Текст книги "Грани веков (СИ)"

Автор книги: Павел Иванов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)

И, если его догадка верна, он знает, что сейчас должно произойти.

– Хорошо, – произнес он вслух. – Вот.

Он положил рукопись на пол и отступил на шаг. –

Улыбка агента стала шире.

– Вот и молодец, – вымолвил он свистящим шепотом.

По-прежнему держа самострел направленным на Ярослава и не сводя с него глаз, он присел и вытянул руку к рукописи.

И в этот же миг серый клубок шерсти промелькнул в воздухе и прыгнул на человека, огласив гостиную утробным рычанием и шипением.

Агент вскрикнул, выронил самострел, пытаясь скинуть с себя разъяренного кота.

Ярослав бросился вперед, подхватил с пола брошеный подсвечник, и со всего маху опустил его на голову агента. Тот рухнул, как подкошенный, распростершись на полу.

Ярослав подобрал рукопись и погладил кота, все еще злобно шипевшего на поверженного врага.

– Идем, Мурзик, надо убираться. Этот тип мог быть здесь не один.

Кот дернул хвостом и направился в сторону лестницы.

Ярослав направился было за ним, когда пронзительный писк, доносящийся от агента, заставил его остановиться. Во внутреннем кармане плаща обнаружилась пластиковая карта, размером с игральную, и небольшим плазменным экраном.

«Подтвердить вызов?»

Ну уж нет, спасибо. Ярослав сбросил входящий запрос и торопливо спрятал карту в нагрудный карман.

Он задержался над телом старика, уставившегося широко раскрытыми глазами в потолок. Помедлив, Ярослав прикрыл их ладонью. Тело еще сохраняло тепло. Что он пытался ему сказать? Где находится портал, через который он сможет вернуться? Он сосредоточился, пытаясь вспомнить их прошлую встречу. Котелок с лапшой, полосатая морда барсука – воспоминания нахлынули на него волной. Винтовая лестница, деревянная скрипучая дверь, экскурсовод с туристами в каком-то подвале…

Старик говорил о храме… Что-то шевельнулось в голове, какая-то мысль ускользала от него, он был уверен, что какая-то деталь воспоминаний уже всплывала сегодня, недостающий элемент пазла.

Вздохнув, Ярослав убрал руку и поднялся. Нужно было спешить.

Глава 27

Агент по-прежнему не подавал признаков жизни. Ярослав помедлил, борясь с профессиональной привычкой убедиться, что тот, по крайней мере, дышит. Вроде есть пульсация на шее… Ладно, в конце концов, он сам напросился.

Взгляд его упал на самострел, валяющийся рядом на полу. Пожалуй, от него будет больше прока, чем от подсвечника.

Взяв его в руки, Ярослав не мог сдержать восхищенного вздоха. Легкий, почти невесомый, он идеально ложился в ладонь. Приклад был изготовлен из какого-то темного сплава; сбоку располагалась едва заметная кнопка. Ярослав нажал на неё, и тетива с негромким жужжанием натянулась, обнажив желоб с лежащей в нем черной стрелой.

Оружие придало ему уверенности. Стараясь ступать тихо, Ярослав двинулся к лестнице, попутно обнаружив, что кот снова куда-то исчез.

Он уже начал спускаться по ступеням, когда раздавшийся снизу скрип двери заставил его замереть.

Кто-то проник в дом. Присев, Ярослав выглянул из-за перил. При виде двоих стоявших в холле людей сердце его забилось учащенно, а в животе скрутился тугой узел – они выглядели почти точными копиями лежащего наверху агента, только моложе. Из-под черных плащей выглядывали белые воротнички рубашек.

Судя по напряженным лицам и взведенным самострелам в руках, двойники уже заподозрили что-то неладное. По всей видимости, дожидались своего товарища снаружи, а когда тот не ответил на сигнал, проникли следом.

Ярослав закусил губу. Что теперь? Они, несомненно, двинутся сюда, и тогда столкновение неизбежно. К тому же, с минуты на минуты может прийти в себя оглушенный им ранее агент. Напасть первым? Но противников двое, и они явно обучены стрельбе из этих штуковин лучше, чем он. Даже если он выведет кого-то из строя (Ярославу не хотелось думать, что придется убивать), другой может успеть ранить его самого, или убить, или позвать на помощь – кто знает, сколько их могло остаться снаружи.

Двойники обменялись жестами, один остался стоять у дверей, а другой двинулся по периметру залы, настороженно озираясь. Ярослав, затаив дыхание, следил, за его приближением к лестнице. Пять шагов… Три… Один…

Агент уже занес ногу над первой ступенькой, и Ярослав поднял самострел, когда раздавшийся шорох заставил обоих агентов синхронно повернуться.

Невесть откуда взявшийся в центре зала серый кот невозмутимо вылизывал лапу, не обращая никакого внимания на агентов, взявших его на прицел.

Человек на лестнице издал шипящий звук и вопросительно повел самострелом, указывая на кота, однако второй отрицательно качнул головой, приложив палец к губам.

Кот, между тем, закончил свои процедуры и, чинно ступая, направился к выходу. Остановившись у двери, задрал голову и издал требовательный мяв.

Агент попытался пнуть его ногой, но тот с легкостью увернулся и сердито зашипел.

Раздосадовано пробормотав что-то вполголоса, агент толкнул дверь, и кот тут же выскочил в образовавшуюся щель. Другой агент двинулся было по лестнице, но приглушенный возглас напарника снова заставил его обернуться. Первый подозвал его взмахом руки, и, когда тот приблизился, оба они, чуть слышно переговариваясь, стали наблюдать за чем-то, происходившим снаружи.

Ярослав бросил взгляд на фикус, стоявший рядом с креслом, метрах в трех от лестницы. Если прокрасться туда, есть шанс остаться незамеченным, спрятавшись за ними…

Выждав еще немного, он осторожно сделал шаг, потом другой… Рукоять самострела в руке скользила от пота. Миновав следующую ступень, он перемахнул через перила, бесшумно метнулся в угол и укрылся за спинкой кресла.

Маневр прошел успешно – оба агента о чем-то оживленно спорили.

Ярослав прислушался, пытаясь разобрать слова, но язык на котором они говорили, был ему не знаком – какая-то смесь из шипящих и клекочущих звуков.

Что происходило снаружи?

Со своего места, сквозь щель между неплотно прикрытыми ставнями он мог видеть часть поляны перед домом, и припаркованную на ней черную «торпеду», которую память Ярослава услужливо классифицировала, как скоростную спортивную модель с высокими летными характеристиками. Других шуйцев рядом с ней не наблюдалось.

Объектом же пристального внимания агентов, судя по всему, служил снижающийся с неба медицинский аэромобиль с эмблемой института нейротрансплантологии.

Значит, бегство из клиники не прошло незамеченным – его выследили и отправили следом наряд. Странно, что на розыски отрядили персонал клиники, а не патруль стражей.

Шуйцы, очевидно, не ожидали появления здесь кого-то еще и теперь решали, как поступить.

Тем временем, аэромобиль приземлился рядом с торпедой, и из него появилось трое медиков в белых комбинезонах. Двое мужчин крепкого телосложения с дистанционными инъекторами – такие использовались на психиатрических бригадах, с зарядами транквилизаторов.

Третий медик оказался девушкой, и, когда Ярослав разглядел ее лицо, едва не опрокинул фикус – именно её он видел несколько часов назад на плазменной панели в больнице.

Алёна!

Между тем агенты приняли решение – распахнув дверь, выскочили наружу и, прежде чем медики успели отреагировать, оба синхронно выстрелили. Один из мужчин свалился со стрелой в груди, другой успел увернуться, загородил собой Алену – и выстрелил в ответ из инъектора.

Стрелявший в него агент пошатнулся, сделал неуверенный шаг и рухнул навзничь.

Ярослав бросился к дверям. В этот момент для него было неважно, что произойдет дальше с ним, или со всеми реальностями, вместе взятыми.

Он оказался за спиной агента как раз в тот момент, когда тот выстрелил снова – второй медик упал.

Следующая стрела убьёт Алёну.

Ярослав вскинул самострел и, почти не целясь, нажал на спусковой крючок.

Отдача была практически незаметной, еле слышно щелкнула тетива и стоявший перед ним агент рухнул, как подкошенный.

Ярослав замер, пытаясь осмыслить случившееся – он в первый раз стрелял в живого человека, и, кажется, убил его.

Подняв глаза, он встретился взглядом с Аленой.

Она смотрела на него, приоткрыв рот.

Узнаёт ли она его?

– Алёна! – собственный голос звучал странно, словно был не его вовсе. – Это – я, Ярослав…

По её лицу промелькнуло странное выражение, она сделала шаг назад.

– Не бойся! – Ярослав бросил самострел на землю и показал ей пустые ладони. – Я не причиню тебе вреда, я не безумен…

Он запнулся, осознав, что будет довольно непросто доказать это ей сейчас, с учетом всех обстоятельств.

Но она покачала головой. – Я и не думаю, что ты безумен, – тихо сказала она.

– Правда?! – Ярослав ощутил, как его захлестывает волна облегчения. – Это… Это замечательно!

Он двинулся к ней. – Ты в порядке?

Она кивнула, настороженно наблюдая за его движениями.

– Эти агенты, то есть, шуйцы – охотятся за мной. Я не очень понимаю, почему, но они пытались завладеть вот этим, – он показал ей рукопись. – Там, наверху, остался еще один – мне удалось его вырубить, перед тем, как эти двое нашли меня.

– Он жив? – быстро спросила Алена.

– Да, – с облегчением выдохнул Ярослав. – А твои коллеги? Нужно осмотреть их… Ты вызвала стражей?

Он склонился над медиком, распростершимся на траве рядом с торпедой. Перевернул его на спину – стрела ушла глубоко в грудную клетку; вокруг оперенного черного древка расплывался маленький, почти безупречной формы алый кружок. Странно, что так мало крови, мелькнуло у него в голове.

Что-то холодное и острое коснулось его шеи.

Обернувшись, Ярослав замер. Алена сжимала в руках инъектор, наставив его в упор. Металлическое жало мелко подрагивало перед глазами.

– Алёна, я…

– Встань! – перебила она.

Ярослав подчинился. – Я не шуец! – выкрикнул он. – И не сумасшедший!

– Конечно, ты не шуец, – Алена усмехнулась. – Ты тот, кто им нужен. Лезь в торпеду!

– Что?! Ярослав уставился на неё в изумлении. До него медленно начало доходить.

– Ты с ними заодно? – неверяще произнес он. – Поэтому ты и прилетела сюда, так?

Алена тряхнула головой, знакомым до боли жестом убирая с лица непослушную рыжую прядь.

– Полезай! – повторила она. – Патруль будет здесь с минуты на минуту, и единственная причина, по которой ты еще не получил дозу тразепама – это возня с твоей бесчувственной тушкой. Быстрее и безболезненней для тебя быть послушным мальчиком и избавить меня от лишних усилий.

– Но почему? – выдохнул Ярослав. – Почему ты помогаешь им?!

В её зеленых глазах сверкнула молния. – Потому, что это нужно Ордену! Лезь!

Острие иглы проткнуло куртку и оцарапало кожу на груди.

Ярослав отступил и уперся спиной в нагретый солнцем корпус торпеды. Стенка откликнулась легкой вибрацией и рядом с ним обозначился контур плазменной двери.

Не сводя глаз с Алены он, пятясь, шагнул через барьер. Переливающася радужная пелена окружила его, но он еще различал силуэт девушки, наведшей на него инъектор. Его девушки.

Он понял, что сейчас произойдет, и прикрыл глаза. Какая, в конце концов, разница? Все происходящее с ним было до такой степени абсурдным, что любой исход не мог пугать больше, чем существующая действительность. Может, он очнется в палате, и выяснится, что все это – сон, бред, галлюцинация?

Шум рухнувшего тела заставил его открыть глаза.

Алена лежала у входа в торпеду, инъектор выпал из ее рук.

Ярослав бросился к ней, схватил за плечи. – Что с тобой?!

Девушка с усилием подняла голову, в глазах её стоял ужас. – Ярик, – пробормотала она, – уходи, улетай отсюда, немедленно! Ты… должен успеть.

– Что происходит?! – заорал Ярослав. – Я никуда не улечу без тебя!

Её губы тронула слабая улыбка. – За меня… не волнуйся. Оставь здесь… Так надо. Ты можешь… Всё изменить.

Она стиснула его пальцы в своей ладони. – Улетай, слышишь?!

Это усилие окончательно истощило её, рука дрогнула и разжалась, тело бессильно обмякло в руках Ярослава.

Ярослав неверяще уставился на застывшие губы. Казалось, Алена крепко спит.

– Нет! – вырвалось у него.

И словно ответом с неба пришел пронзительный вой сирены.

Два сине-зеленых патрульных аэромобиля шли на посадку. Стражи!

Какие-то мгновения он колебался.

Мозг отказывался принимать эту раздвоившуюся реальность, он балансировал на грани между ними.

«Ты можешь всё изменить», – голос Алены все еще отдавался в его ушах.

Она что-то знала. Значит, существовал какой-то шанс. Приняв решение, Ярослав коснулся губами еще теплого лба девушки и бережно опустил ее тело на траву.

Патрульные мобили стремительно приближались.

Он шагнул через плазму двери и оказался в рубке управления.

Теперь, когда он сделал выбор, мозг и тело действовали словно автоматически. Усевшись в кресло, он извлек из нагрудного кармана пульт, взятый у агента, активировал панель управления, отозвавшуюся мерцанием разноцветных огней и запустил взлёт.

Вздрогнув, торпеда плавно взметнулась в воздух, мгновенно набирая высоту. Ярослав перевел дух, и направил торпеду прочь от дома-музея, на максимальной скорости.

Перед глазами стояло лицо Алены. Что произошло на поляне? Про какой Орден она упоминала? Почему хотела доставить его шуйцам и что остановило её? И что делать теперь? Куда лететь?

Вопросов много, и ни на один из них он не знал ответа. Ярослав сосредоточился, вызывая в памяти события сегодняшнего дня, анализируя полученную информацию. У него было чувство, что он упускает нечто важное.

Итак. Крест, который он взял у Беззубцева – не тот, а значит, он не выполнил миссию, которую возложила на него бабка. Старик-блаженный говорил о неправильном выборе и последствиях, которые необходимо исправить. Значит, в семнадцатом веке что-то пошло не так, и нужно вернуться обратно, чтобы восстановить нормальный ход событий.

Но как вернуться? Старик упоминал какой-то храм, видимо, именно тот, через который Ярослав сюда и попал. Осталось выяснить – что это был за храм и где он находится сейчас… Интересно, много ли их вообще в этой альтернативной версии Москвы?

В голове вдруг что-то щелкнуло. Ведь сегодня где-то уже мелькала информация, связанная с храмом!

Когда же? В больнице? Нет… Позже, когда он летел на Варшавку, и просматривал новости!

Точно, там упоминался барсук, обнаруженный в подклете какого-то собора…

Барсук! Ну, конечно! Теперь он вспомнил, что не давало ему покоя – когда они с блаженным ели суп в подземной келье, он кормил барсука! Значит, это тот самый собор, в котором находится портал!

Нужен инфонет. Ярослав вытащил из кармана служебный коммуникатор, который отключил раньше, опасаясь слежки – в нем должен быть доступ в сеть.

Он перевел управление в автоматический режим – кажется, погони не было – и торпеда зависла в воздухе, паря над полосой леса.

Набрав в поисковике «собор» «барсук», Ярослав впился взглядом в сводку результатов.

Есть!

«В подклети собора Покрова Пресвятой Богородицы обнаружен барсук.

При проведении реставрационных работ в кафедральном соборе Покрова Пресвятой Богородицы, рабочими, во время ремонта фундамента был обнаружен барсук, проникший, по-видимому, в подклет храма через систему подземных тайных ходов. Зверь передан на содержание в московитский зоопарк. Службы городского Архнадзора планируют провести дополнительные исследования подклета в ближайшее время».

Собор Покрова… Ярослав снова вбил название в поисковик и облегченно выдохнул.

Этот храм было невозможно спутать с любым другим – цветная карамель куполов, пряничные башни и резное крыльцо. Красная Площадь, собор Василия Блаженного!

Тревожно запищал радар и Ярослав бросил взгляд на обзорный экран. Две красные точки, обозначавшие воздушные суда, на восьми и четырех часах. Стражи! Значит, все-таки выследили.

Мысли заполошно понеслись вскачь. Что делать? Есть ли шанс оторваться, если лететь прочь от Москвы? Но тогда он окажется неизвестно где, и вряд ли сможет вернуться. Лететь на Красную Площадь, в самый центр столицы? Безумие. Однако, похоже, это единственная возможность вернуться в семнадцатый век и в свое время. Мозг еще анализировал варианты, а руки уже набирали маршрут в навигационной панели.

«Красная Площадь, подтвердить пункт назначения?»

Да!

«Активация маршрута…3…2…1…»

Торпеда заложила крутой вираж и понеслась в сторону центра Московии.

Красные точки исчезли с радаров, однако, явно ненадолго. Как только они засекут изменение маршрута, смогут срезать угол и будут еще ближе. Оставалось надеяться, что технический прогресс у шуйцев был развит лучше, чем у московитов.

Он вытащил рукопись из кармана куртки. Старик сказал, что в ней все ответы. Вряд ли, конечно, там могло говориться что-то об Алёне.

Он открыл ее наугад и начал читать, поглядывая на радар:

«Лета седмь тысящ сто двунадесятого бысть по всей Руси мор велий, от негоже мнози погибоша. И бысть смута лукавая, учиненная боярами Романовыми, от них же нецыи восхотеша лженаследника посадити на трон яко царевича Димитрия, иже от Углича со младых лет изъят бысть и скрывахуся. И занемогшу в пору ту великому государю Борису Феодоровичу Годунову, случишася при смерти бысть, но искусством лекаря Ягана Костериуса и промыслом Божиим от одра смертного воссташа и сокрушиша всех клеветников и льстецов, егоже сына окружаше».

Выходит, Годунов выжил, очевидно, с помощью Когана и Ирины. Ярослав нахмурился. И что теперь было делать? Не убивать же его, в самом деле… Или?

Он перевернул страницу.

Следующая запись была сделана другой рукой и отличалась по стилю:

«… и было видение мне: во тьме подземной лазутчик Самозванца бежал со мной и уязвлен был в ногу. И передал мне крест наперсный с наказом сохранить его и передать тому. И пойман был лазутчик слугами царскими и предан казни лютой за измену свою. И многих, иже под пытками оговорил, преданы были гневу царскому. И бежал князь Шуйский, опасаясь опалы царской, за горы Уральские, и остатки войска Самозванца присягнули ему. И там основали столицу новую, от которой много бед Годуновым было до сего дня, и до дней последних…»

Ярослав ошалело потряс головой.

Что это было? Неизвестный летописец в точности описал его собственный опыт бегства с Беззубцевым в катакомбах, словно от его имени. Как такое возможно?

Однако, теперь он знал, что пошло не так – Беззубцев был казнен! А, значит, бабка, которая, по всей видимости, являлась его потомком, тоже не могла появиться, и, вместо неё в доме оказался музей и блаженный… Вот почему крест не сработал!

Что ж, теперь, по крайней мере, было ясно, что делать. Дело оставалось за малым – вернуться в прошлое и спасти Беззубцева от смерти.

Радар снова взорвался пронзительным писком. Ярослав бросил взгляд на экран и увидел, что корабли стражи, вопреки прогнозам, оказались гораздо ближе, чем он мог надеяться. Навигатор показывал полторы минуты до прибытия в пункт назначения. Должен успеть!

Он уже видел кресты на куполах собора, когда на радарах появились новые точки – еще два аэромобиля шли ему навстречу, беря в клещи.

Еще немного – и они полностью заблокируют маневры, или возьмут торпеду под электронный контроль, а, возможно – просто-напросто взорвут. С шуйцами здесь разговор короткий.

В этой ситуации существовал лишь единственный выход, и Ярославу ничего не оставалось, как воспользоваться им.

Проверив, плотно ли пристегнуты ремни и надежно ли припрятана рукопись, он включил аварийный режим и активировал режим экстренной эвакуации.

Глава 28

На какой-то миг ему показалось, что торпеда взорвалась – перед глазами мелькнула слепящая белая вспышка; в ушах высокой нотой стоял противный режущий звук, грудь сдавило так, что он не мог вздохнуть.

«Неужели все-таки подбили?», – пронеслась паническая мысль в голове.

Однако, секундой спустя, обруч, стискивающий грудную клетку, лопнул, в легкие хлынул поток свежего воздуха, и вместе с ним накатила волна звуков – голоса людей, чьи-то крики, вой сирен.

Зрение медленно возвращалось к нему, хотя перед глазами еще плыли цветные круги.

Он стоял в центре площади, вымощенной брусчаткой. В сотне метров от него возвышался собор Василия Блаженного, сверкая золотыми крестами на витых куполах.

Повсюду вокруг Ярослава толпились люди, задрав головы к небу, под взволнованный гул голосов.

Подняв взгляд, он увидел расцветающий огненный салют на том месте, где, по-видимому, только что находилась торпеда. Красно-синие капли патрульных мобилей разлетались врассыпную от эпицентра взрыва. Зрелище было одновременно завораживающим и пугающим.

Еще через секунду пришло осознание того, что нужно спешить – стража наверняка зафиксировала катапультирование пилота и будет здесь с минуты на минуту!

Ярослав торопливо зашагал в сторону собора, протискиваясь между группами зевак и туристов, провожаемый недоуменными взглядами – форма парамедика привлекала внимание.

Выбравшись, наконец, на относительно свободное пространство, он вздохнул с облегчением – до крыльца храма оставалось не более пятидесяти метров. Однако, облегчение тут же сменилось тревогой – прямо у храма находился пост стражи. Наверняка, они оснащены связью и уже в курсе, что разыскиваемый парамедик, угнавший торпеду шуйцев, находится где-то здесь.

Была не была! Ярослав решительно двинулся вперед. Сердце колотилось всё сильнее, по мере того, как он приближался к собору.

Двое бородатых стражников в синих шинелях настороженно поглядывали по сторонам. Один из них заметил приближающегося медика и толкнул напарника, указывая на него.

В груди у Ярослава похолодело. Кажется, опасения подтверждались. Однако, теперь уже не оставалось ничего другого, как идти дальше, шаг за шагом сокращая расстояние до цели.

– Эй, парень! – окликнул его один из стражей.

Ярослав притворился, что не слышит. До крыльца оставалось еще пара десятков метров.

– Док! К тебе обращаюсь! – повысил голос стражник.

Ярослав поднял на него взгляд.

– Да?

– Что там стряслось?

– Где? – Ярослав непонимающе уставился на заросшее рыжей бородой лицо стражника.

– Ну, там, на площади, – нетерпеливо пояснил стражник, махнув рукой в сторону толпы. – Что за взрыв?

– Аа, – Ярослав судорожно соображал, что сказать. – Торпеду шуйцев подбили, кажется.

– Ну?! – стражник повернулся к напарнику. – Говорил же тебе, Василь! А ты – ракета, ракета!

– Пострадал кто? – обратился он снова к Ярославу.

– Пока нет, – выдавил Ярослав. – Там… связь плохая. Вот, ищу место, где лучше ловит.

Легенда была так себе, но стражей, кажется, устроила – они переключились на обсуждение новости.

Ярослав сделал еще несколько шагов, и уже перевел дух в очередной раз, когда сзади раздался пронзительный писк рации.

Он вздрогнул, и ускорил шаг.

От входа в собор его отделяли последние метры, когда резкий окрик ударил его в спину: – Стой!

Понимая, что это – его единственный шанс, Ярослав бросился вперед.

Стражи что-то кричали вслед, он слышал топот погони за спиной, и мчался, не разбирая дороги.

Он уже нырнул под сень высокой каменной арки, когда острая боль вдруг пронзила лодыжки – Ярослав не сразу понял, что произошло, по инерции летя вперед, и лишь когда сведенная судорогой нога подвернулась, и он с размаху повалился на острые ребра ступеней, вспомнил, что рамки защитного поля вырубают электронику, которой были напичканы его кроссовки.

Застонав, он попытался приподняться, но в этот миг чья-то сильная рука схватила его шиворот, натянув ворот так, что стало нечем дышать.

– Попался, тать! – прогремел над ним голос стража. – Вяжи его, ребята!

В глазах начинало темнеть; пытаясь освободить горло, Ярослав вцепился в куртку, отчаянно натягивая синтетическую ткань.

Пальцы его нащупали крест.

«Не успел…» – промелькнула в голове мысль, а затем на него обрушилась темнота.

***

Ночь. Едва теплящийся огонек свечи перед резным деревянным киотом.

Непослушные крючковатые пальцы перебирают бусины чёток. Он снова и снова кладет земные поклоны. Сколько их было? Он уже сбился со счёта. Сосновый запах свежеструганных досок дразнит ноздри, будит воспоминания. Нельзя вспоминать. Нельзя спать. Сон приносит видения, а видения иссушают разум. Но бессонная ночь и физическое истощение дают о себе знать – в очередной раз коснувшись лбом пола он не находит в себе силы подняться. Забыться, хотя бы ненадолго.

«Доброе утро, последний герой. Здравствуй, последний герой!

Ты хотел быть один, это быстро прошло, ты хотел быть один, но не смог быть один,

твоя ноша легка, но немеет рука, и ты встречаешь рассвет за игрой в дурака…»

Он снова слышит эту странную песню, сидя в удивительной белой колеснице, и видит через прозрачное окно залитый разноцветными огнями Вавилон…

Удар колокола возвещает о начале заутрени, вырывая его из мира грёз. На нем снова черные иноческие одежды, а не диковинный блестящий синий кафтан.

Он медленно встает с колен, тело отдается привычной болью, которой никогда не бывает в снах.

Бесполезно… Всё бесполезно!

Он накидывает на плечи свой старый плащ, нащупывает клюку в углу, и прихрамывая, выходит в предрассветную темень. Из деревянной церквушки доносятся обрывки псалмов, в окнах отражаются редкие огоньки лампад, тянет ладаном.

Дойдя до тяжелых деревянных монастырских ворот, он отпирает калитку. Привратник ушел на службу, во дворе никого. За оградой чернеет лес.

«Ярославе!»

Он вздрагивает, и оборачивается, чтобы встретиться взглядом с игуменом. Они смотрят друг другу в глаза и молчат. Оба понимают друг друга без слов.

Он первым отводит взгляд, и плотнее запахивается в плащ.

«Мир ти…»

Он скорее угадывает, чем слышит эти слова, зная, что игумен осеняет его на прощание крестом.

Калитка захлопывается за ним – он снова остается один.

***

Ветер. Соленые брызги прибоя. Крики чаек в небе. Нагретый солнцем песок.

– Ты спишь? Смеющиеся зеленые глаза заглядывают ему в лицо. – Вставай – пошли окунёмся!

Но ему совсем не хочется лезть в воду; слишком хорошо лежать вот так, впитывая всем телом тепло средиземноморского солнца, наблюдать за тем, как она смеётся, любуясь её стройным загорелым телом, пластичными, словно танцевальными, движениями, огненной копной волос.

– Тогда я пошла одна! Смотри, украдут ведь!

Он улыбается.

Она бежит по песку к морю, легкая и грациозная, с шумом и сверкающими брызгами погружается в воду, скрываясь в пенящихся волнах.

Нет, он никому не позволит её украсть!

Солнце скрывается за облаком, налетает невесть откуда взявшийся ветер, взметая песок.

Становится холодно, плечи покрываются гусиной кожей.

Сколько времени прошло? Несколько секунд? Минута? Час?

Его охватывает непонятная смутная тревога. Где Алёна?

Он поднимается и всматривается в море. Её нигде не видно! Теперь уже липкий страх начинает подниматься откуда-то из области пупка, сковывая внутренности.

Алёна?! Он озирается по сторонам и только сейчас замечает, что пляж пуст. Ветер гонит по песку мусорный пакет, вокруг пустые лежаки и напряженная, давящая тишина.

Чей-то взгляд сверлит ему затылок, он резко оборачивается и… вздыхает с облегчением.

– Ты здесь! Я тебя потерял…

Как она оказалась у него за спиной?

Она недоуменно хмурится, глядя на него, выгнув бровь, отжимая руками волосы. На левом предплечье у неё – незнакомая татуировка в виде солнца с лучами из языков пламени.

– Когда ты успела её набить? – удивляется он вслух и протягивает к ней руку.

Она отшатывается в сторону.

– Что с тобой? – он делает шаг к ней и пытается приобнять.

Пощечина обжигает ему лицо. Он изумленно смотрит на неё, и видит холодную ярость в её глазах.

Он пытается что-то сказать, но словно проваливается куда-то; слова застревают в горле, в глазах начинает темнеть, и уже на краю сознания ему слышится чей-то мерзкий холодный смех.

***

– Кажись, очухивается! Эй, паря!

От тяжелой оплеухи зазвенело в ушах.

Ярослав открыл глаза и уставился на рыжебородую конопатую физиономию, расплывшуюся в довольной ухмылке.

– Оклемался? Добре! Давай-кось, подымайся!

– Что? – с трудом выдавил Ярослав, еле ворочая языком. Голова буквально раскалывалась.

Он лежал на холодном каменном полу, все тело болело, словно после многочасовой тренировки после длительного перерыва.

Приподнявшись на локтях, Ярослав очумело огляделся.

В пляшущем свете факелов виднелись угрюмые бородатые лица окруживших его стражников в красных кафтанах.

Стрельцы! Значит, он…

Сильные руки подхватили его за подмышки, рывком вздернули на ноги.

Рыжебородый, которому Ярослав был обязан пробуждением, сунул ему факел в лицо.

– Пахом! Глянь – точно он?

– Агась, вроде, – лаконично отозвался другой стрелец.

– Стало быть, возвращаемся! Локти вяжи ему.

– Куда возвращаемся? – Ярослав поморщился, когда ему скручивали руки за спиной. – За что меня арестовывают?

– Там узнаешь!

Его повели по каменным коридорам. Ярослав помнил это место – здесь они с Беззубцевым прятались от стрельцов. Кажется, за этим самым поворотом… Значит, ему все-таки удалось вернуться в семнадцатый век! Вот только почему он оказался лежащим на здесь на полу, а не в келье блаженного?

И почему Симеон решил арестовать его? Ладно, сейчас это было уже неважно, главное – теперь у него был шанс! Шанс всё изменить.

***

– Глашка! Неси сбитень, да смотри, чтоб не остыл!

Глава Сыскного приказа, Симеон Никитич Годунов, отодвинул судок со стерляжьей икрой и откинулся на подушки, переводя дух.

Глафира, статная белотелая девка, торопливо поставила перед ним дымящуюся корчагу, невзначай мазнув при этом крепкой наливной грудью по руке.

– Мёд подавать велишь, батюшка? – проворковала она.

Симеон поморщился. Третьего дня в одной из крынок обнаружили мыша, и теперь он брезговал медом даже на царском пиру.

– Лучше принеси изюму и орехов, – велел он.

Проводив взглядом колышащуюся юбку, он вернулся к своим мрачным думам.

Состояние Бориса, по словам лекаря из грядущих времен, было – как, бишь, тот его назвал? Стабильным! Жить, стало быть, будет. Правда, Симеона изрядно заботило то, что царь едва дышал и вообще, немногим отличался от покойника. А как знать – может, на самом деле, помер – кто их ворожбу знахарскую ведает, да еще из неведомых времен, прости Господи… Однако, Борис был нужен ему в прямом смысле до зарезу – хоть живым мертвяком, хоть оборотнем! От внимания Симеона не ускользнули многозначительные переглядывания бояр за столом во время той роковой трапезы.

О, он хорошо знал этих хищников, с лисьими повадками и волчьими нравами!

Чего стоит один Шуйский…

Старому хорьку сегодня повезло – на его складах пораженного порчей зерна не нашли, а сам он, конечно же, будет клясться и божиться, что ни сном ни духом не ведает, как попал царю на стол отравленный хлеб. А то и так повернет, что это его, Симеона, вина, как первейшего блюстителя царевой безопасности. Волхва того, Ярослава, тоже в хоромах его не нашли, а уж лукавого Мухи и подавно. По всему выходило, что не за что зацепиться. Будь, конечно, его, Годунова, воля – уже сейчас бы лукавый Васька на дыбе показания давал, но без доказательств веских никак невозможно сие было! Бояре только и ждут повода, чтобы начать мутить люд – тот же Мстиславский первый голос поднимет, а остальные в одни гусли с ним играть станут.