Текст книги "Грани веков (СИ)"

Автор книги: Павел Иванов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц)

Глава 5

Несмотря на вялые протесты Ярослава, Селезнев довез его почти до самого дома, сделав приличный крюк.

Район в котором он снимал квартиру, находился за пределами МКАДа и считался спальным. На скамейке у подъезда привычно расположилась Екатерина Францевна, соседка Ярослава по этажу. Обычно она отличалась словоохотливостью, и Ярославу редко удавалось избежать подробного рассказа о её болячках, внуках и очередных кознях коммунальщиков, присылавших ей завышенные квитанции. Однако, сейчас пожилая женщина была поглощена чтением журнала.

Ярослав уже собирался нырнуть в подъезд незамеченным, когда яркий разворот обложки привлек его внимание.

Он уже видел сегодня эти цветастые глянцевые картинки – точно такой же был в руках Богдана, когда он вернулся с вызова.

Екатерина Францевна перевернула страницу и обратила внимание на Ярослава.

– Ярик, – обрадованно сказала она, – а я вот зачиталась, не вижу ничего вокруг…

– Откуда у вас этот журнал? – спросил Ярослав, уже догадываясь, какой ответ он услышит.

– Да вот, в почтовом ящике был, – охотно объяснила соседка, – обычно-то все подряд суют, рекламу всякую, а тут вроде ничего – интересно так, про единую церковь и все такое…

Она еще продолжала, когда Ярослав, недослушав, бросился в подъезд. Бегом одолев несколько лестничных пролетов он прислонился к стене у двери в квартиру, чтобы перевести дыхание. Он и сам не знал, чего ожидал увидеть. Сектантов, дежурящих у его двери? Прикрепленной записки? Журнала, просунутого под дверь?

Ничего этого не было.

Снова – случайность?

Он нащупал у кармане ключи, открыл квартиру и, не разуваясь, прошел по комнатам. Никого. Все было также, как перед его уходом – незаправленная кровать, чашка с остатками кофе в раковине на кухне, ноутбук на столе.

Бред. Нервы никуда не годятся. Заставив себя успокоиться, Ярослав пошел в ванную, и долго стоял под душем, постепенно расслабляясь, ощущая, как потоки горячей воды смывают вместе с грязью и потом тревогу, беспокойство и неясные страхи.

После того, как он наскоро перекусил на кухне горячими бутербродами с сыром и стаканом молока, в животе возникла приятная тяжесть, все происходившее этим днем, начало казаться чем-то нереальным и далеким. Он добрался до кровати, рухнул на неё и тут же провалился в сон.

… Он сидел у костра, на плечи давила сплетенная из дюралевых колец кольчуга, от натруженных за день ног, вытянутых к огню, валил пар. Рядом лежал меч, тщательно выточенный из старой лыжи.

От булькающего над огнем котелке доносился дразнящий запах тушенки. Бородатый мастер, со знанием дела, помешивал варево веткой. Парень в плаще-дождевике, с длинными волосами, перехваченными кожаным шнурком, под аккомпанемент гитары напевал какую-то песенку про барона, тролля и сгущенку, периодически сопровождаемую взрывами хохота.

Размеренную идиллию прервал внезапный крик дозорного:

– Орки! Ребята, орки идут!

В один миг возникла суматоха, народ в спешке срывался с мест, хватаясь за деревянное, алюминиевое и текстолитовое оружие.

Ярослав, чертыхаясь про себя, в спешке натягивал отсыревшие кроссовки.

Кто-то уже наугад выпустил стрелу в направлении предполагаемого противника, щитоносцы спешно образовывали строй.

– Отставить тревогу, ситуация вне игры! – вышедший на свет мастер замахал руками, отдуваясь от быстрой ходьбы, под возмущенный гул голосов.

Рядом с ним стояло двое бритоголовых «орков» с нанесенными хной татуировками на лицах, придававших им одновременно пугающее и комичное выражение. Вместе они поддерживали третьего, опиравшегося на их плечи.

– Ребята, у вас вроде медик в лагере должен быть с аптечкой?

Кирилл, мастер альянса, кивнул в сторону Ярослава.

– Есть такой. Чего стряслось?

– Да вот, валькирия ногу распорола…

Орочий эскорт приблизился к огню и сопровождаемый «орк» оказался рыжеволосой девушкой, с двумя тугими косами.

Несмотря на бледность лица, при виде Ярослава, девушка выдавила улыбку.

– А ты настоящий медик, или эльфийский знахарь? Если что, целебный подорожник мне уже предложили.

– Настоящий, – буркнул Ярослав, – семь сезонов доктора Хауса за плечами.

– Значит, будем исключать волчанку, – рассмеялась девушка.

Ярослав невольно улыбнулся в ответ.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Ярослав, можно Ярик.

– А меня – Алёна. Ты же не боишься крови, Ярик?

– Вообще-то, я фельдшер скорой помощи, – обычно Ярослав произносил это с гордостью, но сейчас, под пристальным взглядом зеленых глаз почему-то тушевался.

Рана действительно оказалась неприятной. Под пропитанными кровью тряпками, вдоль икроножной мышцы, снизу вверх тянулся глубокий порез с рваными краями.

– Блин, – выругался Ярослав, – у вас там что, вообще никакого нормального перевязочного материала не было? Да еще пешком шла… Как ты вообще так умудрилась?

– На сук в темноте напоролась, – безмятежно отозвалась Алена, склонив голову набок и разглядывая рану.

Ярослав откупорил флакон перекиси, полил порез пенящейся жидкостью, распечатал пачку стерильных салфеток, промокнул, достал йод.

– Пощипет немного, – предупредил он.

– Знаю.

Девушка на удивление стойко перенесла обработку. Ярослав стянул края раны пластырем, сверху приложил сложенную в несколько раз марлю и зафиксировал повязку бинтом.

– Ходить тебе сейчас нельзя, – сказал он, – и вообще, по-хорошему, надо бы в медпункт, укол от столбняка сделать.

– Обойдусь, – отмахнулась Алена. – Это же не ржавый гвоздь какой-нибудь. Спасибо, коллега!

– Теоретически… – начал Ярослав и остановился. Коллега?

Алена рассмеялась.

– Вообще-то – врач-психиатр!

Глядя в её смеющиеся глаза, Ярослав поймал себя на том, что краснеет, а сердце вдруг начало отбивать чечетку.

Где-то на границе сознания раздавались чьи-то крики, но в этот момент он никого и ничего не замечал, кроме этих зеленых глаз – казалось, он погружается и тонет в них…

Лес и окружающие люди куда-то пропали – он обнаружил, что лежит на какой-то кровати, словно в густом тумане. Ярослав хотел встать, но ничего не получилось – руки и ноги налились тяжестью, он не мог оторвать их от постели. Лицо Алены теперь казалось далеким и размытым.

– Ему нужен покой, – сказала она почему-то голосом Когана. – Галоперидол, четыре кубика. И реланиум!

Ярослав заметался, хотел крикнуть, что это – он, почему Алена его не узнаёт, но смог издать лишь хрип; рванулся изо всех сил, разрывая стягивавшие его невидимые путы, и тут же где-то пронзительно заверещала сигнализация…

Тяжело дыша, Ярослав сел на кровати. Сердце отчаянно колотилось. Рядом на столе надрывался смартфон со сработавшим будильником.

Он потряс головой. Воспоминания из сна были совсем реальными, он словно полностью перенесся в тот вечер, когда они познакомились. Тем болезненнее было вернуться в реальность, в которой между ними легла странная размолвка.

Ярослав вздохнул и стал собираться.

Глава 6

– Ярослав Логинов, пройдите в кабинет заведующего! – рявкнул селектор.

Он только закончил переодеваться и рассчитывал немного отдохнуть до возврата своей бригады на подстанцию – Мансур госпитализировал кого-то в дальнюю больницу, а это означало верный час ожидания.

Теперь, торопливо шагая по коридору, он гадал, что могло послужить поводом вызова на ковер в неурочное время. Вроде все карты с утра были отписаны, каких-то особых случаев не было – обычная рутина. Если, конечно, не считать последнего вызова к бабке – но и там он все сделал как надо. Правда, по бабке плачет психиатр, но физически она была в хорошей форме, для своих, скольких бы там ей ни было, лет.

Сарычев, он же Сарыч, встретил его колючим взглядом поверх выпуклых стекол очков в толстой роговой оправе.

– Здрасьте, Алексей Федорыч, вызывали? – выпалил Ярослав, вытягиваясь в стойку.

В общении с Сарычом лучше всего работала стратегия принятия перед начальством вида лихого и придурковатого.

– Вызывал, вызывал. Садись, – заведующий кивнул на стул перед ним.

Откинувшись на спинку кресла, он оглядел Ярослава головы до ног и недовольно хмыкнул.

– За формой не следишь!

– Времени не хватает на качалку, – признался Ярослав.

Заведующий недоуменно воззрился на него.

– Какая качалка? Я говорю – жилетка мятая, невыглаженная, штаны – тоже! Ездите на вызова в таком виде, а встречают ведь по одежке! Вы же врачи, всё-таки, а выглядите, как… не пойми кто!

Он сердито блеснул стеклами очков.

Глядя на сверкающий безупречной белизной белый халат заведующего и накрахмаленную шапочку идеальной формы, Ярославу захотелось ответить, что, после ночной смены и занятий в институте, у него физически не было возможности выстирать и выгладить единственный комплект рабочей одежды, но воздержался. Все равно объяснять и доказывать что-то Сарычу было бесполезно, в любом случае окажешься в дураках.

Удовлетворившись виноватым молчанием, заведующий продолжил.

– Ты сегодня ездил на вызов на Варшавское шоссе к гражданке… – он бросил быстрый взгляд на карту вызова, лежащую перед ним, – Беззубцевой, так?

Ярослав согласно кивнул. Сердце его почему-то сжалось. Ведь чуяло сердце, что с бабкой этой еще будут проблемы. Неужели действительно сердечный приступ?

– На подстанцию поступил запрос из милиции, – сухо сообщил заведующий, буравя Ярослава взглядом.

– Из полиции? – тупо переспросил Ярослав. Сарычев, из каких-то своих ортодоксальных убеждений, продолжал именовать полицию по старинке.

– Именно, – заведующий многозначительно постучал дорогим паркером по полированной столешнице. – Ничего не хочешь рассказать?

Ярослав вздохнул. Ну вот, началось.

– При мне все спокойно было, Алексей Федорыч, – он старался не выдавать внутреннего волнения, – да она толком и не жаловалась ни на что, так, типа, общая слабость. Кардиограмму я снял, там без динамики, никакой очаговости. Давление тоже в норме…

Заведующий, нетерпеливо махнул рукой. – Да-да, это все я уже прочитал в твоей карте. Не старуха, а образец здорового человека. Непонятно даже, что там делал столько времени.

– Так кардиограмму снимал, – объяснил Ярослав, – она раздеваться стеснялась – контакт налаживал.

Сарычев хмыкнул. – Контакт он налаживал! Ну, допустим. И как, удачно?

– Да вроде бы, – недоуменно отозвался Ярослав, гадая, к чему он клонит. – А что, случилось чего?

Заведующий нехорошо прищурился. – Случилось… После твоего ухода бабка в милицию позвонила, – он сделал паузу, – заявить о пропаже!

– О пропаже? – тупо повторил Ярослав, испытывая одновременно облегчение и новую тревогу.

– Ты меня не передразнивай – тоже попугай нашелся! – сердито буркнул Сарыч. – Крест у твоей Беззубцевой пропал, ценный, антикварный. А это, как ты понимаешь, серьезная статья.

– Да вы что, Алексей Федорович! – возмутился Ярослав. – Вы меня что, подозреваете, что ли?!

– Я тебе не следователь, чтобы подозревать, – отрезал заведующий. – Моя задача сейчас – ответить на официальный запрос из органов. А от тебя мне нужно объяснение, для начала – устное, поскольку наша бригада, в твоем лице, у неё была последней перед пропажей, с ее слов, разумеется.

– Да она свой возраст-то толком не помнит! – раздосадованно воскликнул Ярослав. – И мерещится ей всякое, меня даже пускать поначалу не хотела!

– А в карте об этом – ни слова, – заметил заведующий. – Вот так и выясняются, постфактум, некоторые особенности. Теперь давай, рассказывай еще раз, что было на вызове, и будь добр, напряги память, чтобы ничего не упустить.

Пока Ярослав описывал, что происходило на квартире у Беззубцевой, Сарыч хмурился и покачивал головой. Когда Ярослав дошел до реакции бабки на просьбу снять крест, подался вперед. – Так крест, значит, у неё был? И она решила, что ты его хочешь у неё отнять?

– Получается, так, – признал Ярослав.

Заведующий помрачнел. – Дальше! – велел он.

Ярослав продолжил. Заведующий мрачнел все больше, и по завершении рассказа, с досадой хлопнул ладонью по столу.

– Учишь вас, дураков, учишь! – бросил он в сердцах. – Ведь сколько раз говорилось – видите продуктивную психотическую симптоматику – вызывайте специализированную бригаду! Ты видел, что пациентка психически нестабильна?

– Видел, – нехотя признал Ярослав, – но…

– А если видел – почему не вызвал спецов? – обрушился на него Сарыч. – Почему не передал им пациентку?

– Так она не то, чтобы буйная была, – попытался оправдаться Ярослав, – так, когнитивно-мнестические расстройства умеренные…

– Умеренные! – передразнил его Сарыч. – Человек одинокий, дезадаптированный, с бредовыми фабулами и, возможно, даже галлюцинациями, повышенной тревожности, – а ты оставляешь ее на месте!

– Я актив в поликлинику передал, – покаянно сказал Ярослав.

– И что толку с твоего актива? А если бы она следом за тобой из окна выпрыгнула, спасаясь от этих, от кого она там пряталась? Но тебе же некогда было психиатров ждать – смена заканчивалась! Скорее на волю! – продолжал бушевать Сарыч. – А теперь вот Алексей Федорович изволь отдуваться за твою безалаберность!

– Виноват, – вздохнул Ярослав, – не подумал…

– Не подумал он! В том-то и беда, что думать не хотите! А если и пытаетесь, то не тем местом!

Заведующий помолчал, постукивая паркером.

– Объяснительную к утру мне на стол, – сказал он наконец. – Имей в виду, это еще только начало. Возможно, придется показания следователю давать… Зависит от того, что там бабка ему наговорила.

Ярослав кивнул, переводя дух. Кажется, выволочка подошла к концу.

– Свободен, – сухо сказал Сарыч, – пока что. Да, слушаю! – последние слова он произнес в трубку телефона, зазвонившего у него на столе.

– Что? Что значит – Сильвестров не вышел? Опять?! Он же в графике стоит… Нет! Найдите кого-нибудь на замену… Да кого хотите, я не могу реанимационную бригаду в ночь в неполном составе выпускать на линию!

Он кинул взгляд на Ярослава, замешкавшегося у двери. – Вон, Логинова посадите, все равно без дела мается! Ничего, Салимов один отработает, справится. Всё!

Сарычев бросил трубку и уставился на Ярослава. – Вот что, будешь сегодня в ночь работать на БИТах, с Коганом. Сильвестров опять не вышел. Уволю разгильдяя, к чертовой матери… Может, научишься, как работать нужно, хотя это вряд ли. Что застыл? Давай, у них вызов уже!

Ярослав торопливо кивнул и выскочил из кабинета. Сердце его радостно забилось. Ну, хоть в чем-то сегодня повезло!

Глава 7

– Да не бери в голову, вся эта история выеденного яйца не стоит, – уверенно заявил Коган, прихлебывая чай из своей исполинской кружки.

Они медленно продвигались по запруженной машинами полосе Ленинского проспекта. Евстафьев, или попросту – Михалыч, постоянный водитель реанимационной бригады, поторапливал в микрофон недостаточно проворных владельцев авто, вовремя не освобождавших левый ряд.

– Сколько уж этих заявлений было на моей памяти, – продолжал Коган, – и в чем только не обвиняли! Часы, кольца, деньги… И всегда врачи скорой виноваты. Не сотрудники, а друзья Оушена, прямо-таки.

– Так запрос же официальный, – возразил Ярослав.

Коган пренебрежительно отмахнулся. – Формальность! Кто там, думаешь, в полиции будет всерьез заниматься заявлением полоумной старухи? Ну а Федорович, конечно, реагирует – работа у него такая. Ничего, пошумит для острастки и успокоится. Главное, что пациентка жива-здорова, а остальное – тебя не касается. Если каждой бабушке в маразме, как он говорит, психиатров вызывать, то работать некому будет – все будут на вызовах сидеть и психбригады ждать, которых, кстати, на город не так много.

Ярослав благодарно улыбнулся. Все-таки, здорово, что его посадили именно на БИТ бригаду, и именно к Когану. С ним – как за каменной стеной: всегда уверенный, спокойный, грамотный. К своим пятидесяти пяти годам Давид Аркадьевич имел тридцатипятилетний стаж в медицине, включавший, помимо опыта на скорой, работу в стационаре, где он заведовал отделением нейрореанимации, частной клинике, где консультировал как кардиолог, и даже в каком-то военном госпитале, где дослужился до капитана.

Ярослав задумчиво перевел взгляд на Ирину, сидевшую в кресле напротив него, поглощенную событиями ленты соцсетей в своем телефоне. В неярком освещении салона ее профиль напоминал изваяние какой-то греческой богини. Прядь темных волос упала ей на лицо, словно подчеркивая белизну кожи, точеную шею и плавные, безупречные черты лица. Он невольно залюбовался ей, и, вспомнив об Алёне, вздохнул.

Ирина оторвала глаза от экрана смартфона.

– О чем грустим? – поинтересовалась она вкрадчивым голосом, от которого у Ярослава пробежали мурашки по позвоночнику.

– Тобой любуюсь, – неловко отшутился Ярослав, пытаясь скрыть смущение.

Ирина рассмеялась и потянулась, вызвав у него очередную волну мурашек.

– Да ладно тебе, – она убрала прядь с лица, – можно подумать, ты обделен женским вниманием!

Ярослав покачал головой. – Вот скажи, Ир, – попросил он, – что делать, если девушка на что-то рассердилась и не хочет даже говорить за что?

– Послать цветы, – не задумываясь ответила Ирина, – и чем сильнее сердится, тем больше букет. А что ты натворил?

– Да говорю же – не знаю!

– Ничего-то вы никогда не знаете, – покачала головой Ирина, – бедные Джоны Сноу. Только жалуетесь друг-другу на этих взбалмошных баб с их непостижимой логикой, да?

Ярослав хотел возразить, но, вспомнил свой разговор с Селезневым и сконфуженно улыбнулся.

– Большой букет, Ярик, – заключила Ирина. – И лучше – розы.

– А что случилось с Сильвером? – спросил Ярослав, решив сменить тему.

– Заболел, бедолага, – Ирина фыркнула, – небось, лечится где-нибудь с друзьями на рыбалке. Допрыгается когда-нибудь, Сарыч его точно уволит. Чего ему в своей армии не служилось – не знаю. ВДВ, мне кажется – это диагноз.

– А я вот догадываюсь, что его тут держит, – подал голос из-за руля Евстафьев.

Он подмигнул Ярославу в зеркале. – Одна дивчина, по которой он сохнет больно.

– Так сохнет, что на бригаду вместо него кого только не ставят уже, – вздохнула Ирина. – Извини, Ярик, ничего личного.

– Отдыхать иногда тоже надо, Ира, – добродушно прогудел Коган.

– А вы его, конечно, защищаете, Давид Аркадьевич! Только кто укладки пополняет, машину моет, сроки годности проверяет, рецепты пишет? Всё – Ирочка, а Сильвестров пусть на рыбалку съездит – он же мужик, ему отдыхать надо!

– Ну хочешь, я машину завтра помою? – с готовностью предложил Коган. – А Ярослав укладку пополнит.

Ирина махнула рукой. – Вы лучше чашку свою помойте. Она у вас от налета скоро в археологическое ископаемое превратится. А с машиной я как-нибудь сама справлюсь, и с укладкой – тоже, а то ищи потом, куда что положили.

– Вот так и работаем, Ярослав, – заключил Коган. – Все на хрупких женских плечах. Причем, очень симпатичных.

– Вы просто мастер комплиментов, Давид Аркадьевич…

Реанимобиль тем временем подъезжал по Волхонке к высящемуся над ней храму Христа-Спасителя.

Вся правая сторона улицы была заполнена народом – от самых дверей храма, где поблескивали рамки металлодетекторов, и далее, насколько хватало глаз, тянулась, казалось, нескончаемая очередь.

– Ничего себе! – вырвалось у Ярослава.

Коган горестно покачал головой. – Блаженны нищие духом – кажется, так говорится, Василий Михайлович?

– Зря иронизируете, Давид Аркадьевич, – отозвался Евстафьев, выруливая на тротуар, – сегодня большое событие, можно сказать – историческое. Не каждый день в Москву такую святыню привозят.

– Что за святыня? – Ярослав знал из карты вызова только то, что их бригаду посылают на дежурство к храму.

– Копьё святого мученика Лонгина, – с благоговением произнес Михалыч, – слыхал про него?

Ярослав напряг память. Кажется, что-то из разряда легендарных христианских святынь.

– Это которым Христа римский легионер ударил?

– Святой Лонгин, – кивнул Михалыч, – оно самое!

– Которое, только, интересно из них, – хмыкнул Коган.

– Сотни лет оно хранилось в Ватикане, – продолжал Евстафьев, проигнорировав сарказм, – а теперь вот привезли в Россию, целую неделю будет здесь, в Москве, а потом – дальше по всем городам повезут. Великая святыня.

– Ну, слава Богу, что всего неделю, – вздохнул Коган. – Работы и так хватает, чтобы еще здесь часы просиживать.

– А как же католики согласились на это вдруг? – спросил Ярослав. – Вроде, они с православными не очень ладят…

Михалыч кивнул. – Есть такое. Но вот устроил Господь – договорились как-то!

– Еще бы не договориться, – согласился Коган, выразительно кивая в сторону очереди, – столько паломников, такой ажиотаж. Как говорится, во славу Иисуса и ради хлеба куса! Ладно, молчу…

Михалыч припарковал реанимобиль на специально зарезервированном для бригад скорой помощи месте, неподалеку от церковной лавки и мини-пекарни.

Заглушив мотор, он вышел из машины и набросил поверх куртки форменную синюю жилетку с эмблемой скорой помощи.

– Давид Аркадьевич, я схожу пока? Если что – на мобильный наберёте.

Коган махнул рукой. – Бог в помощь, Василий Михайлович, только про нас, грешных, не забудьте. А то везти на вызов, если что, кроме вас некому.

Евстафьев кивнул, и зашагал в сторону входа в храм.

– Куда это он? – полюбопытствовал Ярослав.

– За благодатью, – усмехнулся Коган, – его там, по блату, как сотрудника, к святыне без очереди пропустят. Затем и жилетку нацепил. Отдыхай, Ярик, пока все спокойно. Будем надеяться, целительной силы святого копья хватит на всех богомольцев, без нашего участия.

Сидеть в машине Ярославу вскоре надоело. Коган погрузился в чтение детектива, Ирина по-прежнему не отрывалась от смартфона, и он решил выйти, чтобы немного размяться.

Солнце садилось, отражаясь в бликах золотых куполов собора. По небу плыли кучевые облака, подгоняемые порывами ветра.

Ярослав стал разглядывать очередь, которая, казалось, застыла на месте. Здесь можно было встретить самых разных людей – благочестивых бабушек в платочках и бородатых сурового вида ребят с иконами, офисных клерков в костюмах и молодежь в рваных джинсах. Его внимание привлекла группа паломников, неторопливо продвигающаяся вдоль основного потока.

Процессию возглавлял высокий монах в черной сутане, и наброшенном на голову капюшоне. Рядом с ним шло двое священников, принадлежавших, судя по гладковыбритым щекам и необычному покрою облачений, к какой-то западной конфессии. А следом за ними, сияя улыбками, следовали двое одинаково одетых парней в белых рубашках и галстуках, с пачками ярких буклетов в руках, которые они раздавали окружающим.

Те самые? Ярослав не был в этом уверен, но сердце начало биться чаще. Хотя, если вдуматься, ничего необычного в их присутствии здесь не было. Даже наоборот – церковное событие объясняло в некоторой мере их частые встречи в течение сегодняшнего дня. Скорее всего, это были разные люди, попадавшиеся ему в разных местах, только и всего.

Процессия поравнялась с ним, и монах, повернув голову, на секунду встретился с ним взглядом. У него было худое бледное лицо с высоким лбом и глубоко посаженными глазами. Ярославу показалось, что по тонким губам скользнула улыбка.

– Возьмите, это для вас! – один из белорубашечных близнецов возник прямо перед ним, протягивая брошюру.

На обложке было изображено что-то вроде солнца со змеящимися лучами, скрещенными мечами в центре солнечного диска и латинскими буквами.

Чуть ниже шла надпись по-латыни: «Ad majorem Dei gloriam».

Ярослав машинально протянул руку, но в этот момент пущенный чьей-то рукой ком снега пролетел мимо него, ударился в грудь стоявшего перед ним парня и тот, вздрогнув, выронил буклет.

– Еретики! Обманщики! – раздался крик за его спиной.

В нескольких шагах от них топтался типичный бродяга-бомж, с всклокоченной бородой, драной куртке и, выглядевшей совершенно неуместной, ярко-розовой вязаной шапке с помпоном.

– Схизматики! – заорал он снова, зачерпывая из талого почерневшего сугроба горсть снега, перемешанного с землей. – Убирайтесь, прочь отсюда, псы лукавые!

В отступившего от неожиданности «близнеца» полетел следующий снежок.

Народ в очереди загалдел, оживившись при виде неожиданного развлечения.

Монах что-то сказал, указывая на бомжа, священники качали головами.

– Лгуны, обманщики! – надрывался тот, продолжая обстрел.

– Тихо, тихо, уймись! – Ярослав выставил ладонь. – Ты чего разошелся?

К ним уже спешило двое полицейских.

– Лгут они! – уверенно заявил бомж, яростно тыкая пальцем в сторону католиков, – Всё лгут!

– Люди! – завопил он, обращаясь к очереди. – Православные! Обманывают вас! Пояс Пресвятой Богородицы со святой горы Афон православные монахи привезли, а схизматики его подменили!

– Какой пояс? Копьё привезли, из Рима! – крикнул ему кто-то из толпы.

– Да пьяный он, чего вы слушаете!

– Полицию, полицию позовите!

Подоспели полицейские и подхватили под руки не унимавшегося буяна.

– Схизматики! – продолжал орать он, отчаянно вырываясь, пока его тащили в сторону, – Вы все в схизме, слышите?! В схизме!

Ярослав покачал головой и обернулся, чтобы успокоить парня, подвергшегося неожиданной атаке и подать ему выроненный буклет, и замер.

Очередь, до это стоявшая неподвижно, сейчас двигалась вперед. Над головами людей под нестройное пение колыхались хоругви и иконы, в воздухе стоял колокольный звон.

Люди, шедшие в толпе, были одеты словно участники съемок фильма про средневековье с ограниченным бюджетом.

Исчезла улица, машины и дома, а вместо белокаменного храма стояла бревенчатая церковь с деревянными постройками вокруг.

Ошарашенный, Ярослав крепко зажмурился и потряс головой. Видение исчезло – перед ним снова была та же очередь, шумели машины, проезжающие по Волхонке, а над ним высился Храм Христа Спасителя.

Он перевел дух и на ватных ногах направился к машине. Что это было? У него реально едет крыша? Похоже на самую настоящую галлюцинацию…

Отворив дверь салона, он едва не налетел на Ирину, накладывавшую манжетку на плечо невесть откуда взявшейся старушки, испуганно ойкнувшей при появлении Ярослава.

– Где ты ходишь? – обрушилась на него Ирина. – Я уже звонить хотела! Хоть бы предупредил, что отойдешь!

– В смысле? – он не сразу понял, что она говорит. – Я же на пять минут всего отходил, рядом с машиной стоял!

– Пять минут? Да тебя не меньше получаса не было! – возмутилась Ирина. – Хоть на часы бы поглядывал!

Ярослав открыл было рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его.

– А Михалыч? – спросил он. – Вернулся?

– Давно уже! – Ирина вздохнула. – Подай фонендоскоп.

– Извини, – пробормотал Ярослав, – там просто… ну, один бомж неадекватно себя вёл, полиция помочь попросила…

Ирина хмыкнула. – Тебе своей работы мало, что ты полиции бомжей собирать помогаешь?

– Да это Андрюшка наш блажил, – неожиданно вмешалась старушка, – он тут при храме постоянно крутится, его гоняют все время, а он обратно приходит. Бездомный он, его тут подкармливают иногда. Так-то он безобидный, но пьющий, вот выпимши, бывает, иногда, хулиганит.

– Понятно, – Ирина поджала губы. – Вот эту таблетку под язык, рассосать. Посидите немного, потом давление перемеряем еще раз. Ярослав, запиши данные, я не успела.

Ярослав пробрался на сиденье между кабиной и салоном.

Коган мирно дремал в своем кресле, Михалыч грыз ручку, зависнув над кроссвордом.

– Михалыч, – подал голос Ярослав, – а кто такие схизматики?

– Еретики, – пояснил Евстафьев. – Ну и вообще – раскольники всякие. Схизма – это вроде как раскол по латыни.

– По-гречески, – поправил его Коган, не открывая глаз.

– Расщепление, – пробормотал Ярослав.

Хронин тоже говорил про схизму. И еще про что-то, какое-то похожее слово… Что-то почти из тех же букв…

Схима… Хизма… Хиазма!

– Давид Аркадьевич!

– Мм?

– А хиазма – это не то же самое?

– Нет, – Коган зевнул. – Хиазма – это место пересечения зрительных нервов. По-гречески означает – перекрест.

– Ярослав! – окликнула его Ирина. – К нам еще обращение, начинай оформлять.

Ярослав кивнул, доставая из папки новый лист. В голове у него звучали слова Хронина: «Нужен лишь шаг, толчок – и тогда схизма станет хиазмой!»