ты мне говоришь? Ну, знаешь… такой наглости я ещё не слышала.

Она отодвинула стул, поднялась и, не дожидаясь моей реакции, направилась к выходу.

– Инга, подожди, – сказал я, вставая. – Сейчас я всё объясню.

Она остановилась на секунду, обернулась.

– Не сегодня, Егор. Сегодня я не готова к очередной порции вранья.

И вышла.

Я остался стоять возле стола, чувствуя, как внутри всё неприятно сжимается, как копится тяжелая, будто густая глубинная нефть, досада, но не сделал ни шага за ней. Пощупал в кармане телефон, но тоже не стал вытаскивать.

Я расплатился, вышел на улицу и уже направился к машине, когда вдруг поймал на себе чей-то взгляд. Это ощущение было слишком чётким, чтобы его игнорировать, и я резко обернулся, автоматически просчитывая, кто мог меня держать в прицеле своего внимания.

Никого. Точнее, почти никого. В глубине зала, через стекло, я заметил рыжую девушку в тёмной обтягивающей одежде. Она сидела так, будто смотрела в окно, но в её позе было что-то странное, слишком собранное для обычной посетительницы. Сейчас все носили свободное, мешковатое, прятались в бесформенных силуэтах, а она выглядела так, словно явилась из другой реальности: чёткая, собранная и чужая.

Я задержал на ней взгляд на долю секунды, пытаясь понять, что именно меня в ней зацепило, но ответа не получил и, раздражённо отмахнувшись от этой мысли, повернулся к такси.

* * *

Кто-то ходит с корабля на бал, а я из спокойного ресторана почти сразу попал в настоящую цитадель греха, где всё было пропитано запахом алкоголя, духами и ожиданием ночных приключений.

Полумрак, неоновый свет, тяжёлый бас, который вибрировал в груди, и практически полное отсутствие женщин среди посетителей – за столиками в основном сидели разогретые алкоголем мужики, пришедшие сюда не столько выпивать, сколько, как сказала Инга, поглазеть.

У барной стойки творилось отдельное шоу. Бармены с аккуратными бородками и закатанными рукавами пытались удивить публику не хуже артистов на сцене. В ход шли бутылки, шейкеры, огонь и быстрые, почти как у иллюзиониста, движения. Один из них ловко поджёг «B-52», аккуратно выстроив слои ликёров, второй крутил в воздухе шейкер, третий поджигал струю алкоголя, создавая эффект огненной дуги прямо над стойкой. Пламя вспыхивало в бокалах, отражаясь в стекле и глазах посетителей.

Мы с Антоном сидели за столиком прямо напротив сцены, где на пилоне крутилась девушка.

– Смотри, какая… – хлопнул меня по плечу Тоха. – Ух! Будто с луны сошла…

Я перевёл взгляд вперед.

Смуглая, гибкая, с серебристыми волосами, которые в свете прожекторов казались почти нереальными, как лунный свет. Девушка двигалась изящно, выполняя сложные элементы прямо в воздухе, будто не замечая земного притяжения. В какой-то момент она перевернулась вниз головой и продолжила вращение, зацепившись за пилон одними ногами.

– Перед вами выступает великолепная Луна! – воскликнул ведущий, разогревая публику. – Разве вы видели таких девушек на земле, джентльмены?

Музыка ускорилась, мужики за столиками зааплодировали, кто-то даже попытался полезть на сцену, но его сразу же аккуратно, но жёстко стянул вниз охранник.

– О, я угадал, – довольно сказал Тоха. – Это Луна. Волосы, как лунный свет, серебрятся.

– Это парик, скорее всего, – сухо ответил я, кивнув на сцену.

– Да ты своим скептицизмом, бро, всё удовольствие испортить можешь, – фыркнул он. – И почему не пьёшь ни фига? Давай, иди сунь ей за резинку трусиков штукарь. Вижу же, понравилась.

– Ой, отвали, Тоха, – сказал я, даже не глядя на него.

Но, как бы я ни делал вид, что мне всё это безразлично, взгляд сам по привычке сканировал пространство. Глаза цеплялись за детали, за людей, за поведение.

И вот тогда я её заметил. Девушка в чёрной обтягивающей одежде и тёмных очках. Она стояла чуть в стороне, не привлекая к себе внимания. Волосы у неё были уже не рыжие, как в кафе, а тёмные.

Я прищурился. Та же фигура. Та же манера держаться.

«Странно», – подумал я. Обычно люди не меняют в течение дня парики. Слишком много совпадений для одного вечера. Впрочем, может, ей было просто немного стыдно тут отдыхать?

Тем временем Луна закончила номер, мягко спустилась с пилона, прошлась по краю сцены, покачивая бёдрами под ритм музыки, и остановилась прямо у нашего столика. Она присела, провела рукой по воздуху, словно касаясь невидимой линии, и наклонилась вперёд так, что её рука коснулась моего плеча.

Некоторые мужики вокруг восторженно зашумели, кто-то даже привстал. Будто действительно богиня сошла к ним с неба. Кто-то из подвыпивших посетителей вскочил со своего места и заорал, размахивая пятитысячной купюрой:

– Иди сюда, Луна! Красотка, пошевели своими прекрасными ножками!

Девушка, будто и не заметив грубости, плавно выпрямилась, выгнула спину и той самой танцующей походкой направилась к нему. Он сунул купюру ей за резинку трусиков, она ответила ему дежурной улыбкой, но этого, похоже, оказалось мало. Мужик схватил её за руку, резко дёрнул, стащил со сцены и, подхватив, прокрутил в воздухе, словно игрушку.

К нему тут же подбежали двое охранников.

– Мужчина, так нельзя, – попытался объяснить один. – Контакт с танцовщицами запрещён.

– Да я заплачу! – рявкнул тот, даже не отпуская девушку. – Сколько надо?

Руки у него, очевидно, были сильные – пару раз дёрнувшись, почти раздетая девушка замерла.

– У нас так не положено, – уже жёстче сказал второй. – Пожалуйста, сядьте на место.

– Ты не знаешь, с кем разговариваешь, – огрызнулся мужик, сбрасывая с себя руку охранника. – Сколько денег надо?

Он повернулся к девушке и, ухмыляясь, спросил:

– Слышь, ты… сколько за ночь берёшь?

Она фыркнула, пытаясь вырваться.

– Я танцовщица, а не…

– Ага, все вы тут танцовщицы…

– Всё, хватит, – перебил охранник. – На выход, уважаемый.

Прихватив его за руку, охранник вставил своё крепкое плечо между перепившим клиентом и танцовщицей, чтобы она могла спокойно уйти, но мужик не сдавался.

– Лапу убери! – рявкнул он и резко оттолкнул крепыша-секьюрити.

Подоспевшие с других точек в зале охранники втроём попытались его скрутить, но в этот момент от бара подоспели ещё двое – скорее всего, друзья, чем-то даже на него похожие, только трезвее и крепче. Они быстро выровняли ситуацию в свою пользу и уже сами начали теснить охрану. Один из парней в простой черной майке отступил и, оглядываясь, побежал куда-то за стойку, очевидно, звонить в полицию. Второй остался, смотря строго и пытаясь что-то объяснять, но его уже почти не слушали.

– Всё, тут тухло, – заявил дебошир. – Забираю девку и валим.

Он снова схватил Луну за запястье и потянул за собой.

– Отпустите! – она попыталась вырваться.

Я уже начал подниматься со стула.

– Не лезь, – резко сказал Антон, схватив меня за рукав. – Их же трое, ты что.

Я посмотрел на него.

– Но ты же мне поможешь?

– Егор… я… я очкую. Я драться не умею, а эти… – Тоха побледнел.

– Бей стулом по хребту, – бросил я через плечо. – Ничего уметь не надо.

Я уже был на ногах. Подскочил к троице как раз в тот момент, когда один из них тянул девушку на огромных каблуках, явно не предназначенных для ходьбы, к выходу.

– Стоять. Полиция, – сказал я.

Рефлекторно потянулся к карману за удостоверением и тут же вспомнил, что на такие вылазки его с собой не беру. Правило, от которого отступать не любил.

Дебошир скривился.

– О, у нас тут ещё и мент нарисовался. Слышь, ксиву покажи.

– Много чести будет, – спокойно ответил я и кивнул на него. – Кабан, девку отпусти.

– О, он ещё и погоняло моё знает, – оскалился тот.

Рядом с ним один из дружков хмыкнул.

– Да пошёл ты…

Я не стал ждать. Ударил первым. Кулак чётко вошёл в челюсть, и Кабан рухнул на пол так быстро, что его дружки даже не сразу поняли, что произошло.

Второго я встретил ногой в живот. Его сложило пополам, он попытался удержаться, но я добавил, и через секунду тот тоже валялся на полу, скрутившись и тихо постанывая.

Третий, не дожидаясь своей очереди, сам рванул на меня, но в этот момент сзади раздался глухой удар.

Антон и правда с размаху огрел его стулом по спине. Парень захрипел и повалился рядом с остальными.

– Вот, ведь можешь… – сказал я.

Три тела лежали у сцены. Музыка стихла. Люди замолчали, словно не веря, что такая заваруха закрутилась на их глазах.

И только теперь оживились охранники. Осмелели. Один из них нервно нажал тревожную кнопку, и уже через пару минут в зал ввалился наряд Росгвардии – короткие автоматы наперевес, бронежилеты, лица хмурые.

– Что произошло? – жёстко спросил старший.

– Эта тварь на меня напала, – пробурчал Кабан, поднимаясь и потирая челюсть. – Кажись, сломал… Я заяву писать буду.

Ко мне подошёл молодой прапорщик.

– Пройдёмте, гражданин. Разберутся в отделе полиции.

Территория была не нашего ОМВД, и без удостоверения объяснять что-либо сейчас смысла не было.

– Ладно. В отделе разберёмся.

– Я с тобой! – крикнул Антон, подскакивая.

– Не лезь, – коротко бросил я. – Сам разберусь. Тебя ещё приплетут.

– Он меня защищал! – вдруг воскликнула девушка.

Я обернулся.

Луна уже накинула лёгкий полупрозрачный халат и стояла рядом, явно пытаясь вмешаться.

– Да ладно… – сказал я, мягко отстраняя её. – Разберёмся.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Егор.

Она кивнула.

– А я Настя. Луна – это только мое сценическое имя.

– Иди домой, Лунастик.

Я развернулся и пошёл за росгвардейцами к выходу.

* * *

Мы сидели в комнате разбора при дежурной части. Маленькое помещение с крашенными стенами, столом под лампой и запахом бумаги и курева.

Дежурный участковый вздыхал напротив, теребил ручку и всё держал её над чистым бланком, будто никак не решался начать писать.

– Он на меня напал, гнида! – не унимался Кабан. – Да все видели, там камеры записывали! У меня два свидетеля есть! Сломал мне челюсть! Видишь, как посинело?

– Да успокойтесь вы, гражданин, – устало осадил его участковый. – Ничего у вас там не сломано. Вы бы тут так не говорили.

– Я это так не оставлю! – продолжал орать тот. – Выписывай направление на медэкспертизу! Засажу этого ублюдка!

Участковый тяжело выдохнул и посмотрел на меня.

– Егор Николаевич… – начал он осторожно. – Я понимаю, что вы коллега, но вот этот товарищ написал на вас заявление. Если я дам ему ход… сами понимаете, что будет.

Он наклонился ближе и почти шёпотом добавил:

– Следственный комитет подключится. Побои – это, конечно, не тяжкое, но для человека в погонах… сами понимаете.

Я спокойно посмотрел на него.

– Лейтенант. Оформляй бумажки. Не беспокойся, всё нормально будет. Разберёмся.

Он поморщился.

– Я это к тому, что… – снова понизил голос, чтобы слышал только я. – Можно же договориться. Примириться. Ну там… денег ему дать, ущерб загладить, чтобы всё тихо прошло, пока заявление ещё не зарегистрировано…

– Да регистрируй, – перебил я. – Всё регистрируй. Я разберусь.

Он покачал головой.

– Зря вы так, Егор Николаевич. Я же помочь хочу.

Он вытер лоб, снял фуражку, снова надел, потом опять снял, явно не находя себе места.

– Слышь, лейтенант! – рявкнул Кабан. – Пиши давай мои показания! Или вы что, повязаны тут?

В этот момент у меня зазвонил телефон. Я посмотрел на экран, высветилось: Степаныч. Звонок я, конечно, принял.

– Фомин, ты что там творишь? – рявкнул он сразу. – Мне среди ночи позвонили, подняли как твоего начальника! Ты где сейчас?

– В центральном отделе.

– Твою ж япону маму… – выругался он. – Ты что, реально в пьяной драке? На тебя заявление написали! Ты что, разрулить не мог? Ты мент или кто?

Я помолчал с секунду.

– Да так получилось, Владимир Степанович.

– Ты понимаешь, что будет? – продолжал Степаныч сетовать в трубку, уже без крика, но с тяжёлой, сдержанной злостью. – Даже если ты от уголовки отбрешешься, даже если по примирению сторон дело прекратят – это не реабилитирующие обстоятельства. На тебе пятно останется. Будешь как ранее привлекавшийся. Тебя же с работы турнут.

Я прислонился плечом к стене, слушая его.

– Да и чёрт с ней, – сказал я. – Работа неблагодарная. Пашешь-пашешь, а в ответ только проблемы.

В трубке повисла пауза.

– Егор… погоди, – уже тише сказал он. – Ты что несёшь? Ты что, увольняться собрался?

Я усмехнулся безрадостно.

– Ну вы же сами сказали, что меня уволят. Ну так что мне делать? Пускай увольняют.

– Фомин! – рявкнул он. – Ты сын своего отца. Ты как ему потом в глаза смотреть будешь? Ну не буквально, но ты меня понял.

Я на секунду замолчал.

– А вы… сами-то как ему сейчас в глаза смотрите? – сорвалось у меня с губ.

Даже показалось, что эти слова имели какой-то металлический привкус. Тишина.

– Ну знаешь… – глухо сказал Румянцев. – Разочаровал ты меня, Егор Николаевич.

На этом Степаныч бросил трубку.

* * *

Нас отпустили из отделения.

Проходя мимо дежурки, Кабан всё не унимался, оглядываясь на участкового, который нас провожал.

– Ну всё, Фомин, хана тебе, – злорадно сказал он. – Турнут тебя с работы. Ты же мент, да? А я заяву забирать не буду.

– Да пошёл ты, – я посмотрел на него спокойно. – Может, ты мне, наоборот, помог.

Участковый остановился у двери.

– До свидания, Егор Николаевич. Удачи вам. Я о вас наслышан.

Он попрощался со мной так, как будто видел меня в последний раз, словно меня должны были не просто с должности уволить, а расстрелять.

– Бывай, – ответил я.

Он кивнул и ушёл обратно, дверь за ним хлопнула.

Мы с Кабаном остались вдвоём на пустом крыльце. Он поморщился, трогая челюсть.

– Блин… ты же мне реально чуть жвало не сломал.

– Переборщил немного, – сказал я. – Извини.

Он хмыкнул.

– Ладно… зато всё правдоподобно получилось.

– Вот и отлично.

– Ладно, Егор, бывай, – коротко попрощался тот, потом добавил, чуть усмехнувшись: – Руку не жму. Камеры кругом.

– Тогда ещё кулаком махни в мою сторону, когда уходить будешь.

– Да запросто.

– Пете, привет, – сказал я, развернулся и пошёл прочь.

Друзья! В ожидании продолжения рекомендую почитать подобную мою серию, законченный цикл из десяти томов:

Цикл "Последний Герой!, один из лучших и любимых моих циклов.

ЧИТАТЬ ТУТ: /reader/450849

Глава 14

На следующий день, подписав в кадрах все необходимые бумажки, я шёл по коридору к выходу, ощущая странную пустоту, как будто из-под ног выдернули привычную опору, к которой я был привязан годами.

Пожалуй, такого эффекта я и сам не ожидал. Вот так прикипел, значит, и ведь всё за последнее время.

– Фомин! – окликнули меня.

Я обернулся. Это Степаныч стоял в дверях кабинета и смотрел на меня внимательно, с прищуром.

– Куда это ты намылился?

– Домой, – ответил я спокойно.

– Как это домой? – не понял он. – Ты что несёшь?

– Всё, – сказал я. – Меня вывели за штат.

Он шагнул ко мне. Даже чуть вытянулся, так пытался в меня вглядеться. Будто у него могли быть подозрения, что я брежу или просто выдумываю.

– Как это – за штат?

– Так. Отстранили, пока решение по материалу по побоям не примут.

Он нахмурился, потер лицо ладонью.

– Фомин… и ты так спокойно мне говоришь об этом… что натворил-то, а? Фамилию позоришь.

Я посмотрел на него прямо.

– Это моя жизнь, Владимир Степанович. Не лезьте. Не надо про фамилию, у вас своя, у меня своя.

Он резко выпрямился.

– Ты это, Фомин, не забывайся. Я твой начальник.

– Был начальник, – спокойно поправил я. – Я теперь почти гражданский человек.

– Ну, Фомин… не узнаю я тебя. Совсем ты с катушек слетел, – он покачал головой и тяжело вздохнул. – Эх… был бы жив твой отец…

– И моего отца лучше не трогайте. Я был у Старожилова…

Он сразу напрягся и сжал губы.

– И что?

Я смотрел на него молча, будто проверял на прочность.

– Ну? – переспросил он. – Что?

– А вот вы сами у него и спросите, – холодно ответил я.

– Темнишь, Фомин… темнишь. Я же тебе говорил – не ходи к нему, – Степаныч нахмурился еще сильнее.

– А это почему? – я чуть наклонил голову. – Вы что-то недоговариваете, Владимир Степанович?

Он дёрнулся и фыркнул, пытаясь прикрыть собственную неловкость и напряжение, полез в карман за сигаретами.

– Я тебе всё уже рассказал.

– Да?

– Разочаровал ты меня. Не думал я, что ты вот так свою карьеру… просто просрешь, – начальник раздражённо махнул рукой, будто дергал за верёвочку.

Или цепочку в санузле старой-старой коммуналки. Я хмыкнул. Всё у него устаревшее, даже оскорбления.

– Да какая это карьера… без выходных почти, за такую, кхм, как бы сказать, скромную зарплату, – усмехнулся я.

Над зарплатой в нашей сфере, конечно, принято было шутить. Но не в такой ситуации и уж точно не таким тоном, какой я себе теперь позволил. И, послушав это, Румянцев посмотрел на меня, как показалось, с некоторым презрением. А потом тихо процедил:

– Знаешь, Егор, а вот твой отец о деньгах не думал.

– Я тоже раньше не думал, пока их не стало сильно не хватать.

Я машинально провёл рукой по ремню рюкзака, который держал в руке. Внутри лежали деньги, те самые деньги, которые я забрал из сейфа. Степаныч об этом не знал.

Скорее всего, не знал. Он был старым опером, тёртым и опытным – это факт, но всё же многое в новых реалиях уже не чувствовал. Не улавливал тех нюансов, которые сейчас были важнее, чем все его старые методы.

Эх, Степаныч. Вот и сейчас он не понимал главного. Он видел падение – поэтому сетовал, злился, даже, может, где-то горевал. Но я не падал – ведь всё это от начала до конца был план. План мой и Коровина, агентурное внедрение.

Просто и сложно одновременно. Войти в криминальную среду максимально правдоподобно может только человек с пятном. Обожженный, прокажённый, выкинутой системой.

И знают об этом только единицы. Те, кому положено знать.

Я бы и хотел предупредить Степаныча. Намекнуть, дать ему понять. Было видно по глазам, по голосу, что он пытается удержать меня от глупостей, и почему-то мне было его жаль.

Вот только внутри сидело упрямое ощущение, что он тоже при делах, что рыльце у него в пушку, и пусть у меня не было ни одного прямого доказательства, всё внутри буквально кричало, что здесь что-то не так. Я ещё не знал, как именно это доказать, но был уверен, что докопаюсь до истины, какой бы она ни оказалась.

Сейчас, конечно, всё выглядело так, будто виноват только Старожилов. Но… если он и убил, то не один. Если Степаныч был с ним тогда, если они вместе скрыли правду, значит, и он причастен. Но тогда почему он так переживает сейчас за меня – кажется, вот-вот схватит за грудки, чтобы встряхнуть, вразумить? Так невозможно притворяться… или всё-таки возможно?

– А я хотел, Фомин, – продолжал ворчать Степаныч, не скрывая раздражения, – позвонить куда надо, попросить за тебя. Есть у меня связи. А ты ко мне вот так, задницей повернулся. Вот и вся твоя благодарность. Столько лет я с тобой возился…

– Да сколько лет, – отмахнулся я. – Сидел я, бумажки писал. До нормальной оперативной работы так и не был допущен. Пока сам – сам! – не взял вожжи.

Он так резко мотнул головой, что шея хрустнула.

– Ну знаешь…

Я в ответ лишь пожал плечами.

– Ай, да что я перед тобой распинаюсь, – махнул Румянцев рукой и, развернувшись, скрылся в кабинете.

Я молча смотрел ему вслед, потом поправил рюкзак и зашагал дальше по коридору, к лестнице, к крыльцу. Сел в машину. Тронулся. Через некоторое время остановился возле медицинского нейрофизиологического научного центра. Посидел пару секунд, потом достал телефон и набрал Ингу.

Она ответила не сразу.

– Да? – голос был делано недовольный.

– Спустись вниз. Я подъехал.

– Зачем ещё?

– Поговорить бы надо.

Она помолчала. Я вполне представлял себе, как она сейчас поджимает губы в раздражении.

– Что ты можешь мне сказать? Говори по телефону.

Я усмехнулся.

– Ну нет. Я хочу видеть твоё лицо во время разговора.

Она снова замолчала. Только через несколько секунд выдала:

– Ладно… сейчас спущусь.

Инга попыталась сказать это сухо, но я всё-таки уловил в её голосе едва заметную нотку радости.

* * *

Она вышла на крыльцо, хмуря брови, словно заранее настроилась держать оборону, но стоило мне шагнуть к ней и вытащить из-за спины букет – большой и тяжёлый, из бархатистых красных роз, – как её лицо предательски дрогнуло. Она всё ещё пыталась выглядеть серьёзной, но губы уже сами собой тянулись в улыбку.

– Это тебе, – сказал я и протянул цветы.

– Ну и в честь чего? – спросила она, продолжая старательно хмуриться, но взгляд уже был тёплый, живой.

– Давай мириться, – сказал я с улыбкой.

Не просящей и не извиняющейся, просто лёгкой.

– Отстань, Егор…

– Ну давай.

– Ты ходил на голых баб глазеть, – выдохнула она. – Прямо от меня. Ещё называешь это свиданием.

– Это было агентурное внедрение.

– Что? – она резко вскинула брови.

– Ну это когда сотрудник…

– Егор, – перебила она. – Я знаю определение агентурного внедрения. Не забывай, пожалуйста.

Она с выражением постучала себе по виску.

– Определение, да. А в жизни это иногда выглядит вот так.

И я коротко, по делу, рассказал ей всё. Про Коровина, про курьера, про то, как пришлось играть роль до конца, чтобы не спалиться.

Она слушала, сначала скептически, напряженно и с ухмылкой, потом внимательнее.

– Что ж ты сразу мне не сказал? – тихо спросила она.

– Мне показалось, что за нами в ресторане кто-то следит, – ответил я. – И, чтобы всё выглядело правдоподобно, я не стал за тобой бежать, когда ты… ну, обиделась.

Она на секунду опустила глаза.

– Да, я правда очень надеялась, что догонишь. Может, не надо было и уходить, но ноги будто сами понесли. Прости, Егор… – сказала она тихо. – Я такая дурочка.

– Да ну брось, – усмехнулся я. – Я ведь действительно глазел на голых баб.

– Ну да. Кобель… – прошипела она, но уже без злости, скорее, с игривостью.

Я подошёл ближе, притянул её к себе. Она больше не упрямилась, не сопротивлялась.

Мы поцеловались прямо на крыльце. Людей почти не было, и этот момент вдруг оказался удивительно спокойным.

Она нехотя отстранилась первой.

– Всё, я пошла, – сказала она. – Мне работать надо. Я на минутку выскочила. Там у меня образцы откручиваются.

Пальцем она изобразила центрифугу, потом, чтобы куда-то девать руку, поправила волосы, посмотрела на меня.

– Вечером увидимся?

Я чуть замялся.

– Не знаю… у меня следующий этап наклёвывается.

– Какой ещё этап? – нахмурилась она.

– Ну, то самое, по сути, ради чего всё. Я пойду к Старожилову, попрошу у него работу. Скажу, что меня уволили.

Она внимательно посмотрела на меня.

– Егор… это опасно, – сказала она уже без улыбки, внимательно глядя мне в глаза. – А вдруг он тебя раскусит?

– Риск, конечно, есть. Но иначе зачем всё это затевалось? – пожал я плечами.

– Давай я с тобой.

– Ну нет, – отрезал я. – Ты же и сама говоришь, это опасно.

Она упрямо поджала губы.

– Ничего не знаю. Я всё равно с тобой.

– И как ты себе это представляешь? Я прихожу к криминальному боссу с подружкой и говорю: «Я тут без работы остался, может, возьмёшь меня?» Может, ещё родственников позовём, для массовки?

– Не иронизируй, – холодно ответила она. – Тебе не идёт. Я не буду прямо рядом с тобой, но останусь на связи. Ты включишь точку доступа на телефоне, я подсоединюсь. Буду все слышать и видеть. Подключусь к камерам, если получится. И так буду понимать, что происходит.

Я посмотрел на неё внимательно.

– Ты от меня не отвяжешься, да?

– Нет, – она едва заметно улыбнулась.

– Ладно. Тогда вечером заеду за тобой.

Она кивнула, сразу повеселев, и прижала букет к себе, уткнулась в него лицом, вдохнула аромат. Словно мы не были напарниками, и она ничего такого не узнала сейчас, а была просто девушкой, которой парень привёз в извинение цветы.

– Какие красивые… – тихо сказала она. Потом посмотрела на меня. – Как ты узнал, что я люблю именно красные розы?

– Мы с тобой в одной голове жили, так-то, – усмехнулся я.

Иби тоже улыбнулась.

* * *

Я вошёл в здание офиса уже вечером. В холле было тихо, людей почти не осталось, но свет горел, и по этому свету сразу становилось понятно, что работа здесь не заканчивается по расписанию. Я заранее изучил режим Виктора Ильича Старожилова и знал, что он обычно задерживается допоздна, почти каждый день.

В холле меня уже ждали.

Глава службы безопасности – тот самый бывший начальник участковых. Стоял у стойки, руки за спиной, лицо напряжённое, будто знал, что разговор будет не из приятных.

– Добрый вечер, – сказал он с искусственной улыбкой. – Виктор Ильич вас ожидает.

– Здорово, – ответил я, хлопнув его по плечу, демонстрируя развязность.

Я специально выбрал такую роль. Пусть видит во мне не опера, а обычного, слегка обнаглевшего, выбитого из колеи человека, которому сейчас всё равно, куда идти и к кому обращаться.

– Пройдёмте, – преувеличенно сухо сказал он, не поддержав тон.

Мы поднялись наверх. Когда я вошёл в кабинет, Старожилов сидел за столом, откинувшись в кресле и задумчиво куря кубинскую сигару. Дым лениво поднимался вверх, заполняя пространство тяжёлым запахом, будто бы с портретом Фиделя.