Текст книги "Художник моего тела (ЛП)"

Автор книги: Пэппер Винтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Олин

– Наши дни –

– Работа ваша, мисс Мосс. Если вы захотите присоединиться к нашей команде, конечно.

Сидя в автобусе, ехавшем из центра города в промышленный район, я мысленно прокручивала собеседование. Женский гнусавый голос повторился в моем мозгу.

– Работа ваша, мисс Мосс. Работа ваша.

Хорошо, что они предложили работу.

Великолепно.

Тем не менее, я не могла радоваться по-настоящему, что заставляло меня чувствовать себя ужасным человеком.

Я любезно, с благодарностью согласилась и взяла контракт, чтобы прочитать его за ночь. Они хотели, чтобы я начала завтра. Зарплата была просто ужасной, но работа не требовала высококвалифицированных работников – просто безнадежных, чтобы отвечать на телефонные звонки, устранять неполадки на веб-сайте и быть общей «девушкой на побегушках».

Я ничего не имела против офисной культуры или кабинетов, но это меня не вдохновляло. Это не заставило использовать тот дар, что я получила... и потеряла. Это не давало нормального питания, в котором я нуждалась для моей поврежденной души танцора.

Ну что ж.

Мне повезло. Чрезвычайно.

У меня была работа.

У меня была охрана.

И я была в десяти минутах от того, чтобы увидеть Гила в последний раз.

* * *

Нервы бурлили и трещали, когда я приближалась к складу Гила.

Граффити с его фирменным названием напомнило мне картину, которую он показывал мне однажды ночью много лет назад. Закрытая дверь на роликах символизировала его талант закрываться от меня, когда я была так уверена, что он чувствовал нас так же сильно, как и я.

Тогда я ошиблась и устроила спектакль, гоняясь за ним.

Надеюсь, сейчас не совершаю той же ошибки.

Я почти не спала прошлой ночью – наш поцелуй повторялся в моем мозгу. Если я превратила его в нечто большее, чем он был, то это была моя вина. Но если правильно помню, между нами что-то было.

Что-то стоящее того, чтобы бороться с переплатой, гневными проклятиями и замкнутым художником, который больше не мог выносить моего вида.

Подойдя к зданию, я глубоко вздохнула и расправила плечи. Моя офисная юбка и бледно-розовая блузка казались неуместными, когда я стояла голой только вчера.

Мои скромные каблучки щелкнули, когда замедлилась, чтобы остановиться перед дверью.

Я колебалась.

Может, постучать? Войти без объявления?

Внутри послышались мужские голоса.

Я прищурилась от враждебности, сочащейся через дверь.

Был ли здесь Джастин? Неужели они с Гилом снова поссорились?

Я наклонилась ближе, прижав ухо к двери. Короткая команда была искажена, за ней последовал тяжелый удар насилия.

Раздалось ворчание, но крика не последовало.

Гил.

В жизнь с ревом ворвались инстинкты, старые привычки заботиться, раздражающие импульсы бороться за тех, кто попал в беду.

Постучав костяшками пальцев по двери, я подергала ручку.

– Привет?

Заперто.

Еще одно проклятие. Еще один глухой удар.

– Гил?!

Я попятилась, ища другой вход. Подняв сумочку повыше, развернулась на каблуках, ища кого-нибудь поблизости, ища помощь.

Нет людей, которых можно было бы попросить. Ни одного.

Передо мной стоял потрепанный черный фургон. Большая царапина испортила глянцевую краску, в то время как вмятина на водительской двери намекала, что владельцу все равно, что она не была новой.

Джастин водил седан, я была почти уверена, так кто же...

Лязг металла резко повернул мою голову, когда пешеходная дверь распахнулась, а затем с грохотом захлопнулась, выплюнув человека со склада Гила.

Я замерла.

Это определенно был не Джастин.

Мужчина хмуро посмотрел на свои костяшки, размазывая по ним блестящую полоску крови. Его хмурый взгляд превратился в ухмылку, а затем в мерзкий смешок. Кровь исчезла, когда он вытер тыльную сторону ладони о джинсы.

Не его кровь.

Мое сердце бешено забилось. Был ли это тот человек, который ранил Гила в прошлый раз? Причина его порванной губы и больной руки? И если так, то почему он здесь и ходит без травм? Гил был не из тех, к кому можно придраться и не заслужить в ответ жестокой взбучки.

Мужчина поднял глаза, когда я резко вдохнула.

Его лицо можно было бы назвать красивым, если бы не бессердечная насмешка в серых глазах. Ему было чуть за пятьдесят, его тонкие губы и квадратная челюсть не были отталкивающими, но каштановые, неухоженные волосы, свисающие на воротник, были. Просто месиво жира.

– Кто ты, черт возьми? – Он пристально смотрел на меня, как будто наткнулся на что-то интересное.

По моим рукам пробежали мурашки. Озноб, который не имел ничего общего с бирмингемской погодой, а был связан с хладнокровным экземпляром передо мной.

Мой подбородок царственно вздернулся.

– Не понимаю, какое тебе до этого дело.

Мужчина усмехнулся.

– Ты посреди ничейной земли, дорогая. Я бы просто ответил на свой вопрос, как хорошая девочка, – он ухмыльнулся, как змея, и шагнул ближе. – Ты потерялась? Совсем одна?

Я не обращала внимания на то, как подскакивали мои коленные чашечки, а ноги покалывало от бега.

– Я не заблудилась. Я знаю дорогу.

– Вот как? – Он облизнул губы, эта чертова ухмылка действовала мне на нервы. – Бьюсь об заклад, знаешь и другие вещи.

Я не стала опускаться до его уровня, чтобы ответить.

Я и так потратила на этого кретина достаточно времени. Двигаясь к складу Гила, я остановилась, когда парень пробормотал:

– На твоем месте я бы туда не шел, – он холодно засмеялся – Если только тебе не нравится видеть кровь.

Мои внутренности превратились в свинец.

– Что ты сделал?

– Ничего такого, что не было бы заслужено.

– Кто ты?

– Друг.

Чем дольше я стояла там, тем громче становились мои инстинкты. Они не просто заставили меня волноваться, они захватили мою нервную систему.

Что-то было не так.

Что-то было небезопасно.

Гил.

Обойдя его, я высоко подняла голову, прикидывая, сколько шагов нужно пройти, прежде чем я смогу ввалиться на склад Гила и освободиться.

Но я совершила ошибку.

Мне не следовало подходить так близко.

Он пропустил меня вперед, а затем рука легла мне на плечо сзади. Все пять пальцев впились в мою плоть с силой, которая никогда не должна быть использована, особенно на совершенно незнакомом человеке.

– Не так быстро, милая.

Я развернулась в его объятиях, взмахнув рукой и разорвав его хватку.

– Не смей ко мне прикасаться.

Моя скорость потрясла его; его ногти оставили горячие следы на моей плоти. Наши взгляды встретились: охотник и жертва. Я ответила ему куда более свирепым взглядом, чем чувствовала.

Его лицо потемнело от гнева, прежде чем прояснилось от слегка маниакального смеха.

– Ты знаешь... Мне нравятся смелые. Всегда получается самое веселое.

Я хотела стоять на своем, но не могла справиться с адреналином. Спотыкаясь, я отшатнулась, и моя сумка ударилась о бок.

– Просто уходи. Оставь нас в покое.

– Нас? – Его глаза сузились до щелок, взгляд метался от меня к складу Гила. – Вы двое вместе? – Туманный солнечный свет осветил его щеку, показав серебристый шрам, идущий от глаза к уголку рта. – Этот непослушный мальчишка прятал тебя от меня?

Я не поняла, что он имел в виду.

Но мне было все равно.

Порывшись в сумочке, я стала искать сотовый.

– Уходи сейчас же, или я вызову полицию.

Он покачал головой, все еще погруженный в мысль, что у Гила есть кто-то, кто стоит рядом с ним, что он не так одинок. В его серых глазах медленно просачивалось злое умозаключение.

– Он знает, что все его – мое. – Оглядев меня с ног до головы, он рявкнул: – Садись в фургон.

– Прошу прощения?

– Садись в еб*чий фургон. Сейчас.

Я нашла свой телефон, вырывая его дрожащими руками. Мой большой палец дрожал, когда я открыла экран и попыталась набрать номер экстренной службы.

Он рванулся вперед и потянулся к нему.

Я держала его вне его досягаемости только для того, чтобы он упал на гравий из-за моего скользкого страха.

– Держись от меня подальше. – Я попятилась назад, подальше от него.

– Садись в фургон, милая. Твой жалкий боди-пейнтер не хочет сейчас посетителей.

– Откуда ты знаешь?

– Я знаю его лучше, чем ты думаешь. – В его голосе звучал мелодичный скрежет пожилого человека, который должен быть мудрее и добрее большинства. Если бы не злобный взгляд и грязные волосы, он мог бы быть милым соседом или другом семьи.

Мои глаза метнулись к его фургону, затем снова к его взгляду. На секунду мне показалось, что это была глупая шутка. Конечно, это не могло быть реальностью.

Было светло.

Это была Англия.

Но отсутствие юмора и смертельная серьезность его намерений заставили меня похолодеть.

– Я никуда с тобой не пойду. Уходи, и я не буду выдвигать обвинения.

Он кивнул, как будто я высказала вескую мысль. И рассмеялся, будто моя точка зрения была совершенно нелепой.

– Вот тут-то у нас и возникают разногласия. – Его внимание метнулось к складу позади меня, затем скользнуло по моему телу. – Если ты его, то ему виднее. Ты пойдешь со мной. Я больше не буду спрашивать.

– Не подходи ко мне. – Он проигнорировал мое предупреждение, подкрадываясь ближе, оценивая мои пути отступления.

У меня буквально был только один вариант.

Бежать.

Бежать как можно быстрее к Гилу, стучать в его дверь и молить Бога, чтобы этот человек, что бы с ним ни сделал, оставил его в сознании и тот в какой-то мере мог помочь.

Длинный ряд складов с его аурой забитости и переулков совсем не спасет меня.

Бежать!

Несмотря на травмы и операции, я все еще была сильной. Сильной и быстрой за все годы танцев и дисциплины, не сдающейся.

Я не боялась причинить кому-то боль, если они причинят боль мне. Я никогда не была увядающим цветком. Я была жестокой, если враги пытались причинить вред мне и моим близким.

Но я также знала, когда сражаться, а когда бежать.

Я побежала.

Гравий рассыпался под моими каблуками, когда я повернулась и побежала.

Сумочка болталась у меня на боку. Я потеряла свой телефон.

Я вложила в ноги как можно больше энергии и скорости и преодолела расстояние.

– Гил!

За мной послышались шаги.

Скользящие руки обхватили меня сзади, крепко сжимая.

– Отпусти меня!

Его дыхание хлестало мне в ухо, когда он тащил меня назад, несмотря на мое сопротивление. Его руки были когтями, его объятия – оковами, его сила намного превосходила мою.

– Нет! – Я извивалась и наступала ему на ногу. – Гил! – мой визг эхом разнесся по складам, вернувшись ко мне без ответа.

Его ворчание было громким, когда он прижал меня ближе, выбивая мои ноги из-под меня и таща меня назад. Его ладонь ощупала мой рот, пытаясь заставить меня замолчать.

Я подняла голову к небу и закричала во всю глотку.

– Помогите!

– Тихо, – прошипел он мне на ухо, волоча меня еще на фут.

Я боролась и царапалась, царапалась и царапалась, но, несмотря на его возраст и худощавое телосложение, его жилистая сила впивалась в меня, как болезненная колючая проволока.

Склад Гила становился все дальше по мере того, как приближалась тень фургона.

Если он затащит меня в фургон, все будет кончено.

Моя сумочка бесполезно болталась по руке, тяжело ударяясь о папки с резюме, ключи и большую алюминиевую бутылку с водой.

Брось ее.

Команда исходила из принципа выживания. У меня не было оружия. Никакой надежды. У меня был только один шанс.

Глядя на дверь на роликах, я поймала ремень сумки, когда она упала с моего плеча.

Я не целилась в нападавшего.

А нацелилась на склад Гила.

Он попытался остановить меня – его рука ударила по моей, и он снова пнул меня по ногам.

Но было уже слишком поздно.

Я выпустила сумку. Она полетела вперед.

Мое сердце упало, когда мешок выгнулся дугой и упал на землю, не касаясь двери. Его разлитое содержимое разлетелось в разные стороны, тяжелая бутылка с водой была моей спасительной благодатью.

Она с грохотом ударилась о дверь.

Громкий звон, когда он отскочил от металла, эхом разнесся вокруг нас.

Надежда вспыхнула.

Триумф разгорелся.

Но нападавший лишь сильнее потянул меня.

– Ты заплатишь за это. – Глубоко вздохнув, я резко повернулась в его руках. Он прищурился, когда наши носы почти соприкоснулись.

– Я никуда с тобой не пойду. – Приготовившись к боли, я выгнула спину и ударила его по голове своей.

Агония ослепила меня грибовидным облаком мучений. Красная дымка распространилась на все чувства.

Он отшатнулся, все еще держа меня. Я споткнулась вместе с ним, оглохший и сопротивляющийся давлению, которым я его наградила.

Я попыталась ударить его коленом между ног.

Но была слишком слаба и пропустила жизненно важные органы.

Позади меня раздался шум.

Из берлоги донесся шум дикого зверя.

Что-то ударило в нас обоих. Громкий рык прорвался сквозь кровь, стучащую в ушах, когда Гил бросился на мужчину, схватив меня в процессе.

Мы все повалились на болезненный гравий, ноги скрючены, легкие пусты, руки хватают все, что могут.

Пара сильных рук оторвала меня от нападавшего, отбросив в сторону, когда драка усилилась.

Перекатившись на колени, жадно втягивая воздух, я ахнула, когда Гилу удалось уложить парня на спину за считанные секунды. Сердито фыркнув, он прижал его плечи к полу так легко, как будто парень был просто вредителем, а не угрозой моей жизни.

Гил всегда был сильным.

Но это – то, как его ноздри раздувались, а зубы сжимались от агрессии, – он был полубогом с неограниченной властью. Он мог убить его одним ударом.

В голове стучало, а ладони сжимались в кулаки от желания ударить мужчину самой. Почему Гил не делает ему больно? Почему он так сдержан?

Прошло самое долгое мгновение, прежде чем Гил внезапно ударил кулаком по гравию рядом с головой незнакомца, а затем вскочил на ноги.

Какого черта? Он отпускает его?

Гил с гримасой пожал ему руку, его гнев был горячим и изменчивым, но он не обрушил свой гнев на мужчину, который этого заслуживал.

Я с трудом поднялась на ноги, стряхивая с себя остатки звезд.

– Гил... ч-что ты делаешь?

Он поднял руку, заставляя меня замолчать рычанием.

– Заткнись, Олин. Просто заткнись. Это тебя не касается.

Ярость, направленная на покушавшегося похитителя, нашла новую цель. Я дрожала от огня и льда.

– Что ты только что сказал? Меня это не касается? – Я вскинула руки, кровь сочилась из моих ладоней от схватки на гравии. – Он только что пытался меня похитить!

Мужчина ухмыльнулся, медленно поднимаясь на ноги. Он хихикнул себе под нос, не сводя глаз с Гила.

– Ты не сказал мне, что был с кем-то, Гилберт.

Гил на секунду зажмурился, его челюсти двигались так, словно он жевал жесткое мясо.

– Я не был. Она – никто. Просто неудобство.

Я хотела свернуться вокруг взрыва, который он вызвал в моей груди.

– Она сказала оставить нас в покое. – Глаза мужчины сузились. – Нас – подразумевается вместе.

– Нас нет. – Горячий, мертвенно-бледный взгляд Гила нашел мой. – Она просто модель, которая не подчиняется простому приказу держаться от меня подальше.

Я отшатнулась.

Что?

– Ты же знаешь, я не терплю лжецов, – пробормотал мужчина. – А я думаю, что ты лжешь.

Руки Гила скрючились по бокам, став белоснежными, он так сильно сжал их.

– Нет никаких «нас». Я обещаю тебе.

Что, черт возьми, происходит?

– Я также не терплю засранцев, которые не выполняют свою часть сделки. – Мужчина хрустнул костяшками пальцев. – Ты ведь знаешь это, Гилберт.

Гил прожевал еще немного, его горло сжалось, когда он проглотил слова, которые душили его. В его глазах вспыхнула глубокая ненависть, но он смотрел в землю, склонив голову в знак покорности.

– Я знаю.

Что это?

– Знаешь ли? – Мужчина потер подбородок. – Я не уверен, что ты так думаешь.

– Поверь мне, я знаю. Вы убедились, что я знаю все в точности.

– Докажи. – Мужчина с вызовом поднял подбородок.

Гил повернулся ко мне, ярость капала с его дрожащего тела, а агония светилась на его лице.

– Уходи, Олин. Я же сказал, что меня это не интересует. Я заплатил тебе за твое время. Чего еще ты, блядь, хочешь от меня, а?

– Уйти? Ты хочешь, чтобы я ушла? – Я покачала головой, указывая на свои вещи, разбросанные по земле. – Я не оставлю тебя, Гил. Я возьму свой телефон. Мы вызовем полицию и арестуем этого ублюдка.

– Нет никаких «мы»! – Гил зарычал, как волк.

Я вздрогнула, отступая, когда его ярость превратилась в физическую пощечину.

– Иди. Я закону с этим. – Оторвав свой взгляд от моего, он переключил свое внимание на мужчину. Гил был в два раза лучше, чем этот подражатель-похититель. Его руки были в два раза больше; его талия была выточена из гранита по сравнению с ним.

С этими двумя так близко, было смешно думать, что Гил не мог убить своего противника одним, хорошо поставленным ударом.

Но все угрозы и предупреждения исчезли из тела Гила. Он больше не гудел от силы. Он сгорбился в смирении.

То, как он стоял с таким удушьем и покорностью, вызвало слезы на моих глазах.

С широкой улыбкой, размазывая кровь по белым зубам, похититель отдернул руку и изо всех сил ударил Гила кулаком в живот.

Гил застонал, но не упал на колени. Он не обхватил себя руками. Он просто стоял и принимал эту пытку.

Я не могла остановить себя.

Бросившись к Гилу, я оттолкнула мужчину.

– Не трогай его! Просто иди. Уходи! – Я взглянула на его фургон, быстро запоминая номер.

Как только он уйдет, я позвоню в полицию. Его выследят и посадят в тюрьму, так что никому больше не придется иметь дело с его уровнем безумия.

Гил отшвырнул меня в сторону, с силой снимая защиту.

– Черт возьми, Олин. – Его глаза вспыхнули, снова напомнив мне о той гадости, на которую он был способен. – Я же сказал тебе идти! Не заставляй меня причинять тебе боль.

Его лицо затуманилось от мучительной боли.

Любовь, которую он скрывал.

Ненависть, которую он лелеял.

Я была потеряна.

Совершенно, совершенно потеряна.

– Что бы там ни происходило, Гил... уходи. Не стой там, пока он тебя наказывает. По крайней мере, дай отпор!

Его голос надломился от чего-то, чего я не могла понять:

– Ты сама не знаешь, о чем говоришь.

– Я знаю достаточно, чтобы понять, что это неправильно.

Оттолкнув меня – совсем как в детстве, – он оскалил зубы.

– Иди.

Его лицо было пустым, как чистый лед.

Никаких признаков спасения. Не просить о помощи.

Я беспомощно развела руками.

– Гил... пойдем со мной. – Он покачал головой и, решительно оттолкнув меня в сторону, обнажился перед похитителем.

Со свирепой улыбкой мужчина набросился на Гила, как будто они стояли на ногах. Гил хмыкнул, когда последовал еще один удар.

Я закричала:

– Прекрати!

Ни один из них не слушал меня.

Я попыталась защитить Гила, но не успела, так как еще один удар пришелся ему в челюсть. Он не ответил. Даже не вздрогнул. Он стоял стоически и сломленный, даже когда свежая кровь сочилась из его скулы. Он держал голову высоко поднятой, когда мужчина развернулся и ударил его ногой в живот.

На этот раз Гил действительно упал.

– Прекрати!

Опустившись на одно колено, он стал похож на рыцаря, ожидающего, когда меч осуществит приговор. Но даже на земле перед нападавшим он был непобедим. Гил не мог ответить насилием, но все его поведение кричало о непобедимости.

Зачем он это делает?

Слезы снова обожгли мои глаза, когда парень наклонился и схватил Гила за непослушные волосы.

– У тебя есть три дня, – он говорил со злостью, брызгая слюной в лицо Гила. Он вздрогнул, но не попытался освободиться. – Три дня. – Гил кивнул, как будто заключил сделку, написанную дьяволом.

Парень отпустил его, вытирая руки о джинсы.

– Не облажайся, Гилберт. Ты знаешь, что случится, если ты это сделаешь. – Гил закрыл глаза, как будто последствия были слишком тяжелыми.

– Я знаю.

Парень фыркнул, словно раздраженный послушанием Гила, нанес ему еще один удар в висок и рассмеялся, когда Гил рухнул на землю без сознания.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Олин

– Наши дни –

Я побежала.

В ту же секунду, как парень отступил, я бросилась к бесчувственному телу Гила и упала рядом.

– Не смей больше подходить к нам, – прошипела я, кладя голову Гила на колени, мои колени горели от скольжения по гравию, а сердце стучало во все стороны.

Парень потряс ноющими костяшками пальцев от удара по единственному человеку, ради которого я готова была на все.

– Опять это опасное слово, – он ухмыльнулся. – Нас.

– Отъебись, – выплюнула я.

Меня не волновало, что он может попытаться похитить меня снова. Я не остановилась, чтобы подумать о своей безопасности. Все, что меня волновало, – это помочь мальчику, которому всегда помогала. Залатать его раны и залечить травмы. Мальчику, который всегда помогал мне в ответ.

Это была роль, к которой я привыкла.

Этого человека я буду защищать до конца.

– На твоем месте я был бы осторожен, дорогая. – Парень попятился к своей машине. – Те, кто связан с Гилбертом, всегда имеют привычку страдать. – Послав мне воздушный поцелуй и посмотрев на Гила с насмешкой, он усмехнулся: – Мы еще увидимся.

Повернувшись спиной к нам обоим, он с важным видом направился к своему фургону, захлопнул дверцу и уехал, взвизгнув шинами, поднимая пыль и вихрь выхлопных газов.

Я не двигалась до тех пор, пока фургон не исчез в конце подъездной дорожки склада, свернув в поток машин и оставив нас одних.

Ублюдок.

Мой взгляд упал на обмякшее, измазанное кровью лицо Гила.

– Гил. – Убирая с его глаз растрепанные темные волосы, я ожидала, что яростная команда прекратит прикасаться к нему. Прикажет мне уйти. Сердито ругаясь, спросит, почему я ослушалась его. Снова.

Но он не двигался.

И это напугало меня больше, чем любой крик, который он мог издать.

Я погладила его по заросшей щетиной щеке.

– Да ладно тебе. Он ушел. Давай зайдем внутрь.

Ответа по-прежнему не было.

Его тело распростерлось на земле. Одна рука прикрывала его грудь, в то время как другая неуклюже лежала под ним.

– Гилберт... – Я легонько потрясла его за плечо, поглядывая, не видел ли кто-нибудь из работников соседних складов и не может ли помочь нам.

Ни в коем случае я не думала о том, чтобы уйти. Я никогда не смогла бы в здравом уме уйти от Гила, даже если бы он не хотел, чтобы я была в его жизни. Даже если бы он недвусмысленно велел мне держаться подальше.

Я была единственной, кому он доверял ухаживать за ним.

Это, вероятно, не изменилось.

– Ради бога, почему ты позволил ему избить себя? – Оттолкнула его руку, обнажая горло, ища пульс. Я боролась с несчастьем, не в состоянии принять бессмысленное насилие или глупые поступки.

А это было и то, и другое.

Гил был так глуп, что позволил себе такое. Ни одна причина на земле не могла оправдать то, что кто-то избил тебя до потери сознания.

Мой большой палец нашел его пульс, облегчение пронзило меня.

– Почему ты не сопротивлялся, а? – прошептала я, проводя пальцем по его нижней губе, проверяя, дышит ли он еще, не совсем доверяя пульсации крови в его венах. – Это он причинил тебе боль в первый день, когда я пришла сюда?

Я знала, что мои вопросы останутся без ответа, но мой голос, казалось, успокоил его.

Напряжение в его теле исчезло. Его грудь вздымалась и опускалась с глубоким вдохом.

– У тебя какие-то неприятности, Гил? – Я погладила его по плечу, изо всех сил стараясь осторожно разбудить. – В чем ты замешан? Почему ты так решительно настроен заставить меня ненавидеть тебя, в то время как я знаю, что ты не... не искренен.

Если бы я действительно верила в ледяного монстра, которого он изо всех сил изображал, мое сердце не заставило бы меня остаться. Оно примет правду и пойдет дальше. Но Гил что-то скрывал. Что-то страшное и таинственное, и этот груз был слишком тяжел для него.

– Давай, пора просыпаться. – Я наклонилась и смахнула с его лба кусочек гравия. – Пожалуйста, открой глаза.

Он тихо застонал.

Мой желудок скрутило узлом от облегчения.

И снова я почувствовала эту нить. Связывая вместе, делая все возможное, чтобы скрепить свои сломанные концы снова вместе.

Как бы Гилу ни хотелось это отрицать, нас связывала нерушимая цепь.

Так было всегда.

С тех пор как мы стояли в школьном коридоре, и я рассказала ему правду о своих родителях, я была привязана к нему.

Он не осуждал меня.

Не жалел меня.

Лишь только пожал плечами, как будто это не имело значения. Как будто я была достаточно сильна, чтобы выжить без них, потому что теперь он был моим другом.

Тогда он спас меня.

И спас меня сейчас.

Если бы он не вышел, я, вероятно, была бы с кляпом во рту и связана в задней части фургона, направляющегося черт знает куда.

Он спас меня нехотя.

Теперь была моя очередь отплатить за услугу и спасти его.

– Даю тебе еще минуту. – Осторожно положив его голову на землю, я поднялась на ноги и быстро собрала разбросанные по земле вещи. Запихнув их в сумочку, воспользовалась телефоном, чтобы отправить себе по электронной почте номер фургона, прежде чем память сыграла бы со мной злую шутку.

Мне было все равно, какие у Гила с ним договоренности. Этот парень представлял собой угрозу и заслуживал того, чтобы сгнить в тюрьме.

Отправив письмо, я сунула телефон в сумку, проверила, на месте ли конверт с деньгами Гила, и направилась к нему.

Он не шевельнулся, когда я присела на корточки и прижала дрожащие пальцы к его виску, запустив пальцы в его волосы.

Такие мягкие.

Такие теплые.

Такие настоящие, знакомые и живые.

Я проглотила очередную волну невыносимой сердечной боли. Я скучала по его прикосновениям. Мне не хватало этого права.

Мое прикосновение разбудило его настолько, что он застонал. Облизнув губы и кровь, запачкавшую их, Гил застонал, когда боль взяла верх.

– Эй, я здесь. Ты в порядке.

Он оттолкнулся от земли, наморщив лоб. Я помогла ему сесть, подставив плечо под его руку.

– Давай. Нам нужно попасть внутрь.

– Ч-что ты все еще делаешь... здесь? – проворчал он, проверяя части своего покрытого синяками тела, пока поднимался на ноги. Он старался не давить на меня, но покачнулся и покачал головой, давая мне возможность обнять его за талию.

Гил был крепким и сильным, и мое сердце пропустило удар.

Его глаза сузились, когда головокружение прошло.

– Не прикасайся ко мне, О. Я сказал тебе уйти.

– Но я все еще здесь.

– Вопиющее пренебрежение моим приказом.

– Я помогаю тебе.

– Мне не нужна твоя помощь. Сколько раз тебе повторять?

– Очень жаль. Но ты справишься с этим. – Таща его в сторону склада, я постепенно выходила из себя. На этот раз мой вопрос прозвучал не так мягко. – О чем ты думал, а?

Он не ответил, наполовину пытаясь оттолкнуть меня, наполовину изо всех сил стараясь не показать, что нуждается в моей поддержке.

– Ты не поймешь. – Его ноги были устойчивы, даже если его разум все еще плавал от отсутствия равновесия, и ему не потребовалось много времени, чтобы пройти через ворота и закрыть за нами дверь.

– Попробуй. Я могу понять больше, чем ты думаешь.

– Я уже знаю, что ты не сможешь. – Гил поморщился, потирая живот в том месте, где нога этого придурка пнула его.

Знакомый склад поприветствовал меня, когда я проводила этого мастера живописи по большой рабочей зоне, не зная, куда его вести.

– У тебя здесь есть кровать?

– Не твое дело.

Я встряхнула его.

– Ответь мне. Чем скорее я найду для тебя что-нибудь мягкое, тем скорее смогу уйти.

– Как будто это когда-нибудь случится.

Я ущипнула его за бок.

– Побереги свою энергию для восстановления сил, а не для ответа.

Его брови низко опустились над расстроенными глазами.

– У меня маленькая квартирка в задней части дома. – Наклонив голову, он указал дорогу. – Через офис.

– Видишь? Неужели это так трудно?

Он фыркнул, мрачный и несчастный.

– Труднее, чем ты можешь себе представить. – Гил отвернулся, не давая мне поймать его взгляд.

Мое сердце болезненно забилось, когда я крепко обняла его, и мы вместе прошаркали через его кабинет. Единственный письменный стол был завален бумагами. Никакого стула. Никаких картотечных шкафов. Его метод записи архаичен.

Дойдя до двери своей квартиры, он замер. Его рука опустилась на мое плечо, решительно отталкивая меня.

– Я не инвалид.

– Ты можешь упасть.

– Не буду.

Я отпустила его, хотя без него это было похоже на иголки холода.

Гил покачнулся, ухватившись за стену. Я стиснула зубы, чтобы не сказать «Я же тебе говорила», когда он прижал ладонь к виску. Между нами было много неразберихи, и нам не нужны были мелкие шутки.

– Ты почувствуешь себя лучше, когда сядешь. – Я последовала за ним, когда Гил оттолкнулся от стены и повел меня в крошечную гостиную. Мои глаза бегали по пространству. Телевизор, видавший лучшие времена, диван, который выглядел переработанным, и кухня, на которой не было никакого беспорядка или признаков использования.

Индустриальный тон склада перетекал в его жилую обитель с грубым кирпичом, открытым металлом и нелепыми украшениями.

Единственное, что освещало пространство, была задняя стена, где две двери оставались закрытыми, окаймленные граффити, которые, я не сомневалась, сделал Гилберт.

На нем была его подпись.

Яркая смесь красного и зеленого, пурпурного и синего. Тропический лес с пальмами, геликониями и летающими в ветвях попугаями.

– Ух ты. – Я остановилась, заметив, где краска из баллончика немного потекла, чтобы создать иллюзию влажной сырости, где он размазал цвет, чтобы придать крыльям попугая глубину и полет. – Ты всегда был великолепен с баллончиком краски.

Гил показывал мне некоторые из своих работ, когда мы были моложе, с гордостью рассказывая о своих увлечениях после наступления темноты. Он почти поцеловал меня, прижимая к одной из них. Я чуть было не предложила ему свою девственность, и все потому, что не могла вынести такого благоговения и такой любви к нему и не претендовать на каждый дюйм его тела.

Он пробормотал что-то себе под нос, что-то дерзкое и резкое.

Я была рада, что не услышала его, когда он медленно подошел к дивану из искусственной кожи с дырками в подушках и лег. Его глаза закрылись, на лбу появились глубокие морщины.

Мое сердце невыносимо сжалось, когда я призрачно двинулась вперед.

– Что я могу сделать для тебя?

Его губы сжались, когда я остановилась рядом с ним. Решительно закрыв глаза, он пробормотал:

– Иди домой, Олин. Я в порядке.

Присев на корточки, я положила руку ему на голову, мои пальцы скользнули по его волосам.

– Пожалуйста... не прогоняй меня.

Гил превратился в камень. Его зубы впились в нижнюю губу. Все его тело вибрировало, как будто он сломался под моим прикосновением. Гигантская трещина в груди. Землетрясение в его душе. Диван заскрипел, когда он отдернул голову, пытаясь освободиться от моего прикосновения.

Я опустила руку, кончики пальцев взывали о большем.

– Просто лежи. Я позабочусь о тебе. – Фраза, которую я произнесла раньше. Гил знал, что я имею в виду. Что бы ни случилось между нами, я всегда буду заботиться о нем.

Гил не произнес ни слова, пока я двигалась по маленькой гостиной на кухню. Открыв деревянные шкафы, я поискала стакан. Вместо этого нашла самое необходимое. Всего по паре предметов, в основном сколотых и потертых, пара пластиковых стаканчиков и мисок, подходящих только для детей. Пятна высохшей краски украшали их, сигнализируя, что они использовались не как посуда, а как средство удержания пигмента.