Текст книги "Ножны для меча (СИ)"

Автор книги: Павел Кузнецов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Мечи и когти

Объяснение с Львицей заставило сильно призадуматься, так что я не стал форсировать события с моей новой рыжей знакомой, обретённой аккурат перед визитом в кабинет таинственной Романы. На инт как раз пришли обещанные Высшей координаты, по которым можно было отыскать орденского инструктора клинкового боя. Я посчитал это перстом судьбы – на татами думается не в пример лучше, чем в чьей-то постели.

Путешествовать по средоточию величия республиканских амазонок было… странно. Все эти огромные коридоры, больше подошедшие бы какому-нибудь дворцу, голограммы и полотна вдоль стен, и девочки в фантастических, летящих одеждах Ордена. Все спортивные, деловитые, с уверенностью во взоре, они прохаживались по коридорам эдакими хозяйками жизни. Да они ими и являлись. И что примечательно, практически каждая из них в своё время прошла стаю, то есть примерила на себя роль валькирии, этого универсального оружия Республики НОЧ. Они все знали себе цену, но, что куда важней, знали цену друг другу, цену боевому братству. Соответственно, смотрели на меня девочки немного растерянно, с лёгким налётом безумия во взгляде. У них происходил натуральный разрыв шаблона.

По тем же взглядам я понял, что сам факт нахождения в Цитадели мужчины-мечника не является чем-то из ряда вон. Этот факт не шокировал орденок. В противном случае они бы давно навязали мне знакомство, чтобы разрешить собственные сомнения. Их шокировало другое: моя форма. Это не был привычный им флиппер. Форма Экспансии с явными «отметинами» фракции валькирий заставляла смотреть на её обладателя под совершенно иным углом. Счётчик десантных операций, вкупе со щерящейся девочкой на плече – серьёзная заявка, а если добавить сюда аж две планеты-прародительницы, которые, вообще-то, не всякая Высшая имеет, это уже было что-то за гранью. Даже персональные счётчики кораблей терялись на фоне двух высших отличительных знаков Республики.

Это отношение – лёгкого культурного шока – было удивительно уместно, чтобы, так сказать, «распушить хвост». Брать девочек, что называется, тёпленькими, покуда они не очухались. Вот и я не терялся. Вовсю подмигивал дамам, кивал, улыбался – от безобидной улыбки или невесомого кивка у меня не убудет, зато им надолго врежется в память. Так, в ореоле всеобщего внимания, я и дошёл до своей конечной цели – обширной тренировочной зоны.

Что могу сказать. Тренировочная зона впечатляла ничуть не меньше, чем внешний вид Цитадели и её огромные светлые коридоры. По пути к отмеченной маркером цели я миновал целую вереницу самых разнообразных залов, многие из которых включали сложнейшие полосы препятствий, а другие выделялись мощнейшими силовыми полями, превосходящими возможности привычной мне Сферы. Под одним из таких куполов я в итоге и оказался, и ничуть не удивился, когда обещанным мне инструктором оказалась очередная метиллия. Воистину, оливковокожие были овеществлённым духом борьбы Республики. Их спокойный, выдержанный, немного флегматичный характер больше всего подходил для классики боевых искусств.

Моя метиллия стояла, опершись на двуручник, с сосредоточенным выражением на лице наблюдая за шестёркой собственных учениц. Девочки порхали по площадке, обмениваясь ударами, уворачиваясь, совершая какие-то запредельные кувырки и броски тренированных тел. И всё это – под аккомпанемент вспышек и разрядов схлестнувшихся в бою энергий. В принципе правильно – зачем учить голому фехтованию, если оно должно быть вплетено в «игру полей»? Нужно сразу понимать, что тебя ждёт в реальном сражении и делать соответствующие акценты, быть готовым не только к клинковому удару. Отсюда и эта бессмысленная и пижонская на первый взгляд техника, с обилием акробатики – ведь поля порой требуют резкой смены позиции, чтобы не попасть под сильный дистанционный удар.

Схлестнувшиеся в учебных поединках девчонки смотрелись весьма завлекательно. Все эти вспышки, кувырки, столкновение белых искрящихся клинков… Меня самого невольно потянуло в эту сверхъестественную круговерть; напряженные поля манили, а мои – отвечали им. Будто я был фанатом на концерте любимой группы – а ни один истый фанат не удержится от того, чтобы не подпеть любимой песне. Стоит ли удивляться, что я завис у барьера, забыв о времени и о цели своего визита? В воображении я уже был там, среди резвящихся на татами девчонок. Даже мои поля невольно вибрировали, принимая на себя некоторые особенно бурные завихрения энергетических взаимодействий.

– Что чувствуешь? – раздался вопрос откуда-то справа.

Я, плохо соображая, но вполне в состоянии передать эмоциональную составляющую собственного настроя, ответил:

– Тянет. Поля отзываются на чужие воздействия. Хочется окунуться в этот… мир. Мой мир.

– Ну так ныряй, чего стоишь? – голос стеганул лёгкой насмешкой.

Я обернулся к говорившей. Естественно, ею оказалась давешняя метиллия, которая смотрела на меня с оттенком задумчивости во взоре. Она что-то пыталась для себя решить, видно, мой ответ озадачил её. Хотя чего в нём такого? Неужели я единственный, кто испытывает подобные чувства при виде соприкосновения чужих полей? Да никогда не поверю! Но дважды повторять женщине не пришлось, я скинул со спины свой двуручный фламбер, крепившийся здесь на специальной вставке из проводящего материала, и одним прыжком преодолел отделяющее от дерущихся расстояние.

Дальнейшее запомнилось насыщенной вереницей образов. Я ворвался… в чужой танец – да, именно танец! – и мгновенно привлёк всеобщее внимание. Сначала интерес к новому участнику завлекательного действа проявила одна двойка мечниц, но очень скоро стало понятно, что насыщенности их полей явно недостаточно. Тогда к ним присоединилась вторая пара, и после этого у противниц даже стало что-то получаться. Если до того девчонки даже приблизиться не могли на расстояние собственно клинкового боя – слишком активно я давил полями, – то теперь стало доходить и до клинковых сшибок.

Не скажу, что мне как-то чересчур сильно доставалось, но и легко не было. Орденки сражались весьма технично, особенно одна… разумеется, снежка! Она вкладывала в игру клинков столько энергии, столько эмоций, будто только здесь, на тренировочной площадке Ордена, жила своей настоящей жизнью, а всё за её пределами – было глубоко вторично. Именно она стала той противницей, которая первой дотянулась до меня своим клинком, хорошенько встряхнув, невзирая на все мои чудовищные по энергетической насыщенности поля. Остальные очень быстро оценили локальный успех и стали использовать девочку, как остриё атакующего клина. Они работали группой, в четыре клинка, и хотя по картине боя напрашивалась игра «на троих», четвёртая вовсе не казалась лишней. Она вносила посильный вклад, как минимум поддерживая своих неожиданными энергетическими импульсами. После очередной сшибки, когда медноволосая снежка при поддержке сестёр продавила мою защиту, метиллия впервые остановила бой.

– Молодцы, девочки. А ты, Тина… прими мою сердечную благодарность. Именно так и нужно сражаться, только так можно чего-то добиться, когда работаешь с настоящим противником. Только вкладывая всю себя, всю свою душу, весь накопленный опыт. Тебе проще, ты эмоциональная, но и фламбер – оружие эмоций. Главное – уметь ими управлять, а через него и клинком. Почувствовала ведь?

– Да, Высшая. Это было… такое сродство! А кто этот милый мальчик? – стрельнула в меня своими глазками жёлто-зелёного колера снежка.

– Вообще-то, девочки, это закрытая информация… Я могу только намекнуть – это та самая кость в горле Республики, собственной персоной.

– И вовсе я не закрытая информация, девочки. Не слушайте эту серьёзную даму, – полушутливо улыбнулся я, стреляя глазами снежке в ответ. – И костью меня не след называть… Как видите, я мужская ипостась валькирии. Кошак. И в отличие от закрытой информации меня можно потрогать, ко мне можно прикоснуться. Даже ещё кое-что можно сделать.

Обступившие нас девчонки заулыбались, а потом принялись… трогать, ощупывать, а рыжая даже впилась в губы жарким поцелуем с языком.

– А Кошак – это имя? – поинтересовалась эта медноволосая оторва.

– Нет. Прозвище. Зовут Леон, если кому интересно, но в стае по имени обращаются редко, так что я привык.

– Ты ещё и в стае? – реально удивилась одна из девчонок, ариала.

– Ну, вы же видите счётчик десантных операций? Где его ещё можно «распечатать»?

– Так, мечницы, нечего языками трепать. Продолжаем работать. Действуйте по моим предыдущим установкам. Леон, пойдём, поговорим.

Мы отошли. Метиллия смерила меня чересчур серьёзным взглядом своих чёрных глубоких глаз. Я не отставал, вовсю изучая роскошное тело наставницы, совершенство форм которого даже не пытался скрывать обтягивающий флиппер. Но разговор она начала первой.

– Меня зовут Арна, я Высшая Ордена, специалист по кадрам среди инструкторов клинкового боя, – представилась женщина, а затем сразу перешла к сути. – Романа говорит про какие-то недели. Это нереальный срок. Ты должен это понимать – ты ведь и сам тренировал? Рукопашник?

– «Да», на все вопросы. У меня хорошая физическая подготовка, хорошо развиты все группы мышц, великолепная мышечная память, но даже на когти ушло больше года, да и то не скажу, что я полностью доволен результатом. Но несколько недель…

– Твою подготовку я посмотрю. Сейчас встанешь с этой рыжей. Без полей. Сначала рукопашка, потом когти, потом клинки. Впрочем… я и так вижу, что клинки у тебя никакие.

– У меня что-то было зашито на подкорку… – осторожно начал я.

– Геннопрограммируемые нейронные цепи? – едва ли не сплюнула метиллия. – Не серьёзно. Неужели сам не понимаешь? Это больше для первичной адаптации, когда способности только пробуждаются. Изначальные псионские роды так подстраховывают своих драгоценных деток, хотя… Я видела их в деле, да и глядя на тебя… Думаю, это больше забота об окружающих. Пробуждение таких порядков энергий, да без огранки… Скажем так, кратер в несколько сот метров диаметром на месте обидчиков, а заодно и всего квартала – это норма. Так что… Но технику нужно нарабатывать. Мышечную память нужно развивать. Если на когти у тебя ушёл год, тут понадобится не меньше. Не знаю, о чём думали в Ордене раньше…

– Я не принадлежу Ордену. Я – часть фракции валькирий, а они мечницы весьма посредственные, как понимаешь. Им это не нужно. А стайные мечницы – вообще под другое заточены, там фехтование вообще без надобности.

– Тебя в Псионе на кусочки порвут.

– Я надеюсь на когти. Одного лорда я ими уже порвал.

– Да? Интересно было бы на это посмотреть…

– Лови запись. Возможно, как-то поможет. Я после того боя остро ощутил недостаток подготовки по клинковому оружию.

– Я посмотрю, а ты пока с рыжей становись.

Едва Тина узнала, какой подарок ей приготовила наставница, вся просияла, и бросила на меня такой взгляд… Обещающий, раздевающий, дразнящий и… почему-то насмешливый. Но дралась она, как львица. По рукопашке я её быстро осадил, с когтями мы скакали несколько дольше, но и здесь очень скоро стало понятно, кто в доме хозяин, а вот клинки… Здесь девочка оторвалась за все предыдущие поражения. Так меня прессовала, мне даже продохнуть не удавалось, а в ближнюю зону, даже не имей мы установок от инструктора, я бы не попал – слишком хорошо дралась чертовка.

– Хочешь, буду твоей постоянной партнёршей? Подтянем твой уровень… – пошла в атаку Тина, едва мы опустили клинки.

– У него таких партнёрш – целая стая, плюс Высшая валькирия, – обрезала наставница, на корню пресекая девчонке её игру. – Леон, я в целом сориентировалась. Ты прав, акцент придётся делать на ближнем бое, тренировать тебя переходить в ближнюю зону. Для этого нужно поставить резкий переход от клинка к когтям. Тебе придётся научиться принимать на них некоторые хитрые удары более длинных мечей. Я сделала кое-какие наброски методик. Пока ты здесь – будем активно нарабатывать навыки, потом я передам схемы тем, кто с тобой полетит.

– Ты не полетишь?..

– Нет. Извини, но для этого достаточно опытной Старшей, Высшая там без надобности. Я куда больше пользы Экспансии здесь принесу. Знаешь, чем Высшая Ордена отличается от Старшей?

– Догадываюсь. Дело не столько в личном мастерстве, сколько в дополнительных потоках. Ты больше администратор, чем практик.

– Ну, не скажи… Но если самой не упрямиться, требуя практики, придётся быть чистым администратором, тут ты прав.

Мы покинули тренировочную зону и теперь двигались куда-то вглубь этого крыла Цитадели. Высшая шла рядом. Она прониклась ко мне уважением, приняла как равного – невзирая на мой пол. Однако в основе нашего общения прослеживалось чёткое разделение по статусам. Я был учеником, она – наставником. В принципе, наше общение сейчас легко могло перейти в то, чем оно часто заканчивается при тесном душевном контакте мужчины и женщины, но статус не позволял перешагнуть эту грань. Потому что подобный шаг снизит эффективность выполнения каждым из нас своей роли, а это для наставника такого уровня, как шедшая рядом метиллия, казалось непозволительной роскошью.

Наш короткий променад завершился в небольшом помещении, составляющем часть релаксационной зоны для тренеров. Арна извлекла откуда-то бутыль вина, откинула вакуумную пробку. Разлила по бокалам. Мы присели в глубокие кресла, что стояли друг напротив друга, по бокам низкого журнального столика. И тут же нас подхватило и закружило на волнах удивительного звучания – от пары небольших декоративных бассейнов с потрясающе чистой, голубоватого оттенка водой. В них с приличной высоты низвергались рукотворные водопады. Разумеется, удары водной стихии не могли пройти абсолютно бесследно, из-под падающей воды вырывались целые снопы пены и брызг, но все они бессильно гасли под вездесущими полями.

– Ну, за знакомство, псионец! – подняла бокал метиллия.

– За знакомство, наставница! – ответил я, салютуя своим бокалом.

Отпили. Немного посидели, собираясь с мыслями.

– Леон, они тебя убьют. Без вариантов. Ты слишком импульсивный, слишком резкий. Я чувствую такие вещи, опыт говорит за себя.

– Не поверишь, Арна, но когда-то я был – само овеществлённое спокойствие. Чем-то на тебя походил. Но после инициации меня словно подменили…

– Поля. Всему виной поля. Псионцы все такие дёрганные из-за них. Поля что-то делают с их мироощущением, меняют нервную систему. Я там была. Это жутко, поверь. Они словно одержимы своими полями. Леон, повторяю, тебе нужно долго готовиться. Ты прав, в твоём случае всю жизнь пахать не нужно – достаточно года-двух. И то только потому, что ты с детства рукопашкой занимался! Но ты способный. Пожалуй, ты первый, кого я бы без всяких опасений туда отпустила – но только после подготовки!

– Нет времени, наставница. Так получилось. Всё совпало один к одному, так что придётся рискнуть. А если убьют… Я не боюсь смерти. Да и девочки со мной будут, они прикроют.

– Никто тебя не прикроет на дуэли. Никто, Леон! А дуэли будут, поверь. Псионцы сами будут провоцировать, чтобы тебя попробовать. Это их национальная забава – по-другому не назовёшь. Они дерутся всегда, чаще всего насмерть. Только очень сильные или статусные противники защищены от постоянных драк, но и они делают всё от них зависящее, чтобы найти приключений на пятую точку. Они так живут, Леон! Живут на грани. Поэтому выживают только сильнейшие мечники. Там естественный отбор в самом настоящем, первозданном виде.

– Ну, значит, я там приживусь, – усмехнулся, вспоминая свои постоянные игры с валькириями. – Ты не знаешь, в какой атмосфере я живу последний год, да и до того было не сильно проще. Через день в регенераторе – это для меня норма. Ничего, Арна, прорвёмся!

– Леон, настоящим мечником становятся не в момент инициации. По крайней мере, псионцы. Они с детства не вылезают из дуэлей. Они учатся выживать в мечном бою, Леон! Это совсем другой уровень фехтовального искусства. Там много своих нюансов, которые можно усвоить только в смертельном бою. Только так, и никак иначе! Там и нюансы ударов, чтобы они стали смертельными – мы не тренируем смертельных ударов, гарантированно убивающих, ведь иначе успешный удар будет заканчиваться этой самой смертью! И там своя психология боя.

– Я почувствовал сегодня… Поля меня звали. Мои и чужие. Психология в целом понятна. А до ударов… Тут ты, конечно, права, но есть ещё и политика. Политическая ситуация сейчас такова, что нужно бить именно сейчас, позже будет поздно.

– Давай я поговорю с Романой. Или Львицей. Кто это решил?

– Это решил я, Арна, как Высший Дальней разведки. Интуиция повела меня, и вот – игра уже началась. Началась не здесь и не в Псионе – началась в Конфедерации. Началась не по инициативе Республики. Псионцы допустили роковую ошибку. Сейчас они должны за неё ответить. Через год-два будет поздно, нас никто не поймёт.

Метиллия откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза. Сделала особенно большой глоток из бокала. Снова распахнув глаза, она уставилась на меня. Во взгляде мечницы стояла грусть.

– Ты хороший мальчик, Леон. Я таких ещё не видела, хотя тренировала всяких… Мы постоянно кого-то закидываем в Псион, пытаемся внедрить… У тебя есть шанс. Не хотелось бы его профукать… вот так, бездарно. Если бы я планировала операцию, то первым делом обеспечила бы тебе нормальную подготовку. Я бы пожертвовала несколькими мечницами. Заставила бы работать в смертельном поединке. Через год ты был бы более-менее готов, смог бы сразу не слиться. Что будет теперь… даже не представляю. Только когти, Леон. Делай всё, чтобы сократить дистанцию. У псионцев короткая дистанция почти не прикрыта. Нет, она, конечно, прикрыта, они умеют драться, но только не с противником твоего уровня. Вблизи ты порвёшь почти любого. Пользуйся этим. Только это позволит выжить. Помни, что они не играют. Никогда. Любой бой нужно завершать смертью, либо пытаться сделать его смертельным. Не щади. Никого. Никогда. Только так заработаешь репутацию. Не слушай в этом никаких Высший, никаких Роман и Львиц. Тем более, не слушай других Верховных и Высших. Они ни хрена не понимают в Псионе, хотя и работают по нему годами и десятилетиями. Я понимаю больше – понимаю благодаря собственной специализации. Научилась кое-что замечать за свою долгую жизнь. Мои советы единственно правильные, никто не даст тебе советов глубже. Они не понимают, насколько всё для псионцев просто. Не понимают, потому что пытаются применять свои зубодробильные аналитические алгоритмы, пытаются у псионцев – по сути, дикарей! – найти такие же. А их нет, Леон! Просто нет! Они дикари, и всё этим сказано. Обожающие яркие вспышки полей, с гонором выше заоблачных высей, и отлично подготовленные для выживания. В своих условиях. Потому что сами прекрасно понимают собственные реалии, понимают, что остальные – такие же, как они. Поэтому и смотрят на Республику, как на умалишённых, как на неполноценных. Они не понимают, как можно жить без ярких вспышек и гонора! Как можно жить, не убивая едва ли не ежедневно своих врагов и случайно подвернувшихся под руку противников. Относись к псионцам, как к дикарям, Леон. И… будь таким же дикарём. Меньше трёпа, больше дела. Смерть должна идти с тобой рука об руку. Только так выживешь.

Последний каламбур меня порядком позабавил, я даже рассмеялся. Пояснил Арне про свою Высшую валькирию, и она тоже улыбнулась. Вообще, мы отлично провели вечер, до хрипоты спорили, обсуждали различные тактики, прикидывали оптимальные схемы моей персональной подготовки. В общем, когда я вышёл от Арны, мне мучительно захотелось остаться – и отнюдь не для беседы. Но пришлось себя пересилить.

– Арна, когда я буду вылетать… Я зайду. Накануне. Ты не против?

– Шутишь? – улыбнулась метиллия, облизываясь, словно сытая кошка. Вопрос был исчерпан. Она ждала меня в гости, и считала нашу прощальную встречу столь же естественной, как… выброс солнечного вещества «расшалившейся» звездой.

Разумеется, после посещения тренировочной зоны у меня остались вопросы. И это ещё мягко сказано! А кто может ответить на них лучше всех известных мне республиканок? Разумеется Лирана! Я вызвал свою псионку, но возмущение, которое искало выход, высказывать не спешил. Сначала нужно было во всём разобраться.

– Мой лорд, – склонила прелестную головку мечница.

– Леди, – ответил тем же. – Сегодня у меня состоялся долгий разговор с Арной, Высшей Ордена.

– Я знаю Арну, – кивнула та.

– Она пеняла на мою слабую подготовку к дуэлям, – и выжидательный взгляд глаза в глаза, сказавший моей собеседнице всё остальное.

– И ты решил предъявить мне претензию?

Лиру на этих словах нужно было видеть! Она словно бы засветилась вся изнутри, подобралась, что та хищница, внешне, однако, оставаясь само благодушие. Ну, бестия! Так нарочито играть – это уметь надо!

– Лира. Я знаю тебя уже давно. Я лишь хочу разобраться. Твоих рекомендаций запросто могли не послушать.

А вот теперь сияние Высшей орденки стало самым что ни на есть откровенным. Она была довольна, натурально довольна! Едва ли не счастлива даже… Улыбнулась мне так искренне, душевно!

– А вот это уже правильно, мой лорд. Не обвиняешь огульно. Доверяешь. Теперь я ещё больше уверилась в том, что мы сработаемся на Псионе… В общем, тут всё на самом деле просто. Они хотели загрузить тебя мечным боем. Спрашивали, скольких мечниц нужно пустить под нож, чтобы тебя натаскать на убийство псионцев. Знаешь, что я им ответила?..

– Нет.

Вот тут меня пробрало не на шутку. Они… реально готовы были подставлять под мои поля республиканок⁈ По сути, сознательно класть под нож, позволять уничтожить – лишь ради того, чтобы натаскать меня на убийство. Как земную собаку. Зубы сами собой заскрежетали. Это было уже слишком! Псионка же не спешила отвечать. Она дала мне время прочувствовать в полной мере всё то, что для меня было уготовано матерями-командирами. И лишь поняв, что хлебнул сполна, заговорила:

– Я ответила: ни одной, если не хотят лишиться твоего уважения. Они ведь исходят из своего видения Экспансии… Тебе же плевать на их Экспансию. У тебя своя – чтобы твои женщины не умирали. А мечниц после поединка ты неминуемо посчитаешь своими. Получится, что ты будешь раз за разом убивать своих. И не абы кого – а своих женщин. Предложить такое могли только полные дегенераты. Так я им и сказала.

– Спасибо, Лира… Я этого не забуду, – и я от всей души низко поклонился ей.

О’Грай восприняла этот жест как данность. Она знала, что мне есть, за что её благодарить.

– Рассчитываю на это, мой лорд. Мне пришлось пережить очень неприятный разговор в этой связи… – скривилась метиллия. – Он мне ещё долго аукаться будет. Считай, я приняла на себя предназначенный тебе удар. Но узнав тебя лучше, ни на секунду не пожалела. Пусть утрутся. И лучше нацеливают свои потоки – не на подтверждение собственных гениальных гипотез, а на реальную истину. Какой бы неприятной она ни была… Поэтому было принято решение сосредоточиться на когтях. В Ордене всегда очень негативно воспринимали эту практику… скажем так, неуставных… отношений во фракции. Когти не для будничной свары. Они для чего-то высокого. Орудие последнего шанса. Ага-ага. Но конкретно сейчас эта практика оказалась благом. Так что дери своих врагов когтями. Поверь, это даст тебе хорошие шансы выжить. А параллельно осваивайся с клинком как орудием убийства. Совмещай, так сказать, приятное с полезным. И не забывай, кто дал тебе возможность остаться самим собой, а не сделаться… цепным псом Республики.

И мечница отключилась. Видимо, ей тоже было тяжело продолжать этот разговор, и она решила банально свернуть его, как только представилась подходящая возможность. Я же остался стоять, раздираемый эмоциями, и были они прямо противоположны тем, с которыми я входил в этот разговор. Нет, подготовка, конечно, хорошо… Но не такой ценой. Лирана права. Удивительно, что она оказалась единственной здравомыслящей среди правящих матрон. Единственной по-настоящему человечной. Видимо, потоки влияют на человечность. Абстрактная целесообразность холодного разума – это совсем не то, что нужно человеку. В такие моменты она входит в противоречие с самой человеческой природой, с самой человечностью. Вот и думай, а так ли нужны людям машины?.. Отрадно, что республиканские машины до последнего сохраняют в себе остатки человеческого. Не исключено, что как раз благодаря повышенной сексуальности. Какой занятный каламбур получается… Продолжение рода – основа жизни цивилизации, и она же стала предохранительным клапаном от отказа от человечности. Есть над чем призадуматься!

Следующие несколько дней пролетели почти незаметно. Я до одурения тренировался с инструкторами мечного боя. Кое-кто из них пытался начать учить меня на когти, но не преуспел. Я сам кого хочешь научу бою на имплантах. И не только бою – конкретно это мастерство девочки перенимали с величайшей радостью. Благо, не сильно увлекаясь, иначе бы такие тренировки выродились бы в фарс, превратившись в натуральные оргии.

Именно на такой тренировке меня и застал срочный вызов боевого коммуникатора. На проступившей голограмме обнаружилась Милена собственной персоной. За её плечами открывался вид на что-то удивительно знакомое… Так! Стоп! Неужели это… Точно, космодром Ариала.

– Так, Кошак. Вижу, ты живой и невредимый.

– Не жалуюсь, – осторожно ответил я, аккуратно подбирая слова.

– И Верховной Ордена рядом нет.

– Нет, – я всё ещё не понимал, куда клонит подруга.

– Так почему же ты, фэй, нас не встретил⁈ – рыкнула ариала, заполнив лицом почти всё пространство голограммы.

– Ми, солнышко, ну я же не могу ночевать на взлётном поле космодрома? – эмоциональная реплика Старшей меня не пробила, я начал отвечать, вкрадчиво чеканя слова. Пришёл мой черёд подводить её под мои резоны.

– Не можешь.

– Тогда как я должен был узнать о вашем прилёте, милая? – надавил я.

Девочка на экране фыркнула. Очень знакомо и по-кошачьи. Затем обернулась к своим подругам.

– Смотрите, он ещё и зубки показывает!

– А я говорила, что не след оставлять его одного! – рядом с Ми возникла моська Лайны. – Его там быстро плохому научат. Это же Орден!

– Давайте кошки, выдвигайтесь. Я вас на входе в Цитадель встречу.

Такой вариант устроил всех. Девчонки ещё немного позубоскалили, но больше для проформы. Тем более, я видел, что они уже в катер садятся. Скоро будут здесь.

Пришлось извиняться перед инструкторами и прерывать занятия. На удивление, орденки отнеслись к воссоединению кошачьей семьи с пониманием. Ни слова укора в свой адрес я не услышал. А пока шёл к выходу из системы зданий, думал о кошках и о жизни – о жизни с кошками и без, если быть точным. И выводы получались очень и очень противоречивые.

Первые дни без сестёр по стае прошли, точно с плеч упала целая глыба. Было удивительно спокойно. Никто не давил, не навязывал игру, не зубоскалил. Ярослава не в счёт – при всей схожести её повадки, она другая. Я буквально отдыхал душой – благо, для тела подруг хватало. Одна Аня чего стоила! Да и Яру не стоило сбрасывать со счетов…

Спустя несколько дней, однако, всё поменялось. На первое место вышли минусы жизни вне стаи, и с каждым днём они всё сильней и сильней затмевали плюсы. Поразительно, но всего того, от чего я ощутил свободу, стало не хватать. Не хватало бесконечной атмосферы игры. Не хватало шуток и острых словесных уколов. Даже бесконечного давления на психику от обилия рядом дышащих жизнью и уверенностью женщин не хватало! Атмосфера в стае – поистине уникальна. Её не создашь никакими искусственными средствами. Не заменишь никакими суррогатами. Она как наркотик – затягивает и не отпускает. Раз попробовав, пропадёшь навсегда. Поэтому, оказавшись на выходе, я с видимым нетерпением уставился на раскинувшийся за входной мембраной сад.

Совсем забыл про местные правила! Катер же к дверям никто не пустит. Придётся девчонкам ножками топать до Цитадели. А они не спешили. Не удивлюсь, если решили не спеша прогуляться и насладиться открывающимися видами на флору тысяч и тысяч миров. Или это они специально? Решили повоспитывать показавшего зубки кота? Ну, бестии!

Но вот вдалеке показались знакомые облачённые в форму Экспансии фигурки. Они медленно приближались. О-очень медленно! Не знаю, как не сорвался к ним навстречу. Но не сорвался. Сохранил достоинство. Дождался. А потом стая обтекла меня, окружила, и стало не до чего. Все прошлые мысли показались неважными, глупыми, наивными. Они были здесь – и это главное. Ничего важнее в этом мире просто нет.

Я стоял, и смотрел в глаза подруг. Каждой из них – и всем вместе, хотя последнее и казалось невозможным. Ощущал их до боли знакомые поля. Легко касался рассыпавшихся по воздуху водопадов волос. Девочки сначала посматривали с настороженностью, но видя мою неприкрытую радость от воссоединения, которую просто невозможно сыграть, расслабились. Отдались на волю собственным ничуть не менее ярким эмоциональным порывам.

Вскоре молчаливое созерцание и ощущение друг друга на расстоянии перешло в своё неизбежное продолжение – в мягкие ласки. Мы гладили друг друга, касались друг друга, пропускали друг по другу разряды полей. «Как жаль, что у кошек такие слабые поля», – сама собой пришла запоздалая мысль. – «Будь они посильней, чувственная феерия была бы поистине беспредельной». Но чего нет, того нет. Зато было другое: яркие эмоции счастья от воссоединения. Не обошлось и без курьёза. Сайна, оказавшись прямо передо мной, вдруг накрыла ладонью с вмиг отросшими коготками мой пах:

– И кто всё это время кормил моего друга?

– Блондинки, – ответил, не задумываясь. В самом деле, что Ярослава, что Романа, что ещё несколько метиллий – были блондинками. Ну, ещё одна рыжая затесалась… – И одна рыжая.

– Рыжая, говоришь?.. – протянула кошка задумчиво. – У тебя должны быть только те снежки, которые в стае. Кто допустил чужачек до твоей тушки?

– Так получилось, – пожал плечами.

– Ещё скажи, что страдал от необходимости с ними спать! – фыркнула Милаха задорно, и остальные её поддержали. – Как сейчас это вижу: страдал и кончал… страдал и кончал… и снова страдал… и снова кончал!..

Тут уже валькирии больше не сдерживались. Они дружно грохнули – а потом столь же дружно принялись меня целовать. Только отлипала одна – как её место тут же занимала другая. Даже отдышаться не всегда удавалось! Меня натурально закружили в каком-то чувственном водовороте! Поцелуй. Разворот. Новый поцелуй. Новый разворот. Вцепившиеся в предплечья когти распалившихся кошек разворачивали рывками, ничуть не заботясь о моём вестибулярном аппарате и о сохранности моей тушки. Знали, чертовки, что я и не такую карусель выдержу!