Текст книги "Оперативник с ИИ. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 8

Поднимаясь по лестнице к своей съёмной квартире, я вдруг поймал себя на мысли, что давно здесь не появлялся. Ступени были всё те же – стёртые, с тёмными полосами по центру, где тысячи ног за годы протоптали дорожку. Запах подъезда тоже не изменился: смесь старой краски, пыли и чужих ужинов, которыми вечерами тянуло из квартир.

Я медленно поднимался, слушая, как глухо отзываются мои шаги под потолком лестничного пролёта, и вспоминал, сколько времени уже кантовался в другом месте. Последние дни я жил на хате у Тохи. Тот уехал в Таиланд и должен был вернуться буквально на днях. Правда, вряд ли он станет благодарить меня за то, как я приглядел за квартирой, учитывая стрельбу.

Опасность миновала. С врагами я разобрался, и можно было возвращаться домой.

Домой – конечно, слово это в моём случае было условным. Никакой это не дом в привычном смысле. Просто съёмная квартира в старом доме, маленькая халупа с облупленной штукатуркой на потолке, из кранов иногда текла ржавая вода. Но всё равно, когда я поднимался к своей двери, внутри появлялось странное чувство – тихое, тёплое, как будто место действительно ждало.

Иби… Вернее, теперь уже Инга Беловская, вернулась домой. В свою квартиру.

В голове сами собой прокручивались последние события. Поселение псевдостароверов уже взяли под контроль силовики. Там работали следственные группы, эксперты, оперативники. Вокруг стояли машины, суетились люди в форме, писались протоколы, собирались доказательства. Я свое дело сделал, а остальное – забота других служб. Гришу и Маришку не вернёшь, но в остальном всё постепенно устаканивалось.

Жизнь снова входила в привычное русло.

И вот я стоял на лестничной площадке перед своей дверью. Достал связку ключей, выбрал нужный и начал ковыряться им в замочной скважине. Замок был старый. Чтобы его открыть, каждый раз приходилось немного повозиться. Поддеть, подтянуть, подопнуть коленом.

Пока я проделывал все манипуляции, услышал шаги. Кто-то спускался сверху по лестнице.

Сначала даже не обратил внимания. Обычное дело – соседи ходят туда-сюда. Но когда человек подошёл ближе, я вдруг понял, что лицо мне знакомо.

Правда, узнал я его не сразу. Он сильно изменился. Пострижен аккуратно, побрит, одежда чистая. И шёл он не один – под руку с женщиной.

Через пару секунд я, наконец, понял. Это был Даниил, тот самый сторож из детского сада, которого соседи приняли за культиста. А в прошлом – преподаватель религиоведения.

Он тоже меня заметил.

– Привет, Егор! – громко и радостно воскликнул он. – Давненько тебя не видел!

Я повернулся к нему и улыбнулся.

– Привет, – ответил я. – Да, и правда давненько… Честно сказать, ты серьёзно изменился.

Он засмеялся.

– Да ну, брось…

Я посмотрел на женщину рядом с ним и сказал:

– А я смотрю… ты подженился?

Он сразу заулыбался шире и даже немного смутился.

– Да нет, – махнул он рукой. – Это моя супруга Юлия. Мы помирились.

Я кивнул.

– Рад за вас.

Новости действительно хорошие, но не на чай же с тортом мне их в честь этого звать? Я, подумав, что разговор закончен, повернулся было снова к двери. Он посмотрел на меня внимательно и сказал с тёплой благодарностью:

– Тебе спасибо, Егор.

Я ничего не ответил, только с лёгкой улыбкой пожал плечами.

Они пошли дальше вниз по лестнице, продолжая тихо разговаривать между собой.

Вдруг Даниил остановился и крикнул мне вслед:

– А ты проверил?

В груди неприятно екнуло. Я совсем забыл об этом в суматохе последних дней. Надо будет все тщательно проверить.

Я продолжил ковыряться ключом в замке. Но тут возникла странность. Замок почему-то упрямился пуще прежнего и не открывался ни с тычками, ни с пинками, ни вежливо.

Я провернул ключ ещё раз. Не идёт. Попробовал снова. Такое ощущение, будто дверь заперта изнутри.

Я нахмурился и снова попробовал повернуть ключ.

И в этот момент внутри квартиры тихо щёлкнул замок. Дверь чуть приоткрылась. Я машинально сделал шаг назад.

Из тёмного проёма на меня уставился ствол пистолета. Мы смотрели друг на друга пару секунд. Потом я медленно выдохнул.

Человек за дверью тоже выдохнул с облегчением.

– Фух…

Это был Кирпич.

Он опустил пистолет и покачал головой.

– Чёрт… – сказал он, переводя дыхание. – А я думал, за мной.

– Блин… совсем забыл, что ты у меня в последнее время живёшь.

Я шагнул в квартиру.

– Ну здрасьте, – Кирпич развёл руками. – Я, между прочим, сижу тут и жду. Ни ответа ни привета от тебя.

Я закрыл дверь, начал разуваться и сказал:

– Да я сам не планировал пропадать. Так получилось.

Он внимательно посмотрел на меня.

– И что получилось? – спросил он. – Я уже думал, всё… Хана тебе. Нет больше кента-мента.

Я поставил ботинки у стены, снял ветровку и спокойно ответил:

– Почти хана и была.

Он прищурился.

– Серьёзно?

– Такими вещами не шутят.

Я прошёл на кухню, сел за стол и на его немой вопрос ответил:

– Всё расскажу. Но сначала ставь чайник.

Он молча пошёл к плите, налил воду и поставил чайник. Пока тот тихо шумел, я принялся рассказывать. Разумеется, некоторые вещи пришлось упустить. Подписка о неразглашении – вовсе не формальность, так что кое-где пришлось проскакать по верхам.

Но и того, что я рассказал, оказалось более чем достаточно. Кирпич слушал молча, иногда качал головой. Когда я закончил, он долго сидел, глядя на стол, потом поднял глаза.

– Ну дела… – тихо сказал он.

Он провёл рукой по лицу и снова посмотрел на меня.

– Так что получается… мы победили?

Я усмехнулся.

– Ну… если так можно выразиться… то – да.

Он покачал головой.

– Не, подожди… – сказал он. – Получается, не мы. Получается, ты победил.

Я пожал плечами.

– Ты мне помогал. Жизнь спас.

Он встал со стула и стал ходить по кухне.

– То есть всё? – спросил он. – Всё закончилось?

– Практически.

Он остановился и посмотрел на меня.

– Значит… – медленно сказал он. – Я домой могу вернуться?

– Можешь.

Он снова переспросил, будто боялся ошибиться, а в глазах его проскользнул блеск.

– Да. Теперь можешь, – еще раз кивнул я.

Кирпич некоторое время стоял молча. Потом медленно улыбнулся. В первый раз за все то время, что я его знал. Он тут же вышел прочь с кухни и стал собирать сумку.

– Только старыми делишками больше не занимайся, – сказал я ему вслед с лёгкой иронией. – Иначе я ведь лично за тобой приду.

Кирпич тяжело выдохнул, словно вместе с воздухом выпустил из груди всё напряжение последних дней.

– Да ты что! И вообще… спасибо тебе, Егор, – донеслось из комнаты, но потом он, видимо, не выдержав, вернулся и сказал тихо, глядя мне в глаза: – Спасибо, правда. Не знал, что среди вашего брата бывают такие. Среди ментов.

– Какие «такие»? – поднял я бровь.

Кирпич на мгновение замялся. Я вдруг заметил, что он отвёл взгляд и как-то неловко переступил с ноги на ногу. Обычно он держался уверенно, даже нагловато, а тут будто слова подбирал, которые раньше никогда не говорил.

– Ну… – пробурчал он, чуть опустив голову. – Нормальные мужики.

Сказал это совсем тихо. Я впервые видел Кирпича таким – не дерзким, не насмешливым, а немного растерянным.

Он ушёл в тот же вечер.

Собирался недолго. Пожитки у него были простые и немногочисленные: старая куртка, несколько вещей, ножик, который он всегда носил с собой, и потёртая спортивная сумка. Он сложил всё свое добро в сумку, будто давно уже готовился к этому моменту.

Когда сборы закончились, Кирпич закинул сумку на плечо и остановился у двери.

– Ну ты это… – сказал он на прощание, глядя куда-то в сторону. – Если помощь какая нужна будет… или там… не знаю…

Он сделал паузу и задумался, словно пытаясь подобрать слова.

– В общем, звони.

Я чуть усмехнулся.

– Надеюсь, что такой ситуации больше не приключится, – ответил я. – А если мы вдруг увидимся, то только случайно. Где-нибудь в парке или в торговом центре.

Кирпич фыркнул.

– Не хожу я по паркам и торговым центрам, – потом внимательно посмотрел на меня и произнёс: – Так что тогда прощай, мент.

– Прощай, бандит, – ответил я.

Мы крепко пожали друг другу руки.

Потом Кирпич развернулся и ушёл.

Я некоторое время стоял у двери, слушая, как его шаги постепенно затихают на лестнице, после чего закрыл дверь и повернул ключ в замке. В квартире стало тихо.

Я прошёл на кухню, опёрся руками о стол и машинально задал вопрос, который уже давно стал привычкой.

– Иби… как ты думаешь, Кирпич реально изменился? Перевоспитался? Осознал всё, что раньше натворил?

Я ожидал услышать знакомый внутренний голос, который обычно отвечал чуть иронично, но ответа не последовало. Лишь через мгновение до меня окончательно дошло, что в голове нет никакого отклика, нет привычного присутствия, которое столько времени сопровождало меня в мыслях.

Только теперь я это окончательно понял, и это оставило странную пустоту. Стало почему-то очень грустно. Настолько грустно, что я взял телефон. Несколько секунд я просто смотрел на экран, затем нашёл нужный номер и нажал вызов.

Инга Беловская. Её домашний номер.

Домашними телефонами сейчас пользовались разве что бабушки, но у неё такой был – у учёных, как известно, свои причуды.

В трубке раздались гудки. Потом щёлкнуло соединение.

– Алло…

Я сразу узнал этот голос. Переливчатый, мягкий и до странности родной.

– Иби, привет, – сказал я. – Как дела?

– Егор, привет! – радостно воскликнула она. – А я как раз думаю, когда ты позвонишь. Мы же давно с тобой не разговаривали.

Я посмотрел на часы и невольно усмехнулся – прошло всего часа два с момента нашего последнего общения.

– Ну да, – сказал я. – Давненько.

Я поймал себя на странном ощущении, будто всё снова стало как раньше. Словно она опять рядом, где-то внутри моей головы. От этого становилось спокойно, и напряжение последних дней постепенно отпускало.

Инге явно тоже нравилось. Это чувствовалось даже через телефонную трубку. По её голосу, по интонациям, по тому, как она вдруг начинала смеяться на пустом месте или задавала вопросы, на которые сама же находила ответы. Казалось, она буквально светится, разговаривая со мной.

Мы проговорили долго.

Сначала обсуждали события последних дней, потом разговор сам собой перешёл на какие-то мелочи. Время текло незаметно.

Когда я, наконец, посмотрел на часы, оказалось, что уже далеко за полночь.

Мы пожелали друг другу хорошего сна и разошлись по кроватям. Каждый у себя в квартире, в своей норе, в своём маленьком уголке огромного человеческого муравейника.

Но когда разговор закончился и в квартире снова стало тихо, слова Даниила неожиданно вернулись в голову.

Они не давали покоя.

Он ведь говорил, что завязал со всей этой историей – с вызовом духов, со всеми этими экспериментами. Он прямо признал, что всё это чушь, что слишком далеко зашёл в своих поисках. Но там, на лестничной клетке, когда мы сегодня с ним случайно пересеклись, он вдруг вспомнил о том, что тогда мне сказал – якобы передавая от моего отца.

Речь шла о гараже. О том, что там отец когда-то оставил нечто, что может пролить свет на старые тайны.

Эта мысль крутилась в голове, не давая уснуть. Но я постепенно погрузился в небытие, сам не заметив как. Утром же проснулся с чётким ощущением, что именно сегодня должен это проверить.

Первым делом я взял телефон. Хотел написать Инге сообщение, но оказалось, что она уже написала мне первой. На экране светилось короткое сообщение:

«Доброе утро». И радостный смайлик.

Я улыбнулся и быстро ответил.

Потом встал, пошёл на кухню и принялся готовить завтрак.

Достав из шкафа старую чугунную сковородку, я налил немного масла, нарезал колбасу и разбил на сковородку несколько яиц. Шипение разогревающегося масла и запах жарящейся колбасы сразу наполнили кухню. Давненько я не делал таких простых вещей.

Пока завтрак готовился, я включил телевизор, сел за стол, поставил перед собой тарелку и начал есть, лениво переключая каналы пультом.

Я никогда не смотрел телевизор за завтраком. В моей жизни обычно не было места таким мирным бытовым ритуалам. Но сейчас именно такие мелочи были словно бы зачем-то нужны. Хотелось почувствовать себя обычным человеком, который утром спокойно завтракает, смотрит новости и собирается на работу. Человеком, которому не нужно спасать мир, отвоёвывать собственную жизнь или думать о том, кто из врагов сегодня попытается его убить.

В местных утренних новостях рассказывали о событиях в городе.

Диктор бодрым голосом сообщил, что в нашем городе открылся ещё один крупный автосалон. На экране показали просторный зал, блестящие новые машины и ленточку, которую торжественно перерезали на открытии.

Потом камера переключилась на мужчину, дававшего интервью журналистам.

Ведущая пояснила, что автосалон открыл бизнесмен Старожилов, который является депутатом городского собрания. Вот на экране появился сам Старожилов, когда я уже доедал яичницу.

Седой солидный мужчина с тяжёлым лицом стоял перед камерой и что-то объяснял журналистам. Он говорил уверенно, делал паузы, иногда пытался улыбаться, но улыбка у него выходила натянутой и неестественной.

Дядька как дядька, но вот его лицо показалось мне знакомым.

Но где именно я мог его видеть? Ничего толкового в голову не шло. Мысль мелькнула и почти сразу исчезла, утонув в других утренних делах.

Позавтракав, я выключил телевизор, быстро собрался и направился на службу.

Внутри было странное чувство нетерпения. Хотелось поскорее начать рабочий день, разобраться с делами, чтобы время прошло быстрее.

Потому что вечером мы с Ингой договорились встретиться.

* * *

Я вышел во двор, вдохнул прохладный утренний воздух и направился к машине. Подарок Беловского канул в Лету, а моя старая «Волга» стояла там же, где я её оставил. Отцовский автомобиль, тяжёлый, надёжный, с хромированным бампером. Я провёл ладонью по капоту и на секунду задержался на решётке радиатора, словно проверяя, действительно ли всё вернулось на круги своя.

Теперь я снова мог ездить на ней. Не прятался, не скрывался, не оглядывался по сторонам, проверяя, не висит ли хвост. Просто сяду в машину и поеду по своим делам, как обычный человек.

Я сел за руль, вставил ключ в замок зажигания и провернул его. Двигатель прокашлялся, потом загудел привычным басом. В этот момент в кармане завибрировал телефон.

Я достал его, взглянул на экран и нажал кнопку ответа.

– Алло.

– Фомин, привет, – услышал я в трубке голос Степаныча. – Ну ты где потерялся?

Я чуть нахмурился.

– В смысле потерялся, Владимир Степаныч? Вообще-то на работу собираюсь ехать. Время ещё позволяет.

– Ну да… ну да… – пробормотал он как-то растерянно. – Тут, понимаешь, такое дело…

Он сделал паузу, будто собирался с мыслями.

– Ты ещё дома?

Я оглянулся по сторонам.

– Ну как дома… Во дворе.

– Ну и хорошо, – сразу оживился Степаныч. – Тут кражонка нарисовалась. Ничего такого, из гаража, со взломом, но отработать надо. А дежурный опер у нас…

Он на секунду замолчал, потом тяжело вздохнул.

– Короче, ягоды какой-то наелся на краже с дач. В общем, стыдно сказать… ну ехать он никуда не может.

Я невольно усмехнулся. Надо же, какой Степаныч стеснительный, слово «понос» произнести не может.

– Понятно.

– Короче, его сняли с дежурства, – продолжил Степаныч. – Ты проскочи, тебе же недалеко. Там массив гаражей, в котором кража произошла. Он возле твоего дома как раз.

Я прищурился.

– А откуда вы знаете, где я живу? – поинтересовался я.

– Ну так я же твой начальник, – спокойно ответил Степаныч. – Работа у нас такая. Я всё знаю. Думаешь, я не слышал, где ты квартиру снимаешь?

Я промолчал, выжидая. Пусть сам колется, что я буду его расспрашивать.

– Участковый рассказал, – добавил он. – Как вы там дымового демона выкуривали.

Я тихо хмыкнул.

– Да… от вас ничего не скроешь.

Вслух я сказал это спокойно, а про себя подумал, что хорошо ещё Степаныч не выяснил одну маленькую подробность – что у меня всё это время в квартире жил киллер. И не просто жил, а отсиживался во время всей той истории.

– Ладно, – сказал я. – Проеду. Говорите адрес.

Степаныч продиктовал название гаражного массива и номер гаража.

Я на секунду замер. Адрес прозвучал неожиданно знакомо.

Именно в этом массиве был гараж моего отца.

Внутри сразу возникло странное чувство, словно кто-то аккуратно подтолкнул ситуацию в нужную сторону. Вот и повод наведаться туда прямо сейчас.

Я убрал телефон, положил его на пассажирское сиденье и задумчиво посмотрел на приборную панель.

Слова Даниила снова всплыли в голове. Его разговоры о том, что в гараже может быть что-то важное. За последнее время произошло столько событий, что до этого просто не доходили руки. Да и, если честно, я не особенно верил всему тому, что там было сказано. Доморощенный предсказатель, вестник духов – звучало это всё, мягко говоря, сомнительно.

Но теперь, когда всё более-менее улеглось и опасность отступила, а жизнь начала возвращаться к нормальному ритму, мысль о гараже снова всплыла и упорно не давала покоя.

Найду ли я там что-то? Как бы то ни было, лучший способ избавиться от навязчивой идеи – проверить её.

Я выжал сцепление, включил передачу и медленно выкатился со двора. Через несколько минут, насвистывая, уже подъезжал к гаражному массиву.

Ряды железных ворот тянулись вдоль дороги, серые, облезлые, с облупившейся краской и ржавыми замками. Место было знакомое с детства. Я только успел остановить машину и выйти, как во двор массива заехал микроавтобус следственно-оперативной группы. Дверь машины открылась, и из салона первой вышла следователь.

Красавица Лиля Короткова.

– Привет, Егор, – проворковала она, выходя из машины и стрельнув в мою сторону глазками. – Ты в качалку, что ли, ходишь? Совсем другой стал.

Я только коротко кивнул, пропустив комплимент мимо ушей, и сразу перешёл к делу. Перед воротами одного из гаражей стоял потерпевший, пожилой мужчина. Металлические створки были распахнуты настежь. Я подошёл ближе и спросил:

– Расскажите, что здесь произошло.

Мужчина тяжело вздохнул и развёл руками.

– Да вот… – начал он. – Вскрыли-то замок ночью, видать. Утром пришёл, смотрю – ворота открыты.

За моей спиной громко сопел криминалист Аркаша Катастрофа. Он выбирался из микроавтобуса, таща за собой массивный алюминиевый чемодан с инструментами. В этот раз он пока ещё ничего не сломал и не разбил, но когда спускался на землю, умудрился со всего размаха ударить чемоданом о порог машины. На металле сразу появился заметный скол, и водитель-старшина посмотрел на него таким взглядом, будто готов был задушить криминалиста прямо на месте.

Аркаша, как обычно, сделал вид, что ничего не произошло, и важно потащил свой чемодан к месту происшествия, то есть к гаражу.

Пожилой хозяин тем временем продолжал перечислять потери:

– Украли болгарку… лодочный мотор… – он снова тяжело вздохнул. – И спиннинги.

Лиля тихо хихикнула, прикрывая губы ладонью. Я повернулся к ней.

– Ты чего?

Она еле сдерживала смех.

– Да так… – сказала она. – Я сначала подумала, что у нас похищение человека.

– Какого человека? – не понял я.

– Женщины, иностранки. Болгарки, – сказала она и снова прыснула. – Думаю, всё, это уже Следственный комитет, не моя подследственность.

Она посмотрела на меня с искренним недоумением и добавила:

– Ну я понимаю уже, что это не женщина, но я правда не знаю, Егор, что такое болгарка.

Она снова рассмеялась, пытаясь удержать серьёзный вид. Я вздохнул.

– Это инструмент такой, – объяснил я. – Углошлифовальная машина. Металл режет, бетон, плитку.

– Понятно. Ну, теперь буду знать. – задумчиво кивнула Лиля. – Хотя зачем мне это…

Я перевёл взгляд на гараж и машинально произнёс про себя привычную фразу:

– Иби, проанализируй следы взлома, направление и характер следов внутри помещения, составь версии…

Ответа, конечно, не последовало. Ведь Иби больше нет в моей голове.

Эти слова прозвучали скорее как привычка, автоматизм. За время нашего странного союза мой мозг действительно начал работать немного иначе. Я привык формулировать мысли чётко, структурированно, почти как задачи для анализа.

Да и если честно, называть её искусственным интеллектом было неправильно. Она никогда не была просто программой. Это была копия сознания Инги, усиленная цифровыми технологиями. Человеческий интеллект, существующий в цифровом поле.

Теперь она снова человек. А я почему-то постоянно думаю о ней. Странное дело. Я тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Работа сама себя не сделает. Эти же запросы я мог бы направить и самому себе. Ведь действительно надо посмотреть следы здесь и внутри…

– Ладно, – сказал я со вздохом. – Давайте смотреть.

Хозяин гаража покосился на меня, потом на Лилю, потом снова на меня. Ну да, одна хихикает, другой что-то вздыхает. Живые люди.

Я вошёл в гараж и сразу осмотрелся привычным, натренированным взглядом. Внутри пахло старым маслом, металлом и пылью. Луч света из приоткрытых ворот ложился на бетонный пол, освещая разбросанные коробки и старые автомобильные детали.

– Где лежала у вас болгарка? – спросил я, оглядываясь.

– Да тут… вот здесь, – показал потерпевший на деревянную полку у стены.

Я подошёл ближе и внимательно посмотрел на неё. Полка была покрыта толстым слоем пыли. Настолько толстым, что если бы там действительно лежал инструмент, под ним остался бы след. Либо контуры было бы видно, либо же то, как его стащили с полки, если всё вышло не слишком аккуратно

Мужичок стоял рядом, нервно переступая с ноги на ногу. Я заметил, что у него слегка подрагивают руки.

– Так. А лодочный мотор какой был? – спросил я.

– Да «Вихрь» старый… – ответил он. – Двадцать пять кобыл, ходовая модель когда-то была. Добрый моторчик.

Потом я посмотрел на противоположную стену.

– А спиннинги где висели?

– Да вон там, на гвоздочках.

Я подошёл ближе. На стене действительно торчали несколько гвоздей. На двух из них висели старые удочки и один спиннинг.

Я немного помолчал, рассматривая их.

– А почему эти не взяли? – спросил я.

Мужик пожал плечами.

– Ну… не знаю. Это надо у воров спросить. Как поймаете, так и спросите.

Он тяжело вздохнул. Когда он это сделал, от него ощутимо пахнуло перегаром.

Я повернулся к нему.

– Как звать-то тебя?

– Евгений Петрович…

– Вот что, Женя, – сказал я и хлопнул его по плечу.

Он вздрогнул.

– Я тут замок осмотрел. Ригель просто отжат отвёрткой, судя по следам. Замок у тебя реечный, вскрывается он легко. Но у тебя есть ещё ушки для навесного замка.

Я показал рукой на металлические петли на воротах.

– И они почему-то пустые. Так чего ты вдруг на второй замок не закрыл?

Он замялся.

– Ну… так… торопился, видать…

Я снова посмотрел на полку и нетронутую пыль.

– Торопился… – повторил я медленно. – Только вот там, где, как ты говоришь, лежала болгарка, пыль толщиной в два пальца. Ничего там не лежало уже давно.

Мужик побледнел.

Я продолжил спокойно, даже немного устало:

– А лодочный мотор твой… такой мотор сейчас никому особенно не нужен. «Вихрь»… да, когда-то был хорошим. Но сейчас он разве что в каком-нибудь глухом селе пригодится. Где-нибудь на речке, в маленьком посёлке.

Я оглядел гараж.

– Зато у тебя тут колёса автомобильные стоят на хороших дисках. Инструмент кое-какой нормальный. И это всё почему-то не тронули.

Я снова посмотрел на него.

– Как думаешь, почему?

Мужик сделал два шага назад.

– Да… я откуда знаю…

И всё пятился, будто мечтал сбежать, если уж нас нельзя взять и отсюда как-то выгнать. Я сделал шаг к нему.

– А знаешь, сколько бывает за заведомо ложный вызов, Женя?

Он сразу заговорил быстрее, нервно:

– Товарищ полицейский, я не понимаю… Вы что, меня обвиняете? Меня обокрали, вы должны искать…

Я спокойно покачал головой.

– Никто тебя не обкрадывал. Ты сам всё пропил. Только одного не пойму… зачем нас-то вызвал?

Он стоял молча несколько секунд. Потом обречённо выдохнул.

– Жена… – сказал он тихо. – Жена из дома выгонит, если узнает, что я опять всё… как вы и сказали, пропил.

Он опустил голову.

– Она так и сказала. Последний раз, Женька… хоть одну вещь просрешь – будешь в своём гараже жить.

Он провёл рукой по лицу.

– А я уже жил тут как-то. Летом. Тогда у нас с ней тоже скандал был…

– Так что, тогда дело не надо возбуждать? – оживилась Лиля, и в её голосе прозвучала заметная радость.

– Не надо, – кивнул я.

Лиля заметно повеселела, ведь с её плеч сняли лишнюю работу.

Аркаша Катастрофа, который всё это время стоял рядом, тяжело вздохнул и с глухим щелчком хлопнул своим массивным криминалистическим чемоданом. Он аккуратно начал складывать обратно дактилоскопические порошки, кисточки, пакеты для улик и прочие криминалистические приблуды. Делал он это с таким видом, будто у него только что отобрали любимую игрушку.

Со стороны Аркаша сейчас напоминал охотничью собаку, которую выпустили на настоящую охоту, подвели к следу, а потом внезапно развернули обратно и сказали, что сегодня охоты не будет. Всё шутка.

– И… что теперь? – пробормотал Евгений Петрович, глядя на меня растерянными глазами. – Меня теперь посадят?

Я покачал головой.

– Сделаем так, – сказал я спокойно. – Ты больше никогда не будешь заниматься подобной ерундой и вводить органы в заблуждение.

– Конечно… конечно… – быстро закивал он.

– Ну а на этот раз ты напишешь заявление, что произошла ошибка, – продолжил я. – Что вещи ты по пьянке сунул не туда, а потом нашёл.

Евгений облегчённо выдохнул.

– Спасибо вам, товарищ начальник… – пробормотал он благодарно.

Я усмехнулся.

– Я не начальник. Я оперативник.

Он продолжал смотреть на меня с уважением.

– Для меня вы всё равно начальник… – сказал он. – Я не знал, что такие добрые начальники бывают.

Я махнул рукой.

– Ладно, разбирайтесь с бумажками, – сказал я Лиле и Аркаше.

Лиля уже достала бланк, я же развернулся и направился к соседнему ряду гаражей. К тому самому. К гаражу моего отца.

Остановился перед железной дверью и некоторое время стоял, не двигаясь. Старый замок смотрел на меня тёмным металлическим глазом. Почему-то казалось, будто за этой дверью действительно может скрываться нечто важное.

Я вдруг поймал себя на мысли, что готовлюсь открыть какую-то страшную тайну.

Готов ли я к этому?

Моя внутренняя чуйка настойчиво подсказывала, что здесь есть нечто такое, что способно разделить мою жизнь на две части – до и после.

Впрочем, вполне возможно, что это просто игра воображения. Слишком много событий произошло за последнее время, и мозг продолжал искать скрытые смыслы там, где их могло и не быть.

Я достал ключ. Металл тихо звякнул о замок. Я вставил ключ в замочную скважину и провернул его. Замок послушно щёлкнул.

Дверь со скрипом открылась, и изнутри сразу пахнуло старой пылью, ржавым железом и каким-то давним запахом картошки, который въелся в стены и никуда не исчезал даже с годами.

– Ну что ж… – тихо сказал я сам себе.

Я щёлкнул выключателем.

Тусклая лампочка под потолком загорелась жёлтым светом.

– Начнём.

Я огляделся.

Гараж был всё тот же, каким я его помнил: верстак, старые инструменты, коробки, какие-то детали от машины, банки с болтами и гайками.

Я посмотрел на себя и невольно усмехнулся.

На мне были светлые брюки и голубая рубашка с коротким рукавом. После такого осмотра их, скорее всего, придётся отправлять в стирку, а может, даже и стирка не поможет. Но откладывать уже не хотелось.

Я шагнул глубже и сразу же начал обыскивать гараж: осмотрел полки, перебрал ящики, заглянул в старые коробки, отодвинул мешки, которые стояли вдоль стены.

Пыль поднималась в воздух, оседала на одежде, руках и лице.

Прошло довольно много времени. Я перевернул почти всё, что здесь было, но ничего не нашёл. Ничего подозрительного.

В конце концов я открыл люк и спустился в подвал.

Тот самый, который когда-то служил временной камерой. Именно здесь сидел Кирпич, пока был у меня в плену. Это потом, поняв, что всё же могу ему доверять, я его повысил до уровня не слишком желанного, но всё же гостя.

Я осмотрел помещение ещё раз, тщательно проверил стены, углы, пол, старые доски, которые лежали вдоль стены. Но и здесь не нашёл ничего.

А когда выбрался обратно наверх, в груди появилось странное чувство – не разочарования, а облегчения. Будто тяжёлый камень наконец сдвинулся с места. Но облегчение это было неполным. Потому что внутри всё равно так и свербело, будто я что-то пропустил, будто какая-то важная деталь ускользнула от внимания.

Ну что ж, нет – так нет. Ведь логично, что все попытки Даниила стать медиумом оказались полной ерундой. Я уже собирался закрывать гараж и уходить, когда взгляд случайно зацепился за старую книжку, лежавшую на полке у верстака. Старый уголовный кодекс в потёртой обложке. Когда-то отец держал его здесь, иногда приносил из дома, когда разбирал какие-то дела или просто листал по привычке.

Я взял книгу в руки, будто становясь на мгновение ближе к отцу.

Страницы были пожелтевшие, мягкие от времени. Бумага пахла пылью и табаком. Я открыл её наугад и стал листать. На полях попадались пометки, сделанные его рукой. Короткие слова карандашом, где-то подчеркнутые статьи, где-то маленькие галочки возле абзацев.

Я остановился на одной из страниц. Что-то торчало между листами.

Я осторожно вытащил фотографию.

Чёрно-белая карточка, такая старая, что уже начинала скукоживаться и медленно сворачиваться в трубочку, но страницы книги долго держали её расправленной. Эмульсионный слой пересох, поверхность фотографии покрылась тонкими трещинками, которые и стягивали края.

Я развернул её и внимательно посмотрел.

На фотографии был мой отец.

Снимок сделан на природе. За спинами деревья, где-то в стороне костёр, рядом столик, накрытый на скорую руку. На столе бутылка, тарелки, шампуры с шашлыками. Типичная картина милицейского отдыха, когда несколько друзей выбираются на природу после смены.

Отец стоял в обнимку со своими товарищами. Я сначала просто смотрел, не особо вглядываясь. Приятно было наткнуться на этот снимок, вот и всё. Потом взгляд задержался на лицах. В центре, конечно, стоял отец. Слева от него был Степаныч.

Я даже хмыкнул. Молодой ещё, волосы густые, лицо без привычных морщин, взгляд живой и весёлый.

Но когда я посмотрел на третьего человека, что стоял справа от отца, внутри что-то неприятно кольнуло.

Я прищурился и поднёс фотографию ближе к свету.

– Мать честная… – пробормотал я.

Это был Старожилов.

Тот самый бизнесмен, которого я утром видел по телевизору в новостях.

На фотографии он выглядел совсем иначе. Никакого дорогого костюма, никакой солидной седины. На нём была милицейская форма с капитанскими погонами. Молодое лицо, густые волосы, смешные усы-бакенбарды.

Трое мужчин стояли рядом, обнявшись, положив руки друг другу на плечи, и смотрели прямо в камеру.

В их глазах читались хмельная радость и какая-то беззаботность. Простая искренняя дружба, которую невозможно сыграть на камеру. Так позируют только люди, которые действительно прошли через многое вместе. Которые знают друг друга и хорошо понимают. Настолько, что могут снять все маски.