Текст книги "Ножны для меча (СИ)"

Автор книги: Павел Кузнецов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

– Хочешь, ещё раз тебя огорошу, девочка?..

– Нет.

– Ну, раз не хочешь…. То пусть это сделает Ярослава Ясеньская, – я повернулся к принцессе, включая её в область голограммы. – Яра, позволь представить твою новую партнёршу: Грана О’Ренни. Грана, это Ярослава, Наследная принцесса Ясеньская.

Женщины несколько секунд мерялись взглядами, наконец, принцесса довольно оскалилась.

– Привет, Грана! Ну что, поможешь в финансах для создания транспортной сети моей будущей вотчины?

– Привет, Яра! Транспортный бизнес, говоришь?.. Целая система или фрагмент? Группа систем?.. – деловито поинтересовалась финансистка.

– Сложно сказать, как это называется однозначно… Там нестандартная ситуация. Чтобы ты понимала, можно взять за основу бизнес рода О’Мелли. За вычетом полного контроля за стержневым миром.

– Постой, постой…. О’Мелли – это ведь Синергия… Родоначальница моей собственной ветви…

– Тем более ты должна владеть информацией!

– Я владею, но как…

– Мы будем отстраивать транспортную сеть Псио, подруга! Сразу, как Леон закончит с реколонизацией Псиона…

Вот теперь Грана удивилась по-настоящему. Оказывается, высшая степень удивления у снежек – вовсе не мультяшные глаза. Это так, цветочки. Куда серьёзней, когда глаза становятся как у азиатов, бойницами-щёлочками, а тело сводит мгновенный мышечный спазм. Отдышавшись, снежка всё же выдала, смотря теперь больше на меня, чем на Яру:

– А не слишком ли громкое заявление, Меч Республики?.. Я понимаю, Литания, но Псион…

– Скажи, ещё не поняла, почему я теперь глава рода, – улыбнулся одними глазами.

– Даже боюсь представить, что получили О’Стирх в качестве преференций…

– Зато вполне можешь понять, чего они не получили.

– Хорошо. Я участвую в проекте! – торжественно, но почти без эмоций произнесла Грана. Однако кажущаяся безэмоциональность не могла меня обмануть. Я видел, чего стоит пламенеющей снежке сдерживать эмоции. Участие, пусть и косвенное, в судьбе четвёрной планеты-прародительницы – о таком она ещё вчера не смела даже мечтать. Теперь же получила шанс стать лицом проекта со стороны принцессы. И девочка явно собиралась использовать неожиданный подарок судьбы по максимуму. – И Леон… Я приглашаю тебя на свидание… Разумеется, виртуальное. Надеюсь, невеста не будет против такого закрепления наших деловых отношений?

Ярослава скрипнула зубками, буквально пожирая конкурентку взглядом, но сдержала себя в руках. Да, ревновала. Но уже смирилась с дичайшими обычаями Республики, и не собиралась из-за своей ревности рушить хрупкий баланс отношений со столь необходимой ей партнёршей. Только бросила напоследок, ни на кого не глядя, намекая на только нам известные факты из недавнего разговора по душам:

– Нет, не о такой свободе от чужих постелей я мечтала… Никак не думала, что кто-то будет… отрабатывать за меня!

Провожать Ярослава меня не пошла. Посчитала, что провожать до капсулы удовольствий – это уже слишком. Достаточно знать, чем я там буду заниматься. С девочкой происходил очередной разрыв шаблона, так что лишний раз её дёргать не стоило. Пусть всё хорошенько обдумает. Принцесса сильная девочка, да и опыта ей не занимать. До этого она всё отлично для себя объясняла, ловко находя оправдание. Не уверен, что в республиканских категориях, но даже в политических – как выяснилось совсем недавно – было что почерпнуть для самооправдания. Вон, как про Ясень и монархию откровенно высказалась! До того я полагал, что только в Республике вертеп, оказалось, в политике Конфедерации его ничуть не меньше…

И вот теперь, стоя перед капсулой удовольствий, которых в Ордене – кто бы сомневался! – оказалось ничуть не меньше, чем у валькирий, я явственно представлял грядущее рандеву с республиканкой. Мандражировал ли я? Нет. Уже давно минул тот период жизни, когда капсула казалась чем-то запредельным. Эдаким убойным аргументом, где меня точно съедят. Не съели. Напротив, очень удобно встречаться с той, кто тебе очень дорог, но кого не оказалось рядом в нужный момент. Зато предвкушения было – хоть отбавляй. Рыжая никак не желала выходить из головы, снова и снова проникая своими зеленющими глазищами в самую душу. Причём именно Грана. Кари хотя и маячила где-то на границе сознания, но столь однозначных желаний не вызывала. Должно быть потому, что мы уже разделили постель, а в моём случае эффект усиливался ощущением новизны. Жаждой попробовать прелестную республиканку, от которой ещё не знаешь, чего ожидать. В душу которой жаждешь проникнуть. Сильное ощущение. Не удивительно, что прозорливая снежка запросила свидание: явно предвидела подобные последствия для нас обоих.

Не желая больше оттягивать, я шагнул к капсуле и провалился в страждущую контакта псевдоплоть. Республиканское творение всё это время точно зеркалило мои собственные ожидания. Предвкушало. А получив желаемое – со страстью набросилось, силясь утолить первый голод. Однако впечатление от псевдоплоти было обманчивым. Многочисленные складки привычно наползли, укутывая и пленяя, но вместо тревожной темноты в чреве самого опасного хищника Республики, перед глазами вдруг проступило яркое солнце. Я невольно прикрыл глаза козырьком из ладони и огляделся по сторонам.

Переход в самом деле получился резким – от тьмы к свету, от ограниченного пространства к не имеющему никаких ограничений по горизонту океану, от строгой доли в воздушной смеси кислорода к дышащему ёдом и свежестью свободолюбивому ветру. Разве что касания ветра и псевдоплоти были в чём-то похожи – такие же дразнящие и будоражащие. А ещё влажность – только там она казалась немного спёртой, это была влажность стылой пещеры, здесь же влага буквально пронизывала всё и вся, ощущалась частью бескрайнего зеркала под палубой и огромного, неохватного неба.

Да, здесь действительно была палуба. Именно она мерно покачивалась под ногами, аккомпанируя себе задорными скрипами в парусной оснастке. Сам корабль был небольшим, метров двадцати в длину. Одна вертикальная мачта, к которой притулилась небольшая надстройка с явно различимым кругом штурвала. Разумеется, деревянным. Здесь всё было деревянным, кроме, разве что, широких косых парусов голубоватого оттенка.

В носовой части обнаружилась ещё одна мачта. Она выходила откуда-то из корпуса и шла под острым углом к палубе, украшенная задорными отливающими лазурью парусами. Носовую часть корабля, как и всю остальную его протяжённость, ограничивали перила. Вернее, фрагменты борта, выступающие над палубой, кое-где переходящие в перила. Так было и в носовой части. Именно здесь, живописно опершись локтями о борт, стояла единственная обитательница корабля.

Стройное тельце было едва-едва прикрыто белым сарафанчиком с зелёным травяным узором. Ткань короткой юбки билась на ветру, удерживаясь, казалось, из последних сил. В её мельтешении отлично угадывалось нижнее бельё – дразнящее кружавчиками и изумрудной зеленью. Но как бы ни был великолепен вид снизу, меня куда больше привлёк верх. Простовласые пряди девочки, без каких бы то ни было следов укладки, развевались на ветру, словно экзотичный флаг. Да-да, они не просто стелились – они натурально развивались, расплескавшись параллельно палубе. Ветер постоянно поддерживал их в воздухе, не позволяя опасть. Да, иногда часть прядей опускалась вниз – но только чтобы спустя мгновение воспарить вновь, подхваченная очередным порывом.

Именно эти трепещущие подобно флотскому вымпелу волосы и приковали к себе мой взгляд. Их немного тревожные переливы расцвечивались сонмом солнечных бликов. Солнце будто прикипело к ним, напитало их, и теперь они нет-нет, да отдавали накопленный свет в виде коротких всполохов – в такт беспечной игре свободолюбивого ветра.

Это очаровательное явление оказалось сильнее меня. Сделав пару шагов к замершей у борта девочке, я протянул вперёд свою руку, пытаясь коснуться беснующихся прядей. Но вместо полноценного касания, отдельные прядки лишь невесомо прогулялись по моей ладони, чтобы спустя мгновение обтечь её и вновь устремиться к вожделенной свободе.

Тогда я, не мудрствуя лукаво, просто обнял саму обладательницу волос – куда более материальную, а потому неподвластную никакому ветру. Ветру – нет, зато мне – да. Ощутив мои объятия, девочка вся затрепетала – как её волосы секунду назад, в объятиях воздушной стихии. По ладному тельцу прошлась дрожь предвкушения. Она хотела, и хотела сильно – что не могли скрыть никакие инсинуации в виде свободолюбивой, кажущейся несколько прохладной позы.

– Здравствуй, Грана, – проговорил я ей на ушко и пристроился рядом, также пытаясь заглянуть за горизонт. – Выглядишь просто сногсшибательно.

– Рада, что ты не стал откладывать нашу встречу, – проговорила та. – И да, я тоже рада тебя видеть… и чувствовать.

Последний намёк я всё же не смог проигнорировать. Вновь повернулся к девочке, опершись локтем на борт, и провёл ладонью по её макушке.

– Зачем эта прелюдия… в капсуле удовольствий?.. Я же вижу, что ты едва сдерживаешься.

– Ошибаешься, Меч Республики, – усмехнулась рыжая. – Здесь сдерживаться куда проще. Я ведь знаю, что ты никуда от меня не денешься. Будешь моим, причём на моих же условиях. Это… бодрит. И даёт возможность обуздать желание.

– Ты не ответила на вопрос.

– Хочешь ответов? Хорошо! – тряхнула головой чертовка, поворачиваясь и зеркаля мою собственную позу. Её ладошка прошлась по щеке в невесомом касании. – Я всё обдумала, Меч Республики. Я не возьму твои рады.

Меня словно бы током ударило от этих слов! Я хотел было податься вперёд, но она упёрлась ладонью в мою грудь, не позволив.

– Не спеши. Хотел разговора – ты его получил.

– Ты… отзываешь согласие?

– Я такого не говорила.

– А что тогда?

– Понимаешь… В жизни есть нечто, куда более важное, чем банальная экономическая выгода, – её пальчики как бы невзначай прошлись по моей груди, где как раз взблескивали серебром две планеты-прародительницы. – Ты дважды умирал за Республику. Это значит – дважды принимал смерть ради меня, как её неотъемлемой части. Скажи, как я буду выглядеть, если теперь возьму с тебя рады?

– На моей малой родине это мало кого останавливает. Есть даже поговорка, родом ещё из махрового средневековья: «Для кого война, а для кого – мать родна». Тем более это чистой воды коммерческое предприятие.

– Нет. Четвёртая планета-прародительница – это что угодно, но только не коммерческое предприятие. Возможно… Не будь тут замешан Псион… – Грана вновь отвернулась от меня и посмотрела куда-то за горизонт. – Нет, даже не будь Псиона, я бы отказалась от денег. Это – моя Экспансия. Понимаешь?..

– Да. Понимаю. Кари тоже когда-то без вопросов приняла моё решение, продиктованное Экспансией и не слишком выгодное для неё экономически.

– Именно, Леон! Именно! Но Псион вообще переворачивает все резоны и расклады. Это не просто Экспансия – это исторический момент. Мне выпал шанс прикоснуться к реальной Большой Истории. Внести в неё свой посильный вклад. И я внесу, можешь не сомневаться! – и далее, уже значительно тише. – Если бы ты просто предложил, я бы без вопросов заплатила любую сумму в радах просто за саму возможность поучаствовать в Реколонизации Псиона.

Последнее словосочетание девочка произнесла с придыханием, выделяя каждое слово, словно бы подчёркивая тем самым его неоценимое значение.

– Почему это для тебя так важно? Ты как-то связана с Псионом?

– Тебе сложно понять. Ты не жил, с детства воспринимая историю Республики, как историю своей собственной жизни. А до меня – моя мать. А до неё – её мать. Псион – это незаживающая рана на теле Республики. За шанс её излечить любая республиканка готова отдать всё самое ценное, чем владеет. Что там какие-то рады?..

– Ты знаешь… – пришёл мой черёд смотреть вдаль. – Принцесса ведь тоже не из-за выгоды в это дело влезла. Её пытался похитить псионский лорд. Прямо из-под носа спецслужб её родины. Чтобы сделать статусной игрушкой в своём гареме. Теперь она хочет отомстить. Убить – это слишком просто. А вот…

– … навсегда закрыть дорогу к стержневому миру для всего рода – это не просто смерть, это позор на века. Да, твоя девочка имеет вкус к мести. Будь с ней аккуратнее. А то как-то невзначай обидишь… и получишь страшного врага в веках.

Вроде бы последние слова были сказаны с ироничными нотками, однако в них явственно звучал огромадный смысл – ничуть не меньший, чем в её решении не брать у меня рады.

– И Леон. Ведь я правильно поняла, что эти рады, которые ты мне предложил, получены тобой в связке с наградами?..

Грана больше не сдерживалась и не отстранялась. Она полностью развернулась ко мне и бессовестно принялась общупывать ладонями мои бёдра. Рыжие пряди били мне по лицу, лишь усиливая ощущение надвигающейся бури – на этот раз бури не физической, но чувственной.

– Да… – выдохнул я, в свою очередь кладя ладони на тело прелестницы. Совладать с собой, когда дама столь однозначно оказывает тебе знаки внимания – было для меня решительно невозможно.

– Тогда тем более взять их… в залог… было бы сродни святотатству. Постарайся больше не предлагать ничего подобного республиканке. Это я – девочка понимающая. Некоторые могут просто не понять… Так, всё, больше не могу. Пошли!

И, схватив за руку, рыжая потащила меня прочь от моря и ветра, куда-то в кормовую надстройку с мачтой и штурвалом.

Так, не размыкая ладоней, мы спустились в дышащие сумраком корабельные недра. Лестница добавила звуковой поддержки такелажу, аккомпанируя ему особенно выразительными скрипами. Ступенька. Ещё одна. И ещё. Внизу обнаружился сумрачный коридор с жиденькой вереницей деревянных дверей по бокам. Двери были похожи одна на другую, как братья-близнецы, поэтому я предпринял самый логичный в такой ситуации шаг – попытался узнать направление у очаровательной спутницы. Обернулся, уже отрыв было рот, чтобы задать вопрос… и не обнаружил девочки рядом! Невероятно! Ещё мгновение назад её рука ощущалась в моей руке, демонстрируя явную дрожь предвкушения, но стоило обернуться – и наваждение рассыпалось прахом. Только невесомое касание шелковистых прядей повисло в воздухе последним поцелуем…

Впрочем, и вопроса куда идти больше не стояло. По правую руку нашлась едва-едва приоткрытая дверь, которая – готов поспорить на что угодно! – ещё мгновение назад стояла закрытой. Настойчивый, почти нестерпимый зов откуда-то из-за двери и вовсе не оставлял простора воображению. Что поделаешь, это – не реальный мир. Моя спутница здесь богиня, именно она задаёт правила. Её исчезновение перед самым рандеву – не более чем игра, долженствующая распалить и без того плохо контролируемое влечение. Наверняка найду её в каюте в какой-нибудь провокационной позе… Чтобы, так сказать, добить окончательно, сделав невозможной любую трезвую оценку ситуации. Так и оказалось.

Стоило мне зайти, как дверь за спиной с едва заметным скрипом захлопнулась. Раздался характерный щелчок замка. Путь назад был отрезан – да мне и не нужно было назад, ведь впереди, на краешке обширного ложа, сидела она – моя ожившая мечта.

Поза Граны на удивление оказалась олицетворением целомудрия. Коленочки плотно сведены, на них расслабленно покоятся ладони. Спина прямая. Полупрозрачное платьице в свете одного лишь неровного пламени свечей кажется вполне пристойным, даже юбочка расправлена, скрывая в складках покатые бёдра. Лишь высокая грудь, соблазнительно оттенённая трепещущим светом, мерно вздымается, притягивая взгляд. Особого шарма ей придаёт игра теней в глубоком декольте – напрочь разбивая показную невинность, будоража воображение почище мускатного вина. И волосы. Они везде. Размётываются по высокой груди, стелятся по покатым плечам, текут узкими ручейками по сильному животу – даже ногам достаётся их мягкое касание. В трепещущей полутьме эти дорожки прядей особенно притягательны и, кажется, светятся изнутри, одновременно подсвечивая дышащее соблазном тело. Особенно выделялась одна прядь. Она, будто специально, пролегла по топорщащемуся сквозь ткань сосочку, и теперь укутывала его язычком рыжих завитушек.

Стоило же поднять взгляд на лицо прелестницы – и я пропал навсегда. Огромные, пульсирующие внутренним светом глаза походили на бездонные лагуны на каком-нибудь океаническом побережье. Они затягивали в свои неизмеримые глубины, суля поистине неземное блаженство. Стоило всмотреться в них, дотянуться до, казалось бы, самых потаённых их уголков, как тело пронзил укол запредельного удовольствия. С губ сорвался предательский стон. Следом ещё один. Я метался, натурально распятый проникшими в самые бездны души зеленющими глазищами! Вырваться из этого сладостного плена казалось невозможно… пока девочка сама не сместила взгляд – не отвела, а именно чуть-чуть перенесла в сторону.

Тут же внутри сделалось пусто. Душа походила на выжженную пустыню. Единственное, что способно было утолить страшную сушь – это дышащая запредельной свежестью зелень глаз. До меня с запозданием начало доходить главное: только что Грана заставила испытать сексуальное удовольствие… от одного лишь взгляда. Воистину, ведьмовские глаза чертовки способны дарить наслаждение! Это был удар ниже пояса. Даже валькирии до такого не додумались! Да что там – даже сама Верховная. С другой стороны, она и не снежка…

Я сам поймал взгляд рыжей бестии, чтобы вновь раствориться в нём без остатка. Мой дух натурально жаждал утонуть в этих глазах, никогда более не всплывая. Пожалуй, это было самое сильное наваждение в моей жизни! Но Грана словно бы специально снова и снова отводила взгляд, и мне приходилось с жадностью, достойной лучшего применения, вновь и вновь пытаться его поймать. Игра в гляделки становилась поистине невыносимой! А потом в глубине глаз отвязной снежки возникли весёлые бесенята, и она с намёком указала взглядом куда-то вниз.

Я с превеликим трудом смог посмотреть в указанном направлении. О космос, каких усилий мне это стоило! А ведь в любое другое время и с любой другой женщиной я бы с радостью взглянул под предложенным девочкой углом! Ибо там обнаружились приглашающе разведённые ножки, для пущего эффекта согнутые в коленях, и открывающие взору самое сокровенное. Юбка больше не мешала взгляду, она задралась по бёдрам, ещё сильнее усиливая соблазн бесстыдного предложения.

Однако я уловил и другое: обещание снежки было… скажем так, несколько ограниченным. Девочка сейчас вела разговор жестами своего тела, и её предложение выглядело более чем конкретным. В пару движений я оказался перед дочерью Синергии на коленях – и всё это, не сводя взгляда с её ведьмовских глаз, продолжающих дарить неземное наслаждение.

Новое положение в пространстве оказалось удивительно гармоничным, ловить её взгляд, лазером бьющий из-под низкой чёлки, было до одури приятно. Удовольствие сделалось особенно острым. Так девочка намекала, что я на верном пути. Оставалось довести начатое до логического конца – что я и сделал, приникнув жарким поцелуем к страждущему лону. От себя добавил один лишь незначительный штрих: белёсые острия боевых имплантов заскользили по шелковистой коже, сводя с ума перехитрившую саму себя девчонку. Пришёл черёд снежки стонать от неожиданно острого удовольствия и широко распахивать глаза. Вскоре, однако, Грана взяла себя в руки и откинулась назад; её глаза закатились. В ведьмовском взгляде больше не было нужды, наше рандеву перешло на новый уровень, где бал правили импланты – боевые и сексуальные.

– О космос! – простонала снежка спустя десяток минут. Всё это время я, плохо соображая, жаждая лишь одного – дать моей девочке максимум, использовал на ней весь свой богатый арсенал умений. Между стройных ножек сделалось тесно от жгучего переплетения пальцев и когтей, ставших органичным дополнением чувственному поцелую. – Хотела бы я испытать такое в реале!

– Ты и испытываешь, – раздался сзади до боли знакомый голос Кари О’Лано. – Ты придумала колдовской взгляд, он – когти. Причём такими, какими использует их по жизни.

Кари не стала теряться, и в следующее мгновение я ощутил её трепещущее желанием тельце, жмущееся ко мне со спины. Сильные стройные ножки прелестницы тут же оплели мой торс, а ладони улеглись внизу живота. Впрочем, статичностью от новой позы и не пахло, одна из рук девочки переползла немного вперёд, умело охватывая страждущую ласки плоть.

– Вот так, котик, – ухо опалило горячим дыханием, сменившимся острым сексуальным укусом мочки уха. – Сейчас я о тебе позабочусь. Расслабься. Отдайся в мою власть. Ты знаешь, я умею любить.

Ещё бы мне не знать! О’Лано воистину не имела тормозов в постели. Вообще. Валькирии в сравнении с ней – комплексующие по каждому поводу юные пигалицы. Ну да, у них свои принципы… Зато у снежки их нет в принципе – такой вот занятный каламбур. А что у девочки есть вместо этого? А есть у неё нереальная, поистине запредельная жажда игры. Не удивлюсь, если идея с колдовским взглядом исходила именно от этой бестии, раз они изначально решили объединить усилия.

Однако на этом сюрпризы не закончились. Кари вдруг встряхнула своей роскошной гривой, и по моему телу расплескались золотистые ручейки, кое-где собираясь в самые настоящие селевые потоки. Следом за движением волос пришло возбуждение. Волосы словно дополнили собой нервную сеть, слились с ней, своим золотистым свечением ввинчиваясь в нервы и вызывая яркий отклик. Особенно сильно доставалось местам средоточий, где пролегли настоящие волосяные реки. И ведь не абы где! Девочка отлично знала, на какие нервные центры давить. Тело захлестнуло поистине нестерпимой волной желания.

– У тебя, котик, есть когти. Роскошное орудие любви! Но их у тебя всего десять. А у меня – волосы, которые ты так любишь гладить, и в которые обожаешь зарываться. И у меня их далеко не десять – тысячи! Они заменят в нашей игре когти… Как тебе ощущения?

– Не… могу… терпеть!..

– Эй, подруга! А ну садись-ка на нашего мальчика! А то и правда кинется… Тут нужно кое-что посерьёзней одинокой ладони… Нужна твоя тяжёлая артиллерия, – от слов снежки отчётливо шибануло иронией, но своё дело они сделали.

Грана и не думала артачиться. Как и шебутная подруга, она явно не относилась к той когорте республиканок, которые ради привычной с воспиталища позы готовы были отказывать себе в ярких ощущениях. Снежка, что с неё взять! Обожаю их – таких! В мгновение девочка перетекла с кровати на пол, осёдлывая. Кари со своей стороны помогла ей «попасть» куда следует – благо, в её руках находился основной инструмент, с которым подруге и нужно было совместиться. А дальше случилось нечто, чего в реальном мире произойти попросту не могло. Вот мы сидим на полу, и я со стоном отваливаюсь назад, на плечо игривой О’Лано – а вот мы уже лежим на кровати, и на мне беснуются две отвязные снежки. Воистину, условности виртуального мира имели свои безу словные плюсы…

В новой композиции Кари переместилась ко мне на лицо, и постаралась использовать свою новую позицию по максимуму. Её волосы просыпались на меня вычурным водопадом, расплескавшись по груди, по животу, по плечам и рукам – для чего девочка даже чуть наклонилась вперёд, навстречу Гране. И тут же, вместе с беспутными волосяными прядями, пришло поистине запредельное возбуждение. Оказывается, её прошлая поза была не очень удобна для игры – теперь же О’Лано стремилась наверстать упущенное.

Зато Грана отрывалась на всю катушку. Плотно впившись коленями в мои бока, откинувшись на упёртые в покрывало руки, девчонка самозабвенно стонала. Казалось, она вся была поглощена ощущениями и даже не обращала внимания на собственные пряди, которые, как бы между прочим, окончательно завершали моё пленение. Их ручейки протекли по всей протяжённости ног и – что стало последней каплей – расплескались по внутренней стороне бедра; даже паху хватило золотистого великолепия!

Я оказался буквально устлан золотистым покрывалом, которое, нарушая любые законы физики, проникало даже туда, куда без специальных усилий волосам не попасть. Даже спина оказалась в их сладострастном плену! А ещё гибкие прядки постоянно двигались, и это шевеление заставляло меня биться пленённой птахой в силках охотника.

Рыжие словно с цепи сорвались. Кари не просто почивала на лаврах, кайфуя у меня на лице. Девочка самозабвенно тёрлась, вовсю участвуя в собственных ласках, и всё бы ничего, но каждое её движение вызывало сотрясение волосяного моря, отдаваясь в теле всё новыми и новыми вспышками сладострастия. В противовес подруге, Грана почти полностью доверилась моим движениям – лишь изредка, когда желание становилось особенно нестерпимым, сама устремлялась навстречу очередной волне. Однако для волос разница была несущественной. Любое движение – хотя бы самое незначительное – вызывало шевеление золотистых бурунов, расплескавшихся по телу, а с ними и невероятный прилив возбуждения. Дамы действовали наверняка, не оставляя мне ни тени шанса на реванш.

Но их победа на деле оказалась пирровой. Белёсые острия боевых имплантов безостановочно двигались, перемещаясь от одной девочки к другой, а вместе с ними смещались стоны и крики шалеющих от кайфа республиканок. Словно плюшевые мишки с пищалкой, ей богу! А кто-то невидимый одним своим присутствием запускал механизм пищания то в одной части комнаты, то в другой.

Когда полосы из миленула проходились по бёдрам О’Лано, поднимались по её плоскому животу, охватывали восхитительные полушария аккуратных грудок, – девочку накрывало приступом запредельной страсти. Она просила не останавливаться, просила дать ей ещё, требовала сделать ей хорошо. Когда же когти меняли диспозицию, протягиваясь от упругой попки Граны по её бокам и спине, уже эта женщина вскидывалась и начинала натурально бесноваться, извиваясь в белёсом плену. Иногда острия оказывались в средоточии женского удовольствия, пленяя чувствительную жемчужину, и тогда начиналось самое интересное. Начинался «листопад» – то есть следом за волосами на меня ниспадали полностью утратившие способность держать равновесие прелестницы. Ну а богатый стайный опыт позволял мне проделывать всё это даже будучи в полуневменяемом состоянии.

Иногда подруги менялись. Это был очень тонкий момент, но рыжие отработали его до филигранной точности. Сначала насиженное место покидала та, что была наверху. Она плавно перетекала вниз, и когда оказывалась недалеко от стратегической точки, вторая дама начинала встречное движение. Последними перемещались волосы. И всё это происходило резко, буквально в несколько движений. «Вжи-и-ик!» – и девочки последовательно перетекают на новые «жёрдочки». «Вжи-и-ик!» – и следом, собираясь в многохвостые плети, срывается масса волос. Наконец всё это великолепие – включая самих очаровательных наездниц! – обосновывается на новых позициях. Девчонки задорно скалятся, предвкушая новую порцию кайфа – и сразу же получают его.

Именно в момент, когда у подруг уже вызрел коварный план вновь поменяться местами, от двери раздались тяжёлые шаги, натужно заскрипели половицы.

– О-о! Рыжая вечеринка! Прямо как с Сай и Лай! – прозвучал до боли знакомый голос, от интонаций которого я напрягся. Лита! Но откуда она здесь?

– Какая ещё вечеринка?.. – занимавшая положение на моём лице Грана откликнулась первой.

– Это Кошак так называет, когда его Сай и Лай дерут на пару… – взгляд девочки вдруг просиял, сделавшись любопытным, что у той лисы. – Как вы его лихо волосами устелили! В реале так сделать сложно: они с его полей соскальзывают.

– Откуда ты здесь, девочка?

– А, в капсулу к своему коту залезла, – совершенно буднично пояснила медновласка. – Хочу опыт у сестёр по ветви перенять.

– Ты из какого рода?

– Я – сама себе род, – скрежетнула зубками пигалица.

– О! – Грана вовсе не была дурой, смогла сопоставить одно с другим. – Прости, что залезла в душу. Но у нас приватное свидание, так что не обессудь.

– Да ничего, я понимаю. И вы извините, сёстры, что лезу и отвлекаю.

– Ну и как там, в стае? Не обижает тебя этот наглый котяра? – несмотря на раздирающие горло стоны, Кари умудрилась ещё и подмигнуть юной снежке.

– Нет, – серьёзно подумав, всё же тряхнула головой девочка. Признаться, я опять напрягся. С Литы станется изобразить пострадавшую. – Он меня даже защищал несколько раз… от меня же самой. А так ничего, хороший наставник. Требовательный только… но я и пожёстче видала. Лучше скажите, что вы с ним такое делаете, что его так корёжит? Имплант?..

– Нет. Волосы, – односложно отвечала Кари, вновь откидываясь назад в пароксизме наслаждения: к ней как раз подоспели мои когти.

– Волосы?

– Завязанная на них через капсулу реакция, – пояснила Грана.

– О-о! Ну вы даёте, сёстры! – покачала головой молодая снежка в немом восхищении. – Даже Сайна до такого не додумалась!

– Ну, мы тоже не домашние курицы. Синергия любит находчивых дочерей! В Хозяйственной Основе без этого никак.

– А можно я тоже немного пошалю?

– Что ж, попробуй.

И Лита попробовала. С хищной усмешкой она присела рядом. Улеглась на мой живот. Её упругие грудки остро впились в мышцы торса. Одновременно прижались и окутывающие меня со всех сторон пряди, так что сознание вспенилось запредельным возбуждением. Рыжая заулыбалась. Облизнула выскользнувший из пальчика коготок – а следом накрыла мои живот и грудь серебристыми остриями.

Терпеть такую игру оказалось выше моих сил. Всё тело скрутило в пароксизме удовольствия, остро приправленного запредельным возбуждением.

– Хм, а если так?.. – протянула эта бестия, приподнимая когти и наматывая на них разбросанные тут и там волосы. А дальше, совершенно неожиданно для меня, да и для прочих участниц нашего свидания, опустила эту жуткую конструкцию из когтей и рыжих прядей на мою грудь, аккурат в район сосков.

Я думал, кончусь. Весь. Отклик, который получила эта любознательная особа, невозможно передать словами. Меня выгибало, корёжило, даже стон замер в горле, парализованный накатывающей волной ощущений. Но если девочка думала, что одержала полную и безоговорочную победу, она сильно ошибалась. Уже мои когти сами собой легли на бедро чертовки, а через мгновение Лита со стоном опала на мою грудь, напрочь забыв про всякую игру. Только откуда-то из-под рыжих прядей – её и чужих – раздавались тягучие полукрики-полустоны. Девочка ещё не имела нужной закалки, была молода и импульсивна в делах любовных, а потому уязвима. На чём и погорела.

Мои более взрослые любовницы пофыркали-пофыркали, а потом какой-то местной техникой, доступной в виртуале, резко вздёрнули снежку вверх и усадили её на колени. Девочка тут же выпрямилась, будто кол проглотила. Принялась хватать ртом воздух, пока мои когти продолжали победное шествие по её средоточию женского удовольствия. С минуту простояв вертикально, покачиваясь туда-сюда, юная кошка со вздохом, будто из воздушного шарика выпустили воздух, завалилась на спину. Прямо так, оставшись сидеть на коленях, в нижнем варианте мостика. И так и пролежала, пока мои когти не переключились на более приоритетную цель.