Текст книги "Оперативник с ИИ. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 12

– Да… Фомин… Точно, Фомин, – закивал Гена. – А что, вы его знаете?

– А что, я должен знать всех ментов города? – раздражённо ответил Старожилов, будто тут же и открещиваясь от своих слов.

– Ну… вы же раньше работали… – попытался оправдаться Листьев. – Хотя да, он молодой, может, и не застали его…

– В общем, так, – резко перебил его Старожилов. – Нужно думать, как тебя вывести из всего этого на время. Ты конкретно спалился.

Гена замер.

– Как… спалился? Я же не в камере, я здесь.

– Ну… ты засветился, – уже спокойно сказал Старожилов. – Давай-ка ты возьмёшь отпуск. Все твои дела я передам другому финансовому курьеру.

– Виктор Ильич, я же… я же не виноват…

– Да не напрягайся ты, – отмахнулся Старожилов нарочито лёгким жестом. – Я ж тебя не увольняю. Отпуск, Гена, о-о-отпуск.

Он открыл ящик стола, достал пачку денег и небрежно швырнул её на стол.

– Причем оплачиваемый.

Гена мгновенно оживился, худые плечи вздёрнулись, потом расправились. Длинной рукой он цапнул пачку, сунул в карман.

– А… ну если так… – он заулыбался. – Ладно, это хорошо, я ещё хочу на вас поработать. И это… возвращать, получается, не надо?

– Не надо.

– Это как зарплата, да?

– Правильно понимаешь. – кивнул Старожилов, и, сделав паузу, добавил уже холоднее. – А вот тот депозит, что ты просрал… его вернуть придётся. Ты за сумму в чемодане отвечал, и это правильно будет.

Гена тяжело вздохнул.

– Ну это да… понимаю.

– Вот и отлично. – Старожилов махнул рукой. – А теперь свободен.

Гена, однако, замялся у двери.

– А на сколько отпуск? У нас же нет отдела кадров, чтобы такие вопросы согласовывать. А знать бы надо.

– Две недели.

– Понял, – закивал тот.

– Всё. Вали давай. Чтобы духу твоего тут не было, – шеф прищурился, будто по-отечески. – И бухни сегодня хорошенько. Отметь. А то выглядишь, как будто тебя сейчас кондратий хватит. Расслабься, что уж. Куда вы там, молодежь, ходите? В кабаки же, наверное.

– А! Ночные клубы. Лаунджи, паровые. Это я завсегда… это я могу… обязательно отмечу. – Гена снова оживился, всё кивал, пятясь к двери и нащупывая ручку. – До свидания, Виктор Ильич.

Наконец, дверь за Геной закрылась. В кабинете стало тихо. Виктор Ильич несколько секунд стоял неподвижно, потом подошёл к столу, взял трубку стационарного телефона и набрал короткий номер из четырех цифр.

– Зайди ко мне, – сказал он и положил трубку.

Через некоторое время дверь снова открылась.

В кабинет вплыла женская фигура. Именно вплыла, а не вошла. Движения были мягкие, почти бесшумные, как у хищника, который всегда начеку.

Чёрные обтягивающие брюки, чёрная блузка, чёрный жакет. Вся эта дорогая, стильная одежда словно растворялась в полутени кабинета.

И только волосы выбивались из этого образа. Белые, почти снежные, они резко контрастировали с тщательно подобранным комплектом тотал-блэк и загорелым лицом женщины. Кожа у неё была смуглая, но и по самим чертам лица сразу было видно: волосы обесцвечены, а не от рождения такие.

Тёмные глаза, выбеленные брови и этот холодный, тяжёлый взгляд делали её какой-то мрачной и отстранённой. В ней не было женской мягкости и тепла. Даже при всей внешней хрупкости фигуры чувствовалось, что характер у неё жёсткий, без всяких сантиментов.

Это была Эмма Штурман по прозвищу Чёрная Гюрза. Правая рука Старожилова в улаживании щекотливых вопросов.

Она закрыла за собой дверь и без приглашения прошла к креслу напротив стола. Села на привычное место, держа спину, но при этом сразу расположившись удобно. Она ничего не сказала – казалось, она ждала от хозяина кабинета даже не указаний, а доклада. Ясно, что она здесь далеко не первый раз и ведет себя не как подчиненная, а, скорее, как партнер.

Прошла ещё секунда или две. Эмма выжидающе посмотрела на Старожилова.

– Девятнадцатый провалился, – сказал тот, начиная мерить кабинет шагами и хмуриться.

– Вы хотите, чтобы его убрали в изоляторе? Или он уже этапирован в СИЗО? – спокойно спросила та.

– Нет, – покачал головой Старожилов. – Он не там, он на свободе. Откупился.

Он остановился и посмотрел на неё.

– Но сама понимаешь, если он был в разработке, значит, на нём уже висит хвост. Он фигурирует в делах оперучета.

Шеф сжал пальцы в кулак.

– Сегодня его отпустили, повезло… А ну как завтра возьмут? И тогда он подставит под удар всю нашу контору и… что важно, меня лично.

Эмма слушала молча, не перебивая.

– Информацию о курьере возьмёшь у моего помощника, – продолжил он. – Твоя задача – его уволить.

– Будет сделано, – коротко ответила Гюрза.

Ничто из сказанного, кажется, ни на секунду не задело, не удивило её. Она уже собиралась встать и выйти.

– Погоди, – остановил её Старожилов. – Есть ещё одна проблема.

Он на секунду задумался, а женщина не мигая уставилась на босса. Слушала молча.

– Хотя… возможно, это даже не проблема, – Старожилов медленно подошёл к столу и опёрся на него руками. – Есть один мент. Молодой. Капитан полиции. Старший оперуполномоченный.

Он говорил задумчиво, словно прокручивал в голове варианты, как поступить дальше с этим ментом.

– С сотрудниками правоохранительных органов всё сложнее, – ответила Эмма, и голос её звенел на одной ноте. – Здесь нужна хорошая подготовка и тщательное планирование. Ликвидацию нужно выставить как несчастный случай, чтобы не было ни одной ниточки, ведущей к вам. Вы сами знаете, с какой особой тщательностью расследуют убийства сотрудников.

– Нет, нет… я не про это, – остановил её Старожилов. – Зачищать не надо.

Он медленно прошёлся по кабинету, потом остановился у окна.

– Понимаешь, Эмма… это сын моего друга. Моего бывшего друга, – шеф сделал паузу. – С которым мы… в последние, так скажем, часы его жизни стали врагами. Смертельными врагами.

Старожилов, вроде бы, говорил спокойно, как и всегда, но всё-таки сегодня в голосе чувствовалось напряжение.

– Я тогда выжил. Он – нет. – Старожилов прищурился. – И этот мент… его сын. Я долго думал о том дне. И знаешь… я не чувствую удовлетворения. Всё произошло слишком быстро. Скомкано.

Эмма молча смотрела на него. Она не перебивала, не задавала лишних вопросов. Да, она разбиралась в людях. Но не была психологом и никогда не пыталась им быть. Она была тактиком, стратегом, человеком, который привык решать задачи, а не копаться в эмоциях шефа.

Но по долгу службы она умела слушать. И этого Старожилову было достаточно. Он продолжил:

– И вот именно он, по иронии судьбы, повязал курьера номер девятнадцать. Как будто мне это аукнулось, – Старожилов усмехнулся и резко повернулся к собеседнице. – И знаешь… именно после этого я понял… в общем, у меня на него появились свои планы.

Эмма слегка прищурилась.

– Вы хотите его уничтожить? – она сделала паузу. – В профессиональном плане. Как сотрудника. Как личность. Но при этом сохранить ему жизнь?

Старожилов потянул уголок губ вверх, и в этой усмешке было что-то неприятное. Не жесткое, но властное, не слишком пугающее – а всё же хищное.

– Почти, – он подошёл к столу и опёрся на него руками. – Я хочу раздавить его. А потом… снизойти. Как бог. Когда он окажется на коленях, я хочу протянуть ему руку, – он усмехнулся. – И спасти. Понимаешь?

Эмма молча смотрела на него, затем мотнула головой. Ей нужна была конкретика, а не общие мотивы.

– Я хочу, чтобы он работал на меня, – продолжил Старожилов. – Чтобы стал моим человеком. Моим слугой.

Эмма слегка нахмурилась.

– Это будет сложно, учитывая то, что вы рассказали.

Старожилов улыбнулся.

– Ну ты же у меня умная девочка, – он постучал пальцами по столу. – Придумай, как это провернуть.

Он уже смотрел куда-то вперёд, будто видел результат заранее. В его взгляде появилось то самое выражение, какое бывает у людей, предвкушающих долгожданную месть.

* * *

В ночном клубе Гена чувствовал себя, как рыба в воде. Все те годы, что он работал на Старожилова, его гонорары позволяли ему жить широко. Кутить, не оглядываясь на ценники в ресторанном меню и в алкогольной карте, не проверяя баланс на карте после каждого заказа. Он давно привык к этому ощущению лёгких денег и не собирался от него отказываться. Особенно сейчас, в долгожданном отпуске.

Это было его любимое заведение. В узких кругах его называли «Бомбоубежищем». Хотя современный клуб уже ничем не напоминал подземелье, самого факта, что он находился в подвале, было достаточно, чтобы это прозвище ни на что не сменялось.

Говорили, что в советские времена здесь действительно было бомбоубежище. В девяностые тут открылся ресторан с пафосным названием «Сны золотые», который в народе быстро окрестили «Гадюшником». А теперь это был модный ночной клуб под названием «Летучая мышь».

У входа стояли два охранника и администратор. Гену здесь хорошо знали. Он привычно пожал руки охранникам, перекинулся с ними парой слов и, не теряя времени, подошёл к администратору. Та улыбнулась, он в ответ подмигнул, слегка приобнял её за плечи. Она игриво хихикнула, это был давно отработанный ритуал.

– Геннадий, как всегда? – спросила она.

– Как всегда, – ответил он.

Она наклеила ему на запястье оранжевый браслет из плотной бумаги.

– Включить в депозит?

– Да.

Он прошёл внутрь.

Зал был уже полон света, дыма и музыки. Лазеры резали пространство, прожекторы выхватывали из толпы лица, тела, движения. На танцполе подвыпившие девушки извивались под взглядами таких же подвыпивших мужчин, которые пока ещё сидели за столами, потягивали напитки и только разогревались перед тем, чтобы и самим выйти в центр зала.

Гена прошёл к своему привычному столику. У него всегда был «свой» диванчик. Он развалился, закинул руку на спинку, огляделся и достал телефон. Сделал селфи на фоне танцпола. Отсветы в густом, наполненном дымом воздухе, лица, движуха – всё, как он любил. Сразу же выложил в соцсеть. Обновил страницу.

– Э… ну чё так лайков мало? – пробурчал он. Потом сам усмехнулся. – Хотя… только выложил.

Он любил это. Любил рисоваться, выкладывать фотографии, показывать, как живёт. И если кто-то захотел бы узнать, где сейчас находится Геннадий, сделать это было проще простого. Достаточно было подписаться на его страницу.

Гена уже прикидывал, на кого из девушек ему сегодня направить ухаживания, привычно скользя взглядом по залу и оценивая обстановку. Вечер только начинался, девушки ещё не дошли до нужной кондиции, большинство сидели с парнями или небольшими компаниями, переговаривались, потягивали коктейли, и лишь изредка и особо рьяные из них выходили на танцпол.

Нет, ему нужны не эти.

Но он прекрасно знал, как всё будет развиваться дальше. После полуночи сюда подтянутся другие – студентки, которые приходят «догнаться» после своих тусовок, или молодые разведёнки, появлявшиеся, вроде бы, с подругами, но довольно быстро остающиеся одни. Он умел ждать и умел выбирать, поэтому обычно не спешил.

Однако в этот раз ждать не пришлось. Его внимание почти сразу зацепилось за девушку у барной стойки. Рыжая, с яркой, почти огненной гривой волос, она резко выделялась на фоне общей массы. Не просто выделялась, а будто сияла.

Фигура подтянутая, движения слегка резкие, но в этой резкости чувствовалась энергия, которая его необъяснимо притягивала. Она была вся в чёрном, шевелюра эффектно рассыпалась по плечам, и этот контраст делал её ещё заметнее в клубной полутьме. Лишь губы немного смазывали образ – чуть более пухлые, чем следовало бы, с лёгким намёком на перебор с косметическими инъекциями.

Однако выражение лица при этом не было глупым, как он подумал сначала, из-за губ. Наоборот, когда она повернулась к барной стойке, он заметил очки и взгляд, внимательный, изучающий.

Гена невольно усмехнулся и сделал глоток пива.

– То что надо… – пробормотал он себе под нос.

Музыка как раз сменилась, и девушка пересела ближе к барной стойке, чуть выставив коленки, в позе, которую он давно научился читать. Весь образ означал одно – она одна и не закрыта для контакта. Это был сигнал, который он не мог бы спутать ни с чем.

– Давненько у меня не было рыженьких… – подумал он, уже поднимаясь со своего места.

Листьев прошёл к стойке уверенной, чуть развязной походкой, в которой чувствовалась привычка к вниманию и наглость красавчика. Сел рядом на высокий стул, не спрашивая разрешения, щёлкнул пальцами, привлекая бармена.

– Ник, мне то же, что и ей. И потом повтори нам обоим.

Девушка повернула голову и посмотрела на него через стекла очков. Взгляд казался слегка настороженным. В нём было больше цепкой проницательности, чем он ожидал увидеть, и это на секунду выбило его из привычного сценария.

Но только на секунду. Потом он улыбнулся своей отработанной, почти автоматической улыбкой.

– Я угощаю.

Она чуть нахмурилась, но ответила спокойно, но без лишней резкости:

– Спасибо, за себя я сама могу заплатить.

И снова опустила взгляд в свой бокал, словно давая понять, что разговор её не слишком интересует.

В бокале плескалась «Голубая лагуна», ядовито-синяя в лучах клубных прожекторов.

– Вы кого-то потеряли? Или, может, с кем-то поругались? – участливо поинтересовался Гена, снова улыбнувшись фирменной улыбкой, которая обычно работала безотказно.

Про себя он уже решил, что это стопроцентный вариант. Сейчас её надо аккуратно раскачать, напоить, разговорить, и уж дальше-то всё пойдёт по привычному сценарию.

Сначала она будет смотреть на него всё так же строго и топить своё настроение в бокале, потом изливать душу, а потом – ух, потом оторвется в сексе с ним. Он не раз наблюдал, как после расставаний девушки становились особенно горячими, эмоциональными, словно стремились выплеснуть всё накопившееся за один вечер.

Мысль об этом потянула за собой привычную цепочку фантазий, и ему даже пришлось усилием воли остановить себя, чтобы не выдать лишнего взгляда или жеста. Слишком уж его тянуло к этой рыжей. В ней было что-то странное и неуловимое. Что-то, что не вписывалось в его привычную схему.

Гена считал себя экспертом по женской психологии, по женским характерам, по этим самым «женским логикам», над которыми многие смеются и которые он, наоборот, умел разгадывать. Он быстро понимал, кто перед ним: кто ломается, кто играет, кто ищет внимания, кто хочет раскрутить на деньги. Но эта… Она словно выпадала из его системы координат.

Кто же она? Какой ярлычок к тебе приклеить, милашка?

Он говорил, шутил, рассказывал какие-то лёгкие истории, вёл себя как обычно: уверенно, раскованно, с тем самым налётом лёгкой наглости, который у него всегда срабатывал. Девушка постепенно начала оттаивать, отвечала всё ещё коротко, но уже не так отстранённо, как в начале, и даже позволила себе улыбнуться.

– Лиза, – представилась она.

– Геннадий, – ответил он, взял её руку и легко коснулся губами.

Он отметил, что пальцы у неё холодные. И кожа… странная. Не такая мягкая, как ожидалось. Сухая, с какой-то скрытой жёсткостью.

– На заводе, что ли, работает… – мелькнула у него мысль. – Да ну, бред.

Он не мог её раскусить. И это его цепляло. Обычно уже через пару минут он понимал, с кем имеет дело, а здесь – пусто. Ни одной зацепки, ни одной понятной реакции. И от этого охотничий азарт только усиливался.

Они выпили по коктейлю. Потом ещё по одному. Вроде бы, уже самое время было провести её за свой столик, продолжать вечер в более удобной обстановке. Он уже почти решил предложить, но вдруг поймал себя на мысли, что знает о ней… да примерно ничего.

«Хотя нет», – подумал он. – «Лиза. Я же знаю, как её зовут».

Но всё-таки обычно к этому моменту собеседницы уже начинали раскрываться. Рассказывать о себе, делиться историями, жаловаться на жизнь, на бывших, на подруг, на свекровь и на дурака-начальника. Вываливать всё, как будто давно ждали подходящего слушателя.

Но другим всё никак не могли рассказать. А вот ему – могли.

Гена в таких случаях просто кивал, слушал вполуха, делал заинтересованное лицо и вставлял нужные фразы. Он давно научился давать правильные ответы, даже не вникая в суть.

Но Лиза… Она почти ничего не говорила. Отвечала коротко и снова уходила в себя. Будто держала дистанцию, которую он никак не мог сократить.

«Ауф… тигрица…» – подумал про себя Гена, ощущая, как внутри поднимается желание.

– Пойдём ко мне за столик, там поудобнее, – сказал он уже вслух, стараясь сохранить непринужденность.

Девушка повернула к нему голову и посмотрела прямо, без тени смущения.

– Ты что, хочешь меня трахнуть?

Гена на секунду завис, чуть не подавился коктейлем, вытащил трубочку и попытался что-то сказать, но слова застряли где-то в горле.

– Ну… я…

– Да ладно, хватит блеять, – спокойно отрезала она и встала, потянув его за рукав. – Пойдём.

– Куда? – растерянно спросил он, уже поднимаясь вслед за ней. – За столик?

Она усмехнулась.

– Зачем столик? Трахаться пошли.

Гена окончательно растерялся.

– Я… ну-у… а может, такси вызвать…

– Не надо, – перебила она. – Это слишком долго. Пойдём в туалет.

Девушка вдруг наклонилась ближе, и в её голосе прозвучала усталость, смешанная с решимостью.

– У меня была отвратная неделя и ещё хуже день. Я хочу сбросить напряжение, и пусть это будет не только бухло.

Рыжая окинула его быстрым взглядом.

– Ну что, мальчик… пойдём?

Гена сглотнул, чувствуя, как внутри разгорается самодовольное предвкушение, и, уже не раздумывая, пошёл за ней, мысленно уверяя себя, что сейчас покажет, какой он «мальчик».

Они прошли в глубину клуба, туда, где находились уборные, будто бы специально спрятанные в полумраке за тяжёлой дверью. Внутри всё выглядело, скорее, как лаундж-зона дорогого спа-салона, чем обычный туалет: приглушённый свет, мягкие стены, раковины с бронзовым отблеском, тишина, которая контрастировала с гулом танцпола. Кабинок было много, и почти все они оставались пустыми. Вечер ещё не вошёл в темп.

Девушка быстро прикрыла за собой дверь и, не давая Гене времени на сомнения или ещё какие-то разговоры, втянула его в одну из кабинок. И эту дверцу Лиза захлопнула удивительно отработанным движением. Она действовала резко и уверенно, словно заранее всё решила, просчитала и даже почти уже видела, и Гена впервые за долгое время оказался не ведущим, а ведомым в ситуации, к которой, как ему казалось, он был всегда полностью готов.

Он уже собирался перехватить инициативу, когда вдруг почувствовал странное жжение на шее, сначала лёгкое, почти незаметное, но мгновенно усилившееся, заставившее его рефлекторно отдёрнуться.

– Чё за… – выдохнул он, машинально проводя рукой по коже.

Он посмотрел на пальцы. Они были в крови.

Это была не просто какая-то царапина от острого ноготка – крови было много. Она текла, стекала по коже, капала на рубашку, и Гена вдруг отчётливо почувствовал, какая она теплая и чуть липкая. Он поднял глаза и увидел в кафеле отражение – из его шеи бил тонкий, но яростный фонтанчик крови, пульсируя в такт сердцу.

– Да как оно… – выдохнул он, не веря происходящему.

Незнакомка стояла рядом. В её пальцах только на миг сверкнула опасная бритва, тонкое лезвие было покрыто кровью. Кровь приглушала блеск металла, делая его тёмным, и от этого оно выглядело ещё страшнее.

Взгляд у этой женщины-тигрицы был таким же, как кромка бритвы – холодным и опасным.

Она не сказала ни слова. Только резким, точным движением провела бритвой по другой стороне его шеи.

Раз! И снова тонкий глубокий разрез.

– За что?.. – только успел выдохнуть Гена.

Он начал оседать, словно у него больше не было ног, сползая вниз, пока не упёрся спиной в унитаз.

Убийца вышла из кабинки и аккуратно закрыла её, провернув замок маленьким ключом, который заранее держала при себе. Спокойно ополоснула руки, затем тщательно промыла бритву. Удары она нанесла точно и сделала всё так, что ни одна капля крови не попала на её чёрную обтягивающую одежду. Опустив голову и ничем не выделяясь среди посетителей, она прошла через зону уборных и направилась к выходу.

В зале всё продолжало жить своей жизнью. Музыка гремела, люди танцевали, смеялись, пили. Никто не обращал на неё внимания.

Она прошмыгнула под носом у охраны в холле. На улице, у входа, стояла компания мужчин, куривших и переговаривающихся между собой. Она прошла мимо, разделив их, слегка расталкивая плечом.

– Эй, курица, смотри куда идешь, – недовольно буркнул один.

– Да ладно тебе… – отмахнулся второй. – Видишь, какая-то ненормальная… Может, случилось чего. Дра-а-ама.

Но у неё ничего не случилось. У неё всё шло по плану. По заранее выверенному, продуманному до мелочей плану, в котором не было места случайностям. Она отработала так же, как всегда – чисто, быстро и без следов.

Она прошла один квартал, потом второй, свернула в тёмный переулок, где её уже ждал мотоцикл. Чёрный, матовый чопер с кофром на сиденье сзади. Байк стоял в тени, почти сливаясь с окружающим пространством.

Гюрза остановилась рядом, спокойно сняла с рук тончайшие латексные перчатки. Они были почти невидимыми, окрашенными в телесный цвет, и повторяли текстуру кожи, даже имитировали мелкий рисунок папиллярных линий. Благодаря им она не оставила ни одного отпечатка, ни на стойке бара, ни на бокале, ни на дверях кабинки.

Она аккуратно сложила перчатки и убрала в карман. На мотоцикле она ездить в перчатках не любила. Ей нравилось чувствовать руль, вибрацию, воздух.

Затем она вытянула салфетку, пропитанную специальным средством, потерла губы, снимая специальную помаду – через час, а под холодным ветерком дороги и раньше, припухлость спадёт, останутся привычные резковатые контуры. Сдернула очки, рыжий парик, затем аккуратно отклеила накладные брови, всё это убрала в кофр мотоцикла и защёлкнула замок.

Теперь лицо было совсем другим. Не тем, что видел Листьев. Гюрза надела шлем, провернула ключ. Двигатель отозвался глухим рыком. Эмма одним уверенным движением закинула ногу, устроилась в седле, дала лёгкий толчок, сбивая подножку под брюхо железного коня, и мотоцикл мягко сорвался с места. Через несколько секунд он уже растворился в ночи города.

Финансовый курьер номер девятнадцать был успешно уволен.