Текст книги "Живые. История спасшихся в Андах"

Автор книги: Пирс Пол Рид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Пилоты вынуждены были приземлиться в аэропорту Сан-Рафаэля, расположенном примерно в 185 милях^[104] к югу от Мендосы. В этом аргентинском городке трое уругвайцев провели ночь. Утром механики сообщили, что для ремонта потребуются запчасти из Монтевидео. Сначала пассажиры решили найти другое транспортное средство, на котором могли бы добраться до Уругвая, но из сочувствия к пилотам неисправного «Дугласа» не стали торопиться. Оба летчика были друзьями Феррадаса и Лагурары. Они уже давно простились с надеждой найти сослуживцев живыми, но полагали, что, выяснив причины авиакатастрофы, могли бы по меньшей мере спасти их честь. Пилотов, безусловно, очень огорчали постоянные поломки. Чтобы морально поддержать и подбодрить их, Харли и Николич решили дождаться окончания ремонта вместе с ними. Канесса же, ранее обещавший домочадцам вернуться домой к Рождеству, узнал, что вечером из Сан-Рафаэля в Буэнос-Айрес отправится рейсовый автобус.

Мужчины собирались связаться с женами через сеть Рафаэля Понсе де Леона и разыскали радиолюбителя, не раз помогавшего им во время поисковых походов. Не без труда они настроились на нужную волну и сквозь свист и треск статического электричества услышали обрывок разговора двух человек: «Невероятно, но самолет все-таки нашли…» Последующие слова не удалось расслышать из-за помех.

Уругвайцы обменялись тревожными взглядами.

– Неужели это… – начал было один из них и осекся. Остальные только покачали головами. Они слишком часто обретали и теряли надежду, чтобы всерьез обрадоваться случайно подслушанным словам незнакомца.

Позже им удалось связаться с Рафаэлем. Мужчины рассказали ему о неисправности «Дугласа» и сообщили о намерении как можно скорее вернуться домой. Понсе де Леон пообещал передать эту информацию их семьям.

Трое мужчин прогуливались по теплым и сухим улицам Сан-Рафаэля, пока не пришло время провожать Канессу к автобусу. В восемь часов вечера доктор на прощание обнял друзей и выехал в Буэнос-Айрес.

2

В тот же самый день Паэс Виларо и Родригес Эскалада прибыли из Сантьяго в Пудауэль, чтобы оттуда лететь в Монтевидео. В аэропорту они заняли очередь к стойке регистрации багажа, но всякий раз, когда очередь приходила в движение, Пазе Виларо оставался на месте, пропуская вперед стоявших за ним людей.

– Ты идешь? – спросил Эскалада.

– Я кое-кого жду, – ответил художник.

– Ты же опоздаешь на рейс.

– Иди-иди, я задержусь ненадолго.

Родригес завершил все паспортно-таможенные процедуры, но его спутник по-прежнему стоял в хвосте очереди. Наконец, когда последний пассажир оформил свой багаж и всех опаздывающих по громкой связи попросили срочно пройти на посадку, к художнику подбежал какой-то мужчина.

– Вот, – сказал он и украдкой сунул Паэсу Виларо щенка пуделя, которого тот обещал привезти дочерям домой на Рождество.

Зная, что проносить животных в пассажирский салон запрещено, уругваец проворно спрятал щенка под плащ и поставил свой чемодан на весы. Потом, держа в руке посадочный талон, он прошел паспортный и таможенный контроль. Никто вроде бы не обратил внимания на странное положение его левой руки, и Паэс Виларо уже мысленно поздравил себя с успешной контрабандой, как вдруг из громкоговорителей на весь аэропорт прозвучало:

– Объявление Интерпола! Объявление Интерпола! Задержите Карлоса Паэса Виларо! Задержите Карлоса Паэса Виларо!

На лице художника появилось растерянное выражение. Кто-то, видимо, все-таки заметил щенка. Он повернулся к стоявшему рядом полицейскому и сказал:

– Карлос Паэс Виларо – это я.

Пересекая в сопровождении служителя закона широкое фойе, незадачливый контрабандист мысленно проклинал свое невезение, но, когда зашел в кабинет сотрудников полицейского управления аэропорта, ему протянули не наручники, а телефонную трубку.

– В чем дело? – спросил он.

Полицейский пожал плечами.

– Не знаю… Срочный звонок, просили позвать вас.

– Карлитос, это ты? – прозвучал в трубке голос полковника Мореля.

– Да, я, – слегка раздраженно ответил Паэс Виларо. – Я благодарен тебе, что ты звонишь мне, желая попрощаться, но меня ждет самолет… Увидимся после Рождества.

– Хорошо, – сказал Морель. – Извини, что задерживаю. Просто я думал, что раз ты так долго разыскиваешь своих парней, тебе, возможно, захочется приехать и встретиться с ними.

Художник потерял дар речи. Щенок упал на пол.

– И ты мог бы помочь мне с одной запиской, – продолжал Морель. – Может быть, это фальшивка, но я так не думаю. В ней говорится: «Я выживший пассажир самолета, разбившегося в горах. Я уругваец».

Слепой от слез Паэс Виларо выбежал из кабинета и помчался налетное поле. Пилоты уже запустили двигатели и теперь только ждали, когда он поднимется по трапу и займет место в салоне, – настало время отправляться на взлетную полосу.

– Руло! Руло! – закричал художник. – Наших мальчиков нашли! Я остаюсь!

Вскоре Родригес уже стоял рядом с ним. Оба рыдающих уругвайца кинулись в объятия друг друга и, подняв глаза к небу, воскликнули: «Они живы, живы!» – после чего стремглав побежали обратно в зал вылета, крича, заливаясь слезами и приводя в замешательство сотрудников аэропорта и пассажиров.

– Что это с ними? – спросил один полицейский другого, соображая, не стоит ли задержать двух странно ведущих себя мужчин.

– Пусть бегут, – ответил коллега. – Это тот сумасшедший, который ищет сына, разбившегося в Андах.

Только у стоянки такси Паэс Виларо и Родригес вспомнили, что у них не осталось чилийских эскудо.

– Отвезете нас в Сан-Фернандо? – спросили они водителя головной машины.

– Не знаю, – ответил тот. – Отсюда далековато.

– Нашли моего сына. Самолет, на котором он летел, разбился в Андах.

– Вот как? – воскликнул водитель, узнав художника. – Так вы, значит, тот самый чокнутый? Хорошо, садитесь.

– У нас нет денег.

– Пустяки.

И мужчины забрались в такси.

Спустя три часа они въехали в Сан-Фернандо и сразу направились в штаб-квартиру Кольчагуанского полка. Водитель остался в автомобиле присматривать за пуделем, а Паэса Виларо и Родригеса встретил полковник Морель во главе толпы чилийцев, помогавших им в поисках сыновей. Там были и радиолюбители, распространившие сообщение о записке, и пилоты из аэроклуба Сан-Фернандо, и проводники, и местные горовосходители, и солдаты, совершившие множество поисковых походов в горы.

Высвободив Паэса из этого ликующего моря людей, полковник отвел его в кабинет и показал записку, доставленную из Пуэнте-Негро.

– Как ты думаешь, она настоящая? – спросил Морель художника.

Внимательно изучив записку, Паэс Виларо сначала усомнился в ее подлинности. Он уже не раз отвечал на ложные телефонные звонки, а теперь перед ним лежал текст без подписи. Кроме того, почерк был слишком четким для человека, который провел в Андах семьдесят дней.

– Затрудняюсь ответить, – наконец сказал он. – Может быть, это и фальшивка.

Художник снова взглянул на записку, и что-то в почерке ее автора показалось ему знакомым, свойственным только людям, связанным с колледжем «Стелла Марис».

– Впрочем, не знаю, – быстро добавил художник. – Возможно, ее действительно написал кто-то из ребят.

Вместе с Морелем он вернулся в штаб-квартиру полка. Там был сформирован комитет оперативного управления в составе Мореля, взявшего на себя руководство поисково-спасательной операцией, мэра Сан-Фернандо, начальника гарнизона и командира карабинеров. Морель предложил и Паэсу Виларо стать членом этого комитета.

– Ты так долго искал парней, – сказал он, – что теперь не должен сидеть без дела.

3

В полночь Харли и Николич связались из Сан-Рафаэля с Понсе де Леоном в Монтевидео. Рафаэль рассказал о записке, переданной полицейским в Сан-Фернандо и предположительно написанной кем-то из выживших пассажиров «Фэйрчайлда». Мужчины тотчас приняли решение вернуться в Чили, хотя и не совсем ясно представляли, как претворить это намерение в жизнь посреди ночи. Не находя себе места от волнения, они полчаса провели в доме радиолюбителя. Услышав новость о двух объявившихся в горах пассажирах пропавшего уругвайского лайнера, он сразу отправился разыскивать какой-нибудь транспорт и вернулся домой в автомобиле мэра.

Оба уругвайца даже не стали забирать свой багаж из «Дугласа», стоявшего в аэропорту Сан-Рафаэля, а сразу поехали в Мендосу. Они добрались туда к четырем часам утра и поспешили на военный аэродром. Денег у них не было. Мужчины всё объяснили офицерам аргентинских ВВС, и те пообещали бесплатно отправить их в Чили ближайшим авиарейсом.

Остаток ночи они провели в тревожном ожидании. Чтобы согреться, надели на себя летные кители, которые уругвайские пилоты отдали им перед их отъездом из Сан-Рафаэля. В восемь утра на аэродроме приземлился самолет с партией замороженного мяса, которую нужно было доставить в Сантьяго. Спустя полчаса он взлетел с Харли и Николичем на борту.

4

В то же утро доктор Канесса приехал в Буэнос-Айрес. Всю ночь он провел в автобусе и перед тем, как продолжить путь в Монтевидео, решил заглянуть в гости к другу. Хотелось принять душ и немного отдохнуть. Он вышел из здания автовокзала, остановил такси и тяжело опустился на заднее сиденье. Машина с шумом понеслась по улицам города.

Из радиоприемника звучала музыка. Водитель, слегка повернув голову в сторону доктора, сказал:

– Вы слышали новости? Самолет нашли.

– Какой самолет?

– Уругвайский «Фэйрчайлд».

Прежде чем водитель успел сказать что-либо еще, Канесса метнулся вперед и начал крутить ручку настройки радиоприемника.

– Вы уверены?

– Разумеется, уверен.

– Выжившие есть?

– Двое парней.

– Их имена называли?

– Имена… да, вроде называли, но я их не запомнил.

Канесса вдруг вскинул руку, жестом попросив водителя замолчать. Шел выпуск новостей, и радиоведущий сообщил, что два выживших пассажира уругвайского «Фэйрчайлда», разбившегося в Андах 13 октября, найдены в местечке Лос-Майтенес на реке Асуфре в провинции Кольчагуа. Выживших зовут Фернандо Паррадо и Роберто Канесса.

Когда доктор услышал последнее имя, слезы потекли по его щекам. Издав радостный вопль, этот крепкий мужчина средних лет сжал в объятиях озадаченного водителя такси, гнавшего автомобиль по улицам Буэнос-Айреса.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

1

Канесса и Паррадо пробудились от послеобеденного сна в семь часов вечера. Они вышли из деревянного домика в долину, купающуюся в мягком вечернем свете, и вдохнули полной грудью теплый воздух, наполненный запахами цветов. Им все еще с трудом верилось в победу над Андами, но кровати, где они спали, и чарующий аромат, разлитый в воздухе, служили убедительными доказательствами того, что их заветная мечта стала явью. Юноши поспешили по заросшей травой тропинке к крестьянской хижине, увитой дикими розами. Друг с другом они уже наговорились, и теперь им хотелось пообщаться с кем-то еще. Вдобавок бобы, сыр, макароны, молоко и хлеб с салом основательно улеглись в желудках, и теперь оба были не прочь подкрепиться.

Энрике и Армандо сразу догадались, чего хотят молодые уругвайцы. Кладовая хижины уже почти опустела, но крестьяне принесли гостям еще немного молока и сыра, а потом быстрорастворимый кофе и дульсе-де-лече.

Поглощая ужин и поджаривая сыр на огне, Канесса и Паррадо спросили крестьян, что за человек отправился сообщить о них в полицию. Те ответили, что это горный фермер по имени Серхио Каталан Мартинес. Он первым увидел юношей на противоположном берегу реки. Серхио принял их за туристов, охотящихся на оленей, Канессу – за жену Паррадо, а палки в их руках – за охотничьи ружья.

– А вы уверены, что он отправился в полицию?

– Да, к карабинерам.

– А где ближайший пост?

Энрике и Армандо неуверенно переглянулись.

– В Пуэнте-Негро.

– И далеко это отсюда?

Оба крестьянина снова переглянулись.

– Миль двадцать. Может, пятьдесят^[105].

– Думаю, день пути, – высказал предположение один из них.

– Меньше дня, – возразил другой.

– Пешком? – спросил Паррадо.

– Верхом.

– И он едет туда верхом?

– Да, верхом.

– А как долго добираться отсюда до ближайшего города?

– До Сан-Фернандо?

– Да, до Сан-Фернандо.

– Дня два, – сказал Армандо.

– Да, два дня, – подтвердил Энрике.

– Верхом?

– Верхом.

Ребята задавали эти вопросы не из праздного любопытства. Утолив голод, они вернулись мыслями к своим четырнадцати товарищам, оставшимся в «Фэйрчайлде». Канесса и Паррадо думали не только об их душевном настрое, но и о здоровье Роя, Коче и Мончо, состояние которых десятью днями ранее оставалось тяжелым. Ожидание спасателей с каждым часом грозило превратиться для них в вопрос жизни и смерти.

Издалека донесся чей-то крик. Уругвайцы вскочили на ноги. Паррадо бросился к выходу, Канесса с трудом поспевал за ним. С веранды они увидели бегущего к хижине тучного карабинера с веревкой, обмотанной вокруг плеча. Он часто и тяжело дышал. Следом бежал еще один карабинер. Оба приблизились к хижине, и толстяк обратился к юношам:

– Так, ребята, где самолет?

Канесса шагнул вперед.

– Видите вон то ущелье? – спросил он.

– Да.

– Идите по направлению к нему миль пятьдесят-шестьдесят^[106], потом поверните направо и все время двигайтесь прямо, пока не доберетесь до высокой горы. Самолет на другой стороне.

Карабинер сел, чтобы перевести дух.

– К вам еще кто-то присоединится? – спросил Паррадо с тревогой в голосе.

– Да-да, – ответил толстяк. – Патруль уже на подходе.

Вдали показались десять карабинеров верхом на лошадях. К седлам были привязаны форменные фуражки, кители и веревки. Впереди них скакал Серхио Каталан – тот самый человек, которому Паррадо бросил через реку свою записку.

Канесса и Паррадо обнялись с карабинерами, потом подошли к Каталану и обняли его тоже. Крестьянин улыбался, но был очень немногословен.

– Благодарить надо Господа, – пробормотал он, застенчиво пряча глаза.

Но ребята продолжили страстно благодарить именно его. Тогда он поднял руки, чтобы прервать этот поток слов, и сказал:

– Полно вам. Я поступил как истинный чилиец и чадо Божие.

Капитан взвода карабинеров попросил Паррадо и Канессу сообщить местоположение лайнера и оценить возможность добраться до него пешком. Когда они вкратце описали свой маршрут, капитан отказался от идеи организовать наземную спасательную операцию и отдал распоряжение двум подчиненным вернуться в Пуэнте-Негро и вызвать из Сантьяго вертолет.

Два карабинера отбыли к месту назначения вместе с двумя проводниками. Сгущались сумерки, и ребята поняли, что все поисковые мероприятия будут отложены до утра. Они позволили себе ненадолго забыть о четырнадцати друзьях, оставшихся в горах, и начали рассказывать чилийцам драматичную историю пассажиров «Фэйрчайлда». В своем рассказе они опустили несколько деталей.

Вероятно, именно из-за этих деталей голодные скитальцы с нескрываемым любопытством поглядывали на тюки и сумки карабинеров. Военные, сразу догадавшись о значении этих взглядов, достали все свои съестные припасы. Канесса и Паррадо приступили к третьему за день пиршеству. Они ели яйца с хлебом, пили апельсиновый сок и в итоге опустошили весь провиант взвода карабинеров, как ранее кладовую Энрике и Армандо, после чего загорелись желанием побеседовать с новыми знакомыми. Те были рады послушать юношей.

Наконец в три часа ночи капитан предложил всем ложиться спать, чтобы на рассвете должным образом встретить вертолеты.

Выйдя поутру из хижины, Канесса и Паррадо, к своему огорчению, обнаружили, что на долину опустился густой туман. В доме землевладельца они встретились с Каталаном, Энрике, Армандо и капитаном взвода карабинеров. Чилийцев тоже расстроила резкая перемена погоды.

– Смогут ли вертолеты приземлиться в таких условиях? – спросил Паррадо капитана.

– Не думаю, – ответил тот. – Пилоты не смогут найти нас.

– Подождите немного, – сказал Каталан. – По утрам здесь такое часто случается. Туман скоро рассеется.

Юноши принялись за завтрак, приготовленный Энрике и Армандо. Их разочарование, вызванное задержкой спасательной операции, не помешало им насладиться вкусом нормальной еды: оба с огромным удовольствием ели черствый хлеб и пили быстрорастворимый кофе. Уже заканчивая завтракать, они услышали странный далекий шум. Он не был механическим, то есть вряд ли исходил от вертолетов, а скорее напоминал гомон животных в зоопарке. По мере того как шум приближался и становился громче, юноши начали разбирать отдельные возгласы.

Предположив, что к ним с какой-то целью идут жители местной деревни, Паррадо, Канесса, крестьяне и карабинеры вышли из дома, посмотрели в сторону Пуэнте-Негро и застыли в изумлении перед открывшимся их взорам зрелищем. По лугу быстро двигалась колонна людей в городской одежде. Они спотыкались, сгибаясь под тяжестью чемоданов и телекамер самых разных моделей. Из толпы раздавались крики «Лос-Майтенес?» и «Выжившие! Где выжившие?», пока репортеры, первыми приблизившиеся к дому, не поняли, что длинноволосые и бородатые юноши с истощенными лицами именно те, кого они ищут.

– Газета «Эль-Меркурио», Сантьяго, – представился один из пришедших, вооруженный блокнотом и карандашом.

– «Би-би-си», Лондон, – сказал какой-то мужчина, сунув уругвайцам под нос микрофон, который держал в одной руке, в то время как другой нажимал клавиши переносного магнитофона. Нежданно-негаданно ребята очутились в окружении полусотни толкающихся, говорящих наперебой репортеров.

Канесса и Паррадо пришли в полное замешательство. Вместе с друзьями в разбитом самолете они наивно предполагали, что их история заинтересует лишь одного-двух газетчиков в Монтевидео. Их жизненный опыт был небогат, поэтому они и представить себе не могли, что, движимые жаждой сенсации, все эти люди станут добираться до них из Сантьяго – сначала на такси и личных автомобилях, а потом, нагрузившись бобинами с пленкой и телекамерами, два с половиной часа пешком по узкой и опасной горной тропе для вьючных животных.

Тем не менее, оказавшись лицом к лицу с корреспондентами, Канесса и Паррадо с радостью ответили на их вопросы. При этом они снова опустили некоторые подробности, прежде всего умолчав о том, чем им приходилось питаться, чтобы не умереть с голоду. В разгар импровизированной пресс-конференции ребят подозвал к себе капитан. Туман разредился, но вертолетов по-прежнему не было видно, поэтому офицер решил отправить уругвайцев в Пуэнте-Негро верхом. Паррадо и Канесса сели на лошадей за спинами карабинеров и под стрекот и щелчки камер, сопровождаемые выкриками репортеров, просивших их повернуться в ту или другую сторону для удачного фото, отправились вниз по долине, но очень скоро услышали гул. Оглушительный рокот винтов пронесся над головами. Лошади встали на дыбы, развернулись и легким галопом пустились обратно. Отряд вернулся в Лос-Майтенес как раз в ту минуту, когда три вертолета чилийских ВВС вынырнули из пелены тумана и приземлились на противоположном берегу реки.

2

На сообщение полковника Мореля о том, что в Лос-Майтенесе обнаружены живыми два пассажира «Фэйрчайлда», сотрудники Воздушной службы спасения в Лос-Серрильосе отреагировали весьма сдержанно. Запрос на подтверждение данной информации был отправлен обратно в Сан-Фернандо, но служба решила довести ее до сведения двух офицеров ВВС – капитанов Карлоса Гарсии и Хорхе Массы, которые руководили первыми операциями по поиску исчезнувшего уругвайского самолета. Гарсия, командир группы действия № 10, получил это известие только вечером в четверг, 21 декабря, и тоже воспринял его скептически, предположив, что Каталан наткнулся на двух горовосходителей, ведущих самостоятельные поиски «Фэйрчайлда».

В любом случае вечером предпринимать что-либо было уже поздно. Гарсия отдал распоряжение пилотам из своей группы приготовиться к вылету в шесть часов утра и отправился спать. Посреди ночи его подчиненным пришло сообщение, что двое юношей, обнаруженных в долине Лос-Майтенес, на самом деле были выжившими пассажирами «Фэйрчайлда». Узнав об этом утром, Гарсия пришел в изумление. Он решил взять на себя командование операцией и пилотировать головной вертолет, пилотом второго назначил Массу, а третьего, вспомогательного, – лейтенанта Авилу. Карлос также счел целесообразным взять с собой вместо вторых пилотов двух механиков, медсестру ВВС, санитара и трех членов Андийского спасательного корпуса с их командиром Клаудио Лусеро.

В Лос-Серрильосе шел снег. Из-за плотного тумана на высоте 100 футов^[107] над землей видимость составляла всего 300 футов^[108]. К семи утра прогноз оставался неутешительным, но в семь часов десять минут три вертолета поднялись в воздух и на предельно малой высоте полетели в Сан-Фернандо.

Там они приземлились возле казарм Кольчагуанского полка, где их встретили полковник Морель и Карлос Паэс Виларо.

– Неужели это опять вы? – удивленно воскликнул Гарсия, когда увидел художника. – Вы же не будете утверждать, что до сих пор ищете «Фэйрчайлд»?

Должно быть, он шутил, ведь к тому времени стало достоверно известно, что некоторые из тех, кого он уже два месяца считал погибшими, живы. Крестьянин Серхио Каталан отметил их странное произношение, что вполне могло указывать на уругвайский акцент. К тому же были названы имена обоих парней, оказавшихся в Лос-Майтенесе: Фернандо Паррадо и Роберто Канесса. Оба значились в списке пассажиров пропавшего самолета.

Комитет оперативного управления разработал план спасательной операции, получившей кодовое обозначение «Лагерь „Альфа“». Согласно этому плану поисковикам предстояло лететь в долину Лос-Майтенес. Туда отправлялись полковник Морель, доктор и санитар.

– Ты полетишь с нами, Карлитос, – сказал Морель. – Ты это заслужил.

– Нет, – возразил Паэс Виларо, – не хочу занимать лишнее место. Я подожду здесь.

Потом с глубоким волнением в голосе он сказал одному из членов Андийского спасательного корпуса:

– Если мой сын, Карлос Мигель, окажется среди выживших, будьте добры, передайте ему это письмо. А ты, Морель, возьми мои боты, они тебе пригодятся. Ты будешь идти как бы моими ногами.

Вертолеты снова поднялись в воздух и полетели к реке Тингиририке, а над ней – в горы. На борту имелись аэронавигационные карты, но, пролетая над долиной в первый раз, пилоты не заметили места, где река Асуфре ответвлялась от Тингиририки, поэтому им пришлось повернуть обратно и повторить свой маршрут. По их сведениям, карабинеры находились в двух милях^[109] от места слияния рек, но из-за непогоды Гарсия и Масса ничего не разглядели на земле. Настал момент принимать решение: лететь дальше вслепую или приземляться. Долина была довольно узкой, поэтому офицеры не стали рисковать и посадили вертолеты на левом берегу реки.

Когда шум моторов стих, пилоты и пассажиры услышали крики с противоположного берега. Они подошли к самой воде, и один из карабинеров перебросил через реку завернутую в платок записку. Прочитав ее, спасатели поняли, что по счастливой случайности прибыли в нужное место, забрались в вертолеты и перелетели на другой берег.

Им потребовалось совсем немного времени, чтобы удостовериться, что двое худющих бородатых парней были спасшимися пассажирами «Фэйрчайлда». Один из них, Канесса, все еще не мог самостоятельно ходить из-за крайнего истощения. Доктор и оба санитара прослушали его сердце и начали массировать конечности. Другой молодой человек, Паррадо, отказался от медицинского осмотра и сразу принялся упрашивать Гарсию и Массу скорее лететь к фюзеляжу. Гарсия сказал, что сделать это мешает туман, а потом задал юноше несколько вопросов. Паррадо описал ему горный маршрут, пройденный вместе с Канессой.

– Вы хотя бы приблизительно представляете, на какой высоте лежит самолет? – спросил Гарсия.

– Не очень, – признался Паррадо. – Думаю, довольно высоко. Там нет никаких деревьев и вообще никакой растительности.

– Что вы ели?

– О, у нас был сыр и некоторые другие продукты!

– Вы не помните никаких показаний на высотомере?

– Помню, – сказал Паррадо. – Семь тысяч футов^[110].

– Семь тысяч? Это хорошо. Тогда доберемся без особых проблем. Как вы думаете, фюзеляж можно заметить с воздуха?

Канесса и Паррадо переглянулись.

– Не уверен, – сказал Паррадо. – Он лежит на снегу.

Юношей одновременно владели два чувства – боязнь снова подниматься в воздух и давнее желание полетать на вертолете, но он вспомнил, что обещал товарищам вернуться за вторым красным башмачком, и выпалил:

– Если хотите, я полечу с вами и покажу дорогу.

Тем временем многие репортеры отправились обратно в Сантьяго, чтобы сдать в редакции свои материалы. Спустя три часа после своего прибытия Гарсия решил, что видимость в долине уже достаточно улучшилась и два вертолета из трех могут лететь дальше. На борт взяли механиков, санитара и трех членов Андийского спасательного корпуса – Клаудио Лусеро, Освальдо Вильегаса и Серхио Диаса. Позади Диаса расположился Паррадо. На голове у него был шлем, а у самых губ – микрофон.

Было около часа пополудни – самое неподходящее время для полетов над Андами, поэтому Гарсия и Масса не рассчитывали на то, что им удастся эвакуировать четырнадцать человек в один заход, – они собирались только определить местонахождение выживших. Паррадо оказался замечательным проводником. Он смотрел в иллюминаторы и узнавал все места в долине, по которым шел с Канессой, а когда вертолеты достигли развилки, попросил Гарсию взять вправо и следовать над узкой заснеженной долиной в горы.

Лететь стало сложнее, но Гарсия посмотрел на высотомер и увидел, что стрелка уже приблизилась к отметке 7000 футов. Он не сомневался, что сможет пилотировать машину на такой высоте, однако прямо по курсу увидел не обломки «Фэйрчайлда», а отвесный склон громадной горы.

– Куда теперь? – спросил он Паррадо по внутреннему переговорному устройству.

– Наверх, – ответил Паррадо, указывая прямо на гору.

– Куда?

– Прямо.

– Но вы не могли спуститься по этому склону.

– Смогли. Самолет на другой стороне.

Гарсия подумал, что Паррадо не расслышал его, и повторил:

– Вы не могли спуститься по этой горе!

– Но мы спустились.

– Как?

– Скользя, спотыкаясь…

Гарсия посмотрел вперед, потом вверх. Сказанное Паррадо казалось немыслимым, но у пилота не оставалось иного выбора, кроме как поверить парню на слово. Капитан потянул штурвал на себя. Чем выше они поднимались, тем разреженнее становился воздух и тем больше усиливалась турбулентность. Двигатели работали на полную мощность, и вертолет начал рыскать и вибрировать, а гора по-прежнему возвышалась перед ними. Спасатели еще не поравнялись с ее вершиной. Высотомер показал 10000 футов, 12000, 13000, и, наконец, на высоте 13500 футов^[111] вертолеты достигли вершины. Сильный встречный ветер, налетев на вертолет, отнес его назад и вниз. Гарсия сделал еще одну попытку перелететь через вершину, но вертолет снова отшвырнуло назад. Паррадо закричал от страха, и Диас, сидевший рядом с ним, сказал Гарсии по внутренней связи:

– Командир, у нас здесь паника.

Гарсия, слишком занятый управлением, не обратил особого внимания на эти слова. Заметив, что пик оказался немного ниже и правее от них, он принял решение больше не пытаться перелететь через него, а обойти гору сбоку. Вскоре все еще сотрясаемые мощными воздушными потоками машины оказались по другую сторону горы, но новый маршрут дезориентировал Паррадо. Никто не видел «Фэйрчайлд». Вертолеты начали кружить над долиной, и Паррадо стал отчаянно искать взглядом какой-нибудь ориентир. В конце концов он разглядел знакомую горную вершину и сразу понял, где они находятся.

– Самолет должен быть вон там, внизу, – прокричал он Гарсии.

– Я ничего не вижу, – отозвался тот.

– Снижайтесь!

Вертолет приступил к снижению, и юноша начал угадывать знакомые очертания гор и скальных выступов, пока не приметил на фоне снега несколько темных пятнышек, которые были обломками самолета.

– Вон они! – крикнул Паррадо Гарсии.

– Где? Где?

– Вон там! Вон там!

И Гарсия, пытавшийся удержать под контролем бьющийся в механической агонии вертолет, наконец увидел фюзеляж «Фэйрчайлда».

– Хорошо! – крикнул он. – Я его вижу! Теперь не отвлекайте меня, не отвлекайте! Я попробую спуститься туда.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

1

В среду, 20 декабря, четырнадцать человек, оставшиеся в «Фэйрчайлде», пребывали в весьма подавленном настроении. Прошло уже девять дней с тех пор, как Паррадо и Канесса отправились в горы, шесть – с тех пор, как вернулся Висинтин. Все знали, сколько провизии взяли с собой участники похода, и потому прекрасно понимали, что время у них на исходе. Обитатели «Фэйрчайлда» нехотя обдумывали перспективу снаряжения второй экспедиции и празднования Рождества в Андах.

В тот вечер, по обыкновению прочитав Розарий, Карлитос Паэс отдельно помолился за своего дядю, погибшего в авиакатастрофе. Двадцать первого декабря – годовщина этого происшествия, и Карлитос знал, что назавтра его бабушка тоже будет особенно истово молиться за сына.

На следующее утро все прослушали по радио новостной выпуск. Диктор не упоминал о спасательной операции, заметив лишь, что «Дуглас С-47» уругвайских ВВС вылетел из Чили.

Юноши взялись за рутинную работу в угрюмом расположении духа. В полдень каждый съел свою порцию мяса и укрылся в самолете от палящего солнца.

Ближе к вечеру, выходя из салона, Карлитос вдруг почувствовал уверенность в том, что Паррадо и Канесса одолели Анды. Он отошел на несколько шагов от фюзеляжа, а потом направился к носовой части, где увидел сидевшего на корточках Фито, справлявшего нужду в «уборной». Карлитос наклонился к нему и тихо сказал:

– Послушай, Фито, не говори остальным, но у меня такое чувство, что Нандо и Мускул вышли к людям.

Фито застегнул брюки и отвел Карлитоса в сторону. Он не был суеверным, но слова товарища развеяли его уныние.

– Ты правда думаешь, что они кого-то нашли? – спросил он.

– Да, – решительно ответил Карлитос сипловатым голосом. – Но только не говори об этом парням. Я не хочу обнадеживать их впустую, если мое предчувствие окажется ложным.

Все вновь занялись своими делами. Потом те, у кого еще оставалось курево (его запасы уже подходили к концу), зажгли по последней сигарете. С приходом ночи ощутимо похолодало. Даниэль Фернандес и Панчо Дельгадо зашли в салон, чтобы подготовить его к ночлегу, а остальные двенадцать человек выстроились попарно в очередь к фюзеляжу. Им предстояло провести семидесятую ночь в горах.

Они прочли Розарий, и Карлитос упомянул своего дядю, но ничего не сказал о предчувствии, возникшем у него в отношении Паррадо и Канессы. После молитвы Даниэль Фернандес громко заявил:

– Господа, я уверен, что парни добрались до Чили. Нас спасут завтра или послезавтра.

– У меня такое же чувство, – сказал Карлитос. – Сегодня днем появилось. Нандо и Мускул сделали свое дело.