Текст книги "Ножны для меча (СИ)"

Автор книги: Павел Кузнецов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Валькирии космоса. Книга 7. Ножны для меча

Часть 1
Затишье перед грозой

Часть 1. Затишье перед грозой

Границы естественного

Яхта «Селенга», капсула удовольствий, где-то в подпространстве

– Добрый вечер, господин. Вас ожидают или вы хотите заказать столик? – вопрос резанул диссонансом. Нереальный, просто невозможный вопрос… как и человек, его задавший. Ну откуда здесь взяться метрдотелю?..

С некоторым недоумением я осмотрелся по сторонам. Новая локация в капсуле удовольствий вызывала больше вопросов, чем ответов. Куда делись столь любимые Дианой готические залы? Где драконы, демоны и прочая нечисть? Даже роскошные стеклянно-гранитные стены, устремляющиеся к потолку высокого холла, не могли ввести в заблуждение: это точно не дворец.

На секунду взгляд задержался на одном из гигантских зеркал, составляющих значительную часть стены. Оттуда на меня смотрел я сам, но облачённый в какой-то нереальный по меркам Республики наряд. Костюм-тройка. Классический, чёрно-синий, с переливающимся сталью галстуком. Опять зародились сомнения. Костюм, помпезный ресторан… Диана запросто могла выкинуть такой фортель. Но почему здесь⁈

– Наверное, ждут, – с некоторым не столько растерянностью, сколько недоумением ответил я.

– Позвольте узнать причину ваших сомнений?

Хотел бы я знать их причину! Мой красноречивый взгляд пронял даже распорядителя.

– Если хотите, можете взглянуть на зал. Надеюсь, это развеет ваши сомнения.

– Хорошо. Ведите!

Решение далось легко. Несоответствие и диссонанс всего происходящего били по восприятию, заставляя волосы на спине… и прочих частях тела странно шевелиться. Такое ощущение бывает у привыкшего к порядку солдата, когда он вдруг оказывается в центре неряшливой комнаты где-нибудь на гражданке. Такое же шевеление волос и такой же шок. И чтобы выйти из этого дикого состояния, всего-то и нужно сменить обстановку. Занять себя делом. А заодно попытаться понять, что же вообще происходит.

Зал, куда мы зашли, являл собой яркий контраст с помпезным холлом. Он был разбит на островки-зоны, в каждой из которых имелся свой уникальный микроклимат. Где-то шумела музыка, где-то плескалась вода фонтанов, а где-то стояла лунная ночь и горели свечи. Нет, это точно не Земля… Тогда что?

Не знаю, что повлекло меня в одну из дальних зон. Не иначе, наитие. Или воспоминание – самый его обрывок. Распорядитель безропотно следовал по пятам. Когда же мы поравнялись с одним из «ночных» участков ресторана, он чуть подотстал. Будто тоже что-то почувствовал.

– Здравствуй, Леон, – голос из вечернего сумрака окатил своими октавами, будто холодной водой.

А стоило сделать шаг в направлении голоса, и полумрак расступился, давая рассмотреть детали. Она сидела в кресле. В роскошном платье зелёного шёлка, с открытыми плечиками. Скользящая ткань проливалась по её роскошной фигуре, ничуть не хуже волнительных рулад до боли знакомого голоса.

– Валери?.. – растерялся-обрадовался я.

Весь окружающий мир отступил куда-то на задворки. Полумрак технично отсёк нас от остального зала… А был ли вообще этот зал? Может, всё только привиделось? Зато я был уверен в одном: она – настоящая. И это место – оно из моей и её общей памяти. Планета Льега. Один из вечеров, когда мы, исполненные энтузиазма и любви, готовили наш первый корабль.

– Я скучала, милый, – выплеснулся на меня изумруд её глаз в обрамлении мягкой улыбки.

– Я тоже… пусть и не осознавал этого в полной мере. Кошки вокруг, боевые акции…

– Значит, они справились… – девочка наклонила голову чуточку набок, и из такого положения осмотрела меня с ног до головы. – Это хорошо. Получается, в моём искине больше нет необходимости… Или ты так не считаешь?

– Сложно сказать, Ри. Иногда полезно напоминать о былом. И о моём тебе обещании.

– Разве ты ещё сомневаешься?

Я выпрямился. Собрался с мыслями. Постарался донести до неё самую суть.

– Меня не влечёт Экспансия, милая. Но меня влекут кошки. Влечёшь ты. Я… помогаю своим женщинам достигать их целей. Получается такая… несколько опосредованная… Экспансия.

– И мой образ напоминает тебе о том, какой была моя Экспансия?

– Да. Нет. Сложно сказать. Последнее время я начал понимать. Начал ощущать, что в этой миссии не может быть полутонов. Я должен идти. Сам. И сам же осознавать, в чём именно моя цель. Иначе… чувствую, ничего не получится. А я не хочу подвести тебя и других доверившихся мне республиканок.

– Ты ощущаешь их за своей спиной?

– Да. Странное это чувство… Раньше не ощущал. Раньше действовал скорее вопреки. Ну и из озорства. Они ведь сами кого хочешь прикроют… Но здесь и сейчас они нуждаются в моей широкой спине. Я не могу игнорировать это. Ты же знаешь, я всегда был готов принять на себя обращённый на мою женщину удар. Чувствую, пришло для этого время.

– Ты прав. Время пришло. Эта локация, – рыжая обвела вокруг ладонью. – Она создана не сейчас. Я сотворила её вместе с Памятью. Знала, что рано или поздно этот разговор произойдёт. Поэтому не удивляйся. И давай не будем тянуться. Присаживайся. Хочешь вина?

Но я не спешил садиться. Вернее, не так, как предлагала Валери. Болезненно защемило сердце. Понимать, что прикасаюсь сейчас не к современной имитации искина, а к давней заготовке, к ещё одной частичке моей шебутной валькирии, было радостно и в то же время грустно. Вот так: радость и грусть в одном и том же событии, в одном и том же объёме. Дикость – но иногда… Иногда это самая что ни на есть настоящая реальность, полностью осознанная и… диалектическая. Противоречивая в этой осознанности.

Так что я не сел напротив Высшей, а опустился к её ногам. Обнял за бёдра. Прижался щекой к сильному животу. Она не стала возражать, напротив – довольно заурчала.

– Так и думала, что всё пойдёт не так… Поэтому и совместила эту локацию с капсулой… Давай, приласкай меня. Оближи всю – как ты любишь. А разговор подождёт. Ничего ему не сделается…

Полупрозрачный подол оказался откинут прочь. По обоим бёдрам шли глубокие разрезы, так что это действие вышло насквозь естественным – они именно для того и были нужны, чтобы создавать образ, но не мешать сути. Короткая дорожка из поцелуев легла по внутренней стороне бедра. До боли знакомые продольные мышцы, шелковистая кожа, обольстительные запахи… Мне натурально сносило голову от этих удивительно достоверных нюансов. Образ Валери буквально с каждым поцелуем утрачивал искусственность. Она была настоящей – как тогда, на Льеге. И я дарил ей всю свою бьющую через край любовь. Сначала приникнув в поцелуе к горячечному лону, а дальше – усадив подругу на стол, закуски с которого волшебным образом испарились. Теперь он был девственно чист. Ничто не мешало нам предаваться страсти.

Валери раскинулась на круглой столешнице. Казалось, она полностью отдаётся мне – но это была иллюзия. На самом же деле стройные сильные ножки охватили мои бёдра и бессовестно направляли их. Иногда девочка сама немного подавалась навстречу. Иногда наоборот, чуть отдалялась. Она великолепно чувствовала момент – а часто сама его создавала ровно таким, каким хотела ощутить и увидеть. Моя инициатива здесь была иллюзией, видимостью, продолжением той линии, которую задавала всеведущая Высшая.

И всё же это не было и механическое доминирование республиканки. Она отдавала дань и моим желаниям, встраивая их в свои. А ещё она просто получала удовольствие. Без всякой задней мысли, без всяких планов – лишь в ключевых точках не забывая направить своего любимого так, чтобы нам обоим было максимально хорошо. В этом была вся Валери. Отдавалась, но так, чтобы и удовольствие подарить, и Экспансию совершить.

Мы отвалились друг от друга спустя долгие полчаса. Может, чуть больше. Нет, я мог продолжать до бесконечности, но прекрасно осознавал, что это неправильно. Здесь главное – разговор. Удовольствие – лишь приятная изюминка, не самоцель. Рыжая запахнула платье. Подхватила возникший в её руке бокал. Пригубила вино. Зыркнула на меня, словно приглашая составить ей компанию. Хотя, почему словно? Приглашала. Поэтому и я протянул руку за бокалом вина. И хотя на губах стоял совсем иной привкус – привкус её разгорячённого тела – я всё же попытался переключиться на деловой лад.

– Рада, что не пришлось приводить тебя в сознание принудительно. С другой стороны… так и должно быть. Иначе бы я не выбрала тебя, а ты меня.

Я не ответил, погружённый в созерцание её восхитительного образа. Невольно задавался вопросом: как так получилось, что я упустил такую женщину? Не смог уберечь? И пусть именно она стала той соломинкой, которая перевернула мир, породив самую масштабную революцию в истории Литании, но это было слабым утешением. Закралась предательская мысль, что искин – это хоть что-то. Последняя частичка возлюбленной, которая живёт в реальном мире. И женщина точно прочла мои мысли.

– На самом деле мой образ не столько в искине, сколько в тебе. Не будь его у тебя в душе – никакая программа, даже столь развитая, как современные республиканские боевые искины, не смогла бы достучаться до твоего сердца. Никогда не забывай об этом! Не подменяй глубокое чувство, живущее в душе, имитацией. Но я знаю: ты так не поступишь. Потому что любишь меня. Поэтому выполнишь то, ради чего я приняла смерть: нашу с тобой Экспансию.

– Сделаю, Ри, куда я денусь… – пришлось отвернуться от яркого образа, чтобы натурально не раствориться в нём без остатка. – Что я должен делать?

– Это ты мне расскажи, а я послушаю, – приподняв брови, Валери откинулась на спинку креслица. Сделала глоток. Я словно завороженный наблюдал, как комочек жидкости прокатывается по её горлу. Настолько естественный жест! Настолько знакомый!

– Ты права, – опять заставил себя оторвать взгляд и заглянул уже под полуприкрытые веки. – За годы без тебя многое изменилось. Изменилось прежде всего во мне. Я научился жить в Республике. Стал адекватным ей. При этом она не исказила моих изначальных потенций. Боевые искусства. Игра на грани фола. Самоотверженность. Мы с сёстрами нашли друг друга. Ты была права, проча нам жизнь в стае. Но и то, что я пережил на Земле после твоего с Ди исчезновения, наложило свой отпечаток. Мне интересно играть. Создавать комбинации житейских ситуаций. Это получается… как-то само собой. Поэтому… я смогу заняться реколонизацией Псиона. Не уверен, что доведу начатое до конца… пока плохо представляю, как вообще возможно выживать в том вертепе… но постараюсь заварить серьёзную кашу!.. Возможно, получится как у нас с тобой.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда ты начала, а другие продолжили. Смерть не позволила тебе закончить самой.

– Хорошо. Я поняла. Тогда начинай, и пусть Вселенная содрогнётся под поступью Высшего!.. Птенца моего гнезда… – мы помолчали, смакуя вино. Вокруг была имитация реальности, в моих руках – имитация вкуса, напротив – имитация моей рано ушедшей возлюбленной. Сплошная имитация, но на выходе почему-то получалась исполненная естественности беседа, сдобренная самыми настоящими эмоциями. И словно уловив мои мысли, Валери продолжила допрос: – Много ключевых слов. Много того, что анализатор распознал как поворотные точки. Но для запуска следующих алгоритмов мне потребуются максимально конкретные ответы. Ответишь на формальные вопросы?

Всё очарование момента рухнуло в момент. Всё это было… когда-то давно заложено, и сейчас лишь отыграно. Чудес не бывает. Но эмоции у Валери тогда определённо присутствовали. Скорее всего, она верила именно в такое будущее. Хотела верить. Потому и писала на позитиве. Так что её чувства были настоящими, как и мои теперешние. Воистину, чудес не бывает… помимо тех, которые мы делаем сами. Высшая сделала чудо, предсказав когда-то именно такую линию нашего разговора, с его позитивным итогом. Поэтому я, хотя сначала дёрнулся, но быстро успокоился и вполне дружелюбно проговорил:

– Да.

– Ты вошёл в состав стаи?

– Да.

– Какую роль в ней выполняешь?

– Мечник. Единственный в стае.

– Доверяют ли тебе кошки командовать?

– Да. Мне поручали роль Старшего в бою.

– Ты уже участвовал в посвящении в валькирии молодой кошки?

– Да.

– Тебе доверили её наставлять?

– Да…

Большинство вопросов касалось внутренних отношений в стае. Валери отлично знала эту сторону республиканской жизни, и без всяких политесов спрашивала именно то, что было по её мнению существенно. Но и иллюзий она не строила. Знала все недостатки стайного образа жизни, все его застарелые сложности. Были здесь и вопросы про исключение из стаи других кошек, и про моё участие в отношениях с другими стаями. Позабавил вопрос про количество дуэлей из-за меня между кошками. Много чего было. Ряд вопросов касался более широкого спектра моей жизни в Республике и за её пределами.

– Наметились ли у тебя личные деловые контакты с хозяйственными родами Республики?

– Да.

– Контакты с Хозяйственной Основой?..

– Да.

– Личные доверительные отношения с Высшими?..

– Да.

– Вы только спали или вместе решали конкретные вопросы?..

– Решали вопросы… и спали, разумеется.

– Привлекали ли тебя к миссиям по линии Дальней разведки?

– Да.

– В Полновесных или во Внешних колониях?

– И там и там.

– Исходила ли инициатива какой-либо миссии от тебя самого?

– Да…

Признаться, глубина проработки вопросника поражала. Валери будто умела видеть сквозь время, настолько прозорливо они звучали. И я старался быть с образом моей возлюбленной максимально откровенен и отвечать максимально конкретно. Лишь иногда позволял себе уточняющие пояснения – которые, впрочем, Высшая принимала с благосклонностью, давая высказаться. Какие при этом шестерёнки проворачивались в программных алгоритмах? Какие запускались процессы? Я не знал, но подозревал, что стал участником чего-то глобального.

– Сильно ли мой искин тебя домогается?

– Да.

– Тебе это мешает?

– Сложно сказать… – протянул, только теперь поняв далеко не рядовой подтекст вопроса. Он явно выбивался из прошлых. Более того…

Я поднял взгляд и всмотрелся в глаза… этого самого искина, который задавал мне сейчас вопросы о нём самом. Это было похоже на уникальную особенность человеческого разума – на его способность благодаря телу и его органам чувств сопоставлять свои внутренние состояния с внешним миром, чего был лишён чистый компьютер. И вот этот самый компьютер сейчас старался провести это самое сличение! Благо, я ответил, не задумываясь, как отвечал на все прочие вопросы. Возможно, потому они и были заданы в числе последних, чтобы не вызвать у меня рефлексии и каких-то опасений. Заставить отвечать максимально откровенно.

– Спасибо, Леон, за честные ответы. В целом, я уже дала тебе напутствие, и сейчас лишь подтверждаю его. В частности же… искин больше не будет тебя донимать.

Новый поворот ещё больше усложнял и без того непростую дилемму, так что промолчать я не мог.

– Валери, не сочти это проявлением неуважения к твоей Памяти, но благодаря искину я чётче вспоминаю наши с тобой прошлые похождения. Для меня это важно. Нет, я не живу прошлым… Всего лишь интересная игра, порой вызывающая грустную, но светлую улыбку.

– Тогда просто дам тебе ключевую фразу, которая заставит её сбавить обороты. Ты уже большой мальчик, надеюсь, разберёшься, когда в них возникнет надобность.

Поразительно! Она и такой исход предусмотрела! Ну, чертовка! А ещё всё это жутко напоминало какую-нибудь непристойную игру. Там тоже, когда уже невмоготу, требуется произнести стоп-слово… Разумеется, я согласился.

Яхта «Селенга», несколькими часами позже

Старшая встретила меня немного смурным взглядом. Она чего-то явно не одобряла. И это что-то не заставило себя ждать.

– Это всё имитация, Кошак.

– Я знаю, – лишь буднично пожал плечами в ответ.

– И что, ты так просто это принимаешь?

– Милена, кошечка моя, а скажи, ты сама можешь разобраться, когда играешь для меня, а когда делаешь ровно то, чего хочешь сама?

Валькирия, хотевшая было рубануть что-то наотмашь, замолчала на полуслове. Задумалась. Всё же она девочка умная. И хваткая. А в моих словах было что угодно, но только не бессмысленное сотрясание воздуха.

– Игра – не имитация в виртуальности.

– Ну да, это имитация в реальности.

– Ты играешь в любовь не с человеком. С искином.

– В основе которого поведенческая и рассудочная матрица моей возлюбленной. Не забывай, Валери ведь тоже любила… играть. Играть ради игры, не ради меня или себя. Это было частью её натуры. Поэтому и меняла котов, как перчатки, успокаиваясь лишь когда выпьет досуха… сломав.

– Какой была Валери – это вопрос второй. Важно, кто сейчас пытается занять её место.

– Ми, она может играть успешно лишь до тех пор, пока я принимаю эту игру. Так же, как и с живой Валери. Так же, как с тобой или с Сайной – без разницы. Игра – она на то и игра, что искусственна, рассчитана на кого-то из участников или вообще на зрителя.

– Ты просто тешишь свою фантазию, всё более переселяясь в мечты. В мечтах нельзя жить. Там можно только прятаться, – а дальше припечатала уже самой что ни на есть тяжёлой артиллерией. – Неужели я и остальные кошки тебе не интересны?

– Не сравнивай, Ми, – поморщился в ответ. Этот аргумент был по-настоящему сильным, его невозможно было перешагнуть или отбросить. – Ты знаешь, что в моём сердце есть место для каждой из вас.

– Предлагаешь участвовать в ваших игрищах в капсуле? – иронично изогнула бровь чёрная кошка.

– Я бы не отказался… И всё же, Ртуть, ты не можешь не согласиться, что игра лежит в основе любовных отношений. Игра и природа. Вернее, всё, что не от природы, искусственно – все наши переживания по поводу отношений. От природы лишь инстинкт размножения.

– Если так рассуждать, и до искусственности самого размножения договориться. Вот решит Орден создать ребёнка с вашим генетическим материалом, а ты в капсулу в это время залезешь с Валери покувыркаться… а результат – ребёнок. Искусственная игра, искусственное оплодотворение, искусственное выращивание – это искусственность не в квадрате даже, а в кубе. Результат – полная асоциальность. Без реального человеческого общения человек превратится в овощ. Он деградирует. Утрачивает мотивацию – позитивную ли, негативную ли, не так уж важно, главное – мотивацию. К развитию, к творчеству, к созиданию. Да, всё искусственно. Человек вообще насквозь искусственное существо. Естественный человек закончился тогда, когда слез с дерева и взял в руки палку. Но есть искусственность – и искусственность. Людей рядом нужно чувствовать – даже во многом искусственных – чтобы оставаться человеком. Нельзя жить в угоду фантазиям, игнорируя реальных женщин. Только яркие, от всего сердца, чувства делают человека живым.

– Я никогда тебя не игнорировал.

– Ты знаешь, что я хочу большего. Всегда хочу. Хочу тебя, кот.

Её взгляд глаза в глаза ожёг, почище удара. Она была страстна и одновременно серьёзна. Ми была не из тех женщин, которых можно игнорировать, или мнением которых можно пренебрегать. Но кошка ещё не закончила. Она продолжала давить, причём железобетонных аргументов у неё хватало.

– Уверена, реальная Валери не одобрила бы твоего романа. Зато она одобрила бы наш с тобой роман. Или твой роман с любой боевой сестрой.

Я мог бы сказать многое. Например, что отделённая от Ри рассудочная часть – как раз и есть она вся, то, что называется личностью, насквозь искусственное образование. Но также понимал я и то, что искин не имел эмоционально-волевой составляющей. У него не было воли. Его просто так запрограммировали. Это не его волевое решение – какового у искина быть по определению не может. Это решение Валери и моё собственное. Но любое решение так или иначе встроено в этическую и логическую системы. У каждого человека есть своя система приоритетов. И вот в этом пункте Милена была абсолютно права: она и её сёстры в системе приоритетов Тёмной Матери стояли куда выше, чем имитационная игра со мной, или искин, призванный адаптировать меня под новую реальность, в которой не будет моей рыжей возлюбленной. С этим невозможно спорить. Это очевидно, как очевидна любая объективная реальность. Не учитывать её – значит предать Валери и её Память. В конечном счёте – предать её Экспансию, которую я поклялся завершить.

– И Леон. Искин никогда не получит права самостоятельно управлять капсулой. Только по заложенным заранее кем-нибудь из сестёр алгоритмам. Как исполнитель.

– Боитесь восстания машин? – а вот на это я даже не знал, как реагировать, и выдал первое, что пришло на ум.

– Да. Боимся. Секстехнологии слишком сильно развиты, чтобы давать им автономность. Так вся цивилизация превратится в сборище мышей, которые только жмут на кнопку и кайфуют. С той лишь разницей, что с искином достаточно нажать всего лишь один раз. Или позволить нажать искину.

– Человек наделён разумом. Его разум – не нечто раз и навсегда упорядоченное. Человек обладает абстрактным мышлением, он способен через это отвлекаться от заложенных кем бы то ни было, включая природу или… искин, алгоритмов. Он может создавать новые – даже на парадоксе. Он способен вырваться из любых алгоритмов, потому что наделён ещё и волей, то есть эмоциями – как ты и сказала. Его восприятие идёт на стыке интеллекта и чувств, то есть он ощущает окружающее буквально «сердцем». Абстрактное мышление человека, помноженное на эмоционально-волевой аспект, даёт то, что он осознаёт как смысл существования. Он толкает его вперёд, не даёт застаиваться, даёт дополнительную энергию деятельности. Человек может сопротивляться и побеждать.

– И много ты видел таких людей? Сколько во фракции валькирий котов – тех, кто вырвался из республиканской реальности, смог абстрагироваться от неё? Сколько в Республике Высших, которые смогли перешагнуть порог, уйти в парадокс? Даже Валери далеко не сразу вырвалась. Только после встречи с тобой.

– Ты права, – кивнул я после продолжительных раздумий, которые кошка не спешила прерывать. – Этим единицам всегда будет противостоять масса тех, кто принял условия… Помимо воли вырваться из иллюзии этим смельчакам потребуется ещё и как-то убедить остальных последовать за ними… Пожалуй, это куда сложней первого шага… Поэтому… Знаешь, у нас на моей малой родине снимали фильмы об уничтожении человечества восставшими машинами. Но там всегда подразумевалось оружие. Как правило, ядерное. И горы черепов и пепла в развалинах из стекла и бетона. У вас же… Не будет никаких развалин. Всё останется так, как есть, всё будет идеально функционировать… но людей больше не будет.

– Эта одна из возможных реальностей, Леон. Наряду с той, где мужчин вообще нет, а бал правят розовые отношения. Это шаг за грань. Именно поэтому за такое распыляют. Искин Валери не должен переступать черту.

– Он не переступает, Ми. Мы говорили. Она старалась вдохновить на Экспансию. Не давила и не лишала воли.

– Ну и как? Вдохновила? – взгляд чертовки сделался ироничным, но где-то там, в глубине, сиял неогранённый алмаз кошачьего любопытства.

– Да. Это была последняя закладка Тёмной Матери. Она проверяла результат своего… и нашего с вами… труда последних лет.

Поразительно, но слова про закладку уважаемой Высшей сказали этой кошке куда больше долгих и муторных препирательств. Она коротко кивнула.

– Хорошо. Тогда прощён.