Текст книги "Живые. История спасшихся в Андах"

Автор книги: Пирс Пол Рид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

2

К концу следующего сезона «Исконные христиане» уже не были уверены в том, что им удастся осуществить свою мечту. Из-за чрезмерной самонадеянности ребята проиграли в национальном чемпионате команде, которая, как они полагали, уступала им по уровню игры. Руководство клуба рассудило, что юноши не заслужили выездных матчей в Чили. Возникла и другая проблема: следовало заполнить сорок пассажирских мест в «Фэйрчайлде F-227» ВВС Уругвая. Военный самолет должен был выполнить чартерный рейс FAU571, стоимость фрахта составляла 1600 долларов США. В случае полной загрузки самолета воздушное путешествие до Сантьяго и обратно обошлось бы каждому пассажиру в 40 долларов, то есть втрое дешевле стоимости билета на регулярный коммерческий авиарейс. Иными словами, чем больше свободных мест оставалось на борту, тем дороже становился перелет, а ведь следовало еще учесть расходы на пятидневное пребывание в Чили.

Распространился слух, что игру отменят, и все желающие отправиться в Сантьяго стали упрашивать друзей, родственников и однокурсников лететь вместе с ними. В Чили, по их уверениям, каждый сможет провести время с пользой для себя. Так, студенты, серьезно изучающие экономику, получат возможность непосредственно ознакомиться с реалиями демократического марксизма президента Альенде. Менее усердных в учебе заманивали перспективой в течение нескольких дней шикарно отдохнуть за небольшие деньги. Чилийский эскудо в то время заметно ослаб. На черном рынке американский доллар, наоборот, значительно вырос в цене, а «Исконные христиане» как спортивная делегация не обязаны были обменивать валюту по официальному курсу. Регбисты соблазняли приятелей рассказами о прекрасных раскованных молодых чилийках, проводящих досуг на роскошных пляжах Винья-дель-Мар и горнолыжном курорте Портильо. В сети пропагандистов попалось немало людей, в том числе мать и сестра одного из игроков команды и старшие двоюродные братья его товарища. К тому дню, когда клуб должен был расплатиться с уругвайскими ВВС, организаторам путешествия удалось продать достаточное количество билетов, чтобы окупить расходы на фрахт самолета.

К шести утра в четверг, 12 октября 1972 года, спортсмены начали небольшими группами прибывать в аэропорт Карраско. «Исконным христианам» предстояло во второй раз лететь в Чили. Игроков подвозили на легковых автомобилях и пикапах родители и подруги. Машины оставляли под пальмами на стоянке возле аэровокзала, окруженного широкими ухоженными газонами, из-за чего он больше походил на гольф-клуб, чем на международный аэропорт. Несмотря на столь ранний час и сонные лица, ребята, одетые в легкие спортивные куртки и брюки, выглядели вполне солидно. Настроение было отменным, они горячо приветствовали друг друга. Все родители, казалось, тоже были знакомы между собой. В зале вылета собралось около шестидесяти человек. Они шутили и смеялись, словно присутствовали на каком-то празднестве.

Только двое из них хранили невозмутимое спокойствие в атмосфере всеобщей эйфории: капитан команды Марсело Перес и председатель клуба «Исконные христиане» Даниэль Хуан, приехавший проводить своих подопечных. Перес казался очень довольным. Именно он больше всех ратовал за поездку в Чили и сильно переживал при мысли, что она могла сорваться. Но даже теперь, уладив этот вопрос, лысеющий капитан время от времени хмурился. У команды возникли непредвиденные проблемы. Одной из них было отсутствие Хильберто Регулеса. Он не встретился с друзьями в назначенное время и не приехал в аэропорт. Ему звонили домой, но никто не брал трубку.

Марсело понимал, что долго ждать опаздывающего товарища не получится. Команда намеревалась вылететь именно утром. Лететь над Андами во второй половине дня, когда теплые воздушные потоки, поднимавшиеся с аргентинских равнин, перемешивались с холодным горным воздухом, означало подвергнуть серьезному риску экипаж и пассажиров самолета. Между тем «Фэйрчайлд» уже вырулил на летное поле с территории военной базы, примыкавшей к гражданскому аэропорту.

Наводнившая зал вылета компания молодых людей в возрасте от восемнадцати до двадцати шести лет выглядела довольно разношерстной. Тем не менее общего у них оказалось больше, чем различий. Почти все являлись членами клуба «Исконные христиане», и только несколько юношей были выпускниками Иезуитского колледжа Пресвятого Сердца, расположенного в центре Монтевидео. Кроме самих регбистов, в аэропорт приехали их болельщики, друзья, родственники друзей и однокурсники с юридического, сельскохозяйственного, экономического и архитектурного факультетов, куда поступили многие «Исконные христиане». Трое учились в медицинской школе, двое из них входили в основной состав команды. Родители части игроков соседствовали в Карраско и на загородных ранчо. Ребят объединяли общее школьное прошлое и одна религия. Большинство происходили из состоятельных семей, и все исповедовали католицизм.

В очереди к стойке регистрации багажа стояли не только члены регбийного клуба, но и сеньора Мариани (полная немолодая женщина, летевшая на свадьбу дочери, – та выходила в Чили замуж за политического эмигранта), две супружеские пары, высокая миловидная девушка лет двадцати по имени Сусана Паррадо, которая улетала вместе с матерью и братом Нандо, и отец этого семейства, провожавший домочадцев.

Сдав вещи в багаж, Паррадо отправились завтракать в ресторан с панорамными окнами, выходящими на взлетно-посадочную полосу. За другим столиком, чуть поодаль от них, расположились два студента-экономиста, одетые нарочито неряшливо, что должно было подчеркнуть их социалистические убеждения, и тем самым заметно выделявшиеся на фоне сверстников. Особенно резкий контраст они составляли с Сусаной, одетой в изящное, подбитое мехом пальто из кожи антилопы, купленное накануне.

Мать девушки, Эухения Паррадо, родилась на Украине. Ее дети, Сусана и Нандо, отличались очень высоким ростом. У обоих были красивые светлые волосы, голубые глаза и округлые славянские черты лица. Впрочем, вряд ли кто-либо назвал бы брата и сестру эффектными. Нандо был долговяз, близорук и застенчив, а Сусана, несмотря на привлекательную внешность и стройную фигуру, выглядела всегда серьезной и сосредоточенной, без малейшего намека на кокетство.

Пока девушка пила кофе, по громкой связи объявили начало посадки. Брат и сестра Паррадо, оба социалиста и остальные пассажиры прошли таможенный и паспортный контроль, спустились в зал вылета и проследовали к сияющему белизной лайнеру^[10]. Они поднялись по алюминиевому трапу к переднему люку, вошли в салон и сели в кресла, расположенные рядами по два по обе стороны прохода.

В восемь часов пять минут утра «Фэйрчайлд» уругвайских ВВС вылетел рейсом FAU571 из аэропорта Карраско в столицу Чили – Сантьяго. На борту находились сорок пассажиров, пять членов экипажа и их багаж. Командир экипажа полковник Хулио Сесар Феррадас к тому времени отслужил в ВВС уже более двадцати лет, имел 5117 часов летного стажа и двадцать девять раз проходил над коварными Андийскими Кордильерами. Второй пилот, лейтенант Данте Эктор Лагурара, был старше Феррадаса, но менее опытен. Однажды он катапультировался из штурмовика Т-33 и теперь управлял «Фэйрчайлдом» под наблюдением коллеги, чтобы приобрести дополнительные навыки пилотирования самолетов данного типа. Такой обычай сложился в уругвайских ВВС.

Они летели на «Фэйрчайлде F-227» – турбовинтовом пассажирском лайнере американского производства, купленном уругвайскими ВВС двумя годами ранее. Феррадас сам пилотировал его из Мэриленда в Уругвай. За два года «Фэйрчайлд» провел в воздухе всего 792 часа, то есть по авиационным нормам был почти как новый. Если что и беспокоило пилотов, то никак не техническое состояние воздушного судна, а скорее печально известные своей непредсказуемостью воздушные течения над Андами. Всего за три месяца до их рейса в горах пропал четырехмоторный грузовой самолет с экипажем из шести человек, трое из которых были уругвайцами.

Лагурара подготовил план полета из Монтевидео в Сантьяго через Буэнос-Айрес и Мендосу. Общая протяженность маршрута составила около 900 миль^[11]. Крейсерская скорость «Фэйрчайлда» не превышала 240 узлов^[12], значит, перелет должен был занять не менее четырех часов, из которых последние полчаса предстояло идти над Андами. Вылетев в восемь утра, пилоты рассчитывали достичь гор еще до полудня и таким образом избежать опасной послеполуденной турбулентности. Но только лишь турбулентностью поводы для волнения не исчерпывались. Средняя ширина Анд составляет не более сотни миль^[13], зато средняя высота – 13000 футов^[14], а отдельные вершины достигают 20000^[15]. Аконкагуа (22834 фута)^[16], расположенная между Мендосой и Сантьяго, – высочайшая вершина западного полушария (на 6000 футов^[17] ниже Эвереста).

Потолок^[18] «Фэйрчайлда» – всего 22500 футов^[19], в связи с чем выбор оптимальной воздушной трассы над Андами был связан с определенными трудностями. При хорошей видимости пилоты могли пройти над одним из четырех горных перевалов: Ньевесом, Альварадо, Планчоном или Хункалем (это наикратчайший путь между Мендосой и Сантьяго). Если бы пришлось идти по приборам, единственно возможным вариантом стал бы перелет над Планчоном, начинающимся примерно в 100 милях^[20] к югу от Мендосы. Нижняя кромка облачности в Хункале отмечалась на высоте 26000 футов^[21], а в Ньевесе и Альварадо отсутствовали радиомаяки.

Опасны не только высокие скалы. Погода в Андах очень капризна. Теплые воздушные массы, поднимающиеся на востоке, встречаются с ледяными на уровне вечных снегов, лежащих на высоте между 14000 и 16000 футов^[22]. В то же время буйные циклонные ветры с запада насквозь продувают горные долины и перемешивают холодный воздух с теплым. Попади самолет в такую круговерть, нещадная болтанка была бы обеспечена всем. Понимая это, Лагурара заранее связался с диспетчерами в Мендосе.

Пассажиры в салоне не проявляли особого беспокойства. Они разговаривали, смеялись, читали комиксы и играли в карты. Марсело Перес обсуждал регбийные дела с товарищами по команде. Сусана Паррадо сидела рядом с матерью, угощавшей конфетами юношей в соседних креслах. Позади устроились Нандо Паррадо и Панчито Абаль.

Эти двое были не разлей вода. Оба работали в компаниях своих отцов. Паррадо торговал скобяными изделиями, а Абаль – табачной продукцией. Трудно было представить более непохожих друг на друга людей. Абаль – красивый, обаятельный и богатый молодой человек – входил в число лучших регбистов Уругвая и играл за «Исконных христиан» на позиции крайнего трехчетвертного. Паррадо же был нескладным, застенчивым парнем, далеко не красавцем, хотя и по-мужски привлекательным; он играл во второй линии схватки.

В круг их общих интересов помимо регби и бизнеса входили автомобили и девушки, благодаря чему оба парня прослыли бонвиванами. Автомобили в Уругвае очень дороги, однако Паррадо уже имел собственный «Рено-4», а Абаль – «мини-купер». У юношей были также мотоциклы, на которых они частенько приезжали в курортный городок Пунта-дель-Эсте и гоняли по пляжам, усадив девчонок на задние сиденья. Их дружба многим казалась странной, ведь в Уругвае, пожалуй, каждая девушка мечтала, чтобы за ней ухаживал Абаль, а вот Паррадо не мог похвастать такой популярностью у сверстниц: ему недоставало лоска и харизмы, присущих другу. Паррадо всегда вел себя естественно, оставался таким, каким был на самом деле. Абаль же производил впечатление человека, скрывавшего за внешней веселостью и непринужденным поведением глубокую, таинственную печаль; вместе с отрешенностью, временами проступавшей во взгляде, эта печаль придавала ему еще больший шарм. Панчито всегда находил время ответить взаимностью своим обожательницам. Исключительные физические данные и талант позволяли ему иногда пропускать тренировки, обязательные для всех игроков. Свободное время он проводил в компании юных красавиц или посвящал его автомобилям, мотоциклам, выбору модной одежды и, конечно, своему другу Паррадо.

Но у Нандо имелось одно преимущество перед Панчито, на которое тот с готовностью променял бы все что угодно. Паррадо жил в счастливой и дружной семье, тогда как родители Абаля развелись. Оба имели детей от предыдущих браков. Мать Панчито была значительно моложе мужа, но юноша остался жить именно с отцом; тому уже перевалило за семьдесят. Расставание родителей глубоко травмировало парня; его байроновская печаль вовсе не была напускной.

* * *

«Фэйрчайлд» летел над бескрайней аргентинской пампой^[23]. Люди, сидевшие у иллюминаторов, видели зеленые прямоугольники фермерских полей, деревянные хозяйственные постройки и окруженные деревьями аккуратные домики плантаторов. Потом зеленая равнина сменилась унылыми предгорьями, покрытыми редким кустарником. Небольшие пахотные участки располагались в непосредственной близости от артезианских колодцев.

Вскоре взорам открылась неприступная громада Анд. Их заснеженные вершины походили на зубья гигантской пилы. Один лишь вид этих величественных гор мог остудить пыл самого отчаянного путешественника, что уж говорить о молодых уругвайцах, никогда прежде не видавших ничего выше холмов, разделяющих Монтевидео и Пунта-дель-Эсте. Пока все с немым восторгом созерцали одну из высочайших горных систем мира, из кабины пилотов вышел стюард Рамирес и объявил по громкой связи, что ввиду неблагоприятных погодных условий лететь над Андами не представляется возможным. Лайнер должен был приземлиться в Мендосе, где пассажиры и экипаж могли переждать непогоду.

По салону прокатился разочарованный стон. Ребятам предстояло провести в Чили всего пять дней, и им не хотелось терять ни одного из них в Аргентине (как, впрочем, и свои драгоценные американские доллары). Однако миновать Анды они в любом случае не могли – эта горная цепь тянется через весь южноамериканский континент. Все пристегнули ремни и в глубине души смирились с предстоящей остановкой. «Фэйрчайлд» совершил жесткую посадку в аэропорту Мендосы, что заставило пассажиров крепко ухватиться за подлокотники кресел.

Когда самолет остановился возле здания аэровокзала и из кабины вышел Феррадас, крайний трехчетвертной по имени Роберто Канесса язвительно поздравил пилота с «мастерским» приземлением.

– Я тут ни при чем, – ответил Феррадас. – Поздравлять надо Лагурару.

– А когда мы полетим в Чили? – спросил другой регбист.

Полковник пожал плечами.

– Не знаю. Все будет зависеть от погоды.

3

Вслед за членами экипажа пассажиры покинули самолет и выстроились в очередь к пункту таможенного контроля. На фоне громадных Андийских Кордильер все вокруг – здания, топливные цистерны, деревья – выглядело крошечным, почти игрушечным. Путешественники пребывали в бодром расположении духа. Даже непогода и перспектива приобретения аргентинских песо не испортили им настроения. Покинув аэропорт, они разделились на группы: одни стали дожидаться автобуса, другие пошли ловить такси и попутные грузовики, чтобы добраться до города.

Время близилось к обеду, юноши проголодались. Перед вылетом из Монтевидео кто-то слегка подкрепился, остальные же перекусить не успели. Нормально поесть во время полета тоже не удалось: в самолете покормили весьма скромно. Приехав в Мендосу, самые молодые сразу направились в ближайший ресторан. Его управляющим оказался уругваец. Он наотрез отказался брать с соотечественников деньги за обед.

Те, кто постарше, нашли недорогой отель и, зарегистрировавшись, отправились гулять по городу. Всем, конечно, хотелось поскорее добраться до Чили, но пока делать все равно было нечего, кроме как любоваться красотами временного пристанища.

Мендоса, основанная в 1561 году испанцами, – один из старейших городов Аргентины, до сих пор хранящих дух и очарование колониального периода. Ребята гуляли по широким зеленым улицам, вдыхая полной грудью теплый и сухой весенний воздух, напоенный чудесным цветочным ароматом, который легкий ветерок приносил из городских парков. Вдоль улиц протянулись вереницы красивых магазинчиков, уютных кафе и ресторанов. За городом простирались обширные виноградники. Мендосские вина очень высоко ценятся в Южной Америке.

Паррадо, Абаль, сеньора Мариани и обе семейные пары остановились в одном из самых престижных отелей Мендосы, но после обеда отправились в разные места. Нандо и Панчито провели день на загородном автодроме, а вечером вместе с Марсело Пересом пошли в кинотеатр смотреть фильм «В чем дело, доктор?» с Барброй Стрейзанд в главной роли. Их младшие товарищи познакомились с аргентинскими ровесницами – у них как раз начались каникулы – и пригласили девушек на танцы. Многие вернулись в свои номера только под утро.

Неудивительно, что встали юноши поздно. Никто из членов экипажа не говорил, что пора отправляться в аэропорт, и все решили еще раз прогуляться по городу. Карлитос Паэс, самый юный игрок команды, страдал воздушной болезнью, поэтому купил впрок аспирина и таблеток от тошноты. Все его спутники истратили последние аргентинские песо на шоколад, нугу и картриджи с бутаном для заправки зажигалок. Нандо Паррадо приобрел пару красных башмачков для сына своей старшей сестры, а его мать несколько миниатюрных бутылочек с ромом и ликером для чилийских друзей. Бутылки она отдала Нандо, и тот убрал их в спортивную сумку с экипировкой для игры в регби.

Студенты-медики Роберто Канесса и Густаво Сербино пошли в уличное кафе, приютившееся под сенью деревьев на бульваре. Они позавтракали круассанами, персиковым соком и кофе с молоком.

Ребята уже допивали кофе, когда заметили идущих в их сторону капитана команды Марсело Переса и обоих пилотов «Фэйрчайлда».

– Эй, полковник! – окликнули они Феррадаса. – Вылетаем?

– Пока нет, – ответил Феррадас.

– Вы что, струсили? – спросил Канесса, за свой упрямый и вспыльчивый характер получивший прозвище Мускул.

Феррадас узнал визгливый голос парня, который «поздравлял» его с «мягкой» посадкой, и раздраженно сказал:

– Неужели вы хотите, чтобы ваши родители прочли в газетах о сорока пяти уругвайцах, сгинувших в Андийских Кордильерах?

– Нет, – ответил Сербино. – Пусть лучше прочтут, что сорок пять уругвайцев отважно перелетели через Анды, невзирая на опасности.

Феррадас и Лагурара рассмеялись и пошли дальше. Они оказались в неловкой ситуации, и виной тому были не столько ехидные замечания молодежи, сколько вставшая перед ними дилемма. Согласно метеорологическим сводкам, погода в Андах начала улучшаться. Воздушная трасса над Хункалем все еще была закрыта для «Фэйрчайлда», но во второй половине дня диспетчеры могли дать разрешение на полет над Планчонским ущельем. Это означало, что уругвайцам пришлось бы лететь над горами в такое время суток, когда погодные условия становятся крайне неблагоприятными. Пилоты, однако, не сомневались, что смогли бы пройти выше зоны турбулентности. Альтернативой было возвращение в Монтевидео (местный закон запрещал иностранным военным самолетам находиться на территории Аргентины более суток), что не только разочаровало бы «Исконных христиан», но и лишило бы и без того небогатые уругвайские ВВС значительного дохода. Взвесив все за и против, пилоты попросили Марсело Переса передать пассажирам, чтобы к часу пополудни те собрались в аэропорту.

В назначенное время все были на месте, кроме членов экипажа и сотрудников аэропорта, в чьи обязанности входили проверка паспортов и регистрация багажа. В ожидании парни бесцельно бродили по терминалу, фотографировались, дурачились, пугали друг друга тем, что сегодня пятница, тринадцатое, и подшучивали над сеньорой Паррадо, которая весной везла в Чили плед. Наконец появился экипаж. Феррадас и Лагурара несли сумки, полные бутылок мендосского вина. Регбисты стали подтрунивать над ними. Раздались выкрики: «Пьянчужки!», «Контрабандисты!» – а Канесса с хитрой улыбкой проговорил:

– Поглядите-ка на наших бравых летчиков!

Пилоты заметно растерялись под градом насмешек и стали неловко отшучиваться. Они еще не приняли окончательного решения и опасались, что юные спортсмены сочтут их осторожность за некомпетентность.

Как раз в это время в аэропорту с оглушительным шумом приземлился старый грузовой борт. Пока он катился по посадочной полосе, двигатели отчаянно чадили. Когда спустя несколько минут пилот вошел в зал аэропорта, Феррадас обратился к нему за советом.

Коллега сообщил полковнику, что прилетел из Сантьяго и в пути не раз попадал в сильную турбулентность. Впрочем, заметил он, такая погода не должна стать проблемой для «Фэйрчайлда», оснащенного новейшим аэронавигационным оборудованием. Аргентинец даже посоветовал Феррадасу лететь в Сантьяго напрямик, над Хункальским ущельем, ведь тогда весь путь до места назначения составил бы менее 150 миль^[24].

Феррадас попросил всех готовиться к вылету. Лететь он решил не над Хункалем, а над более безопасным южным перевалом – Планчоном. Ребята встретили эту новость одобрительными возгласами, но им пришлось некоторое время ждать аргентинцев, ответственных за проверку документов.

Стоя в очереди на паспортный контроль, уругвайцы взглядами проводили в небо ветхий самолет. Он взлетел так же шумно, как и приземлился, оставляя позади клубы черного дыма, а когда скрылся из виду, двое из «Исконных христиан», ухмыльнувшись, сказали пришедшим проводить их молоденьким аргентинкам, с которыми юноши познакомились в Мендосе:

– Теперь мы знаем, на чем летают аргентинцы!

– В отличие от вас он хотя бы преодолел Анды, – парировала одна из девушек.

4

«Фэйрчайлд» вылетел из Мендосы в четырнадцать часов восемнадцать минут по местному времени и взял курс сначала на Чилесито, а потом на Маларгуэ – аргентинский городок у Планчонского ущелья. За штурвалом снова был Лагурара. Самолет набрал высоту в 18000 футов^[25] и продолжил полет при умеренном попутном ветре, скорость которого колебалась между двадцатью и шестьюдесятью узлами^[26].

Земля внизу была испещрена руслами высохших рек. Иногда встречались соляные озерца, через них пролегали следы бульдозерных гусениц. Справа по курсу к самому небу вздымались Анды. Если долина выглядела унылой и неплодородной, то горы представляли собой самую настоящую пустыню. Бурые, серые и желтоватые скалы были совершенно голыми. Их высота мешала несущимся с Тихого океана тучам разрешиться благодатными дождями. Почва здесь, на аргентинской стороне, состояла из мертвой вулканической пыли. На ней не росли ни деревья, ни кустарники, ни трава. Небольшое разнообразие в безжизненный горный пейзаж вносил только снег. На высоте 13000 футов^[27] снежный покров был вечным, но в это время года устилал скалы и на более низких высотах. В долинах его глубина достигала 100 футов^[28].

Помимо АРК (автоматического радиокомпаса) «Фэйрчайлд» был оснащен современным всенаправленным ОВЧ-радиомаяком^[29]. В 15:08 пилоты без особого труда настроились на частоту маяка в Маларгуэ. Продолжая полет на высоте 18000 футов^[30], лайнер сделал поворот и теперь летел над Андами по воздушной трассе G17. По оценкам Лагурары, они достигли Планчона (места посередине горной цепи, где диспетчерская служба Мендосы передала борт чилийским коллегам) в 15:21. Плотный облачный покров скрыл от пилотов землю, но это обстоятельство не вызвало беспокойства. Видимость над облаками была хорошая, а среди заснеженных горных вершин они не разглядели бы Планчон. Постепенно умеренный попутный ветер сменился сильным встречным, вследствие чего крейсерская скорость снизилась с 240 до 180 узлов^[31].

В 15:21 Лагурара вышел на связь с диспетчером в Сантьяго и сообщил, что пролетает над Планчонским ущельем и рассчитывает достичь Курико – чилийского городка, расположенного на западном склоне Анд, – к 15:32. Спустя три минуты Лагурара вновь связался с Сантьяго и сказал, что идет уже над Курико и берет курс на Майпу. Самолет повернул под прямым углом на север. По мере приближения самолета к аэропорту Пудауэль диспетчер разрешил летчикам снизиться до 10000 футов^[32], а в 15:30 запросил эшелон полета и получил ответ: «Эшелон сто пятьдесят». Это означало, что лайнер снизился на 3000 футов^[33]. Он вошел в облачную гряду и оказался в зоне турбулентности. Лагурара включил соответствующий сигнал, обязывающий пассажиров пристегнуть ремни и не курить, а также отдал распоряжение стюарду Рамиресу, который принес Феррадасу калабас^[34] с горьким южноамериканским чаем мате, вернуться в салон и проследить, чтобы неугомонная молодежь выполнила требование пилотов.

В салоне царило беспечное веселье. Несколько человек разгуливали по проходу и заглядывали в иллюминаторы, надеясь рассмотреть в разрывах облаков горные вершины. Другие перебрасывались мячом над рядами кресел. В хвосте небольшая компания играла в карты. Из кабины пилотов появился Рамирес и попросил стоявших в проходе сесть в кресла и пристегнуть ремни.

– Впереди циклон, – сказал он, – так что самолет немного потанцует. Но не волнуйтесь. Мы на связи с Сантьяго и скоро приземлимся.

Стюард направился к бортовой кухне, расположенной в самом хвосте, собираясь продолжить со штурманом Мартинесом прерванную игру в труко^[35]. Возле кухни оживленно болтали четверо юношей. Рамирес велел им занять места в передней части салона, сел напротив штурмана и взял свою колоду.

Когда «Фэйрчайлд» нырнул в облака, началась сильная тряска. Пассажиры забеспокоились. Кто-то шутил, маскируя нервозность. Один из ребят подошел к микрофону в хвосте самолета и объявил:

– Уважаемые господа, пожалуйста, наденьте парашюты. Мы скоро совершим посадку в Андах.

Но аудитории было уже не до смеха, потому что именно в этот миг лайнер попал в воздушную яму и резко снизился на несколько сотен футов^[36]. Заметно встревоженный Роберто Канесса повернулся к сеньоре Никола (она и ее муж сидели через проход) и спросил, не страшно ли ей.

– Да, мне страшно, – ответила женщина.

Зазвучала веселая «Конга, конга, конга». Канесса, стараясь взять себя в руки, поднял с пола мяч и бросил доктору Никола, а тот сделал длинную передачу кому-то в конце салона.

Эухения Паррадо оторвалась от книги и посмотрела в иллюминатор, но не увидела ничего, кроме белой пелены. Тогда она придвинулась к взволнованной Сусане и взяла ее за руку. Позади них о чем-то беззаботно беседовали Нандо Паррадо и Панчито Абаль. Паррадо не стал пристегиваться, даже когда они провалились во вторую воздушную яму. Грянуло озорное «Оле-оле-оле!» – это запели ребята, которые не смотрели в иллюминаторы..

«Фэйрчайлд» пробил слой облачности, и вместо плодородной Центральной чилийской равнины далеко внизу пассажиры увидели покрытые снегом горные вершины, проносившиеся всего в каких-то десяти футах^[37] от крыльев.

– Это нормально, что мы летим так близко к скалам? – спросил у соседа один юноша.

– Не думаю, – ответил тот.

Некоторые начали молиться. Другие прижались к спинкам впереди стоящих кресел и приготовились к удару. Заревели двигатели, и пассажиры почувствовали сильную вибрацию: «Фэйрчайлд» пытался набрать высоту. Неожиданно раздался оглушительный скрежет: это правое крыло зацепило скалу. Оно моментально оторвалось, пролетело, бешено вращаясь, над фюзеляжем и отсекло хвост. Наружу вышвырнуло стюарда, штурмана вместе с колодой карт и еще трех человек, пристегнутых ремнями к креслам. Мгновением позже оторвалось левое крыло, и лопасти пропеллера, оставив глубокие царапины на борту, полетели куда-то вниз.

Салон наполнился воплями. Оставшийся без крыльев и хвоста лайнер несся прямо на горный хребет, но чудом не врезался в него, а приземлился брюхом на снег и заскользил вниз по склону, словно огромные сани.

«Фэйрчайлд» упал на скорости около 200 узлов^[38]. Двоих пассажиров, сидевших ближе к хвосту, вместе с креслами выбросило наружу. Скольжение замедлялось за счет силы трения, но сила инерции начала вырывать кресла вместе с крепежами. Они полетели вперед, калеча людей, и снесли перегородку, отделявшую пассажиров от багажного отсека. Ледяной воздух Анд ворвался в разгерметизированный салон. Те, кто еще хоть что-то соображал в наступившем чудовищном хаосе, понимали, что сейчас врежутся в скалы, но вместо этого получали удары пластиковыми и металлическими частями кресел. Люди стремились как можно скорее отстегнуть ремни безопасности и выбраться в проход. Сделать это удалось только Густаво Сербино. Он стоял, крепко упершись ногами в пол и руками в потолок, и громко кричал: «Господи Иисусе, Господи Иисусе, спаси нас! Спаси нас!»

Когда самолет ударился крылом о скалу, Карлитос Паэс стал вслух молиться Пресвятой Деве. Как только он произнес: «Аминь!» – искореженный фюзеляж наконец прекратил движение. В салоне, превратившемся в жуткое месиво из тел, багажа и кресел, ненадолго воцарилась тишина. Затем зазвучали молитвы, послышались стоны и крики о помощи.

Когда «Фэйрчайлд» рухнул в долину, Канесса сжался в комок, готовясь к неминуемой гибели. Он не молился, а подсчитывал в уме скорость фюзеляжа и силу предстоящего удара о каменную преграду, но вдруг с изумлением понял, что самолет недвижим.

Канесса крикнул: «Всё, он остановился!» – повернулся к сидевшему рядом юноше и спросил, жив ли он. Парень, пребывавший в шоке, испуганно кивнул в ответ. Тогда Канесса вызволил из сломанного кресла своего друга Даниэля Маспонса, и оба начали помогать остальным, полагая, что только им двоим удалось избежать серьезных ранений, так как отовсюду доносились громкие стенания. Скоро в проход самостоятельно выбрались еще двое – Густаво Сербино и Марсело Перес. Марсело, с разбитым лицом и раной в боку, как истинный капитан команды, немедленно принялся освобождать пассажиров из-под горы обломков, а Канесса и Сербино начали оказывать раненым первую помощь.

Несколько ребят ощутили запах топлива. Опасаясь взрыва, они поспешно выпрыгнули в образовавшуюся на месте хвоста самолета дыру, и тут же по пояс увязли в снегу. Бобби Франсуа взгромоздился на большой чемодан и закурил.

– Нам крышка, – сказал он, обращаясь к выбравшемуся вслед за ним на снег Карлитосу Паэсу.

Их окружал безмолвный снежный простор. Самолет лежал посреди наклонной долины, с трех сторон обрамленной огромными серыми скалами. Внизу, в дальнем ее конце, тоже виднелись горы, частично скрытые свинцовыми тучами. На некоторых юношах были легкие рубашки, на ком-то – спортивные куртки и пиджаки. Такая одежда, безусловно, была совершенно неуместна при царившем здесь холоде, к тому же большая часть чемоданов с теплыми вещами пропала.

Выжившие начали пристально всматриваться в гребень долины, надеясь разглядеть потерянный багаж, и увидели человека, с трудом спускавшегося по склону. Признав в нем Карлоса Валету, ребята стали кричать ему и показывать жестами, чтобы он шел в их сторону, но Валета, похоже, никого не слышал и не видел. С каждым шагом он погружался в снег, увязая по пояс. Склон оказался довольно крутым, и только благодаря этому юноше удавалось хоть как-то продвигаться вперед. Парни увидели, что он удаляется от самолета, и закричали, изо всех сил напрягая легкие. Паэс и Шторм рискнули пойти навстречу Валете, но передвигаться по глубокому снегу было неимоверно тяжело, тем более в гору. Они в отчаянии наблюдали за товарищем, уходившим от них все дальше и дальше. Потом Карлос вроде бы услышал их крики и повернул в сторону «Фэйрчайлда», однако, сделав несколько неуверенных шагов, упал, как тряпичная кукла, покатился по склону и исчез из виду.