Текст книги "Ножны для меча (СИ)"

Автор книги: Павел Кузнецов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Часть 2
Бремя Высшего

Часть 2. Бремя Высшего

Детектив Кошак

Внедрение на стержневом мире Артария Планетарного образования Фрагии прошло на удивление легко. Складывалось впечатление, что легенда эта готовилась уже давно, причём – конкретно под меня. Через это подтвердились и планы Дальней разведки на мой счёт, как и на счёт материалов по псионцам.

Мой альтер эго, Робан или Роб Гондо, был проработан разведчицами до мельчайших подробностей. Встреть меня кто-то из товарищей по школьной скамье, и наверняка узнал бы, стал бы бурно приветствовать, даже не догадываясь, что реального Роба больше нет. Куда делся? Да кто его знает. Часто легенды выращиваются годами и даже десятилетиями. Вот родился мальчик Робан, но, скажем, в возрасте четырнадцати лет умер от неизлечимой болезни. Ушлые разведчики подчищают эти обстоятельства в биографии, шаманят с базами данных, и – вуаля! – мнимый Робан получает паспорт. Или у кого-то банально крадутся документы, и за счёт них делается двойник. Или человек бесследно исчезает, а на его место внедряется новый персонаж. Причём исчезает чаще по какой-то естественной причине – пираты там, или разбойное нападение, или суицид. Тут главное, чтобы информация о смерти реципиента не дошла до властей, то есть перехватить её на каком-то этапе или вовсе не дать ей появиться. В каких-то Планетарных образованиях и вовсе могут существовать натуральные дыры в социальной ткани, облегчающие легализацию. Например, находится давно умерший человек, на него восстанавливается бумажный документ о рождении, а для фиксации смертей и рождений используются разные цифровые базы данных. Итого никто не будет специально проверять базу о смерти, если перед чиновником сидит живой и здоровый гражданин со свидетельством. Такое просто в голову никому не придёт, если нет алгоритма автоматической проверки. Собственно, в любой разведке существует специальный департамент, занимающийся выявлением подобных дыр и легендированием. То есть одни люди готовят легенды, а другие, уже из иных департаментов, работают на их основе. Так было и на моей малой родине, и так есть в высокоразвитой космической цивилизации, и так будет всегда и везде. Дальняя разведка Республики здесь не исключение.

Сразу по прохождении специальной арки в космопорте на моём электронном удостоверении появилась отметка о прибытии на планету Артария гражданина Фрагии. Внутреннее перемещение, ничего особенного. Мой костюм, эдакий франкенштейн из классической тройки с планеты Земля и космического комбинезона, лишь дополнил образ. Зачем прибыл? Никого не волнует. Это при прибытии в чужое Планетарное образование такой вопрос мог бы возникнуть в головах таможенников, сейчас же на моей стороне сама правовая система очередного мира Конфедерации, защищающая свободу передвижения собственного гражданина.

Внутри космопорта было светло и просторно. Людей здесь тоже хватало, но опять же по субъективным ощущениям их было даже меньше, чем в столичном аэропорту какого-нибудь земного мегаполиса. В Конфедерации, как и в Республике НОЧ, не принято ожидать посадки. Каждый пассажир уже знает свой корабль и сразу по прибытии отправляется к нему. Космопорт служит в основном эдаким средоточием потоков, местом размещения персонала и таможенной зоной. Хотя нет, в Артарии у него имелась ещё одна функция – визитной карточки туризма. Тут и там висели обширные голограммы или сновали подвижные баннеры, на которых что-то происходило.

Приглядевшись, я отметил, что большинство баннеров показывают одно и то же, только с разных ракурсов или разными средствами. Текст под ними тоже не блистал разнообразием. Фразы «Крылатые – наша Великая История», «Да здравствуют покорители космоса, основатели древней Фрагии!» соседствовали с совсем уж казёнными «Вечная память колонистам!» или «Поклонимся отцам-основателям!». Все эти лозунги, за версту отдающие официозом и скукой, сопровождались картинками. Вот стела. На ней, на самой макушке, запечатлён вздымающийся к небу корабль. Вверху, над кораблём, на неких подобиях щупалец разнесены пятиконечные звёзды. Именно эту стелу показывало большинство баннеров, а ещё – её подножие, где группа космонавтов позировала в крылатых скафандрах. Почему-то образ мужчин и женщин, со сложенными за спиной плащами крыл, удивительно перекликался в моей голове с земными статуями святых. Но с мучениками хотя бы понятно, они на этих самых крылах вознеслись в небо, а вот зачем прикреплять их к лёгким скафандрам? Авторы явно не задумывались о религиозных аллюзиях, руководствуясь сугубо приземлённой целью показать летящих к звёздам людей. Крылья почему-то показались им идеальными на эту роль.

Всё это обилие агитационного материала оставляло очень странное впечатление. По задумке, оно, наверное, должно было подчёркивать любовь фрагийцев к своей колыбели космонавтики, но из-за излишней навязчивости и многочисленных повторений эффект получался обратным. Хотелось отмахнуться от кричащих лозунгов, как от надоедливых насекомых. Что я и сделал, поспешив на выход.

Благое дело увековечивания памяти предков, становясь функцией официальной идеологии, часто вырождается в фарс. Каждый власти предержащий действует в меру собственной ограниченности, и на выходе великое дело превращается в балаган. Давно умершие люди становятся разменной монетой чьей-то карьеры. Местным «крылатым» можно только посочувствовать. Наверняка есть и подпольные борцы с подобным чрезмерным вниманием – их просто не может не быть в политике и истории. Если что, я целиком и полностью на их стороне. Мера вещей нужна абсолютно во всём, особенно – в сохранении исторической памяти.

Кстати, подобное неистовство официоза чаще бывает не от хорошей жизни. Видимо, что-то в Конфедерации идёт не так, и поведение фрагийцев – своего рода реакция на внешние раздражители. Тех же первопроходцев и у соседей наверняка хватает. Вот и приходится местным крутиться, чтобы выпятить свои заслуги. А ведь у Республики, если подумать, вообще прямо противоположный взгляд на покорение космоса… И вопрос, а не с её ли позицией здесь разворачивается борьба? И только ли здесь?.. Подобные мысли ураганом пронеслись в голове, пока я шёл к выходу.

Просторное здание космопорта, немного пожевав, выплюнуло меня на обширное поле с орбитальными катерами. Местные таксисты не имели возможности состязаться с идеологами Фрагии в навязчивости, это ощущалось по их жадным взглядам и напряжённым лицам. Они точно стервятники поджидали выходящих на простор из душной берлоги космопорта, и уже здесь накидывались не растерянную прошлым ментальным ударом жертву. Но это хотя бы было ожидаемо и полностью вписывалось в туристические каноны…

С контактом в Артарии мы встретились в местном баре. Всё по классике. Именно так всегда и происходило в плохих – и хороших, что характерно! – шпионских фильмах. Разве что никто из нас не таился. Харусу, как звали безопасника, таиться было особо не от кого. Он был следователем, а не спецагентом, и общался со мной именно в таком качестве. Опасаться спецслужб следовало мне, но я привык и воспринимал хождение по краю без нервов. Нужно доверять своим женщинам. Разведчицы ещё никогда меня не подводили по-крупному, так что личина сомнений в надёжности не вызывала.

– Значит, Роб… Хорошо, буду называть тебя так.

Следак бесстрастно изучал меня, явно намереваясь просветить со всех сторон – что тот рентген. А это сулило немало неприятностей и мне, и ему.

– Харус, не надо, – поднял я руку в предостерегающем жесте. – Я здесь не для того, чтобы играть в эти игры. Все, кто хотел что-то найти из спецов, уже попытались. Будь я из них, пришёл бы по официальному каналу. Я могу надеяться лишь на крошки с барского стола… но раз пришёл, значит, эти крошки есть, и основное блюдо где-то хорошо спрятано.

– Возможно, ты и прав… Ребята, которым я предлагал помощь, предупреждали о тебе… Хорошо! Не будет предосторожностей. На, изучай.

На стол упала тяжёлая кипа распечаток. Как было бы проще, если бы кто-то удосужился перевести их в цифровой вид! На цифровые копии, да с помощью потоков, у меня ушла бы максимум пара минут. Здесь же… Я недоверчиво раскрыл первую сцепку. Пробежался по фотографиям. Недоумённо поднял взгляд на собеседника.

– Я больше привык к цифровому виду…

– Бывает, – пожал плечами следак. – Но там, где хранится цифровой оригинал, тебе делать нечего.

Что ж, нет так нет… Углубившись в изучение материалов, я очень быстро уловил их систему. Первая сцепка содержала фотографии тела убитого, в том числе подробные обзорные кадры раны, не оставляющие сомнений в её лучевой природе. За фотографиями шли листы текстовых распечаток заключения местных криминалистов. Ну да, пациент умер «от лучевого удара»… Только не от того, который привычен в этом контексте рядовому землянину: не радиацией, а самым настоящим лазером его прижгли, и прижгли капитально. Знали, куда бить, и знали как. Профессионально получилось, без малейших помарок.

Другая сцепка – вещи убитого. Здесь помимо фоток нашёлся чип с копией памяти персонального планшета. На его изучение у меня ушло куда меньше времени, чем на бумажные материалы… Остальные вещи не несли никакой смысловой нагрузки. Как и память устройства, между прочим. Контакты наверняка уже раз по сто проверили. В любом случае, об этом мой собеседник сейчас поведает.

Наконец, последняя сцепка – место убийства. Какой-то кабинет, судя по текстовому заключению – приватная кабинка ресторана. То есть насквозь общественная, не содержащая почти ничего, что относилось бы к личности убитого. Местные стражи порядка, кстати, ничего такого и не думали здесь отыскать. Только то, что относилось к самому убийству. Уже собирался отложить материалы прочь, когда взгляд отчего-то зацепился за столик в углу кабинета – не тот, на котором были закуски, а как бы представляющий деталь интерьера. Я внимательней изучил фото. Ну да, колода карт. Местные, как многие в Конфедерации, уважали карточные игры. Разумеется, были они весьма далеки от земных, причём как в части мастей, так и самих игр, но были, и это факт. Скорее всего, карты выступали лишь антуражем, но что-то же в них привлекло моё внимание?

Я попытался сформулировать, что именно заинтересовало меня в колоде. А, ну да. Кошек-то рядом нет… А карты, судя по коробке с переливающейся объёмной голограммой, откровенные. С обнажёнными девочками. Вон, какие формы голограмма демонстрирует! Наверняка внутри они же, но в виде плоскостных распечаток, как и положено картам. Интересная технология… Я до того видел только насквозь пуританские. Даже не думал, что встречу здесь привет из лихих девяностых моей малой родины… Когда любая палатка буквально ломилась от заморских эротических журналов и таких же карт. Считалось каким-то шиком раскидать партию именно на девочках, а не на простых мастях. Даже слово такое, родом из СССР имелось – «форсануть».

С грустью отложил снимок прочь, к остальным распечаткам.

– Что ж, не густо… Какие мысли были у следствия, которые не вошли в отчёт?

– Много чего было… Но к предмету твоих интересов они не ведут.

– Деталей мало не бывает. Я не следователь, у меня взгляд не зашоренный… под определённого вида материал.

Харус, что удивительно, не стал спорить. Сразу видно, что привык работать с профессионалами. Те же криминалисты или медики. Они знают своё дело, а потому их нужно слушать. Это в твоих же интересах. Поэтому следак рассказал мне всё. Если отбросить словесную шелуху и совсем уж дикие дебри, то ситуация складывалась неприятная для любого следствия. Типичный висяк. Заказное убийство, не оставившее вообще никаких следов. Все концы обрублены, все серьёзные вещдоки уничтожены. Нет ни подозреваемых, ни свидетелей. Только мотив. Он-то как раз и лежал на поверхности. Убитого уже давно просили оставить своё совсем не безопасное занятие. Псионцы уничтожали и за меньшее, а тут компромат, причём реальный и серьёзный, и отнюдь не для шантажа или использования в работе местных спецслужб.

Удивительно, насколько человек, пусть и криминальный журналист, смог далеко продвинуться в своих изысканиях! Не под конкретного клиента, а, можно сказать, из идейных соображений. Причём подобных идейных было много. Псионцы в этом Планетарном образовании вообще сильно наследили. И не только в этом. Что ж, беспредел никто не любит. Ни сам криминал, ни силовики. Псионцы же действовали порой с запредельной жестокостью. Как итог, оставили за спиной много врагов, на которых им самим было глубоко наплевать, но которым было не наплевать на псионцев. Думаю, именно этим обстоятельством объяснялась успешность журналистского расследования. И вот когда оно обещало привести к своей кульминации – найти заинтересованного читателя и опустить авторитет гордых лордов в общественном сознании ниже плинтуса – неудобного расследователя устранили.

Что характерно, сделали это без этих их псионских фирменных штучек. Никакого пепла вместо тела на месте преступления. Никаких резаных или рваных ран от холодного оружия. Никаких вырванных сердец. Всё по классике. Лордам незачем было следить ещё и в таком дурно пахнущем для них деле. Вот только поиски компрометирующих материалов, начатые в интересах лордов сразу после убийства, ни к чему не привели. Вернее, не так. Самих-то материалов как раз было обнаружено много, цифровых устройств уничтожено под сотню, вот только гарантии, что найдено абсолютно всё, не было никакой. Это-то обилие источников и породило легенду о спрятанных горах компромата… Которая живёт и поныне, и лишь обрастает всё новыми и новыми слухами.

Что-то такое было в моём юношестве, в России 90-ых, под громким именем «чемоданы Руцкого». Был такой вице-президент, избранный в своё время вместе с могильщиком СССР – Ельциным. Ещё до того, как последний расстрелял из танков российский парламент, Руцкой, ставший на сторону недовольных нарождающимся режимом сил, якобы долгое время собирал на президента компрометирующие материалы. Что с ними стало – бог весть. Равно как неизвестно, были ли они вообще. Достоверно известно, что Руцкой угрожал Ельцину чемоданами компромата. Также известно, что Белый Дом, до того расстрелянный из танков, жёстко зачищали сторонники президента из силовых структур. Генерал Ерин даже «Героя России» за ту операцию получил… Так что если чемоданы и существовали, они, скорее всего, оказались изъяты и уничтожены после зачистки парламента. Остались лишь слухи, лёгшие в основу многих детективных и приключенческих историй того времени, как тот же «Красно-коричневый» Александра Проханова.

И всё же разница была. «Чемоданы Руцкого» оказались похоронены в анналах истории, их затолкали в самые дальние её закутки. А вот компромат на псионцев до сих пор не утратил своей актуальности. Отсюда такой интерес. Особенно в среде обиженных на «безумных лордов» – как за глаза именовали псионских отморозков местные силовики. Вот и следак, хотя и делает вид, что безразличен к ситуации, на деле очень даже готов был рискнуть, чтобы попытаться отомстить подонкам. Чем-то они его в своё время задели.

– Харус, я пока не вижу ничего стоящего во всём этом… материале.

– Карту памяти посмотри. Там есть интересные зацепки.

– Я прочёл заключение. И память проштудировал. Всё это путь в никуда. Он знал, что именно там в первую очередь и будут искать. Поэтому всё, что там есть, наверняка лишь деза. Искать подсказки нужно где-то в реальном измерении.

– Неужели уже всю перелопатил? Даже моему компьютеру для этого минут пять-десять нужно…

– У меня свои методы, – не говорить же следаку про потоки! – Лучше скажи, почему здесь нет материалов обыска из его жилища.

– Потому что их изъяли в первую очередь.

– Изъяли?..

– Да. Спецслужбисты. Но, по-моему, это глупость полная. Такой же тупик. Я когда на месте был, складывалось ощущение, что там всё… как бы это правильно сформулировать… специально скомпоновано. Ну, чтобы все упоролись на этих материалах. Чтобы думали, что нашли абсолютно всё.

– И что тебя натолкнуло на эту мысль?

– Понимаешь… Я ведь следователь. Мы всегда упорядочиваем свои результаты. То же и любой из тех, с кем нам приходится работать. То же и любой криминальный журналист. Да, можно найти массу исходников. Но у него этого добра было столько… Всё буквально от него ломилось. Электронные устройства утопали в исходниках. Стенные шкафы оказались под завязку завалены распечатками… вперемешку с книгами. Такими же бумажными, ещё из старых времён. Распечатки были на столе, на подоконнике, даже на полу. Так у серьёзного аналитика не бывает. Я говорил с его товарищами – они все как один утверждали, что он был мастером систематизации и построения выводов. Но окончательно я убедился в том, что всё это постановка, когда один из его редакторов, ухмыляясь, заметил, что Гаррет был великолепным пиарщиком. Отлично умел не только изучить, но и преподнести результат. Вот он и преподнёс…

– Ну а контакты? Возможно, что-то оставил у друзей… или подруг.

Вот ведь! Не дают покоя мне эти карты! Зря я своих валькирий отослал… Хоть бы одну рыжую, но стоило с собой оставить… Всё потому, что разведчицы оказались непреклонны. Валькирии – это десантницы. Они запросто могут меня подставить, не желая того. А в Фрагии, почти без прикрытия, это чревато огромными неприятностями для всех. Вот только вся эта принципиальность и перестраховка отчётливо отдавала игрой. Не удивлюсь, если змейки от разведки так мстили самим валькириям за «узурпацию» моей тушки. Мол, так не доставайся же ты никому! Чем больше проходит времени, тем больше в этом убеждаюсь. Вряд ли та же Сай смогла бы меня выдать… Валери же не выдала, хотя уж кто-кто, а Тёмная Мать меньше всего походила на разведчицу, слишком пламенеющей была.

– После этого убийства исчезло двое его друзей. Думаю, их тоже убили. Или похитили. Не удивлюсь, если у них такой же ворох фактов отыскался. Это только подтверждает паранойю Гаррета и его желание таким извращённым способом замести следы.

– Но хоть что-то там, на месте, осталось?

– Нет. Его дом поджигали трижды. Дважды квартира полностью выгорала. А до того дважды проводили изъятие… После чего уже наше хранилище с изъятыми материалами выгорало. Дважды. Так что квартира – это отрезанный ломоть. Там ничего не осталось. Поверь, говорю тебе как профессионал.

– Слушай, Харус, а можно тогда личный вопрос? – навязчивая мысль никак не желала оставлять, что бы я с ней ни делал.

– Что ж, попробуй…

– Я как-то до того не сталкивался… А где у вас продаются карты?

– В смысле?

– Ну… игральные. Эротические.

Следак странно на меня посмотрел. Хмыкнул.

– Давай я тебе лучше адресок хорошего притона дам.

– Только притона мне ещё и не хватало… – почему-то вспомнился рассказ Куприна, где японский разведчик накануне Русско-японской войны как раз и засыпался в публичном доме. Банально начал говорить на чистейшем японском в процессе… этого самого.

Нет, я точно не о том думаю… Придётся ломать разведчиц о колено. Без валькирий я нормально работать не смогу. А как прибудут, подарю им колоду эротических карт. Для смеха. Пусть будет нам всем урок.

– Как знаешь. Пиши адрес. Там всё есть. Даже негуманоидной порнухой приторговывают, и специальные голографические проекторы можно найти, вкупе с разными… устройствами.

– Если ещё что понадобится, я наберу.

– Хорошо. Только смотри, так же, как в этот раз. Тихо-мирно посидим в приватной обстановке…

– Услышал тебя.

Мы поднялись. Уже когда расходились, следак вдруг остановился. Бросил на меня ещё более странный взгляд, чем в прошлый раз.

– Если что-то нароешь… – но махнул рукой. – А, ладно!

Резко развернувшись, внешник быстро зашагал прочь. Правильно. Незачем такие вещи говорить вслух. Если сочту нужным – поделюсь. И так понятно, что у него свой счёт к псионцам имеется.

Кинув материалы в катер, который арендовал, я сразу отправился по озвученному Харусом адресу. Раз решил – нужно делать. А после наведаюсь к местной резидентуре, пусть делают, что хотят, но кошек мне доставят. Мысли о кошках не оставляли всю дорогу. Пока катер маневрировал в воздушных потоках, в голове бродили образы сестёр, ничуть не менее притягательные, чем образы местных див. Когда же ступил на пластифицированный асфальт мостовой, к образам отчётливо примешался горьковатый привкус щемящей тоски. Сделалось очевидно: никакие игрушки или картинки не смогут побороть этого чувства. Лишь сёстрам это под силу.

Заведение, указанное следаком, только усугубило неприятное чувство. Какой-то убогий подвальчик, который даже найти удалось с трудом – и это в мире, мнящем себя вершиной цивилизации! Почему всё, связанное с сексом, вынесено куда-то на задворки реальности? Столь необходимое всем и каждому – и стыдливо заметается под ковёр! Ведь даже статуи из античной поры моей малой родины – есть продукт осмысления красоты человеческого тела. Потом изобразительное искусство. Фотография. С какого момента банальное человеческое чувство с его внешними атрибутами превратилось в нечто запретное, разложенное по самым дальним чердакам человеческого общежития? Что в нём такого постыдного, что приходится прятать… от кого, кстати? Социальная шизофрения с раздвоением сознания какая-то! Нет, республиканки в этом отношении гораздо последовательней и откровенней. Причём откровенны они во всех смыслах, включая и честность с самими собой. Покровы Верховных тому порукой…

Поэтому подвальчик, на фоне республиканского размаха сферы удовольствий, откровенно не впечатлял. Храм сладострастия – и жалкий уголок потребителя, всемерное поклонение – и стыдливое позёрство. Удивительно нелепый контраст! Уже на входе в Синтетический Конгломерат ты погружаешься в атмосферу глубоких эмоций и эстетической красоты. Здесь же меня ожидало погружение в забитый побрякушками, сияющий голограммами… подвальчик. Благо, хотя бы его содержание не подвело.

– Господин ищет чего-нибудь остренького?.. – вопрошало волшебное создание, появившееся откуда-то из недр заведения.

Да уж, за эту девчонку я готов был простить внешникам убожество их секс-культуры! Аккуратный укороченный топик скрывал лишь внешнюю часть приятных полукружий. Да и как скрывал… Скорее, немного поддерживал по бокам, да соединял всю эту поддерживающую конструкцию идущей понизу жёсткой лентой. В результате взгляду представала не просто ложбинка между грудок, но и большая их часть – даже не половина! В том же «стиле» была выполнена и короткая юбочка, не столько скрывающая округлые прелести, сколько подчёркивающая их. Сетчатые чулочки дополняли волнительный образ. Но куда интересней всё же было другое. Сложная вязь татуировок протянулась по рукам до самой шеи и плеч. Развратные демоницы самых невероятных форм сливались в сладострастном порыве, превращая кожу в эдакое подобие экрана проектора. Клыкастые и когтистые девчонки с рожками самых невероятных форм предлагали себя неискушённому зрителю, изгибаясь под взглядом всеми своими пленительными выпуклостями. Да-да, татушки не были плоскостными! Они будто танцевали эдакий фантасмагорический стриптиз, дополняя своими движениями заводной облик самой обладательницы татуировок. Ну а на сладкое – милая мордашка с миндалевидной формы глазами, для пущего эффекта «заострёнными» по бокам с помощью косметического «волшебства». Изящное личико обрамляла пелена русых волос, разметавшаяся по плечам и пролёгшая до самого низа лопаток, с придающей таинственности изюминкой – сине-белой мелированной чёлкой. Воистину, девочка олицетворяла собой соблазн! Натуральная демоница, не иначе!

Самое интересное, образ девочки, хотя и был соблазнительным, почему-то не казался пошлым. Очень органичный и законченный образ. Самобытный.

– Господин уже нашёл, красавица!.. – улыбнулся ей во все своих тридцать два зуба.

Красавица в ответ фыркнула – почти как валькирия.

– Образец не продаётся, если вы об этом.

– Почему же? – поддержал игру, показательно хмурясь.

– Он для служебного пользования.

– Значит, чтобы им воспользоваться, всего-то и нужно, что устроиться в ваше чудное заведение?

– В каком-то смысле…

– А собеседование будет… индивидуальным?.. Ладно, ладно, не хмурьтесь! Вам не к лицу. Я здесь по делу, – пришлось включить заднюю. Девочка явно не одобряла таких откровенных заигрываний. Видать, хлебанула их через край. Ну и зачем тогда облачаться, будто ёлка в Новый год, если не хочешь излишнего внимания⁈

– Ищете что-то конкретное?

– Да. Эротические карты, – девочка вопросительно изогнула брови. – В подарок.

– Многие так говорят… – сделав задумчивые глаза, промурчала та.

– Неужели?.. И почему меня это должно волновать?..

– Ну…

– Вот вы меня волнуете. Представьте на секунду, что подарок будет… для вас.

– Зачем он мне? – она явно намекала на то, что женщинам такой подарок без надобности.

– Вам-то, может, и без надобности… Но как намёк для другой женщины… женщин… вполне сгодится.

Уточнение про женщин родилось спонтанно. Глядя на местную обитательницу, в последний момент решил подшутить ещё и над разведчицами. А вот нечего! Хотят игры – получат её сполна.

– Даже так? – на этом месте красавица реально заинтересовалась. – Зачем дарить женщине карты?

– Как повод для шутки, в которой сокрыт очевидный намёк. Иногда это вполне уместно.

– Иногда – это когда?

– Пристыдить. Намекнуть. Настроить на игру.

– А вы… очень необычный мужчина. Пожалуй, я бы даже провела с вами индивидуальное собеседование… Но с одним условием.

– Нет.

– Что – нет? Вы же даже не дослушали!

– Я не поделюсь с вами подробностями. И не просите.

Так, перешучиваясь и всё больше проникаясь друг к другу интересом, мы подошли к нужной витрине. Там действительно оказались карты. Но… какими-то они были… статичными. Я же ожидал чего-то, виденного на фото, с динамической проекцией на коробке.

– Вы знаете, мне в сети попадались другие. С плоскостными фотографиями, но вот коробка у них выглядела очень представительно. Картинки будто бы переливались… как ваши тату.

– Карты – не слишком популярная вещь, чтобы её оформлять так дорого, – пожала плечами девчонка.

– И что, у вас таких не бывает? Даже в ограниченных сериях?

– Нет. Возможно, вам показалось?

– Может и показалось…

Из подвальчика я выходил счастливым обладателем пары карточных колод. Вот только всё это казалось неправильным. Не мог я ошибиться! Смена картинок явственно ощущалась на фото, изображение в этом месте как будто плыло. Однако хозяйка заведения заверила меня, что никогда не сталкивалась с подобным оформлением колоды. И уж кто-кто, а она держала руку на пульсе, в этом не могло быть сомнений!

В катере я ещё раз перебрал фотографии. Ну да, сомнений быть не могло, картинки двигались. Именно такую колоду я и хотел подарить кошкам. Чтобы было ощущение волшебства и какой-то загадки, сокрытой внутри. Иначе тонкий намёк продемонстрировать не удастся, всё выродится в банальную пошлость. Значит – что? Значит, едем в ресторан, где и была заснята колода. Если они их где-то целенаправленно закупали, должны были остаться бухгалтерские проводки, да и кто-то же формировал заказ!

В ресторане, однако, меня встретили полным непониманием сути вопроса. Пришлось показать фото, а заодно и папку под грозным названием «Дело». Намекнул администратору на служебную необходимость и служебную же тайну. Завуалированное давление в конце концов возымело эффект, мужик проникся всей серьёзностью момента. Не знаю уж, что стало тому причиной – моё обаяние или невзначай продемонстрированный титул криминалистического отчёта, – но администратор устроил мне экскурсию по свободным кабинетам для посетителей. И, что странно, ни в одном мы не нашли даже намёка на карты – ни на журнальном столике, ни на обеденном, ни в декоративном комоде.

И тут уже меня проняло не на шутку. Получается, дело не в уникальном декоре ресторана. Карты имелись только на месте преступления, и только там. А что это значит? А это значит, что обнаружена первая зацепка. Теперь уже я вцепился в открывшийся факт не хуже сторожевой собаки в рукав дрессировщика – или охотничьей собаки, вставшей на след, что едино.

Следующие полдня, напрочь позабыв про разведчиц и валькирий, я ставил на уши работников ресторана. Когда наше общение с персоналом чуть было не переросло в скандал и к делу подключилось высшее руководство, пришлось связаться с Харусом. Следак обещал помочь. Я не стал посвящать его в детали, лишь намекнул, но и этого хватило. В таком деле даже мельчайшая новая зацепка – после такого количества потоптавшихся в теме специалистов – казалась лучиком чистого знания в тёмном царстве невежества. Сам следак не приехал, однако послал одного из своих личных должников из оперов. При его поддержке удалось загасить скандал и даже укрепить позиции расследования. Так, в мои руки попали списки работавшего в ресторане во время и после убийства персонала.

Далее я не поленился, обзвонил каждого работника. Причём вёл разговор не с позиции правоохранителя, а с позиции хозяина, потерявшего ценную вещь и готового щедро заплатить за информацию. Вскоре мне улыбнулась удача. Удалось выйти на уволившегося пару месяцев назад оператора дронов-уборщиков. Один из опрошенных сотрудников видел у него похожую колоду. Мельком, краем глаза, но видел. Ну а дальше – дело техники. Я заявился к парню прямо на его новое место работы. Сходу предложил выкупить колоду, но тот упёрся. Опять пришлось давить. Демонстрация титула криминального отчёта, вкупе с обещанием пригласить следователя, занятого этим делом, возымели эффект. Парень поплыл. Теперь оставалось лишь немного дожать, и снимать сливки. В смысле, получить колоду у него дома. Но и деньги я заплатил – причём даже больше, чем обещал, что несколько подуспокоило раздосадованного уборщика.

С делом удалось управиться за день. Вечер застал меня сидящим в катере с вожделенной карточной колодой в руках. До того я не сильно всматривался в картинки, лишь бегло пересчитал карты, проверив комплектность. Да у парня и не было времени что-либо подменить или изъять из коробки, мы постоянно находились рядом, так что можно не сомневаться в аутентичности. Оставалось разобраться, какие смыслы вложил в карточный бокс его ныне покойный хозяин… Если это вообще его рук дело. А то даже на моей малой родине имелись некоторые подразделения, любящие оставлять визитную карточку на месте боевой работы. Обычно в виде какой-нибудь банальщины – как то бутылка коньяка у альфовцев.

Конечно, слабо верилось, что брутальные псионцы оставят по себе колоду эротических карт… Это больше подошло бы республиканкам, но тогда и образы девчонок были бы другие… Однако подобный ход не следовало сбрасывать со счетов, как и вероятность, что карты позабыл другой посетитель. Правда, последнее я отработал в первую очередь. Со слов персонала явствовало, что колоды в кабинете до появления там журналиста не было. Кабинку как раз убрали перед новым клиентом.