Текст книги "Оперативник с ИИ. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

– Может быть, со временем это исчезнет, просто переходное состояние. Может быть, это побочный эффект того, что со мной произошло. Я не знаю.

Она посмотрела на меня внимательно.

– Но пока мне это никак не мешает жить. Даже наоборот.

Я продолжал смотреть на неё.

– Я могла бы тебе помогать, – сказала она. – Как раньше.

– Круто… – выдохнул я и откинулся на спинку стула. – Спасибо, напарница. Я подумаю.

Инга закатила глаза.

– Ой, Егор… да что тут думать?

Она резко хлопнула ладонью по столу.

– Всё, решено. Поехали к Старожилову.

Я усмехнулся.

– Ты уже всё решила?

– Конечно.

Она подняла руку.

– Девушка!

Официантка обернулась.

– Счёт, пожалуйста.

Я расплатился, и мы вышли из кафе.

Глава 10

Мы подъехали к зданию, где располагался офис Старожилова. Широкий стеклянный фасад, зеркальные панели, огромная парковка перед входом, шлагбаум, таблички с названиями компаний. Типичный новый бизнес-центр, один из тех, что выросли в городе за последние годы, будто кто-то нажал «копировать» и «вставить» там и сям. Я остановил «Волгу» подальше от камер, заглушил двигатель и некоторое время ещё смотрел на вход.

– Подожди меня в машине, – сказал я, поворачиваясь к Инге.

– Нет, Егор, я пойду с тобой, – настойчиво ответила она.

Я вздохнул и подумал: «Вот что с ней делать»?

– Не мешать и не препятствовать, – сразу же ответила Инга с улыбкой.

Я резко повернул голову.

– Не понял… – встрепенулся я. – Ты что, снова мои мысли можешь читать?

Она тихо рассмеялась.

– Ой, Егор, это несложно. Они у тебя прямо на лице сейчас написаны.

Я прищурился со смешком.

– Ага… а я уж подумал, что ты опять у меня в голове.

Инга в ответ просто показала мне язык и щёлкнула дверцей авто.

Мы вышли из машины и вместе направились ко входу. Внутри всё выглядело именно так, как и должно выглядеть в современном офисе крупной компании: просторный холл, светлый мраморный пол, стеклянные перегородки и стойка ресепшена прямо напротив входа.

За стойкой сидела девушка.

Перед ней лениво переминались два охранника в костюмах. Челюстями перетирали жвачку и скучающе переговаривались между собой. Когда мы подошли ближе, девушка расправила плечи и встретила нас фарфоровой, идеально натренированной улыбкой.

– Здравствуйте. Чем могу вам помочь?

На ней настолько узкий жакет, что казалось, будто он мешает ей нормально дышать. Зато этот жакет уж очень выгодно подчёркивал все её достоинства.

Я достал удостоверение и показал его.

– Мне нужен мобильный телефон Виктора Ильича Старожилова.

Девушка посмотрела на корочку, но улыбка с её лица никуда не делась. На совесть прибита.

– Извините, – вежливо сказала она. – Мы не вправе давать такие сведения.

Я немного наклонился к стойке.

– Девочка, – сказал я спокойно. – Посмотри внимательнее, что здесь написано. Старший оперуполномоченный.

Она слегка замялась, но быстро собралась.

– Да… но у вас есть… как это… санкция или ордер?

Я тяжело вздохнул.

– Начинается…

Я провёл ладонью по стойке.

– Если будет санкция, тогда будет совсем другой разговор. А пока что я просто хочу побеседовать с вашим начальством.

Она снова улыбнулась.

– Извините, я не вправе…

– Тогда позвони старшему, – подбодрил я.

– Хорошо… одну минуту.

Но она никуда не звонила. Девушка просто слегка повернулась и махнула рукой кому-то в сторону.

Через несколько секунд к нам подошёл мужчина.

Высокий, крепкий, с густой седой шевелюрой, серебристой, почти как снег. Волосы были аккуратно зачёсаны назад, лицо слишком загорелое, а взгляд внимательный и холодный.

Причём все эти черты были мне знакомы, потому что он был нашим сотрудником.

Не сейчас, конечно, но я застал его, когда только начинал работать. Тогда он тянул лямку в участковых, кажется, даже, вроде, был начальником участковых в нашем отделе. А теперь, судя по всему, тут безопасник.

Важны не должности, а главное: нашу ментовскую кухню он знал отлично.

Мужик подошёл ближе, уставился на моё удостоверение, внимательно его рассмотрел. Меня он не узнал. Я это понял сразу.

Впрочем, ничего удивительного. Когда он видел меня в последний раз, я был зелёным лейтенантом, который только начинал работать и больше слушал, чем говорил. Да и потом, до той самой невероятной встречи с Иби, больше в кабинете сидел.

Именно поэтому за последние месяцы я изменился сильнее, чем за предыдущие десять лет жизни.

– Егор Николаевич, – проговорил он с сухой, почти служебной улыбкой, – вы можете пообщаться с Виктором Ильичом через меня. Для чего он понадобился нашей доблестной полиции?

Он говорил вежливо, но в голосе чувствовалась холодная отстранённость человека, который привык работать своеобразным фильтром.

– Я сам с ним поговорю. Без посредников.

– Насколько я понимаю, никаких заявлений на него не поступало. И он сейчас на отдыхе. Мы не можем беспокоить его лишний раз.

Я задумчиво наклонил голову.

– Послушайте… как вас?

– Лев Алексеевич, – подсказал седой.

– Ага. Лев Алексеевич, – повторил я. – Дело срочное. Придётся вашего начальника оторвать от отдыха. Поэтому я всё же настаиваю, чтобы вы дали мне его телефон.

В этот момент Инга чуть наклонилась ко мне и тихо прошептала:

– Егор…

Я чуть повернулся к ней, не только головой, но и плечами. Мы с ней теперь не могли разговаривать мысленно, и я пытался сохранить хоть какую-то дистанцию с безопасником.

– Я тут подключилась к камерам.

– И? – так же тихо переспросил я.

– Старожилов уже входил сюда сегодня. И до сих пор не выходил.

Я посмотрел на неё внимательно.

– Точно?

– Ага.

Я снова перевёл взгляд на седого. Ну надо же. Лапшу мне на уши вешают с непроницаемыми лицами. Интересно, чего это так Старожилов опасается полиции? Без подготовки встречаться не хочет?

– Я могу ещё чем-то помочь? – прервал наш обмен репликами Лев Алексеевич.

Похоже, решил, что раз нам надо пошептаться, значит, мы растерялись и сейчас развернёмся и уйдём.

Я спокойно посмотрел на него.

– Конечно. Идите и доложите Старожилову, что к нему пришёл Фомин.

Он слегка нахмурился.

– Фомин?

– Да. Егор Николаевич Фомин. Сын Николая Фомина.

Седой резко вскинул голову.

– Вы… сын Николая?

Да, это имя подействовало не только на Старожилова. Лев Алексеевич, понятное дело, тоже прекрасно знал моего отца – и, похоже, только сейчас до него дошло, кто перед ним стоит.

– Он самый, – хмыкнул я. – И я знаю, что Виктор Ильич сейчас в здании, а не на отдыхе.

Бывший коллега сразу напрягся.

– Но его нет здесь. Вы этого не можете утверждать…

Он начал спорить, но я уже перестал его слушать. Меня окончательно достал этот цирк. Мы просто теряли время.

Я отодвинул его рукой в сторону и направился к лестнице.

– Извините, Егор Николаевич, – услышал я за спиной. – Это частная территория. Если у вас нет соответствующих бумаг, вы не имеете права…

Я не обращал внимания на его реплики и спокойно шагал по коридору. Инга уже сообщила мне, где находится кабинет. Она успела это проследить по камерам, пока мы поднимались, и коротко прошептала мне возле лифта:

– Коридор в левом крыле направо, последняя дверь.

Перед тем как я пошёл дальше, она тихо добавила:

– Егор, включи камеру на телефоне. И точку доступа активируй. Я подключусь и буду наблюдать.

Я кивнул:

– Оставайся у входа.

Она посмотрела на меня серьёзно, но спорить не стала.

Я врубил камеру и, держа телефон в руке, активировал точку доступа и включил беспроводной наушник. Вооружившись всем этим, пошёл дальше.

Седой семенил следом. Его прежняя учтивость куда-то испарилась, теперь он заметно нервничал и пытался меня остановить.

– Егор Николаевич, подождите… давайте всё-таки решим вопрос цивилизованно… вы не имеете права…

Я отмахнулся от него, как от назойливой мухи, и продолжал идти. Он, вроде бы, отстал.

Зато через несколько секунд за спиной послышался быстрый топот. Ясно, значит, он всё-таки вызвал охрану.

Двое крепких парней в костюмах выбежали из бокового коридора и встали передо мной плотной стенкой.

– Извините, Егор Николаевич, – торжествующе проговорил седой. – Вы дальше не пройдёте.

Охранники расставили руки, загородив проход. Я попытался обойти их, но они шагнули в сторону и снова перекрыли дорогу.

В этот момент тихий голос Инги прозвучал в наушнике:

– Егор… камеры отключаю.

Красные индикаторы на камерах, что висели под потолком в коридоре, один за другим погасли. Система видеонаблюдения перестала фиксировать происходящее.

– Ну и хорошо… – тихо сказал я.

Я шагнул вперёд.

Удар стопой в коленную чашечку – и первый охранник сложился пополам, рухнув на ковровую дорожку.

Второй попытался сгрести меня за плечо. Я перехватил его руку, другой рукой цапнул его за нос. Нос у него был огромный, мясистый, ухватиться за него оказалось легче лёгкого.

Я резко провернул руку. Носовой хрящ хрустнул. Охранник взвыл. Подсечкой я выбил у него опорную ногу, и он тяжело рухнул на ковёр рядом со своим напарником.

– Ф-фомин! Что вы себе позволяете⁈ – воскликнул седой.

Но нападать на меня он не рискнул. Вместо этого он попятился, глядя на меня с откровенным испугом.

Я же спокойно сказал:

– Я всё равно пройду.

А потом нагнулся, вытащил из кобуры у одного охранника пистолет. Тут же забрал оружие у второго. Оба ствола оказались у меня в руках, и я их машинально взвесил.

Интересная деталь.

Для чего в офисном здании охранникам боевое оружие, если их босс – обычный бизнесмен, а не бандит?

Этот вопрос я, конечно, произнёс про себя. Вслух сказал другое:

– Пистолеты побудут у меня. На обратном пути верну.

– Мы будем писать жалобу на вас в прокуратуру! – крикнул седой.

Я усмехнулся.

– Лучше сразу президенту пишите.

Я оттолкнул одного из охранников, который пытался подняться, и спокойно прошёл дальше по коридору.

Через несколько секунд я остановился у нужной двери. Открыл её. Это была приёмная.

Секретарша стояла у зеркала и подкрашивала губы. Увидев меня, она резко обернулась и вытаращила глаза. От неожиданности она даже ничего не успела сказать.

Я не стал с ней разговаривать, просто прошёл мимо. На следующей двери висела табличка: «Президент холдинга Старожилов Виктор Ильич».

Я толкнул дверь и вошёл.

* * *

В кабинете меня встретил мужчина лет шестидесяти, но для своего возраста он выглядел крепким и собранным. Рубленый подбородок, покатый лоб, словно вылитый из чугуна, короткая стрижка – тот самый «бобрик», который носили в девяностые. Волосы уже поседели, но держались густо. Глубоко посаженные глаза смотрели внимательно, прищуренно. Внешне он мог сойти за типичного бандита из тех лет, но цепкий и холодный взгляд выдавал в нём человека слишком умного и расчётливого для такой судьбы.

Я сразу узнал его.

Это было то самое лицо, которое я видел утром по телевизору, и то самое лицо, что смотрело на меня с выцветшей фотографии рядом с моим отцом и Степанычем.

Он нисколько не удивился моему появлению. Очевидно, ему уже доложили, что я пытаюсь прорваться в кабинет, а возможно, он и сам наблюдал за этим через монитор на своём столе. На экране как раз был выведен коридор, по которому я только что прошёл.

– Похвально, Егор, – сказал он спокойно. – Жёстко ты работаешь.

Я чуть усмехнулся.

– Вы меня знаете?

Он внимательно посмотрел на меня, чуть прищурился.

– Теперь знаю. Похож ты на отца… очень похож.

Он откинулся в кресле.

– В последний раз я видел тебя, когда Николай был ещё жив. Ты тогда совсем маленький был.

Я не стал тянуть.

– Тогда почему вы прячетесь от меня?

Он слегка пожал плечами.

– Я от тебя не прятался. Просто не люблю контактировать с правоохранительными органами. Потому что прекрасно знаю их специфику работы. Так сказать, изнутри.

– Вам есть, что скрывать?

Он посмотрел на меня внимательно.

– Мне лишний раз эти контакты не нужны. Я давно отошёл от всего этого… от прошлой жизни.

Я хмыкнул.

– Странная, если честно, позиция для бывшего сотрудника.

Он усмехнулся.

– Ну, тут у каждого свои тараканы, Егор.

Он кивнул в сторону стола.

– Ладно, давай поудобнее расположимся. Что будешь? Чай? Кофе? Или что-нибудь покрепче?

– Какао, – сказал я.

Он с секунду смотрел на меня, не уловив иронии.

– Какао? – повторил он. – Нет, какао у меня нет.

– Тогда ничего не буду.

Не дожидаясь приглашения, я прошёл к дивану и плюхнулся на него, прямо перед его столом.

Старожилов наблюдал за мной спокойно, словно изучал.

– Ну и какие будут ко мне вопросы, товарищ старший оперуполномоченный? – сказал он.

– Вы и должность мою знаете? – я снова прищурился.

Он кивнул на монитор.

– Камеры пишут не только изображение, но и звук. Я видел, как ты сюда поднимался. Только вот странная вещь – в коридоре камеры почему-то отключились. Не знаю, как тебя пропустили.

– Я был убедительным, – сказал я.

Я вытащил из карманов два пистолета и положил их на стол перед ним, словно сдавал.

– Это ваших сотрудников. Отдадите им.

Он посмотрел на оружие, потом снова на меня.

– Они им больше не понадобятся, – ровным голосом ответил он, словно давая отчёт.

– Это почему? – поинтересовался я.

– Я их уволю.

Я поднял бровь.

– За что?

Он спокойно ответил, кивнув в мою сторону, как бы ссылаясь на сам факт моего присутствия:

– Они не выполнили свою функцию.

Я покачал головой.

– Они как раз выполняли свою функцию. Просто я оказался… скажем, настойчивее.

– Ну, это уже мне решать, как поступать со своими людьми, – всё так же спокойно сказал Старожилов, глядя на пистолеты, лежащие перед ним на столе. – Егор Николаевич, ты лучше скажи, чем я обязан твоему настойчивому визиту.

Я решил долго ничего не пояснять, а достал из кармана фотографию и достаточно аккуратно положил её перед ним.

– Вот.

Он взял карточку, внимательно посмотрел на неё. Некоторое время молчал, потом тихо хмыкнул.

– Надо же… А я уже и забыл, что мы тогда вот так снялись. И правда…

Он немного наклонился вперёд.

– Это же тогда, у Володьки… ну, у Владимира Степановича, – поправился он. – У него тогда дочь родилась. Мы отмечали.

Он слегка улыбнулся воспоминанию.

– Правда, девочка слабенькая была. Какие-то проблемы со здоровьем. Он тебе не говорил?

– Нет, – ответил я.

– Ну и ладно.

Он положил фотографию на стол, но не отпускал, всё ещё держал её пальцами.

– Насколько я знаю, – добавил, заметив это, я, – его дочь сейчас живёт в столице. Вроде, всё у неё нормально со здоровьем.

Старожилов кивнул.

– Ну, дай бог… дай бог. Девчонке уже почти тридцать, получается, – он покачал головой. – Время быстро летит.

Несколько секунд он молчал, разглядывая фотографию.

– Но всё равно, Егор Николаевич, я пока не понимаю, с чем связан твой визит, да ещё такой… настойчивый.

– А вы переверните карточку.

Он медленно перевернул фотографию.

Его глаза сразу сузились. На виске едва заметно дёрнулась жилка. Со стороны это было почти незаметно, но я всё же уловил.

Когда я научился замечать такие мелочи, сам не знаю. Наверное, этому меня научила Иби – а может, весь тот оперативный опыт, который свалился на меня за этот период.

И сейчас я держал телефон так, чтобы камера смотрела прямо на моего собеседника.

Старожилов тем временем дочитал надпись.

– Хм… интересно… – сказал он тихо. – Да, это как раз за день до того дня, когда не стало Николая.

Я посмотрел прямо на него.

– Когда вы его убили.

Он поднял глаза.

– Значит, ты уже знаешь.

– Теперь знаю.

Отведя взгляд чуть в сторону, к окну, он некоторое время молчал, потом тихо и спокойно сказал:

– Это был… можно сказать… несчастный случай. Я защищался. Отстреливался. Твой отец ни за что не хотел сдаться.

Он перевёл взгляд на фотографию. И вздохнул.

– Я предлагал ему сложить оружие. Сказал, что всё знаю. Но… он отказался.

Старожилов, наконец, отнял кончики пальцев от старого фото.

– Мой отец – предатель?

– Я бы тебе этого ни за что не сказал, а если б сказал, то не этими словами. Мы с Румянцевым хранили эту тайну много лет. А теперь, выходит, ты всё-таки пришёл за ней.

Он внимательно посмотрел на меня.

– Но пойми, Егор… это ничего не изменит. То, что ты копаешь…

Он слегка развёл руками.

– Лучше бы для тебя отец так и остался героем. Ветераном службы. Легендой, на которую можно равняться.

Он покачал головой.

– А этот… грязный этап его жизни… зачем его ворошить? – он посмотрел на меня прямо. – Зачем вспоминать?

Я не отвёл взгляда.

– Затем, что я не верю, что он был предателем.

Каждое слово я выговаривал отдельно, медленно. Веско.

– И не верю, что он работал на криминал.

– Да. Всё так, я тоже сначала не верил, – медленно сказал Старожилов. – И Степаныч не верил. Мы оба до последнего не хотели так думать про Колю. Но были доказательства, улики.

– Какие улики? – спросил я.

Он развёл руками.

– Сейчас уже никакие. Мы всё уничтожили. Столько времени прошло. Я же говорю… всё оформили как несчастный случай. Чтобы не позорить память Николая…

Я слегка наклонился вперёд.

– Или чтобы никто не стал копаться дальше?

Он посмотрел на меня внимательнее. Чуть поднял бровь, как бы в сомнении. Я же усмехнулся и продолжил:

– Быть может, поэтому вы всё так аккуратно и похоронили.

Он покачал головой.

– Нет, Егор. Мы с Николаем были друзьями. Я, Степаныч… мы столько вместе прошли. Твой отец был мне как брат.

Он снова посмотрел в сторону, будто на секунду вернулся в те годы.

– Я бы жизнь за него отдал, если бы нужно было. Но он свернул с дороги. Пошёл другим путём.

– Почему?

Он тяжело выдохнул и пожал плечами.

– Бывает. Время тогда было тяжёлое. Непростое. Жизнь и смерть рядом ходили, а не только честь и…

Я смотрел на него не мигая.

– Тогда зачем вы его убили? Не арестовали?

Он нахмурился.

– Я же сказал… он ранил меня. Я отстреливался. Пуля срикошетила… попала в него.

– А подробнее?

Он замолчал.

– Извини, Егор… – сказал он, наконец. – Мне тяжело это вспоминать.

Старожилов открыл небольшой бокс на столе, достал салфетку и вытер лоб. Потом расстегнул несколько пуговиц на рубашке и ослабил ворот, словно ему стало душно.

– В общем… – сказал он устало. – Я понимаю твои чувства.

Он посмотрел на меня серьёзно.

– И готов помочь.

– Чем?

– А что я могу предложить тут? Материально, – он чуть развёл руками.

– Материально? – я приподнял бровь.

– Конечно. Я же не мамка и не психолог, чтобы утешать словами. Но я могу… скажем так… выплатить тебе компенсацию за утрату отца.

– С каких пор вы заделались под социальную службу? – усмехнулся я.

Он посмотрел на меня внимательно.

– Иронизируешь, Егор?

– Да нет. Просто уточняю.

Он вздохнул.

– Я хочу реально помочь. И имею такую возможность. Денег я заработал достаточно.

Он постучал пальцем по столу.

– Сам знаешь, какие у вас зарплаты. А если ты честный полицейский, то сильно не жируешь. Времена, может, и изменились, но не в этом. Не в этом.

Я молча смотрел на него.

В голове на секунду мелькнула мысль о деньгах, которые лежали у меня дома – тот самый чемодан из трофейных «Жигулей». Часть, конечно, уже ушла, но всё равно с такими деньгами о бедности говорить было смешно.

Впрочем, даже если б у меня в кармане лежала последняя сотня, теперь было не время и не место об этом говорить.

– Мне деньги не нужны, – сказал я.

Он удивлённо прищурился.

– Совсем?

Я поднялся с дивана.

– Если хотите кому-то помочь, перечислите деньги в приют для животных.

Старожилов искренне удивился.

– В какой ещё приют для животных?

– В любой. Кошкам и собакам тоже помощь нужна. У них вообще нет родственников, соцслужб и меценатов.

Он смотрел на меня несколько секунд, не понимая, шучу я или говорю серьёзно.

Я подошёл к двери.

– Я не прощаюсь.

Он ничего не ответил.

– Мы ещё увидимся, – добавил я ровно, намеренно не выделяя ничего интонацией.

– Конечно, конечно, заходи, Егор. Для тебя всегда мои двери открыты, – сказал Старожилов уже мягче. – Я же не знал, что это именно ты ко мне пришёл.

Он поднялся из-за стола и протянул мне широкую ладонь.

Я на секунду задумался и сделал короткую паузу.

Он стоял передо мной, улыбаясь, и терпеливо ждал, когда я отвечу на рукопожатие. Я всё-таки протянул руку. Его ладонь оказалась чуть влажной. То ли ему действительно было жарко, то ли где-то глубоко внутри всё же сидела тревога.

Хотя, если подумать, чего ему бояться. Он человек тёртый, за плечами годы службы, потом – бизнеса. Если за всё это время его никто не смог прижать, то уж точно не прижмёт обычный оперуполномоченный районного отдела.

Во всяком случае, для него я выглядел именно так – обычным.

Он ведь не знал, насколько изменился этот самый обычный опер за последние месяцы.

– И телефон мне ваш можно, мобильный, – сказал я.

– Да без проблем, Егор, – легко ответил он, протягивая визитку. – Ну, а насчёт денег… передумаешь – приходи, звони.

– Не передумаю. Отец учил самому зарабатывать.

– Ну… Вот у тебя квартира своя есть?

– Нет.

– А хочешь, будет?

Я усмехнулся.

– Пока и так нормально.

Он покачал головой и улыбнулся.

– Ну, ты прямо как твой отец. Вылитый.

Я посмотрел на него внимательно.

– Вот тут нестыковочка получается. Был бы мой отец продажный, как вы говорите, то была бы. А я помню, что деньги он не жаловал и на них не вёлся.

– Да не придирайся к словам, – Старожилов махнул рукой.

Он поднял трубку стационарного телефона на столе.

– Алло. Посетитель от меня выходит. Проводите его вежливо, будьте добры. И если надо – отвезите, куда скажет.

Я сразу покачал головой.

– Спасибо, не надо меня возить. Я на колёсах.

– А, хорошо. Ну ладно, – сказал он. – До встречи, Егор.

Я посмотрел на него и повторил:

– Не сомневаюсь, что мы ещё увидимся.

Когда я вышел в приёмную, секретарша уже сидела за своим столом и делала вид, что усиленно работает. В коридоре меня ждали другие охранники. Тех двоих, которых я уложил, похоже, куда-то быстренько убрали. По крайней мере, тут теперь их видно не было.

Там же стоял и Лев Алексеевич.

У него на лице была написана тихая злость. Всё внутри него явно кипело, но он был вынужден держать себя в руках. Видимо, приказ Старожилова был вполне однозначным.

Меня проводили к выходу.

Со стороны это выглядело почти как конвой, только все при этом улыбались.

Когда стеклянные двери за моей спиной закрылись, я вышел на крыльцо. И тут же ко мне подскочила Инга.

– Егор, он врёт. Он всё врёт.

Инга говорила быстро и взволнованно, почти не переводя дыхания.

– Я всё видела. Я подключилась к твоему телефону. Считала его реакции – невербальные сигналы, микродвижения лица, интонацию, голос.

Я внимательно посмотрел на неё.

– Ты уверена, что он врёт?

Она на секунду задумалась, потом вдруг выпрямилась и с нарочито металлической интонацией произнесла:

– Если бы я сейчас была искусственным интеллектом, то сказала бы так: вероятность лжи составляет девяносто семь процентов.

Потом улыбнулась и добавила уже своим голосом:

– А если без шуток… я на все сто процентов уверена, что он врёт.

Я кивнул.

– Спасибо.

Я оглянулся на здание.

– Пошли к машине. А то за нами, наверное, наблюдают.

Я кивнул на камеры, закреплённые на фасаде. Но Инга только улыбнулась.

– Их я уже отключила.

– Какая ты у меня всё-таки молодец, – усмехнулся я.

Мы пошли по улице. Машину я оставил не прямо возле здания, а через улицу. Чтобы добраться до неё незаметно, мы решили сделать крюк, нужно было пройти через небольшой безлюдный переулок между старыми кирпичными домами.

Когда мы свернули в этот переулок, вокруг стало непривычно тихо. И вдруг послышался рев двигателя.

Я сразу обернулся.

В переулок резко заскочил чёрный микроавтобус с тонированными стёклами. Он въехал слишком быстро, почти влетел, и звук мотора сразу выдал тревогу. Опасность я считал ещё по звуку.

– Это по нашу душу, – тихо сказал я. – Приготовься бежать.

Я уже начал разворачиваться, когда микроавтобус резко затормозил прямо напротив нас. Шины жалобно заскрипели по асфальту.

Боковая дверь откатилась в сторону, обнажив тёмный салон.

– Егор! – донеслось оттуда.

Я прищурился. Да что за дела?

– Что смотришь! Садитесь быстрее!

Я на секунду замер, пытаясь разглядеть лицо говорящего.

И вдруг… узнал.

– Ты?

Из салона на меня смотрела знакомая улыбающаяся физиономия.

– Прыгайте! – сказал он. – Не место здесь для разговоров, под окнами у Старожилова.

Мы с Ингой переглянулись. Потом одновременно шагнули к машине. Через секунду мы уже запрыгнули в микроавтобус, и дверь за нами захлопнулась.

Я огляделся. В салоне было полно специфической аппаратуры для слежения и сидели еще трое человек.

Похоже, не один я интересуюсь Виктором Ильичом Старожиловым.