Текст книги "Око Каина"

Автор книги: Патрик Бовен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 68

Элизабет ждала его, прислонившись спиной к барной стойке и скрестив руки на груди. Томас успел переодеться, но не сомневался, что все равно представляет из себя жалкое зрелище. С утра прошло не так уж много времени, чтобы следы похмелья полностью исчезли. Руки у него дрожали, он чувствовал себя разбитым, его глодал стыд. Весь набор чудесных симптомов, которые так приятно демонстрировать другим…

– На столе были разложены карты, – заговорила Элизабет без всяких предисловий. – Их никто не трогал с самого утра. С того момента, как убийца похитил Ленни, а ты валялся пьяный в часовне.

Томас не осмеливался встретиться с ней взглядом. Он был не уверен, что сможет вынести то, что прочтет в ее глазах.

– Сет его убьет? – спросила она.

Ее голос дрожал от гнева и скорби.

– Не знаю.

– Ты должен знать! Этот психопат – твой друг. Такие грязные типы всегда друг друга понимают.

– Он уже давно не мой друг. И я не… по крайней мере, я прилагаю усилия к тому, чтобы не быть грязным типом.

– Тогда борись! Не жди, пока нам подбросят диск с записью новых кошмаров! Или пакет, в котором будут вещи Питера или мои!

– Сет назначил мне встречу сегодня вечером.

– Я знаю.

Он поднял голову.

– Ты знаешь?

– Он пришел в ангар с ружьем, заставил нас с Питером выйти и заперся вместе с Ленни. Если ты не придешь до одиннадцати вечера, он его убьет.

– Это блеф. Ленни наверняка уже мертв.

– Может быть. Но мотокар в ангаре, а без него мы не сможем уйти – учитывая, что Камерон вообще не может ходить. К тому же я не собираюсь бросать здесь Ленни, пока есть хоть какой-то шанс.

Томас молча смотрел на разложенные карты.

Итак, они заперты в ловушке, и Сет это знает. Нет никакого шанса выбраться отсюда и никакой надежды поставить свои условия. Этот сукин сын все предусмотрел. Он уничтожит их одного за другим – и даже без всяких объяснений.

– Я знаю, как он действует, – сказала Элизабет. – И каков его план.

– То есть?..

– Это, конечно, не так важно, но если вдруг тебе интересно…

От этих слов Томас протрезвел в одно мгновение.

– Ты шутишь?

Элизабет указала на стол.

– Это Ленни догадался. Он подписал карты. Сет этого не заметил.

Томас склонился над столом и заметил на картах следы карандаша. На каждой из них было написано одно слово, потом буква и цифра. Это выглядело так:

Нина Родригес – кровь, К1

Виктор Каминский – жаба, К2

Пола Джонс – москиты, К3

Перл Чан – мухи, К4

Карен Уэлш – скот, К5

Сесил – яд, К6

Остальные карты – Ленни, Элизабет, Питера, Коула и самого Томаса – были сложены в отдельную стопку, рубашкой кверху, так что египетский глаз был на самом виду.

Томас внимательно осмотрел их, но на них ничего не было написано.

– Тебе это ничего не напоминает? – спросила Элизабет.

Он покачал головой.

– Нет. Разве что цифры приблизительно соответствуют порядку убийств. А эта буква К – что она означает?

– Помнишь этот фильм с Чарлтон Хестон, «Десять заповедей»?

– Смутно.

– Евреи были в рабстве в Египте. Они хотели уйти, но фараон им запретил. Тогда Бог в гневе обрушил казни на Египет. Им подверглись все – и добрые, и злые.

Томас все еще не понимал, к чему она клонит.

– Подумай сам, – сказала Элизабет. – Сначала он подмешал в воду краску, чтобы она стала похожей на кровь. Потом утопил Нину. Полу Джонс искусали москиты. Каминский был привязан к рекламному плакату с жабой. На Перл напали слепни. Карен была заклеймена каленым железом, как скот. Сесил умер от яда.

Она остановилась, уперев руки в бедра.

– Ты же сам говорил, что Сет помешался на почве религии. И что он следует какому-то ритуалу.

Элизабет постучала кончиком ногтя по столешнице.

– Вот же, прямо у тебя перед глазами! Кровь, жабы, москиты, слепни, падеж скота, моровая язва. Это казни египетские, Томас.

– К – означает «казнь»?

– Именно.

– Черт!.. Казни, описанные в Библии… Вот что Сесил пытался нам сказать!

Томас сел, не в силах удержаться на ногах. Это казалось совершенно неправдоподобным, и однако Сет – этот придурок, этот гребаный психСет – действительно решил устроить им казни египетские в качестве испытаний!

Он еще раз пересчитал карты. Их было шесть.

– А какая была седьмая казнь?

– Кажется, дождь и град. Что-то в этом роде. Разгул стихий, одним словом.

– Дождь, – повторил Томас.

Воспоминание из далекого прошлого хлестнуло его, словно кнут. Все сошлось.

Встреча в одиннадцать вечера. Сет, снова явившийся через двадцать лет. Разгул стихий…

– Тебе это о чем-то говорит? – спросила Элизабет.

Томас медленно кивнул.

– Да. Сет пришел за мной.

– За тобой?

– Седьмая казнь предназначена мне.

– Что ты говоришь? – спросила Элизабет с внезапной тревогой в голосе.

– Ты права. Я должен с ним сразиться.

– Он тебя убьет!

– Посмотрим.

У Томаса было такое чувство, словно он уже почти собрал сложный пазл. Не хватало одной-двух деталей, но это могло подождать. Одна деталь, связанная с Сетом, пришла ему на память. Очень важная. Она могла дать ему неплохое преимущество.

– Кажется, у меня есть средство его победить.

– Он приготовил тебе западню. Он, разумеется, все предусмотрел.

– Не все…

Томас быстро осмотрелся. Взгляд его упал на коробку из-под конфет на стойке бара, набитую разноцветными презервативами.

– Я всю жизнь убегал. Пора мне остановиться.

Он потянулся к коробке.

– И на этот раз мы будем играть по моим правилам…

ГЛАВА 69

Отец Тома тер под краном руки, покрытые толстым слоем грязи и мазута, когда раздался телефонный звонок.

– Телефон! – закричал Том, который смотрел очередную серию «Хрустального века» и совершенно не хотел отрывать задницу от дивана.

–  У меня руки мокрые!

–  Мать твою!..

–  Что ты сказал?

Том страдальчески закатил глаза к потолку.

–  Ладно, я подойду…

Он снял трубку.

– Привет, Том, – сказал Сет на другом конце провода.

–  Здорово, Боб.

–  Это меня? – крикнул Фостер Линкольн из кухни.

–  Нет.

Томас снова приложил трубку к уху, пока отец ворчал что-то по поводу «этой молодежи, которая никого не уважает»…

–  Я тут занят малость…

–  В одиннадцать вечера, – сказал Сет.

–  Что?

– На пирсе, где всегда.

– Еще только середина недели. Ты что, свалил из своей богадельни?

– Ты мне зубы не заговаривай. Сдрейфил, так и скажи, – фыркнул Сет.

– Хрен тебе, сдрейфил!

– Тогда до вечера.

– Пока.

Томас положил трубку и вернулся на диван, но серия уже заканчивалась – Коган-23 и Джессика-6 пустились в очередное бегство, преследуемые беспощадными Люмьерами. Томас вздохнул и потянулся, думая о том, смогут ли они хоть когда-нибудь попасть в свое вожделенное Святилище.

ГЛАВА 70

Машинально перебирая в кармане презервативы, Томас смотрел на труп Сесила.

Причина, по которой он отправился взглянуть на останки несчастного бензозаправщика, была не совсем ясна даже ему самому. Может быть, хотел подготовиться к собственной будущей участи. Очень скоро она могла оказаться именно такой.

Ему почудилось какое-то шевеление, и он направил на труп луч карманного фонарика. И тут же отшатнулся с гримасой отвращения: среди останков копошились жирные белые черви.

– Вот дерьмо!

Еще несколько секунд он как завороженный разглядывал их, пока наконец ужасающий запах тления не начал буквально раздирать ему ноздри. Он откинул брезентовый полог и вышел на воздух.

Небо было черным, как густые чернила. Облака подсвечивались луной и огнями прожекторов, окружавших ангар, – все вместе напоминало оживший логотип студии «XX век Фокс». Если бы Томас не умирал от страха, это зрелище показалось бы ему волшебным.

В ангаре происходило что-то странное – в окнах порой вспыхивали снопы искр.

– Возьмите с собой, – сказал Камерон, протягивая ему дубинку с гвоздями. – Кто знает, что он еще придумал. Эти вспышки продолжаются уже почти час.

Полицейский сидел на расстеленном одеяле, привалившись спиной к обгоревшему каркасу автобуса и вытянув перед собой поврежденную ногу. Рядом сидел Питер, подтянув колени к подбородку. Он слабо улыбнулся Томасу, и тот почувствовал, как сердце у него сжалось.

– Мне не понадобится оружие, – сказал он.

– Хоть нож возьмите, – настаивал Коул.

– Нет.

– Вы сумасшедший.

– Если вы думаете, что я смогу одолеть Сета с помощью такой ерунды, это вы сумасшедший.

Камерон некоторое время обдумывал этот аргумент, потом кивнул. Подошла Элизабет. Томас едва удержался от того, чтобы отступить, но она совершенно неожиданно обняла его.

– Удачи, – просто сказала она.

Он вдохнул запах ее кожи. Воспоминание об их недавних объятиях волной нахлынуло на него.

– До скорого, – прошептал он.

– У тебя будет стимул вернуться.

– Еще бы.

Элизабет мягко отстранила его и отвернулась.

Новая вспышка в окне ангара. В воздухе запахло озоном, и Томасу послышался какой-то отдаленный глухой рокот. Оставалось закрыть глаза, чтобы иллюзия океанского прибоя была полной.

Пирс в Санта-Монике, тот памятный вечер…

– Если я не вернусь через десять минут, уходите, – сказал он. – Просто выйдите на дорогу и постарайтесь передвигаться как можно быстрее.

Ему хотелось сказать что-то торжественное и значительное. Признаться Элизабет, как он жалеет о том, что не встретил ее раньше. Поблагодарить ее за терпение и сострадание – и за многое другое. Но было уже поздно.

И он направился к двери…

На минуту он зашел в туалет на набережной, чтобы помочиться. Небо снаружи было черным. Ветер завывал и хлестал в лицо. Со стороны пирса донесся чей-то оклик – он не расслышал слов за шумом ветра.

– Эй, Боб, это ты?

Что за дурацкая идея назначить встречу в такое время! На бухту Санта-Моники обрушился шторм. Волны сотрясали понтонный мост. Наверняка скоро хлынет адский ливень…

Томас застегнул куртку, обогнул ресторанчик Моби и приблизился к парковке. Сощурив глаза, чтобы лучше видеть, он разглядел три машины – «додж» и две еще какие-то, не разобрать. Темно, как в преисподней. Он снова позвал Боба.

Никакого ответа.

Тогда он перелез через решетку, прыгнул и…

…оказался в «холодильнике».

Он закрыл за собой дверь и в изумлении остановился. Под потолком вспыхивали и взрывались неоновые лампы. Сверху тонкими струйками лилась вода.

«Противопожарная система», – подумал он. В глубине ангара клубился дым. Сработали датчики, отсюда и вода. Ничего странного, за исключением одного – вода была красной, словно кровь.

Ну да, они набрали чистой воды из резервуара, но в водопроводе она осталась прежней…

Томас пошел вперед, мельком подумав: зачем, интересно, понадобилось устанавливать противопожарную систему в таком месте?

Он дошел до сложенных в груды поддонов и остановился. Дальше все тонуло в дыму. На мгновение обернувшись, он увидел, что мотокар стоит на прежнем месте. Буквально в трех шагах от него.

– Ты мог бы свалить раньше, – послышался голос. – А теперь уже поздно.

–  Что ты сказал?

–  Что ты можешь свалить, пока не поздно.

Голос доносился из-за заграждения возле самой кромки океана. Сначала Томас не мог ничего различить в темноте – только огромные волны, накатывающие на понтонный мост. Он слышал их глухие ритмичные удары, ощущал их совсем близко, у самых своих ног. Словно какое-то морское чудище шевелилось в волнах, глухо ворча. Томас невольно подумал, достаточно ли прочны опоры моста. Потом он увидел силуэт.

Большой Боб стоял там, у самой воды.

– Эй! – крикнул Томас. – Ты совсем сдурел? Ты…

– …гребаный психопат!

– Ты находишь? – спросил Сет.

Он появился из бокового коридора, одетый в камуфляжный комбинезон. Обведя небрежным жестом окружающую обстановку, он добавил:

– Ну и как тебе мой небольшой спектакль?

Очередная неоновая лампа, взорвавшаяся под потолком, просыпалась на пол дождем осколков.

– Я бы сказал, осветитель из тебя хреновый.

– Не слишком вежливо. Я проделал огромную работу. Посмотри-ка.

Сет вынул из кармана пульт и нажал кнопку. Взорвалась еще одна лампа. Осколки посыпались в нескольких сантиметрах от того места, где стоял Томас.

– Узнаешь? Дождь, град, молнии… Седьмая казнь. – Он улыбнулся. – Я – король дистанционных гаджетов. Помнишь самолет? Неплохо получилось с автопилотом, да? Я сконструировал его меньше чем за два часа.

– О’кей. Где Ленни?

– О, прости, – сказал Сет с притворным сожалением. – Я и забыл, что имею дело с рыцарем, сэром Томасом Линкольном! Человеком, готовым на любые жертвы, лишь бы спасти своих друзей!

Томас приблизился. Сет сделал шутливый пируэт.

– Итак, ты хочешь видеть своего приятеля? Следуй за мной…

–  Чего ты ждешь?

Ветер уносил слова, оставляя лишь обрывки.

Томас подошел к другому мальчишке, который сидел верхом на балке моста, болтая ногами в пустоте. Океан перед ними являл собой огромную черную бездну, похожую на разверстую пасть Левиафана.

–  Классно, да? – крикнул Большой Боб.

Том посмотрел на своего друга. Своего единственного настоящего друга. Зрачки у того были расширены, по лицу блуждала улыбка. Он казался безумным.

Впрочем, он таким и был.

–  Какого хрена ты тут делаешь?

– Интересно же, Томми-бой! Помнишь, когда в январе был шторм, на берег выбросило много всякого-разного.

– Это было два месяца назад. Все уже растащили.

– Может, и не все… Часть моста смыло на хрен, а эта часть уцелела. Где-то тут вывеска: «ОЧЕНЬ опасно!»

–  Не надо больше сюда ходить. Это запрещено. То, что осталось, тоже может обрушиться.

Большой Боб пожал плечами.

– С каких это пор тебя волнуют запреты?

–  Я волнуюсь за тебя, Сет.

Именно тогда Томас впервые назвал его этим именем.

Сет повернул голову и внимательно взглянул на него. В его глазах была печаль. Бесконечная и еще более глубокая, чем бездна у них под ногами.

И Томас знал. Знал, что это не просто оборот речи.

– Лилиан Гордон, – сказал Сет. – Моя мать… Ты знаешь, она…

–  Что?

– Она хочет меня убить.

Томас последовал за Сетом в глубину ангара.

У стены лежал труп.

Белые волосы Ленни были грязными и слипшимися от красноватой воды. Они почти полностью закрывали лицо. А ведь он так следил за своей внешностью… Руки были сложены на груди.

Конечно, Томас сразу узнал эту позу – точно в такой же обнаружили и тело Лилиан Гордон, матери Сета.

– Ему даже не понадобилось всаживать пулю в голову, – мягко сказал Сет. – Хватило электрошокера.

Томас обернулся к нему и…

…увидел перед собой огни Санта-Моники.

Еще было время вернуться. Отступить.

–  Ты сам не знаешь, что говоришь.

– Я тебя уверяю, она хочет меня убить, – повторил Сет.

– Она просто не в себе.

–  После рождения ребенка она ничего не ест. Худеет с каждым днем. И перестала одеваться.

– Ну, после родов у женщин бывают странности. Твой отец…

–  Он ни хрена не замечает! – выкрикнул Сет. – Точнее, ему наплевать! Он знать ничего не хочет, кроме своей работы!

–  А своему психиатру ты об этом говорил?

– Дэвиду? Нет.

– Вообще ничего?

–  Он считает, что проблема во мне.

–  Она все равно тебя любит, – сказал Томас, закрывая глаза. – Иначе и быть не может. Она же твоя мать.

Сет невесело рассмеялся.

–  Знаешь, я почти жалею о тех временах, когда она меня всего лишь… трогала.

–  Замолчи.

–  Кроме шуток. Это я еще мог терпеть. А теперь, когда она меня бьет, это все труднее, и…

Томас заткнул уши. Он не хотел ничего об этом знать. Это было невыносимо.

Сет схватил его за плечи и рывком развернул к себе.

Ветер. Глаза. Черная бездна.

–  Она надевает перчатки из латекса. Я тебе говорил? Она никогда не прикасалась ко мне голыми руками. Так странно, когда тебя ласкают руками в перчатках.

–  Замолчи…

–  Однажды после этого я увидел у себя на члене красные пятна. Наверно, у меня началась аллергия на латекс. Они зудели, как бывает, когда обожжешься крапивой. Яйца тоже стали красные и раздулись, как мячи…

–  Заткнись! – заорал Томас, вскинул руку и…

…его кулак ударил в лицо Сета. Тот пошатнулся и отступил назад. На его лице читалось некоторое удивление.

Красный дождь струился по его бритому черепу, стекал по лицу по обе стороны переносицы. Рукой, все еще сжимавшей пульт управления, он стер кровь с разбитой губы.

– Неплохо, – сказал он. – Правда, очень уж торопливо, но ты всегда дрался как девчонка.

Они медленно кружили на небольшом пятачке, не отрывая друг от друга глаз. Дым заволакивал груды поддонов, делая их похожими на вагоны остановившегося на полном ходу поезда. На мгновение Томасу померещились на них человеческие фигуры, но предпочел не вглядываться – ему совершенно не хотелось лишний раз увидеть призраки умерших детей, тянувшие к нему тонкие черные ручки.

Он сунул руки в карманы, сжал в руках их содержимое и застыл в ожидании.

Сет, кажется, ничего не заметил.

– Видишь это? – спросил он, указывая на монитор «Векскама», висящего у него на шее. – Я наблюдал за вами. С самого первого дня. У вас не было никакого шанса ускользнуть. Весь поселок нашпигован камерами, в том числе – ночного видения. Они повсюду. И я по-прежнему их контролирую, старик. Постоянно.

Он снял прибор с шеи и положил его на пол. Томас продолжал медленно обходить его. Сет щелкнул пультом.

– Что касается моего последнего гаджета – сейчас тебе будет сюрприз…

Он сосредоточенно сдвинул брови.

– Итак, номер раз: активация взрывных устройств.

Новый щелчок.

– Номер два: блокировка дверей.

На его бледном лице, покрытом красными разводами, появилась широкая улыбка. Он положил пульт и тоже принял боевую стойку.

– Вот так. Теперь никто не сможет ни войти, ни выйти. Все будет решаться только между нами, Томми-бой.

–  Зачем ты меня сюда позвал?

Том был в ярости. Но Большой Боб даже не пытался оправдываться. Кажется, он именно этого и ждал.

– А что тебе не нравится? Тут разве плохо? И мы совсем одни.

Рев ветра заглушал их голоса. Соленые брызги хлестали в лицо. Молния на мгновение расколола черное небо, и Том увидел, как дальний конец моста обрушился в волны.

–  Ты это видел? Надо сматываться, пока не поздно!

–  Я остаюсь! – отвечал Сет. – Мою шкуру она не получит!

Приближалась очередная чудовищная волна. Томас смотрел на нее и знал, что Сет тоже ее видит.

–  Идет страшный великан, сейчас он раздавит весь Лос-Анджелес! – в восторге завопил Сет. – И никакой веревки не надо! Даже не пробуй меня спасти!

Его лицо осветила молния, отчего оно словно разделилось на две части: белую и черную.

В следующее мгновение волна обрушилась на них.

Томасу показалось, что в лицо ему ударил стенобитный таран. Он отлетел назад и врезался в груду поддонов, которые с грохотом обрушились. В глазах у него мельтешили искры. На мгновение он подумал, что сейчас вырубится, но потом все-таки смог сесть.

Сет, нанесший ему этот невероятной силы хук справа, продолжал стоять не шелохнувшись. Потом слегка склонил голову набок и, подняв правую ладонь со сжатыми пальцами, сделал легкий приглашающий жест, копируя Брюса Ли в «Смертельной игре». В детстве они оба восхищались этим фильмом.

Томас поднялся, чтобы вернуться в схватку.

–  Мать твою, – с трудом проговорил он.

Половины моста слева от них больше не было. То, что они сами уцелели, казалось настоящим чудом.

Сет не прыгнул в воду, как ожидал Томас. Он по-прежнему был здесь – неподвижный, насмерть перепуганный подросток тринадцати лет, вцепившийся в какой-то жалкий деревянный брус среди бушующего водяного хаоса. Но, кажется, он по-прежнему предпочитал смерть возвращению к матери. Волны швыряли к их ногам обломки моста.

На следующий день, 2 марта 1983 года, в газете появилась заметка: «Вскоре после январского шторма на южное побережье Калифорнии обрушился новый, еще более ужасный. Две трети понтонного моста в Санта-Монике разрушены, пострадала часть жилых строений, повреждены десятки автомобилей. Подробности и фотографии на следующей странице».

Жаль, отстраненно подумал Томас, что они так и не послушали кассету Бой Джорджа – он принес ее своему другу накануне.

Томас дрался как одержимый. Он наносил своему противнику удары по лицу, голове, шее.

– Это что? – хихикал Сет. – Щекотка?

Его кулак мелькнул как метеор. Томас, к великому удивлению даже для себя, успел отклониться, скользнуть у противника под локтем и нанести ему удар в затылок.

Сет обернулся и изо всех сил пнул его в грудь носком ботинка.

–  Отвали!

Сет кашлял и отплевывался, едва не захлебнувшись соленой водой.

–  Оставь меня в покое!

–  Заткнись! – прошипел Томас.

Он еще раз как следует врезал Сету, чтобы тот наконец закрыл хлебало. Потом схватил его под мышки и поволок прочь от берега.

Неожиданно Сет начал кашлять. Он буквально задыхался. Но быстро пришел в себя и, кажется, не потерял боеспособности.

– Побереги себя, – прохрипел Томас, – а то еще простудишься.

Из носа у него обильно шла кровь. Боль тысячами осколков пронзала все тело. Вряд ли он долго продержится… Но это уже не важно.

Он задел Сета еще раз. Тот ничего не сделал, чтобы защититься. Он открыл рот, словно хотел произнести еще одну издевательскую фразу, но вместо этого снова зашелся в приступе кашля.

В глазах Сета впервые промелькнуло беспокойство.

Он недоверчиво потер щеки и затылок. Его лицо исказилось. Пальцы сжали какой-то розовый блестящий предмет. Глаза расширились.

В следующий миг он упал.

Томас тащил своего друга со всей быстротой, на какую был способен, и вскоре они оказались на парковке. Шторм преследовал их по пятам. Мост рушился. «Додж» и две другие легковушки только что смыло в море, и огромный грузовой трейлер-холодильник вот-вот собирался последовать за ними. Мимо пронеслась по воздуху пластиковая мусорная урна.

Несмотря на это, Томас твердо знал: до безопасной твердой земли совсем недалеко. Спасение рядом, в двух шагах от них.

Но когда ветер снес крышу с ресторанчика Моби, он понял свою ошибку. Ураган не унес их только потому, что общий вес двух тел (а он ни на секунду не выпустил Сета) пока еще удерживал их на земле.

Как только он оторвется от Сета, им обоим конец.

– Что это?.. Презерватив? – прохрипел Сет на грани обморока.

Он сунул руку за воротник и вытащил еще один. За пазухой оказался третий.

Томас склонился над его распростертым телом.

– Угу, он самый. А вот еще. – И он вытряхнул содержимое карманов на лицо Сета. – У меня их полно. Ты же знаешь, я карманник. Могу тырить вещи, могу подсовывать. Скоро на тебе будет очень много латекса. А у тебя с ним связаны очень неприятные воспоминания, насколько я знаю. Кажется, у тебя на него смертельнаяаллергия?

– Ах, вот как… латекс… анафилактический шок, да… смешно…

Сет хрипло расхохотался. Он выглядел совершенно безумным.

– Тебе меня не победить… я все равно сильнее… – Он с трудом повернул голову к Томасу – настолько его шея раздулась. – Я великан… который раздавит Лос-Анджелес!

Он указал на свой пульт. Томас взглянул на него и увидел мелькающие цифры. Обратный отсчет…

Черт!.. Неужели взрыв?

– О’кей, ты победил, Томми-бой, – прохрипел Сет. – Теперь посмотрим, сможешь ли ты убежать…

…и Том побежал, преследуемый океаном.

Он знал, что, если обернется хотя бы только один раз, Левиафан его проглотит. Он тащил не только друга – в его руках в буквальном смысле были жизни их обоих.

Перед ним была набережная. Слева от него – карусель с деревянными лошадками. А у него самого – не больше секунды на размышление.

Впереди – твердая земля, надежность, дома, спасение. Однако деревянная карусель все еще выдерживала натиск урагана. Это ближайшая опора.

И он устремился к ней.

Сет заблокировал вход в ангар, а теперь его раздувшееся тело неподвижно лежало на полу. Кажется, уже поздно просить его открыть дверь…

Сердце Томаса колотилось в такт с мельканием цифр.

Спокойно. Надо подумать. Остается мотокар. Ну и что с ним делать? Попробовать пробить дверь. Спятил? Даже если получится, далеко ты уедешь? О’кей, придумай что-нибудь другое. Хочешь использовать его как таран? Угу. Лучше башкой в дверь постучи, дебил. Да, дебил. Даже супердебил. Но если есть хоть крошечный шанс, что это сработает…

Томас побежал.

Ветер ревел. Томас схватился за ручку калитки в ограде карусели. Она была деревянной, но открыть ее не удавалось.

– Мать твою!..

Сет, казалось, весит целую тонну. Томас больше не мог его удерживать.

– Мать-перемать!

Мотокар завелся с полоборота. У Томаса даже не было времени удивиться. Он изо всех сил нажал на акселератор, включая максимальную скорость.

Дверь была прямо перед ним.

Он ударил в калитку ногой. Коленом. Если эта гребаная чертова калитка не откроется, им конец.

Поздно. Ураган настиг их.

Он ударил еще раз.

14 еще.

Дверь взорвалась, и Томас вылетел наружу как пробка из бутылки. Детонаторы пришли в действие.

За его спиной бушевал хаос.