Текст книги "Ножны для меча (СИ)"

Автор книги: Павел Кузнецов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

– Так это вы так с котом заигрываете?.. Внушает. А что тогда сразу не голышом? – по-своему поняла откровение Ртути Витка.

– Ты прозорлива, Старшая, – взяла слово Викера. – Но голышом не тот эффект будет.

– Хотите сказать, готовы ради него на любые непотребства?..

– Да. Если это станет частью интересной игры и охоты, – это уже выступила, подумав, Триша.

– Вот чего угодно ожидала, но такого… Только не от тебя, Тиш! И не от тебя, Вик. И не от тебя…

– Послушай, сестра. Когда у тебя в стае окажется кот – мы ещё вернёмся к этому разговору, – не смогла сдерживать рвущегося наружу возмущения Милаха. – Пока же он вообще беспредметный. Это всё… бессмысленное теоретизирование. Пустое сотрясание воздуха.

На реплику Эйди снежка не нашлась, что сказать. Только рот приоткрыла и глаза широко распахнула, недоумевая.

– Как ты сказала?.. Теоретизирование?.. Обидеть хочешь?..

– Витка, ты ведь сама с усами, – вкрадчиво отозвалась Сай. – Подошла, начала нас жизни учить. Не надо, сестра по ветви. Сами учёные. Это наш кот. А мы – его. Игра должна быть интересна обеим сторонам, иначе она не игра, а какая-то невнятная серость. Овеществлённая скука. Понимаешь?..

– Мне сложно это понять… и принять, сестра.

– Ты уж постарайся, будь душечкой. На татами ведь тоже можно просто избивать заведомо слабого противника. Но какой в этом интерес? Куда задорней попытаться развить его потенциал на максимум – и уже затем вступить в бой. Мой потенциал против его – что может быть ярче и интересней?..

– Ты молодец, девочка, – Викера одобрительно кивнула. – Хорошо усвоила саму суть боевых искусств. Взаимное развитие обоих противников. Перенятие опыта. Победа важна, но куда важней движение к ней, сам процесс её достижения. Изучение противника и себя через него. Первый наставник нашего Кошака на этот счёт говорил так: «Если знаешь его [противника] и знаешь себя, сражайся хоть сто раз, опасности не будет; если знаешь себя, а его не знаешь, один раз победишь, другой раз потерпишь поражение; если не знаешь ни себя, ни его, каждый раз, когда будешь сражаться, будешь терпеть поражение» (Сунь-цзы).

– Наставница, – Витка низко поклонилась Викере. – Спасибо за ценные замечания. Я обязательно обдумаю их… Хотя, повторюсь, применительно к мужчине они звучат особенно странно.

– Как раз применительно к мужчине они куда рельефней выпирают, девочка. Сильно рвут шаблоны. Хотя и сам он их рвёт… Не забывай, наш кот – Меч Республики. Мужчина, сделавший для Экспансии неизмеримо больше многих республиканок.

– Ладно, сёстры. Не буду вас больше смущать. Лите ведь ещё охотиться… – протянула Витка, и они с кошками откланялись.

Пока мы шли к столику, пока рассаживались, сёстры казались глубоко погружёнными в свои раздумья. Не одни только чужие кошки получили сегодня пищу для размышлений. И лишь одна виновница торжества казалась беззаботной и даже немного насмешливой.

Расселись. Я разлил по бокалам янтарное, чуть маслянистое вино. Поднял бокал.

– Лита, за тебя! Ты ведь теперь настоящая, матёрая кошка, а не тот котёночек, которым пришла в стаю. Поэтому… удачной тебе охоты, кошка!

Над столом разлился хрустальных перезвон соприкасающихся бокалов. Распустились белозубые улыбки. Глазки женщин заблестели. В них вспыхнуло обещание. Разумеется, и блеск и обещание предназначались отнюдь не Лите… А вот для кого сияли её голубо-синие озёра, было не ясно – а они сияли будь здоров!

– Спасибо, милый… – мы эмоционально стукнулись бокалами. Задорный блеск её глаз ослепил. – Знаешь, я много думала… Когда только-только с тобой в первый раз столкнулась, натурально бесилась… Потом поняла, что была всего лишь глупой наивной девочкой. «Котёночком» – как ты удачно подметил. И сейчас понимаю, что второе посвящение – это очень правильная и нужная традиция. Она помогает понять молодой кошке, что она уже не одна. Что за спиной стоит семья, стоит фракция. И что она теперь – самая матёрая хищница в исследованной галактике. Пусть ей ещё учиться и учиться… но само ощущение потенциала… да, именно так, потенциала… оно уже распустилось в душе. Как и осознание путей его раскрытия. И ты, Кошак, один из тех, кто позволил мне дойти до этого осознания. И ты, наставница. И ты, Старшая. И вы, старшие сёстры. За вас! Удачной вам сегодня охоты!

Новый шквал улыбок накрыл нашу компанию. Литу поздравляли. Ей обещали всяческую помощь в личностном развитии. Даже я обещал. Как раз после моих слов кошка подобралась. Отставила недопитый бокал. Встала. Вся стая с живейшим интересом наблюдала за молодой. Сай и Лай даже принялись вслух гадать, кого из присутствующих мальчиков решит сегодня «осчастливить» юная снежка. Та меж тем обошла стол. Встала за моей спиной. Положила руки на мои плечи и с силой их сжала.

– Меч Республики! – раздался над головой её звенящий возбуждением и предвкушением голос. – Станешь моим мужчиной на сегодняшний вечер… и ночь?

У сестёр натурально отпали челюсти. Даже всегда спокойная Рита выглядела ошарашенной. Да уж, Лита отожгла! Вот почему она так иронично поглядывала на разряженных кошек! Уже знала, что нарядились они сегодня напрасно, ибо сама наметила их жертву. И надо признать, шансов получить желаемое у Литы куда как больше, чем у прочих валькирий вместе взятых. Да, именно так – «вместе взятых». Сегодня я постиг всю глубинную мудрость этого расхожего выражения.

Однако отвечать не спешил, хотя всё уже для себя решил. Кошки должны высказаться. Нельзя взять, и просто наплевать на остальных сестёр. Это неправильно. Они сами должны прийти к неизбежности и неотвратимости единственно правильного решения. Поэтому я лишь поймал одну из обнимающих плечо ладоней и принялся её поглаживать, ожидая реакции остальных. Лита тоже не спешила. У юной снежки хватило такта и рассудительности, чтобы не пороть горячку. Она, как и я, внимательно вглядывалась в сестёр. Разве что делала это с прищуром, с полной верой в правильность сделанного выбора.

– Ты должна знать, кошка, что использование котов из фракции не совсем то, ради чего затевается второе посвящение, – первой отошла Милена. Ну, ей-то положено, она Старшая. – Ни один член фракции не откажет другому в поддержке. В отличие от гражданских…

– Только это не мешает валькириям в большинстве случаев снимать именно котов. И ты знаешь почему, Старшая, – без тени недовольства возразила Лита.

– Вообще-то девочка права, – задумчиво изрекла Триша. – В прошедшие месяцы она крайне редко участвовала в наших ночных игрищах. Не до того ей было… Решила наверстать?

– Не только, сестра. Ещё решила проявить свойственную кошкам бесшабашность, – утвердительно кивнула эта невероятно смелая и решительная снежка.

– И совесть мучить не будет? – насмешливо изогнула брови Викера.

– Будет, наставница, – на этот раз молодая не смогла выдержать взгляд многоопытной ариалы, даже глаза опустила. – Поэтому… вы можете присоединиться. Только немного позже.

– Нет! – резко нахмурилась Мисель, и все странно на неё посмотрели. Лита ощутимо напряглась: ожидать от безбашенной гонщицы можно было чего угодно, и даже принципиальной позиции вопреки воле стаи. Лишь когда метиллия продолжила, у снежки отлегло от сердца. – Никаких «присоединиться». Это твой вечер и твоя ночь, девочка! А то, что ты так ловко обошла старших сестёр – ну так на то она и молодость, чтобы обходить на поворотах более косных и всё уже познавших. Я – «за». Пусть Лита отожжёт.

В том же ключе высказались и остальные, так что Милена вскоре подвела итог:

– Ну вот и порешили. Несмотря на формальное попрание древних традиций… выбор юной кошки полностью вписывается в реалии современной Республики. Снять кота – сильный ход. Требующий от претендентки как раз таких качеств, которые уважаются во фракции, – и уже тише, себе под нос. – За исключением того, что старшим по носу щёлкнула. Не очень в духе фракции. В следующий раз предупреждай заранее о таких вещах. Уяснила, безбашенная дочерь Синергии?..

– Да, Старшая. Я запомню твою науку…

– Ну вот и славно. А ты что думаешь, кот? Тебя ведь это напрямую касается. Не боишься быть сегодня основательно попользованным нашей молодой, да ранней?..

– Нет. Не боюсь. Я верю в благоразумие Литы. Ради дешёвого хайпа она не станет приносить в жертву отношения в стае.

– Ты прав, брат… – девочка склонилась к самому уху и мягко шептала теперь – так, чтобы расслышал лишь я один. – Я не разочарую тебя. Всё будет, как ты любишь… с некоторыми, правда, коррективами. Понимаешь, о чём я?..

– Догадываюсь, – возбуждение резануло особенно остро. Кошка знала, куда бить. Её намёки сделали куда больше, чем любое прямое заигрывание.

Я резко поднялся со своего места. Развернулся ко всё ещё ожидающей решения снежке. Шагнул ей навстречу и жадно впился в коралловые уста. Сначала продавил её язычок своим, но потом резко ослабил нажим, позволяя девочке ворваться уже в мой рот. Когда поцелуй прервался, Лита довольно облизнулась, пожирая меня хищным взглядом своих острых льдистых глаз. Сегодняшняя битва обещала быть жаркой…

Наверх мы взлетели по лестнице – полностью проигнорировав гравитационные лифты. Пальцы наших сцепленных ладоней, когда мы достигли этажа с заранее забронированной комнатой, переплелись, подобно клубку змей. Разлепить их было решительно невозможно, да и не нужно. Пока целовались, дверная мембрана протаяла и замерла в таком положении, приглашая в свои объятья. С нашего места отлично просматривалась небольшая тренировочная зона, а сразу за ней – монструозная кровать. Всё, как валькирии любят.

Прервав поцелуй, Лита обещающе улыбнулась; потянула меня, увлекая вовнутрь. Здесь мы вновь остановились, в нескольких метрах от обширного ложа, почти по центру тренировочной зоны. Мягкое покрытие доверительно льнуло к ногам, создавая ощущение тонкой прелюдии. Гибкие пальчики юной прелестницы шебаршили в ладони, непрерывно ласкаясь. Тёмно-синие глаза, похожие на безбрежные океаны, сейчас особенно глубокие, глядели пристально и неотрывно. Кошка ловила любой нюанс моей на неё реакции. Рыжая вознамерилась научиться читать меня, словно открытую книгу – в этом теперь не было сомнений. А для этого следовало сначала понять, чем дышу, ради чего живу и… чего жду от сестры по стае и от женщины, с которой делю ложе. Конечно, ей было значительно проще, ведь мы уже прожили, почитай, под одной крышей не один месяц. Поэтому заново ничего открывать не требовалось – достаточно было обобщить всё то, что она и без того знала, но чему не придавала значения.

– Давай начнём… с чистого листа, – мягкий, обволакивающий голос проник в самые потаённые закутки сознания, окутывая их невесомой пеленой желания.

– Лита… мы уже давно начали. Нужно просто… завершить. Оформить всё то, что сложилось за эти месяцы.

– Наверное, ты прав… – протянула она, секунду подумав. – Только это должно происходить не так!

Тут же меня будто обожгло возбуждением. Рыжая явно задействовала имплант, пусть и не фатально, в каком-то утончённом, невесомом режиме, но и этого хватило. Сейчас, когда я и без того жадно пробегался глазами по её обтянутому чёрнильной формой телу, мне потребовался лишь небольшой толчок к действию. Подавшись вперёд, я запустил ладони под магнитную застёжку – аккурат в районе груди. Рывок – и эластичная ткань разошлась, открывая взгляду милый животик и роскошные грудки.

Этот, новый, вид поверг меня в натуральный сенситивный шок. Ладони сами собой заскользили по животу рыжей красотки, по её талии, чтобы через мгновение замереть на плотных ягодицах. Я сдавил аккуратную попку прелестницы, и тут же подался вперёд, покрывая поцелуями полукружия женских грудок. Целовал, проходился языком, прикусывал соски – в общем, делал массу всего, чтобы добиться главного – полной готовности подруги к переходу на новый уровень. Можно было, конечно, навалиться и попытаться взять нахрапом, вот только сейчас явно был не тот случай. Несмотря на тягучее возбуждение, я отчётливо осознавал, что эта ночь – её и только её. Поэтому Лита сама должна определять, что и когда должно происходить между нами.

Юная кошка приняла игру. Её горячие ладони проникли под мой комбинезон – но мягкие ласки почти сразу сменились беспощадным напором. Рывок – и вся верхняя часть формы Экспансии оказалась сорвана. Пришлось даже выпустить её бёдра из объятий – настолько решительным вышел рывок. Ну а минутой позже уже я рванул, оголяя девочке торс. Она, кстати, только довольно взрыкнула, с радостью принимая новую диспозицию.

Следующий шаг показался мне насквозь логичным и единственно правильным: я опустился перед республиканкой на колени. Всё же она подтвердила своё намерение начать знакомство с чистого листа, и теперь передо мной была не юная пигалица, страстно желающая прикоснуться к стайному таинству, а уже сложившаяся, через многое прошедшая валькирия. Комбинезон тут же оказался стянут не только с торса, но и с покатых бёдер. Моим прикосновениям открылся шёлк молодой кожи, а взгляду – завлекательная полоса между ножек, которая почти сразу распахнулась навстречу, стоило красавице закинуть ножку мне на плечо. Бутон сладострастия жаждал прикосновений, и тут же получил их.

Следующие несколько минут девочка упивалась моими ласками. Её пальчики сновали по плечам, по спине, по рукам – то и дело оказываясь среди моих коротких прядей, жадно впиваясь в волосы. Снежка в этот момент плохо себя контролировала, вся её природа требовала одного: притиснуть меня к себе как можно сильней, заключить в натуральный плен из бёдер и рук, и лишить всякой способности к сопротивлению. Кошка отлично знала правила этой игры – и вела её последовательно и неостановимо.

Но вот я снова на ногах, а глаза ловят пристальный изучающий взгляд тёмно-синих льдинок. Глаза у снежки кажутся особенно синими, штормовыми. Та буря, что крылась в их глубине, грозила в любую секунду выплеснуться наружу, сметая жалкие попытки что-либо противопоставить безумной стихии. Я не стал рисковать. Просто приник поцелуем к алым устам, и почувствовал, как девочка отвечает – отвечает всё более и более яростно.

Мгновение – и мы поменялись местами. Пусть не сразу, но я ощутил себя стоящим спиной к роскошному ложу. Показалось, что рыжая старается закружить меня в каком-то первобытном танце, которому я с удовольствием поддаюсь. И тут же она прижалась ко мне всем телом, надавила, грозя повалить – мне даже пришлось отшагнуть назад. Новые поцелуи и новые попытки лишить равновесия, и закономерный итог – я упёрся ногами в ложе за спиной. Лита тоже это заметила. На её губах заиграла довольная улыбка, она упёрла ладони в мою грудь… и со всей силы толкнула.

Я не смог устоять и, как был, повалился на кровать. Думал, сейчас набросится, но рыжая вновь удивила. Она склонилась, размётывая по моему телу медно-рыжие пряди, обещающе заглянула в глаза и резко рванула вниз мою одежду. Буквально в несколько движений девочка стянула с меня совершенно лишнюю сейчас эластичную ткань и мягкие сапоги черничной формы. Показалось, что вот сейчас, ещё чуть-чуть, и девочка взгромоздится на меня – но и здесь ошибка. Кошка совершила иной, куда мене прогнозируемый манёвр. В одно мгновение она заскочила на кровать, оставшись стоять на ногах, и так и замерла надо мной, расставив ножки на ширину плеч. Сделала шаг. Ещё один. И вот уже Лита возвышается прямо надо мной, совершенно обнажённая, а в обращённых сверху вниз глазах бушует форменный пожар.

– Нравится вид? – усмехнулась рыжая с мурчащими интонациями возбуждения в голосе.

– Да… – протянул я, подрагивая в предвкушении. – Только ты немного ошиблась с положением в пространстве.

– Неужели?.. – изогнула брови прелестница.

– Спустись немного ниже…

– Ниже?.. С другой стороны… почему бы нет – раз ты этого хочешь?..

И юная валькирия в самом деле отступила назад, а потом, ни слова больше не говоря, с жадным предвкушением опустилась вниз. Её опытная ладошка виртуозно изогнулась, направляя мой клинок единственно правильным образом – так, чтобы он раз и навсегда оказался пленён её горячечным лоном.

Я думал, девочка тут же начнёт действовать, но вновь ошибся. Вот что значит – опытная республиканка! Даже старшие сёстры сильней поддаются страсти, и в таком положении почти любая из них не утерпела бы, принялась действовать. Но не Лита. Сегодня рыжая предстала передо мной в совершенно невиданной до того ипостаси – ипостаси мудрой и многое осознавшей женщины.

– Так удобнее, милый? – на этот раз Лита и вовсе улеглась сверху; её дышащее юной энергией тело вытянулось в струнку, пытаясь соприкоснуться со мной в как можно большем числе точек.

– Да… – каркнул в ответ, с трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься на рыжую и не подмять её под себя.

– Но я же вижу, тебе нужно что-то ещё…

– Ты… Мне нужна ты… – протянул я, с жадностью сжимая сильные бёдра ладонями.

– И опять я готова выполнить твою просьбу, братик, – личико прелестницы озарилось улыбкой. Удобно приподнялась на локотках на моей груди, умастив головку на плотно сжатые кулачки, она внимательно вглядывалась в моё лицо. Как оказалось, не просто так.

В следующее мгновение меня накрыло острейшим ощущением разрядки – и далеко не сразу я осознал, что благодарить за это следует не имплант, а плотно сомкнувшееся на моём клинке лоно, ещё и пульсирующее, чтобы уж наверняка. Но стоило отдышаться, и всё повторилось вновь. Потом ещё раз… и ещё… и ещё… Лишь спустя бесконечное по субъективным ощущениям время я смог осознать себя всё так же лежащим под рыжей, а прямо над собой увидеть светящиеся пристальным вниманием голубо-синие бездны глаз.

– Так лучше? Теперь ты готов общаться?

– Лита… Ты просто бесподобна. Мне даже немножечко стыдно, что это не я работаю, а ты вовсю стараешься сделать мне хорошо, утолить этот разъедающий само естество голод…

– … Который сама же и породила. Нет, милый, всё правильно. Только так и должно быть: мы в ответе за тех, кого приручили. Кажется так ты говорил когда-то… в самом начале нашего знакомства.

– Юная кошка осознала свою власть и силу?..

– Ты прав, сегодня – именно осознала. До того просто действовала, без всякого понимания. Сейчас всё изменилось. Надеюсь, ты это почувствовал?

– Да. А ты всё же настояла на своём, заставила начать с чистого листа.

– Рада, что ты это прочувствовал. Значит, не зря старалась… Ты, кстати, не прав. Ублажать меня начал именно ты – ещё там, на матах. Я лишь поддержала и отплатила той же монетой. Согласись, это совсем не то, к чему ты привык, общаясь со мной…

– Теперь отчётливо вижу, что ты стала настоящей кошкой.

– Что именно ты видишь?.. – рыжая даже зажмурилось от удовольствия, настолько сильно моё признание пришлось ей по душе.

– Мудрую, умеющую видеть и чувствовать женщину. Признаюсь, до конца не верил в слова Мисы и Сай, что тебе просто нужно наработать необходимый опыт. Теперь вижу, что они были правы.

– Спасибо, что говоришь от всего сердца. Мне особенно приятно это слышать… Хотя твоё неверие в мою мудрость и силу воли немного печалит.

– Дело не в неверии. Ты казалась мне… как бы это правильно сформулировать… стереотипной республиканкой. А оказалась достойной лучших представительниц своего народа.

– М-м… – промурчала Лита, вновь прикрывая глазки. – А лучшие – это Кари с Граной?.. Впрочем, можешь не отвечать. Старшие целых родов Синергии – достойный пример для подражания. И знаешь, мне… хочется тебя немного приласкать. Ты ведь не против?

– Нет… – ответил я то единственное, что мне оставила эта девчонка. Воистину, выбор без выбора! Но с республиканками только так и никак иначе.

А потом стало и вовсе не до праздных размышлений, особенно когда валькирия резко выпрямила спину и уселась на мне в позе истинной хозяйки жизни, плотно сдавив коленями бёдра и открыв новый раунд чувственной игры, в которой не бывает победителей и побеждённых.

Мы сидели на кровати: я – в позе лотоса, Лита – удобно расположившись на боку, в беспутной, даже распутной позе. Стройные ножки девочки оказались согнуты в коленях, так что одно из них смотрело на меня, а второе было вздёрнуто вверх под прямым углом. Сама она при этом облокотилась на локоть и вся подалась мне навстречу. Учитывая, что на кошке не было ни следа одежды, смотрелось несколько фривольно и заманчиво. Лишь медные пряди чертовки, точно жиденькая шторка, не давали взгляду впиться в сокровенное. Впрочем, вдумчивому знатоку такая преграда была… на один зуб.

– Кошак, хотела попросить тебя… – протянула красавица, смотря глубоко доверительным взглядом широко раскрытых глаз. Тёмно-синяя, глубокого оттенка радужка казалась сейчас особенно пронзительно-синей – что то небо в предсолнечный час.

– Не тушуйся, солнышко, спрашивай. Постараюсь сделать всё, как ты хочешь, – мои пальцы прошлись по острой скуле милашки, лаская, и та, в нехарактерном для валькирии жесте, потёрлась о них в ответ.

– Хочу твои поля, Леон, – и глубокий взгляд вмиг превращается в вопросительно-выжидательный. Девчонка точно в ледяную воду нырнула, и вот-вот ожидала удара об обманчиво податливую гладь, которая не столько примет, сколько обожжёт студёным холодом.

– Поля?

Должен признать, я в этот момент растерялся. Не ожидал от мелкой такой прыти. Даже многоопытные старшие старались не злоупотреблять подобным кайфом. Однако снежка и не думала сбавлять напор. До того мягко баюкавшая мою плоть ладошка с намёком сжалась, суля новые ощущения.

– Да. Хочу понять, каково это – когда ими не только волосы правишь.

– Лита, ты знаешь…

Пальчик её второй ладони лёг мне на губы, а тёмно-синие бездны вдруг ухнули куда-то вниз… Следом я ощутил доверчивое касание языка к крайней плоти. Острый пробег по ней – и глубокий охват губами. Пальцы забегали, помогая. Девичья головка начала двигаться вверх-вниз… вверх-вниз… вверх-вниз… Произошедшее оказалось настолько неожиданным, что я не выдержал – откинулся назад, глубоко застонав. Опершись на руку, второй попытался удерживать голову снежки и её непослушные волосы, так и норовящие залезть куда не следует.

Лишь через бесконечно долгое время, когда кошка наконец позволила произойти разрядке, я осознал, что далеко не всё так просто. Лита использовала имплант. Бессовестно, самозабвенно, усиливая и смягчая и без того приятные ощущения. Девочка знала, чего хочет, и намеревалась получить это во что бы то ни стало. Поэтому следом за первой волной удовольствия пришла вторая. Затем третья. И только после мои глаза вновь поймали взгляд не по годам опытной снежки – изучающий и немного… насмешливый.

– Ну как? Хочешь ещё?

– Лита, это не то…

– Всё то, кот! И это, и любое другое, что ты захочешь испытать. Я сделаю всё, потому что я – твоя кошка, а ты – мой кот. Всё просто, милый. А хочешь подержаться за волосы? Я ведь знаю, ты любишь… – юный голосок обволакивал, затягивая в океаны соблазна, в болота нежности и пучины страсти. – Сейчас встану на коленочки… прогнусь в спинке… запрокину голову… И ты войдёшь. И сразу сожмёшь мои локоны – сильно, напористо. Заставишь меня кончить. Потом ещё… и ещё… и ещё…

И, не желая, чтобы слова оставались лишь бесплотным звуком, девчонка действительно гибко перетекла вперёд. Устроилась на коленях, призывно подставляя мне свою попку. Сильные ручки упёрлись в пружинистое покрытие матраца, давая железобетонную опору. Спинка прогнулась назад, и на упругую попку просыпалась медная взвесь женских прядей. Девочка-картинка! Один только этот соблазнительный вид выбил из меня какой-то полустон-полурык. Я просто физически не мог сдерживать рвущееся наружу желание! Юная республиканка вся олицетворяла собой соблазн. От такого не отказываются! Только не когда она вот так, призывно, раскрывается в полуметре от меня. Ещё и вся точно источает юную силу, одухотворённость и… жажду. Жажду вкусить сладострастие.

Я не смог ничего с собой поделать. Подался вперёд. С рычанием овладел гибким телом. Нежно, но уверенно охватил медный волосяной стог, стягивая его пучком. Волосы в руке будто не хотели поддаваться, противились, пружинили, даже искрили разрядами. Зато вторая ладонь не встретила никакого сопротивления, нежно охватывая изящную шейку. Пройдясь языком за резным ушком, услышал шёпот:

– Опусти ладонь вниз… до конца… Только не спеши. Медленно… медленно… А когда спустишься… выпусти коготки. Пройдись ими по внутренней стороне бедра, пронзи мой пах, раздвинь нижние губки… И самым острым из них… прижми мою жемчужину!

Противиться желаниям этой бестии было глупо. Глупо и бессмысленно. Это ведь такая малость, если вдуматься… По сравнению с тем, что она уже позволила мне сделать – не заслуживающая упоминания деталь.

– А теперь… поля. Туда, куда сочтёшь нужным. Так, чтобы было до безумия, до одурения хорошо!..

Последняя просьба уже не была так проста, но после всего, что я для неё сделал… и что для меня совершила она… казалась органичной и правильной. А уж то, как она к этому осознанию подвела… Воистину, лишившись головы по волосам не плачут. Вроде бы и юна, но насколько опытна в искусстве соблазнения! И это – республиканка! Не иначе, сказывался этот её странный опыт приручения недавнего внешника в воспиталище. Знала, как построить игру, чтобы правильно подсечь.

Поля – не та вещь, для появления которых нужно как-то специально настраиваться. Мимолётное желание – и они уже здесь, а гордая дочерь Синергии вся обратилась в единый бесконечный спазм. Даже не стонала, потому что от глубины ощущений просто утратила способность произносить звуки. Любые звуки. Даже самые бессознательные, весь смысл которых – в выражении чувств. Однако спазмы, сотрясающие юное тело, невольно передались и мне. По ощущениям, они превратились в какую-то запредельную, почти механическую пульсацию, так что накрыло не только её, но и меня. Пусть не так искусственно – но какая разница⁈

Лишь когда я убрал поля, девочка в моих руках опала. Казалось, из неё выдернули тот стержень, что удерживал развитые мышцы напряжёнными. Стоило отпустить всё ещё сжатые в кулаке волосы, и держащаяся на них одних Лита, точно кукла на шарнирах, провалилась вниз. Даже колени у неё разъехались. Так она и лежала, уткнувшись лицом в покрытие кровати, распластавшись звездой, тяжело и заполошно дыша.

Наконец, что-то невнятно промычав, девочка попыталась перевернуться на живот. Не вышло. Она попыталась ещё раз. Недовольно забурчала, когда поняла, что не может. Пришлось помогать. Развернул бедолагу к себе лицом. Дождался, пока из синевы глаз уйдёт муть пережитого кайфа.

– Ну что, любительница рыбалки, как дальше жить будем?

– Нормально. Будем. Жить, – слова вырывались с каким-то гортанным хрипом. Между ними сами собой возникали паузы. Сознание снежки ещё не вернулось из заоблачных далей прострации.

– Что чувствуешь?

– Опустошение. Голова будто в киселе. Квадратная.

– Квадратная и в киселе, говоришь?.. Кхм… Это графин называется.

– Что-что?

– Ну, квадратная тара. В ней кисель. Графин.

– Иди ты, кот, – лениво бросила кошка и попыталась пошевелиться. Попробовала поднять руку. Затем ногу. По отдельности всё это ей удалось провернуть, но вот чтобы перевернуться… да ещё и подняться… Тяжело вздохнув, Лита уставилась на меня своей потусторонней бездной глаз. – И надолго это теперь?

– Как хоть ощущения были? Оно того стоило?

– Ну… Было охрененно, и в то же время всё так свело… По-моему, я даже хруст костей слышала.

– Не выдумывай. Я тебя держал правильно. Понимаешь теперь, почему кошки не спешат этим пользоваться?

– Никогда не понимала. Но теперь – да. Нафиг нужен такой кайф, если потом даже самостоятельно встать не можешь⁈

– Это не главное. Проблема в другом… – глубокомысленно изрёк я, задумчиво созерцая вид из окна.

– Кот… только не говори, что будут… ещё… последствия! – протянула снежка, с мольбой всматриваясь в мои глаза.

– Будут, милая. Мне очень жаль…

– Эй! Что будет-то? Неужели что-то настолько плохое⁈ – в голосе чертовки закипала самая натуральная паника.

– Хуже.

– Я… Мне точно нужно это знать?..

– Нужно. Ты сильная девочка. Переживёшь.

В ответ прозвучал лишь тяжёлый вздох. Юная республиканка готовилась к самому тяжёлому откровению всей своей жизни.

– Ты теперь… – я выдержал театральную паузу. – Какое-то время будешь ходить враскорячку.

– И это всё⁈ – в голосе девочки проскочила невероятная смесь облегчения и негодования.

– Ну, кошкам это меньше всего нравилось…

– Ничего, переживу… Только мог и сказать. Сразу, – снежка попыталась выставить меня крайним, но со мной этот номер не прошёл.

– Так ты ж и слушать ничего не захотела. Рыбачка фигова. Порыбачила? Теперь целый день отходить будешь.

– Так, – глазки рыжей деловито забегали, она искала решение. – Ты меня тогда бери… и в регенератор тащи.

– Мы в комнатах при ресторане. В лучшем случае через весь зал придётся пройти.

– Тогда… Ладно, тогда утром на руках меня вынесешь. Прямо в катер. А там уже, на базе…

– Это уже другое дело. Но у нас ещё целая ночь впереди.

– Я знаю. И собираюсь сделать её для тебя незабываемой. Как ты сделал для меня, – и почему-то в голосе Литы было не столько обещание, сколько угроза.

– Так! А теперь послушай меня, кошка. Это была твоя идея. В ясном сознании я не хотел её реализовывать, но ты добилась своего, доведя меня до искажённого, некритического взгляда на реальность. С чего вдруг я теперь ещё и крайним должен оказаться? Нет уж, Лита, так не пойдёт. Давай уже, собирай себя в кучу, попьём чай, и после решим, чем тебе помочь.

– Ладно-ладно, кот, всё нормально, – пошла на попятный рыжая. Видимо, разум у неё уже потихоньку подключился к разговору, а то до того говорила одна лишь её женская природа. – Чай, так чай. И я… правда отработаю. Ты не подумай. Я умею быть благодарной.

– Вот! Слова не котёночка, но кошки! – поднял я указательный палец вверх. – Сейчас будет чай.

– Лучше тогда вино. Не хочу ясности мысли. Мне это… стыдно сразу станет… А так ничего, терпимо.

Вскоре кошка окончательно оклемалась. Настолько, что даже смогла сама доковылять до журнального столика у самого окна. Вылакав целый бокал, она облизнулась. Зыркнула на меня настороженным взглядом.

– Кошмар! А если бы я не на коленях, а на спине лежала? Или на тебе сидела?

– Тогда было бы хуже. Особенно если на спине. Так что ты молодец, правильную позу приняла.

– На что это ты намекаешь?.. – глазки прелестницы опасно сузились.

– Не намекаю, а прямо говорю, – подмигнул, и не думая дёргаться из-за её догадок.

– Ладно! Ты прав, – и уже тише, отвернувшись в сторону, не желая смотреть мне прямо в глаза. – Эти твои странные желания хотя бы не имеют таких последствий… Ну подержался за волосы, и что?

– Просто теперь у тебя появилось, с чем сравнивать. До того были просто привычки и республиканский гонор. Теперь всё это малость пообсыпалось.