Текст книги "Гори ярко (ЛП)"

Автор книги: Патриция Бриггз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Она хотела добавить «пожалуйста», – весело вставила Сейдж, когда братец волк раздраженно зарычал.

Анна недовольно пробормотала что-то себе под нос. Чарльз расслышал не все, но понял, что она не довольна отсутствием уединения в доме его отца.

– Ты права, – сказал он ей.

* * *

– Что сказал Бойд? – спросила Лия, как только Чарльз и Анна вошли в гостиную.

Он огляделся и увидел, что здесь присутствует добрых две трети стаи. По их внимательным взглядам и настороженным отблескам в волчьих глазах, которые то и дело ловил на себе, он понял, что они все знают о связи мертвеца с Анной. Он сомневался, что она сама все рассказала, значит, кто-то подслушал их разговор. Как бы тихо ты ни говорил, любой волк в поле зрения мог тебя ненароком услышать.

И он передал весь разговор с Бойдом. Когда закончил, Чарльз обвел комнату взглядом и спросил:

– Кто-нибудь из вас знает, что отец сделал с теми электронными файлами, финансовыми и прочими отчетами, которые передал Бойд?

– Они все еще у Брана, – ответила Лия. – Он получил их около месяца назад. Сам с ними работал. Он сказал мне, что у тебя и так много забот и что он отдаст их тебе, когда придёт время.

– Хорошо, – тихо произнес Чарльз.

Бран решил работать с файлами сам? Что это значит? «Когда придет время»? Его отец мог работать с электронными таблицами или искать информацию в интернете, но ему было далеко до Чарльза. Неужели его отец просто забыл о них? Это совсем не похоже на маррока.

Нашел ли отец в этих документах нечто, чем не хотел делиться с Чарльзом? Может именно поэтому Бран уехал?

Маррока не было в Африке. Перед тем как войти в дом, Чарльз позвонил брату. Сэмюэль ничего не слышал от отца с тех пор, как тот звонил сообщить, что с Мерси все в порядке. Он не слышал, что отец собрался в Африку, и он его не видел.

И это означало, что Бран солгал. По телефону солгать было легко.

Хорошо, что Бойд выслал копии файлов Чарльзу. Чарльз оставил отцу сообщение на голосовой почте, так что Бран узнает, что сын вскоре найдет всю информацию. Если он действительно не хочет, чтобы Чарльз что-то увидел, то может вернуться домой и сам разобраться с этим делом.

Анна принесла тарелку с двумя печеньями с арахисовым маслом.

– Съешь печенье, – сказала она. – Они вкусные.

Чарльз посмотрел на печенье, пытаясь разобраться в хитросплетениях мыслей своего отца, не имея и половины информации, необходимой для того, чтобы прийти к какому-либо точному выводу.

– Я думал, ты хотела сделать брауни, – сказал он.

– Брауни? – Тэг отвлекся от тихого разговора с парой других членов стаи. – Я люблю брауни.

– В них добавляют апельсиновую цедру, – сообщила ему Лия, и Чарльз понял, что она считает это глупостью.

– По рецепту Мерси? – радостно спросил Тэг. – Потрясающе. Тебе стоит их испечь, прежде чем ты уедешь, Анна. Дай этим отшельникам одно брауни, и они выползут из своих нор за добавкой.

– Брауни могут подождать, – твердо сказала Лия. И что-то в ее голосе подсказало Чарльзу, что тесто для брауни отправится в мусор, прежде чем успеет встретиться с духовкой.

Тэг заскулил, но в его глазах блеснул хитрый огонек, когда он пристально посмотрел на Лию.

Чарльз подумал, что легко ошибиться, купившись на жизнерадостную варварскую внешность Тэга, и не заметить проницательного человека внутри, который прекрасно знал, чьи брауни он нахваливает, а не печенье с арахисовым маслом, которое явно испекла Лия. А разглядев этого проницательного человека, легко ошибиться и подумать, что варвар-берсерк – это маска. Тэг – смесь и того, и другого, и смесь становилась взрывоопасной, когда в дело вступал его волк.

* * *

– Расскажи мне, – попросил Чарльз, – как это ты умудрилась согласиться на поездку к одичалым с Асилом?

Анна не видела его лица, потому что Чарльз стаскивал с себя испачканную сажей рубашку, и не могла понять его тон.

– Это не я предложила, – сказала она. – Асил вмешался в самый неподходящий момент и подстегнул Лию к спору. У него есть такой талант. Но она права, нам нужно предупредить всех как можно скорее. Три группы сделают это лучше, чем одна.

Чарльз вышел из ванной, и выражение его лица было таким же нейтральным, как и его голос.

– Хорошо.

Анна сочувственно поморщилась, когда он дернул за резинку на косе, и та лопнула.

– Я знаю, что ты хотел бы, чтобы меня назначили в пару с другим волком. Может, Сейдж поехать со мной, а Асил с тобой?

Чарльз обдумал ее предложение поменяться напарниками, но в конце концов покачал головой.

– Нет. Братцу волку это не нравится, но так лучше. Некоторые из одичалых не станут слушать посланника, которого считают ниже себя по рангу. – Он фыркнул. – Некоторые вообще не станут слушать никого из нас. Но если кто-то из них решит устроить неприятности… Асил лучше тебя или Сейдж сможет их утихомирить. Никто в здравом уме не станет нападать на мавра.

– Сказать Лии о предателе? – спросила Анна. – Чтобы она тоже была настороже? Или сделать так, чтобы Асил стал ее напарником, и тогда в каждой группе будет кто-то, кто знает и будет следить за странностями?

Он расплел косу, и Анна не могла налюбоваться на это зрелище. Дело было не только в том, что у него красивые волосы, хотя и это тоже. Дело было в интимности момента. Никто больше не видел его с распущенными волосами.

– Нет, – сказал Чарльз наконец. – Нас с тобой и Асила достаточно. Я не уверен, что среди одичалых нет нашего предателя. Ты поймешь, что я имею в виду, когда встретишь некоторых из них. Во-первых, им было бы трудно узнать так много информации сразу, потому что большинство из них никогда не видятся с основной стаей. Но, кроме того, лишь немногие из них достаточно стабильны, чтобы скрывать такую большую ложь, и не выдать себя.

– Ладно. Но Эстер могла это делать. Много ли среди одичалых твоего отца таких, как Эстер?

Чарльз замер и, приподняв бровь, кивнул ей.

– Очко в твою пользу, – сказал он. – Как думаешь, нам стоит предупредить Лию, что враги расспрашивали об одичалых?

– Ты не хочешь говорить ей, что есть предатель? – спросила Анна.

Он покачал головой.

– Я сомневаюсь, что она может действовать тонко.

Анна не смогла сдержать смех. Нет, Лия не могла действовать тонко.

– С кем поедет Лия? – спросил он.

– С Жюстем, – сказала Анна.

Чарльз одобрительно хмыкнул.

– Она дала тебе и Сейдж тех, с кем, по её мнению, будет сложнее всего справиться, – сообщила Анна. – Нам с Асилом она дала самых сломленных. Она сказала, что у одичалых будут проблемы с контролем над волком, а не наоборот. Так что, надеюсь, Асилу не придется никого убивать.

– Она взяла себе самых легких, – сказал Чарльз, снимая ботинки.

– Она выразилась не так, но, думаю, она имеет в виду именно это, – согласилась Анна. – Стоило ли мне возражать, когда она поставила меня в пару с Асилом? – Она не собиралась задавать этот вопрос, но слова вырвались сами. – Я, наверное, могла бы заставить ее отправить Асила с Сейдж.

Глаза Чарльза на миг вспыхнули, и хотя с его губ не сорвалось ни слова, она услышала «да» братца волка так же отчетливо, будто он прошептал ей на ухо.

– Нет, – твердо произнес Чарльз. – Может ей и нравиться раздувать скандалы, но выводы она сделала правильные. С Асилом ты будешь в безопасности. Сейдж будет в безопасности со мной. Лия будет в безопасности благодаря тому, что она жена отца, и Жюст станет хорошим напоминанием. – Он достал чистую одежду. – Возможно для осмотра всех одичалых, было бы лучше, если бы в пару поставили тебя и Лию. А так нам придется найти способ увидеть всех волков из списка Лии и Жюста. Потому что одичалые, которые, скорее всего, могли бы предать стаю, находятся в группе Лии. Они самые стабильные из всей этой компании.

Анна задумалась.

– Я, наверное, могла бы уговорить ее поменять распределение.

Чарльз покачал головой.

– Не думаю, что Лия достаточно доминантна, чтобы заставить одичалых подчиниться, если будет одна, а твоя магия омеги слишком непредсказуема. – Он бросил на нее веселый взгляд через плечо. – А если Жюст и Асил проведут целый день в одной машине, нам, возможно, придется доставать оттуда трупы. Жюсту Асил не очень нравится.

– Почему? – Анна на миг задумалась и сказала: – Хочешь сказать, он винит Асила в том, что тот не убил Зверя из Жеводана? – Зверь, Жан Шастель, веками контролировал большую часть Центральной Европы. Мавр не пускал Шастеля на Пиренейский полуостров.

Чарльз хмыкнул в знак согласия. Видимо, закончив с темой завтрашней задачи, он сказал:

– Я пытался позвонить отцу, прежде чем войти в дом. Он по-прежнему не отвечает. Я оставил голосовое сообщение, ввел его в курс дела о том, что происходит. Он должен был почувствовать смерть Эстер. Если он не отвечает, то потому что не хочет. Он не с Сэмюэлем, я проверял. Значит, у него какая-то своя игра.

Анна пришла к тому же выводу.

– Сволочь, – сказала она с чувством.

Он не смог сдержать смех. Чарльз коснулся ее щеки и показал ей грязный палец.

– Хочешь принять со мной душ? – спросил он. В его глазах плескался смех, хотя выражение лица было серьезным.

Этот дом был как тюрьма, и все в нем знали, что делают другие. Слишком много любопытных ушей и ещё более любопытных носов, невозможно сохранить приватность. Она понимала, что Чарльзу все равно, кто знает, что они занимаются любовью, скорее наоборот.

Но он учитывал желания Анны. В доме маррока они просто спали бок о бок в гостевой спальне. Но почти каждый день они заезжали проведать свой собственный дом. Лошадей кормили другие люди, но их нужно было тренировать. Обычно им удавалось выкроить часок для занятий любовью и просто побыть наедине

Сегодняшний день не был похож на большинство дней.

В глазах Чарльза читалась усталость. И через их связь Анна чувствовала ее.

Анна наклонилась вперед и облизала его грязный палец, чувствуя, как он вздрогнул от удивления… и чего-то еще. В его глазах вспыхнул жаркий огонёк, и они стали золотистыми. У него перехватило дыхание, но, кроме этого единственного движения, он не шелохнулся – словно кот, ожидающий свою добычу. Анна чуть прикусила его палец, давая почувствовать свои зубы.

«Нет. Я не добыча. Пара. Любовница. Но никогда не добыча».

Он замер, но не как хищник, а просто ждал подобающего приглашения поиграть. И наслаждался началом игры.

Анна откинулась на спинку стула, чувствуя удовлетворение от его реакции. Она все еще полагалась на свою волчицу, которая учила ее, как играть в интимных ситуациях, но сейчас она и волчица были едины. Она облизнула губы и чуть хрипловатым голосом сказала:

– Ты, случайно, не намекаешь, что я грязная?

Улыбка, которую он дарил только ей, скользнула по его губам, вызывая у нее трепет.

– Я намекаю? – сказал он задумчиво. – Может быть. Но на случай, если ты решила, что это жалоба… – Он поцеловал ее, касаясь лишь губами, потому что большего ему и не требовалось.

В отличие от ее первого шага к прелюдии, его поцелуй был мягким, как игра на виолончели, намекая на мощь мелодии, но убаюкивая своей нежностью.

Ее тело обмякло, губы стали сверхчувствительными, когда она закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на ощущениях. От Чарльза пахло дымом, мускусом и мятой – запах оборотня – и его неповторимым ароматом. «Мой. Весь мой». Вся его красота тела и духа принадлежала ей.

Он стоил того, чтобы пережить небольшое смущение. «Соберись, Анна», – приказала она себе.

Чарльз отстранился и снова улыбнулся, на этот раз с любовью и добротой. Люди не всегда замечали, насколько добр ее супруг, потому что он скрывал это.

– Мне нужно привести себя в порядок, – сказал он. – И мне нужно остановиться, пока мы оба не зашли слишком далеко. Завтра нам стоит заехать домой.

Он не сказал, что там будет уединение, и ей не придется смущаться.

«Лелеять» – слово, часто используемое в традиционных свадебных церемониях, и их смысл многие не понимают. Людям стоило бы понаблюдать за Чарльзом несколько дней и возможно, они бы кое-чему научились. Чарльз умел лелеять тех, кого любил.

А Анна всегда была хорошей ученицей. Поэтому она сказала:

– Ты отказываешься от своего приглашения?

Чарльз уже повернулся, чтобы идти в ванную, но услышав ее слова, замер на месте. Он оглянулся на нее – и она увидела братца волка в его глазах.

– Нет? – неуверенно сказал он. Затем многозначительно посмотрел на дверь комнаты, напоминая, что любой оборотень, который еще не лег спать, мог их услышать. – Но я не…

Анна задрала рубашку, но прежде чем успела полностью ее снять, почувствовала его теплые руки, которые расстегнули застежку ее бюстгальтера.

– Я совсем не благородный рыцарь, – сказал он, встретившись с ней взглядом, когда она бросила рубашку на пол.

Анна улыбнулась ему, когда он уронил ее бюстгальтер поверх рубашки.

– Забавно. Я тоже. – Она хотела добавить что-то еще, но его губы на ее груди отвлекли ее.

На мгновение она позволила ему взять инициативу в свои руки и делать то, что ему заблагорассудится, потому что знала, что ему это тоже нравится. Она прерывисто дышала и одобрительно постанывала. Анна очень старалась не кричать, потому что крик привлек бы внимание оборотней в доме. Хотя они все равно обратят внимание.

Но ей было просто некомфортно только брать, ничего не давая взамен. Кроме того, его тело было прекрасным, и ей нравилось прикасаться к Чарльзу так же сильно, как и чувствовать его прикосновения. Даже больше. Поэтому она забралась на него сверху и принялась давать столько же, сколько получила. Краем сознания она заметила, когда болтовня за дверью прервалась, сменившись счастливым смехом, а затем возобновилась. И Анна чуть не сжалась от смущения, но быстро отбросила это, утонув в эмоциональных и физических ощущениях от любви ее пары.

Через некоторое время обессиленная и запыхавшаяся, Анна произнесла:

– Я все еще грязная. И теперь еще и потная.

Чарльз тихо рассмеялся, и смех этот вибрацией прошелся по ее счастливому телу.

– Я рад это слышать. Я тоже вспотел. – Помолчав секунду он сказал: – Мы можем принять душ позже. Когда я смогу двигаться.

Анна снова положила голову на его потное плечо, с наслаждением вдохнула его запах и пробормотала:

– Ладно. Я не против.

* * *

Асил вёл машину так, словно был человеком с человеческими рефлексами. И это было приятно, решила Анна, потому что обычно ей приходилось решать вести машину самой, или терпеть сумасшедшую гонку, когда Чарльз за рулем. С Асилом она могла расслабиться, пока он вел машину по колдобинам на дорогах, которые и дорогами назвать сложно.

Но поскольку они взяли новый внедорожник Асила вместо пикапа Чарльза, она могла также не вздрагивать, когда ветки царапали бока, а камни скребли по днищу его безупречной машины, от чего Асил недовольно рычал. Хотя в этом не было никакой злости. В отличие от Чарльза, Асил не любил свои машины. Он ценил их и тщательно ухаживал за ними, но они были всего лишь средством передвижения. Ему больше нравилось, когда они делали это со стилем и мощью, но он не был к ним привязан.

Анна готова была ехать с Чарльзом даже в ад на любой машине, но рада тому что есть сейчас.

Сначала они собирались навестить Уэллсли, и Анна не смогла сдержать волнения, как настоящая фанатка. Уэлсли был художником стаи.

Его картины, написанные маслом, занимали почетные места в домах стаи, и когда они с Чарльзом путешествовали, то она видела, как картины ценят и в других стаях. Две картины висели в гостиной их дома, хотя им самое место было бы в Национальной галерее искусства в Вашингтоне, а то и в Метрополитен-музее, но никак не на стенах скромного дома в глуши Монтаны.

Уэлсли был художником, который должен был прославиться на весь мир, а не только среди оборотней. Анна на миг задумалась. Может, он и был знаменит, но под другим именем – она уже пыталась найти его работы в реальном мире.

– Какой он? – спросила она Асила. Анна знала, что Бран обычно поручает Асилу общаться с Уэлсли. С этим оборотнем было непросто, но они ладили.

Асил недоуменно посмотрел на нее.

– Уэлсли, – нетерпеливо сказала она.

Он приподнял брови.

– Он один из одичалых в стае Брана. Это значит, что он сломлен.

Она зарычала на него, а он ухмыльнулся, и от этой ухмылки его обычно суровое лицо стало дружелюбным.

– Прошу прощения, querida, но я не знаю, как ответить на этот вопрос. Он не в себе, что очень напоминает шизофрению, но, скорее всего, это из-за плохого взаимодействия с его волком. Он очень застенчив, но думаю, это скорее из-за его болезни, а не черта характера. – Он помолчал. – Могу сказать, что ты не единственная его поклонница. Все постоянно просят меня уговорить его сделать работу на заказ. – Асил рассмеялся. – Только сегодня утром Сейдж просила Лию поменяться со мной, чтобы она могла поехать и встретиться с ним.

Когда Анна только пришла в стаю, то думала, что Сейдж и Лия недолюбливают друг друга. Но со временем поняла, что они, возможно, были настолько близки, насколько могут быть близки две очень доминантные женщины (оборотни они или нет). Лия явно симпатизировала Сейдж и обычно вела себя при ней прилично. Сейдж отпускала колкости в ее адрес, но в конечном счете защищала Лию.

– Так почему же я еду с тобой, а не с Сейдж? – спросила Анна.

– Потому скорее всего, если мы с Чарльзом окажемся в одной машине, это может вызвать взрыв вселенной, – ответил Асил. – Кажется, я сказал это Лии, когда она выглядела так, словно собиралась поменять пары. – Он помолчал и добавил лукаво: – Я подождал, пока Чарльз мог меня слышать, и сказал ей, что с нетерпением жду, как проведу с тобой целый день.

Сначала Анна удивилась, что Чарльз не настоял на своем и не поменял пары, чтобы Сейдж поехала с Асилом. А потом поняла, что Асил сделал это двусмысленное заявление в присутствии Сейдж.

– Разве вы с Сейдж не встречаетесь? – спросила она.

– Иногда, – сказал Асил. – Сейчас она изображает из себя недотрогу.

Анна внимательно всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, можно ли спросить о подробностях.

– Она считает, что я высокомерный и обращаюсь с ней так, словно она не может за себя постоять, – пояснил он.

– Она права, – согласилась Анна.

– Да. – Он изящно склонил голову. – Она права. – Асил глубоко вздохнул и подарил Анне невеселую улыбку, которая доказывала, что он расстроен больше, чем показывает. – Я слишком стар, чтобы меняться. Будь я хоть на волосок менее высокомерным, то не смог бы совладать со зверем, что живет внутри меня. Нельзя смотреть на человека и думать: «Если бы я мог изменить то или это, если бы я мог выбрать, что хочу, и отказаться от остального, я бы смог полюбить этого человека». Такая любовь бледна и слаба – и обречена на провал.

Анна задумалась над этим.

– Я пыталась изменить Чарльза, – тихо призналась она. – Я попросила Брана не посылать его на задания, где нужно убивать.

Асил вздохнул.

– Обычно ты так благоразумна, что я забываю, как ты молода. Ты не пыталась изменить Чарльза, а пыталась изменить мир, чтобы Чарльз мог выжить. Ты защищала свою пару от того, от чего он сам не может себя защитить.

– Может, Сейдж тоже пытается тебя спасти, – задумчиво сказала Анна. – Спасти тебя от смерти, если серьезно. Если ты будешь пытаться защищать ее, когда она не нуждается в защите, ей, возможно, придется в тебя выстрелить. – Сейдж была неплохим стрелком.

Асил промолчал, даже не улыбнулся на ее попытку пошутить. Немного погодя он ответил:

– Я подумаю над твоими словами. Это не изменит моего поведения, но, возможно, ее аргументы не будут так раздражать.

Анна не поняла, шутит он или нет. Скорее все, он говорил серьезно.

– Я кое-что могу сказать об Уэлсли, – наконец заговорил Асил, оставив тему Сейдж позади, вместе с несколькими милями извилистой грунтовой дороги. – Он может использовать магию и не всегда намеренно. Он не колдун, думаю, его магия похожа на магию Чарльза. Но благодаря этому он особенно хорош в магии стаи. Иногда он участвует в охоте с остальной стаей, но никто, кроме Брана и меня, об этом не знает. И, вероятно, Чарльза. Если Уэлсли не хочет, чтобы его заметили, его трудно разглядеть. И окружающие не смогут вспомнить о нем подробности, например, как именно он выглядит. – Он помолчал некоторое время. – Я стар и силен, так что у меня таких проблем нет. Поэтому Бран и начал посылать меня к нему.

– Так он может участвовать в охоте со стаей или ходить в Аспен-Спрингс, и никто его не заметит? – уточнила Анна, потому что Асил не говорил напрямую о своих подозрениях. – Он мог бы собирать информацию так, что никто бы не знал.

– Да, – сказал Асил. – Я знал нескольких волков, способных на это. – Он снова помолчал. – Я почти уверен, что Бран умеет немного больше.

Анна торжественно кивнула. Она вспомнила, как приезжие волки иногда не замечали Брана, пока он сам не привлекал к себе внимание. Отчасти это связано с его способностью скрывать силу своего характера, но несколько раз Анне казалось, что люди просто не замечали его.

– Он любит петь, – добавил Асил.

– Уэлсли? – переспросила Анна. Они только что говорили о Бране, но она была почти уверена, что Асил не стал бы рассказывать ей то, что и так всем известно.

Асил кивнул.

– Он бас и обычно чуть-чуть фальшивит. Как Джонни Кэш.

– Джонни Кэш не фальшивил, – возразила Анна, которая сама недавно стала его поклонницей, к большому веселью некоторых членов стаи. – Он просто пел мелодии в неожиданной манере, выбирал другие ноты в аккордах, а не ту, которую, по мнению нашего слуха, должна звучать.

– Или которую задумал автор песни, – сказал Асил.

– Это сократило количество песен, – упрямо продолжала Анна. – Но делало их похожими на песни Джонни Кэша.

– Да, – согласился Асил. – Но ты говоришь об этом так, будто это хорошо.

– Многие люди со мной согласны, – сказала она.

– Филистимляне, – торжественно провозгласил Асил.

– Чарльзу нравится Джонни Кэш, – сообщила она. Благодаря Чарльзу Анна открыла для себя много музыки, которую раньше считала старомодной или банальной. До встречи с Чарльзом она слушала либо настоящую классику – желательно с большим количеством виолончели – либо то, что крутили по радио. Жизнь с Чарльзом значительно расширила ее музыкальную библиотеку, а ведь когда-то она считала себя знатоком в этом вопросе.

– Варвары-филистимляне, – поправился Асил. – Джонни Кэш был необразованным деревенщиной с низким голосом. Вы с Чарльзом зря тратите на него время.

– Кэш был национальным достоянием, – начала заводиться Анна. – Он взял народную музыку, церковную музыку и рок и соединил их в нечто, что нашло отклик у многих людей. И мне очень повезло, что я нашла Чарльза, скорее всего, в прошлой жизни меня благословили лепреконы.

– Ты никогда не встречала лепрекона, иначе не говорила бы так. – Асил подарил ей снисходительную улыбку и сосредоточился, пытаясь удержать тяжелый внедорожник на дороге, когда его правое колесо попало в мягкую грязь.

– Я не хочу, чтобы предателем оказался Уэлсли, – сказала Анна.

– Я тоже, chiquita.

Через некоторое время, прокрутив их разговор в голове, Анна спросила с подозрением:

– А тебе самому нравится слушать Джонни Кэша?

– Я люблю Долли Партон, – ответил он. – Вот у нее уникальный голос.

– Я не об этом спрашивала, – сказала Анна. – Тебе нравится слушать Джонни Кэша?

Асил вздохнул и сдался с таким неподдельным смущением, что она поняла, что была права, но не стоило смущаться того, что ему нравится слушать Джонни Кэша.

– Только хорошие песни. – Он взглянул на нее. – Если ты проболтаешься Чарльзу, я буду все отрицать.

Она приподняла брови.

– Только если Чарльз спросит.

На этот раз вздох Асила был полон драматической печали.

– Ты меня погубишь, Анна. Ты меня просто погубишь.

И в этот момент он резко повернул направо, прямо у обрыва. Анна вскрикнула и вцепилась в ручку, напомнив себе, что она оборотень и вряд ли погибнет в аварии, особенно учитывая, что «Мерседес» Асила был оснащен множеством подушек безопасности.

Но «Мерседес» не упал с обрыва, а просто продолжил путь по очень крутому склону и резко свернул вправо.

– Похоже, что защита от эрозии, которую установил здесь Бран, продержалась ещё год, – сказал Асил, будто не заметил ее паники. – Еще пять лет назад Уэлсли каждое лето приходилось восстанавливать эту дорогу, потому что край обрыва, где мы только что свернули, каждую весну сползал.

– Ты сделал это нарочно, – обвинила его Анна.

Он широко усмехнулся.

– Возможно. Но ведь было весело, правда?

Анна фыркнула, стараясь не улыбаться ему в ответ.

Большой внедорожник медленно покатил вниз по неровной дороге, которая переходила в естественную трещину в склоне горы, достаточно широкую, чтобы «Мерседес» мог в нее протиснуться. Асил остановился у входа и дважды просигналил. Подождал пять секунд, считая вслух, включил дальний свет и продолжил путь по колее, углубляясь в сердце горы.