Текст книги "Оперативник с ИИ. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Воздух из легких выбило сразу. Пока я пытался вдохнуть, Старожилов уже вскочил, схватил с пола уцелевшую бутылку и с ходу ударил ею о край столешницы. Стекло лопнуло с сухим хрустом, и в его руке осталась розочка с рваными режущими краями. Он ринулся на меня, целя прямо в горло.

Я успел подхватить табурет из красного дерева, тяжелый, неудобный, и со всего маху врезал им ему по корпусу. Удар вышел такой, что у меня самого чуть руки не вывернуло.

Розочка хрустнула, осыпалась стеклянной крошкой и разлетелась в стороны. Старожилов отшатнулся, качнулся назад, а у меня из рук выскользнул табурет. Он был слишком тяжелый, а ладони уже были скользкие от крови и пота.

Голова гудела, заготовка Старожилова с чемоданчиком не прошла без последствий. Перед глазами плыло, виски ломило, ноги держали уже не так, как должны были, и Старожилов это видел.

Я тоже увидел кое-что. Опустил взгляд и понял, что живот у меня весь залит кровью. Темной, густой, медленно стекавшей на ремень и дальше, по брюкам. Черт. Я даже не заметил, когда меня ранило и как… То ли стеклом после взрыва, то ли осколком, то ли в драке где-то зацепило. Я чувствовал, как вместе с кровью из меня вытекают последние силы. Еще немного, и меня просто вырубит.

Чертовому торгашу даже не придётся ничего делать.

Старожилов это понял. Он стоял напротив, тяжело дышал, сжимал в руке уцелевший обломок бутылочного горлышка и ждал того самого мгновения, когда я окончательно просяду, чтобы уже без усилий добить.

– Ну что, – зло прохрипел он, – а теперь ты согласен принять мое предложение? Ха… нет, уже нет. Поздно! Даже если ты сейчас согласишься, всё, этот поезд ушёл, Фомин. Теперь ты сдохнешь. Истечешь кровью.

Мои пальцы скользнули по ковру, по стеклянной крошке, потом легли на рукоять пистолета, и я, еще не поднявшись толком, нажал на спуск.

Бах!

Старожилова дернуло назад. Он отступил на шаг, удивленно глянул себе на грудь, где темнела первая дырка, и, похоже, даже не сразу понял, что произошло. А я выстрелил еще раз, потом еще.

Бах! Бах!

От каждого выстрела его откидывало, он пятился, пытаясь преодолеть удар и не упасть, как будто это могло его спасти, и смотрел на рубашку с тем же нелепым изумлением. Как будто эти новые дырочки, из которых уже тянулась кровь, просто не могли появиться на его теле.

И всё ещё стоял во весь рост, будто именно так намеревался окончить свою жизнь. Стоя, с гордостью хозяина – этой яхты, этой жизни, всего, чего захочет.

Ну уж нет!

– Сдохни, – прорычал я и бросился на него.

Я врезался в него всем телом, уже не думая ни о чем. Он споткнулся, полетел назад и рухнул так неловко, что затылком приложился о пол с глухим, мясистым стуком. Под головой у него сразу растеклась темно-красная лужа. Глаза оставались открытыми, смотрели на меня, только в этих глазах уже ничего не было.

Я без сил опустился на пол рядом, зажимая рану на животе, и выдохнул сквозь зубы:

– Меня… не купишь, сука, и страну не… продашь… Я отомстил за тебя, отец…

Кровь продолжала вытекать из раны, голова звенела набатом, каюта плавала перед глазами. Я с трудом нашел в себе силы выговорить в наушник:

– Иби, прием… Иби, ты меня слышишь? Черт… Иби… кого ты там зовешь?..

Дверь каюты открылась.

Вошла Эмма.

Она вошла так, будто не ступала, а скользила, виляя телом и бедрами, бесшумная, как змея в траве. В руке у нее был узкий, тонкий, чуть изогнутый японский меч – катана, и сталь в полумраке блеснула холодно и безжалостно, почти красиво.

– Обожаю холодное оружие, Егор, – сказала она, улыбаясь. – Ты, конечно, герой. Жаль, что придется тебя…

Она не договорила, а я, держась одной рукой за живот, другой все еще сжимая пистолет, поднял на нее глаза и проговорил, чувствуя, как каждое слово царапает горло:

– Ты не должна этого делать. Я сотрудник полиции.

– Я знаю, кто ты. У нас бы могло получиться, только ты пошел против нас.

– Он сдох, посмотри… У тебя нет… хозяина. Так какой смысл продолжать?

Я говорил с трудом, но не тратил сил на гнев. Мне не было даже обидно. Я сделал главное, а дальше… возможно, это уже не так и важно.

Эмма улыбнулась еще шире.

– Я всегда была сама по себе, – сказала она, играя мечом так легко, будто держала не катану, а веер. – Это не мой хозяин. Он был мой партнер. Я даже любила его, только ты окончательно избавил меня от этой зависимости. Сначала вчера, а теперь сегодня. Окончательно и буквально.

Она улыбалась.

– Ты можешь встать? – спросила она, чуть склонив голову и глядя на меня сверху вниз с нехорошей улыбкой. – Не хочу убивать тебя, когда ты на полу. Настоящий мужчина должен умереть стоя. А ты настоящий, Егор. Жаль, что так вышло…

Всё это до странности резонировало с моими мыслями о Старожилове – будто она знала их, слышала. Как когда-то Иби… Но сейчас её больше нет в моей голове, не подскажет.

Я машинально сжал пистолет крепче и только тогда понял, что толку с него уже ноль. Затвор встал в заднем крайнем положении, сообщая, что патроны кончились. Под рукой ничего не нащупывалось, силы давно уже были на исходе.

Я чувствовал, как из меня уходит кровь, как ватой наливаются руки и ноги, и даже подняться толком не мог. Вот так, значит. Красивая стерва с мечом в руке и я на полу. Впрочем, главную фигуру я сшиб, даже если за это нужно было заплатить дорого. Отдать всё…

– Эй ты! – раздался звонкий голос Иби от двери. – Отойди от моего парня!

Эмма удивлённо повела бровью, потом усмехнулась так, будто ей поднесли десерт.

– А у нас, выходит, треугольничек, – проговорила она, хищно выгибаясь и играя блеснувшей сталью катаны. – Ничего, я умею рассекать разные фигуры.

Она шагнула к Иби, я же остался в стороне и отчаянно семафорил ей взглядом, чтобы бежала, убиралась подальше от этой ненормальной. Но та вместо того, чтобы испугаться и пятиться назад, вдруг метнулась к столу, вцепилась в аквариум и с неожиданной ловкостью дернула его на себя. Стеклянная махина с глухим треском перевернулась, вода хлынула на пол широкой волной, ударила по палубе, разлилась под ноги Эмме, и вместе с ней в этой луже забились золотые рыбки, шлепая хвостами в осколках и воде, а зеленоватые водоросли, камешки и какие-то изумрудные стекляшки разлетелись по каюте. Эмма расхохоталась, даже катану чуть опустила от неожиданности.

– Хорошая попытка, – сказала она, щурясь на Иби, – только скажи мне, ты правда хочешь убить меня парой литров воды из аквариума? Ты это серьезно?

– Серьезно, – сквозь зубы прошипела Иби и с силой швырнула прямо под ноги Эмме светящуюся умную колонку, ту самую, из которой до сих пор лилась музыка. В этот момент из неё тянулась «Лунная соната», и от этой тихой, почти траурной мелодии вся сцена стала такой дикой, что меня пробрало до костей. Колонка ударилась о пол, раскололась, изнутри брызнули искры, и ток с хищным треском рванул по воде.

Эмму прошило так, что у нее чуть не выскочили глаза. Тело выгнуло дугой, волосы задымились, запахло паленой кожей и жжёными волосами, а катана, этот ее тонкий красивый меч, будто приросла к руке, потому что металл сразу стал частью ловушки. Она несколько раз дернулась всем телом, потом обмякла и тяжело рухнула на мокрый пол, уже без всякой грации.

Иби тут же бросилась ко мне, опустилась рядом на колени и схватила меня за плечи.

– Егор, ты как? Сейчас приедет скорая. Сейчас все приедут. Я связалась с Коровиным. Егор, держись, не закрывай глаза, пожалуйста, не отключайся. Прошу, смотри на меня, Егор.

Я попытался усмехнуться, только получилось, наверное, криво.

– Молодец, – выдохнул я.

– Ты жив, – сказала Иби и вдруг прижалась ко мне. – Обещай, что мы больше не будем в такое ввязываться. И вообще! Может, ты уволишься?

– Этого не могу, – с трудом проговорил я, чувствуя, как меня уже начинает утягивать куда-то вниз, в темную вязкую яму, где нет ни боли, ни света.

Иби отстранилась, посмотрела на меня мокрыми глазами и все же улыбнулась, хотя улыбка вышла нервная, ломаная.

– Только не умирай… прошу.

– Обещаю, – улыбнулся я. – Но ты… всё равно молодец.

– Не люблю, когда какая-то стерва лезет к моему парню.

Где-то снаружи уже выли сирены полицейских машин и скорой, сначала далеко, потом всё ближе. Тьма манила и наползала.

ДРУЗЬЯ! Остался ЭПИЛОГ, который выйдет завтра! А пока приглашаю вас на свою новую книгу. Вышла сегодня в таком же жанре! ВОТ ССЫЛКА: /reader/580210

Эпилог

Несколько месяцев спустя

Здесь когда-то была швейная фабрика. Еще в девяностые пожар выжег ее до самых недр, сожрал цеха, склады, а потом пошли такие времена, что уже никто ничего не восстанавливал.

Хорошее место, чтобы назначить такую встречу, как сегодня. Город далеко, случайных глаз мало, а руины отлично скрывают чужие тайны.

Я остановил машину у пролома в бетонном заборе, заглушил мотор, достал кейс. Пошел вперед, не торопясь, потому что тревога и суета на таких встречах – первый признак слабости.

Меня уже ждали среди развалин. Черный минивэн с тонированными стеклами стоял боком к выщербленному проезду, рядом с ним черный джип, присевший на широких колесах, как сторожевой пес перед броском.

У минивэна сдвинулась дверь, и оттуда посыпались люди в тактической одежде оливкового цвета. Двигались они быстро и слаженно. У двоих в руках пистолеты-пулеметы, у третьего – старый громоздкий калаш, который он держал с показной небрежностью, видно, что давно привык к оружию. Под куртками видны бронежилеты.

Из джипа же выбрался представительного вида мужчина в дорогом костюме, упитанный, как кабан перед забоем, шея ушла в тройной подбородок, а улыбка расползалась слишком широко, чтобы быть искренней.

– Вы немного опоздали, – проговорил он с некоторым укором, но без настоящего раздражения.

– Должен был убедиться, что нет хвоста, – ответил я, не сбавляя шага.

Толстяк усмехнулся и приподнял в руке планшет.

– Мы проверили, – сказал он, развернув экран ко мне. – Видите?

На экране шло видео. Мою машину вели с каких-то камер или, может, даже с дрона, потому что кадры шли, не прерываясь. Я узнал перекресток, потом поворот у автосервиса. Снято было с хорошим зумом, и это мне не понравилось.

– Не было хвоста, насчёт этого можно не беспокоиться, – продолжил толстяк, по-прежнему улыбаясь. – Вы привезли деньги, всё как договаривались? Наличные?

– Да, – сказал я и щелкнул замками кейса.

Крышку я приподнял ровно настолько, чтобы он увидел содержимое. Внутри плотно лежали пачки купюр, уложенные в несколько рядов, одна к одной, как кирпичи в хорошей кладке. Вид денег всегда действует на таких людей одинаково. Вот и глазах толстяка мелькнул жадный огонек.

– Отлично, – проговорил он и сразу подобрался. – Тогда не будем тянуть и любезничать, как говорится. Давайте проводить сделку. Игнат, достань.

Он махнул рукой одному из бойцов, и тот вытащил ноутбук в потертом противоударном кейсе. Поставил на капот джипа. Толстяк положил ладонь на крышку, будто представлял фамильную драгоценность.

– Здесь, – сказал он, – вся информация. Весь архив. В целости и сохранности. Признаться, я хотел продать его за границу, там за такое хорошо платят, только вы предложили такую, хм, вкусную цену, что я не удержался.

– Здесь точно всё? – спросил я.

– Абсолютно, – ответил толстяк и даже приложил ладонь к груди, изображая что-то между честным словом и клятвой барыги. – Можете проверить.

Я посмотрел на него, потом снова на ноутбук – и кивнул.

– Вам я верю, – сказал я.

Протянул его людям кейс с деньгами, забрал ноутбук и сразу двинулся к машине, не давая им времени на лишние вопросы. Уже у дверцы толстяк меня окликнул.

– Постойте, – воскликнул он, расплываясь в улыбке, – может, по бокалу вина в знак сделки?

– Я не пью, – буркнул я, открыл дверь и сел за руль.

Захлопнул, бросил ноутбук на соседнее сиденье, завел двигатель и краем глаза увидел, как толстяк уже раскрыл кейс и поспешно зашелестел купюрами. Только длилось это недолго. Лицо у него поплыло почти сразу. Один из бойцов, стоявших рядом, выхватил из пачки верхнюю банкноту, согнул ее, всмотрелся и заорал:

– Шеф, это же «куклы»!

– А ну, остановить его! – взвизгнул толстяк, брызгая слюной.

Дальше все понеслось быстро. Раздались выстрелы. По идее, мою невзрачную машинку должны были прошить насквозь в первые же секунды, только с этим у ребят неожиданно вышел облом. Машинка у меня была не простая. Пули с сухим злым звоном отскакивали от брони, будто кто-то швырял в кузов пригоршни железного гороха.

Я даже успел усмехнуться, только радость вышла короткой, потому что кто-то из самых сообразительных быстро устал тратить патроны и швырнул гранату. Бахнуло так, что у меня в башке все стянуло узлом, машину тряхнуло, приподняло и перевернуло на бок. Броня удар выдержала, а я внутри приложился знатно.

Выругавшись, я рванул дверь, вывалился на щебенку, сразу ободрал ладонь, измазался пылью и ржавой крошкой, и только успел подняться на колено, как над развалинами рявкнул голос из громкоговорителя:

– Всем стоять!

Ну, наконец-то подоспели наши.

По тросам с зависшего над фабрикой вертолета спускались бойцы в черной тактической одежде с приглушенными нашивками в цветах российского флага. Работали быстро, будто отлично ориентировались в фабричных руинах. Голос из громкоговорителя сухо проговорил:

– Вы окружены. В случае сопротивления открываем огонь на поражение.

– Сука, – прохрипел толстяк, и по его лицу было видно, что до него, наконец, дошло главное: его не просто хотели кинуть на деньги, на него подготовили самую настоящую засаду.

– Ну а как ты хотел, – хмыкнул я, поднимаясь и стряхивая с рукава щебенку. – Родину продавать нельзя.

Двое его бойцов, видимо, решили, что самые умные – именно они и дернулись, пытаясь открыть огонь и красиво уйти, только все закончилось раньше, чем они успели толком развернуться. Щелкнуло где-то далеко, едва слышно, и обоих почти одновременно снял снайпер. Один сложился пополам и рухнул лицом в битый кирпич, второго будто пнули невидимой ногой, он сел на задницу, потом завалился набок и затих.

К развалинам уже подкатил с глухим урчанием угловатый броневик. Дверь распахнулась, и оттуда выглянул Коровин.

– Егор, давай сюда, скорее!

Я короткими перебежками добрался до машины, запрыгнул внутрь, и только когда бронедверь хлопнула за спиной, почувствовал себя в безопасности. Коровин сразу подался ко мне:

– Ну что?

Я сунул ему ноутбук.

– Вот, здесь все. Не думаю, чтобы он обманул. Хотя как оно туда бы вместилось…

Я прекрасно помнил, как мы с ним обсуждали богатую «начинку» из секретных данных. Их должно было быть столько, что никакой ноут не потянет. Коровин торопливо взял протянутый кейс:

– С этим разберёмся – тут ведь не сама база, а коды. Ну что… Молодец. Чисто мы сработали.

– Угу, чисто, – хмыкнул я, оглядывая себя и морщась, – я вообще-то своей задницей тут рисковал. Смотри, костюмчик порвал. И жене что теперь сказать? Она вообще-то не знает, где я работаю.

– Ну, официально ты уволился из ментовки, да, – сказал Коровин, косясь на мой рукав и на разбитое колено, – только у тебя ведь есть личный помощник, он все решит.

Он сделал простоватое лицо участкового Петьки и подмигнул мне.

– Ай, ладно, – отмахнулся я и привалился спиной к сиденью, – это я так, ворчу, костюмчик новый жалко. Пока закажешь…

– Я тебе премию выпишу, – сказал Коровин, убирая ноутбук в чёрный кейс и глядя на меня со смешком, – я же твой начальник. Всё, давай, до завтра. Завтра на работу к восьми.

– К десяти приду, – сказал я, морщась, когда броневик качнуло на повороте, – мне надо жену по больничкам провести. Сам знаешь, в каком она у меня положении.

– А-а, ну ладно, – сразу сдался Коровин, – тогда можешь с обеда выходить.

На этом и порешили.

* * *

Меня высадили на тихой улице, где уже стояла машина с моим личным помощником. Я открыл заднюю дверь, плюхнулся на сиденье и только тогда по-настоящему почувствовал, как меня размотало за этот день. Висок ныл, костюм был в пыли и саже, рукав порван, на щеке засохла кровь, во всем теле так и звенела усталость. Степаныч оглянулся на меня с водительского сиденья, смерил взглядом и хмыкнул:

– Ну ни фига тебя приложило. Опять под пули лез, Егорка, ядрёна копоть? Сколько раз говорил, будь аккуратней – и бронежилет надевай.

– Да броник видно будет, – буркнул я, откинув голову на спинку. – Эти же ушлые. И вообще, странно всё получилось. Не должны были они деньги пересчитывать и проверять. Видимо, не доверяли до конца.

– Должны, не должны, – передразнил меня Степаныч, выруливая со двора, – настоящий опер всё должен предусмотреть. Запомни, Егор, чему я тебя учил.

– Ладно, хватит ворчать, – сказал я, – поехали в магазин, мне надо одежду новую купить.

– Зачем тебе ещё магазин? – он даже плечом дёрнул от возмущения. – Вон, на заднем сиденье лежит. Я всё твоих размеров заранее приобрёл.

Он обернулся назад, вытащил пакет и сунул мне. Я заглянул внутрь, достал оттуда рубашку, жилет, брюки, а потом увидел бейджик и сразу скривился. На белом пластике чёрным по синему значилось: «Менеджер торгового зала». Я попытался оторвать его, только он держался крепко, как будто прибит был.

– Ты серьёзно? – уставился я на Степаныча. – Я что, в супермаркете теперь работаю?

– Ну да, – совершенно спокойно ответил он, – продавец-консультант бытовой техники. Такая легенда у тебя. Для нашего следующего задания.

Я посмотрел на него, потом на бейджик, потом опять на него:

– Ладно, давай тогда домой.

Во встроенном в машину переговорном устройстве вдруг ожил металлический голос:

– Группа пятнадцать-три, отзовитесь.

Это был наш номер. Степаныч, не отрывая взгляда от дороги, ткнул кнопку на руле и буркнул:

– На связи.

Женский голос в динамике, сухой и механический, шел с легкими помехами.

– Отправляю анализ сегодняшней боевой ситуации в целях устранения ошибок.

Степаныч скривился, как от зубной боли, и покосился на рацию.

– Да мы уже провели разбор полётов.

– Нарушение инструкции, – шаблонно отозвался голос. – Вам необходимо еще раз досконально все разобрать. Ранение или гибель сотрудника Егора Фомина недопустима.

– Ну понятно, недопустимо, – фыркнул Степаныч и раздраженно почесал щеку. – Ты-то откуда можешь знать цену человеческой жизни? Ты же железяка бездушная, прости господи.

– Я не бездушная железяка. Я Алина, специальный искусственный интеллект, ваш помощник.

– Вот до чего дожили, – проворчал Степаныч и прибавил газу. – На черта нам эта баба?

Я усмехнулся и стал переодеваться прямо на ходу.

– Ну она нам помогает. И здорово помогает. Направляет частенько, предупреждает об опасности, к камерам подключается.

– Ну да, ну да, – недовольно хмыкнул Степаныч, перестраиваясь в левый ряд. – Раньше без всяких камер внедрялись, работали под прикрытием, а теперь без интернета и без искусственных интеллектов шагу ступить уж не способны, будто бы.

– Прогресс везде, Степаныч. И в спецслужбах тоже.

Он покрутил головой и вздохнул.

– Я когда начальником уголовного розыска был, работа понятнее была. А сейчас у вас всё мудрёное.

– Да не ворчи ты.

Он помолчал, пожевал губу, потом махнул рукой уже мягче:

– Да ладно, это я так.

Степаныч вдруг окончательно сменил пластинку, что с ним бывало редко. Неожиданно предложил:

– Ты давай, в субботу со своей приезжай ко мне на дачу. Баньку затопим, шашлык пожарим. А?

– Моей в баню нельзя, ты же знаешь.

– Ну так посидит в беседке, – отмахнулся он. – А мы с тобой попаримся.

В этом был весь Степаныч. Только что ругался на искусственный интеллект, спецслужбы и новый век – кажется, и меня вместе с ними готов был бы послать, а через минуту уже зовёт в баню.

Причём со спутницей – с которой, как он прекрасно знал, всё это и началось.

– Заметано, – сказал я с улыбкой.

– Всё, приехали, – буркнул Степаныч, притормаживая у моего дома. – Вываливайся. Привет передавать не буду, мы же с тобой, считай, не виделись, но – до субботы.

* * *

Я вошел в квартиру с новой одежде и с бейджиком на груди. На пороге уже стояла Инга. Животик у нее стал такой большой, что можно было подумать, будто под платьем шутки ради прятался арбуз, круглый и тугой, и от одного взгляда на покруглевшее лицо жены во мне сразу все теплело.

– Егор, привет. А ты чего такой? – она шагнула ближе и прищурилась, всматриваясь в мое лицо.

– Какой? – спросил я, делая вид, будто не понял.

– Да вот, – она провела пальцем по моей щеке, посмотрела на подушечку пальца, где осталась грязь вперемешку с чем-то красным, и нахмурилась. – У тебя царапина на щеке. Это что, копоть?

– Да упал я, – сказал я и отвел глаза.

Инга посмотрела на меня с недоверчиво.

– Ты что-то в последнее время часто падаешь. И часто грязный приходишь. Что там за задние дворы у вас на работе?..

Я сразу положил ладонь ей на животик и спросил:

– Ну что, как сегодня себя вел?

Инга тут же смягчилась, бережно погладила живот.

– Толкался, как всегда. Пинался. Не терпится ему родиться, видать.

– Весь в отца, – буркнул я и в ту же секунду сам себе показался идиотом, потому что отец из меня пока выходил такой себе: не говорю правду жене, подставляюсь под пули, хожу в копоти и крови, а на груди у меня висит бирка продавца.

Инга как раз опустила взгляд на бейджик и удивленно вскинула брови.

– А что на тебе за униформа?

– Ну вот, – сказал я, натягивая на лицо улыбку, – работу сменил, как ты и хотела.

– Ты теперь что, продавец? – расхохоталась Инга. – Лучший оперативник переквалифицировался в обычного продавца?

– Это временно, – сказал я. – Чтобы не простаивал бюджет. Потом найду что-нибудь получше.

Внутри неприятно кольнуло глухое раздражение. Не на Ингу, конечно. На всю эту легенду, на Степаныча, на Коровина, на самого себя. Инга посмотрела на мой бейджик, потом на живот, потом снова на меня – и вдруг выдохнула с облегчением.

– Ну ладно, главное, что папа у нас теперь под взрывы не лезет. Ради семьи спокойно денежки зарабатывает.

Инга поднялась на носки и поцеловала меня.

– Я в душ, – сказал я и ушел в ванную, пока она не начала расспрашивать дальше.

Вода ударила по плечам, смывая кровь и копоть. Я стоял под душем и думал о прошедшем дне, а потом заставил себя просто расслабиться, наслаждаясь домашним уютом.

* * *

Инга вошла в комнату, тихо притворила дверь, села в кресло у стола и сразу стала другой. С лица ушла домашняя мягкость, движения стали чёткими и собранными. Она открыла ноутбук, быстро вбила пароль и запустила видеосвязь.

На экране почти сразу появился Коровин.

– Ну что, когда ты уже скажешь своему мужу? – спросил он без приветствий, со своим вечно чуть насмешливым выражением.

Инга отвела взгляд, потом снова посмотрела в экран.

– Не знаю. Когда-нибудь. Может, когда рожу, тогда скажу.

Коровин поморщился.

– Мне кажется, зря ты его обманываешь.

Она усмехнулась одним уголком губ, только усмешка вышла невеселой.

– Ну он был бы против такой моей работы.

– Ладно, ваше дело, – улыбнулся Коровин. – Я не семейный консультант.

– Именно. Сами разберемся.

– Нет, правда, – сказал он уже без шутки. – Ты и сама понимаешь, что вы очень нужны стране. И твоя помощь, и его помощь – неоценимы. Кстати, в следующем месяце будет прием в Кремле. Там Егору награду будут вручать. Не знаю, как он тебе все объяснит, но, в общем… Наверное, ему было бы приятно, чтобы ты тоже присутствовала.

– Только если он сам признается мне, где работает, – упрямо повторила Инга, обиженно поджав губы.

– Ай, тайны мадридского двора, – вздохнул Петя устало с экрана и махнул рукой, – ладно, счастливо. Я тебе уже скинул, что надо сегодня.

– Задание приняла, – сказала Инга, и связь оборвалась.

Инга взяла микрофон, нажала что-то на ноутбуке и проговорила в него уже совсем другим голосом, а микрофонный модуль его изменил на холодный, ровный тон с тем самым металлическим оттенком, которым вещала Алина:

– Расчет шестнадцать-четыре, примите сообщение. Проведен анализ ваших действий с прошлой операции.

В динамике тут же раздался веселый мужской голос:

– Привет, Алина. Давно тебя не слышно было.

– Если при следующей операции сделаете всё правильно, вовсе не услышите, – тем же металлическим тоном ответила Инга.

– Ну извини, накосячили, да, – виновато хмыкнул кто-то на том конце. – Что мы опять там не так сделали?

И тут Инга вдруг тихо, почти по-девчоночьи, ахнула:

– Ой.

– Что такое? – сразу насторожился голос.

– Я позже с вами свяжусь, – быстро сказала она и отключила связь.

Отложив микрофон, Инга недоуменно посмотрела вниз, на свой живот.

– Ты, сынок… Ты как это сделал?

Дверь распахнулась, и вошел Егор.

* * *

Инга вздрогнула, резко подняла голову, а я стоял в дверях и смотрел на нее.

– Ты с кем разговариваешь? – спросил я.

Инга виновато улыбнулась.

– Егор, мне надо тебе кое-что сообщить. Хотя я, конечно, хотела, чтоб ты сам, но что теперь…

Я нахмурился и шагнул ближе.

– Что?

Она снова положила ладонь на живот, погладила его и посмотрела на меня уже каким-то странным взглядом, будто сама еще не до конца верила в то, что сейчас скажет.

– Похоже, у нашего сына открылись способности.

Я уставился на нее.

– Какие еще способности?

Инга вдруг улыбнулась еще шире, глаза радостно засияли.

– Похоже, что он скоро тоже будет работать с нами. Он передает мне свои эмоции. Он уникален.

– С нами? – опешил я.

– Да-да. Ты ведь уже понял всё, правда, родной? Ну, и я давно поняла. Я же твоя жена, – Инга тепло и одновременно хитро улыбнулась. – И вот ещё что. Я хочу поехать с тобой в кремль на награждение.

КОНЕЦ СЕРИИ

Друзья! Спасибо, что были с моими героями! Пишите отзывы под книгой.

И приглашаю вас на свой новый роман, который вышел буквально вчера: /reader/580210