Текст книги "Гори ярко (ЛП)"
Автор книги: Патриция Бриггз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
– Ведьма, – мрачно бросил Асил, словно не мог сдержаться. – Она была ирландской ведьмой. Ее приговорили к повешению за убийство ребёнка, находившегося под её опекой, но я подозреваю, что она больше боялась ведьм, которые преследовали её за то, что она у них украла.
– Кто рассказал тебе мою историю? – подозрительно спросил Уэлсли.
– Ты сам, – ответил ему Асил. – По крайней мере, эту часть. Однажды ночью после полнолуния, вскоре после моего приезда сюда.
Уэлсли уставился на него, затем опустил взгляд и нахмурился. Наконец он кивнул.
– Да. Извини. У меня путаются мысли. Кажется, я припоминаю. Ты рассказал мне о смерти своей пары. Я рассказал тебе… часть этой истории.
– Ты говорил о няньке, – напомнила Сейдж, подавшись телом вперёд на кухонном стуле. Она вцепилась побелевшими пальцами в край стола.
Анна задумалась, какие элементы истории Уэлсли переплелись с собственной историей Сейдж, из-за чего она так сильно отреагировала. Сейдж не была слишком старой. Возможно, старше, чем выглядела, но не настолько старой, чтобы жить во времена рабства. Возможно, дело было в ведьмах. Из-за ведьм у Анны тоже волосы вставали дыбом на затылке.
– Да, – согласился Уэлсли. – Нянька была ведьмой. Никто не обращал внимания на таких женщин. От них ожидали молчания и воспитания детей, которые были будущим семьи. Хотя кто-то должен был понять, сколько власти это им даёт. – Он грустно покачал головой. – Нянька этого человека была ирландской ведьмой, её акцент всё ещё оставался сильным. Ходили разные слухи о том, как она попала в Карибское море и почему. Кто знает, сколько из этого было правдой? – Он бросил хмурый взгляд на Асила.
– Часть про ирландскую ведьму – правда, – сказал Асил, когда Уэлсли замолчал. – Через некоторое время после того, как впервые услышал твою историю, я понял, что знаю другую её часть. Я знал ведьм, которые охотились на эту ведьму. Она украла небольшую книгу семейных заклинаний у одного из самых неприятных ковенов ведьм в Северной Европе, из тех книг заклинаний, за которые ведьмы убивают. Поскольку я знаю, что та ведьма сделала – и я знаю слухи о силах того ковена – нетрудно было связать две истории.
– Ты знал ведьм, чьи заклинания она использовала? – с угрозой спросил Уэлсли.
Асил улыбнулся, обнажив белые зубы.
– Мы не были друзьями, Уэлсли.
– Асил не любит ведьм, – твёрдо сказала Анна, и напряжение в воздухе немного спало.
– Эта линия крови вымерла, – заверил Асил. – Не только благодаря моим усилиям.
– Ну и ну, – пробормотал Уэлсли. – Похоже, это будет поучительная история для всех нас. Эта ирландская ведьма была продана как рабыня родителям… этого человека, когда ему исполнилось восемь или девять лет. Ей поручили его воспитывать. Ходили слухи, что его родители были первыми людьми, которых он и его наставник пытали и убили, но подозреваю, что это не так. Рабы были более лёгкой добычей, и хищники обычно начинают с более лёгкой добычи.
– Не всегда, – возразила Сейдж в наступившей тишине. – Но обычно.
– Никому не было дела до рабов, даже другим рабам, – отрывисто бросил Уэлсли. Затем он замолчал и допил вино в своем стаканчике. Покачал головой. – Но это тоже не важно для этой истории. Эта ведьма умела делать ошейники, которые заставляли человека, носящего их, подчиняться. Чтобы получить силы для создания каждого из них, ей приходилось пытать до смерти множество людей. – В его глазах стоял ужас, но голос был ровным.
Уэлсли видел, как создавались эти ошейники, поняла Анна. У неё время от времени случались кошмары о её встречах с ведьмами. У Чарльза тоже.
Уэлсли продолжил говорить тихим тоном:
– Сначала она пыталась использовать их на всех рабах, но обнаружила, что для управления ошейниками тоже нужна сила. Она могла использовать не более шести ошейников одновременно, иначе они становились менее эффективны. – Он поморщился. – Силу в них нужно было обновлять дважды в год. Она была очень разочарована тем, что вместо острова с послушными рабами, которые истязали бы себя ради её удовольствия, ей пришлось довольствоваться «особыми» рабами, которые навязывали её волю остальным людям на острове. Если один из закованных в ошейники рабов умирал или его убивали, она заменяла его другим. Всё то время, что я её знал, она пыталась найти способ сделать ошейники более постоянными, чтобы они сами питались энергией.
Он замолчал, и Сейдж протянула к нему руку. Оборотни часто прикасались друг к другу в стрессовой ситуации. Но Уэлсли обхватил себя руками и покачал головой. Он слегка раскачивался на стуле, и в его глазах блестело золото.
– А затем они нашли себе оборотня, – сказал Чарльз, когда молчание затянулось.
Уэлсли молча кивнул. И через мгновение Чарльз продолжил:
– Вероятно, он сам был жертвой. Он попал на остров, потому что ходили истории о женщине, которая обладала магией и которая знала, как снимать проклятия.
– С такими надо быть осторожнее, – тихо произнес Асил. – Те, кто могут снимать проклятия, могут и накладывать их.
Уэлсли посмотрел на Анну.
– Не всегда, – напряжённым голосом возразил он. – В мире есть не только убийцы, но и целители.
– В основном все сделали Чарльз и Бран, – сказала Анна, смущённая его взглядом. – У них была сила. Я была просто проводником.
– Как я и сказал, – согласился Асил. – Чтобы снять проклятие, нужен тот, кто может его наложить. – Они с Чарльзом понимающе переглянулись.
Уэлсли хмыкнул. Он продолжил рассказ, но говорил так быстро, что его повествование неловко перескакивало с одного на другое.
– Это произошло ещё до того, как я попал на остров. Они часто ездили на Барбадос и покупали там рабов на рынке, включая меня. Они загнали всех нас в сарай и спустили на нас оборотня. По большей части волк просто убивал людей, которых к нему подбрасывали. Из моей группы выжил только я. После моего обращения прошло ещё четыре или пять лет, прежде чем у них появилось шесть оборотней, включая первого волка. Все мы были связаны ошейниками, которые создала ведьма. У нас не было свободы воли, мы не могли думать ни о чём, кроме того, что ведьма и её любовник вкладывали нам в головы.
Анна встретилась взглядом с Чарльзом, потому что знала другого волка, который был вынужден исполнять волю ведьмы.
«Да, – сказал братец волк. – История маррока во многом отличается, но происхождение Уэлсли отражает то, как наш отец был создан на заре времён. Это одна из причин, по которой наш отец просил Уэлсли не рассказывать о его происхождении. Мы не хотим, чтобы ведьмы знали, что это возможно».
В то же время, как братец волк говорил с ней, Чарльз произнёс:
– Недавно я узнал, что у Бонарата, вампира, правящего Европой, был ошейник, который он использовал, чтобы контролировать оборотня. Он тоже был старым и вышел из строя. И у него нет ведьмы, которая могла бы его заменить.
Уэлсли зарычал и напрягся в кресле.
– Такие вещи никогда не забываются полностью, – сказал Асил. – Так устроен мир.
– Если Бонарата не может найти ведьму, чтобы сделать ему новый ошейник, значит, в Европе не осталось ведьм, по крайней мере, с такой способностью, – заметил Чарльз.
– Или, может, эти ведьмы не хотят работать на короля вампиров, – предположила Сейдж.
Но Асил покачал головой.
– Ни одна ведьма в Европе не может отказать Бонарате. Он чрезвычайно убедителен, и прошло очень много времени с тех пор, как ведьмы были достаточно сильны, чтобы сражаться с таким, как он.
– Что случилось, Уэлсли? – спросила Анна. – Как ты освободился? – Потому что он освободился, и она хотела, чтобы он закончил историю, потому что воспоминания причиняли ему боль.
– Она применяла свою магию только к тем из нас, у кого была чисто африканская кровь, – сказал Уэлсли. – Удержать рождённого ведьмой сложнее, чем обычного человека, так же как и удержать оборотня. Она знала, что у коренных народов Карибских островов была своя версия рождённых ведьмой, хотя и не таких могущественных, как европейские ведьмы, или она так считала. Я сам в этом не уверен. Большинство рабов на том острове имели примесь местной крови, поэтому они покупали «чистокровных африканских» рабов, чтобы превращать их в закованных в ошейники волков. Она верила, что среди нас, рождённых в Африке, нет прирождённых магов.
Чарльз фыркнул, и Уэлсли кивнул.
– Нелепо. Во всех народах есть те, кто способен чувствовать пульс магии. Мой отец происходил из семьи, в которой рождались сильные целители. Это магия, которая так же отличается от колдовства, как дерево от стали. Тонкая и мощная, возможно, но также медленная. Магия моей семьи приносила хорошие урожаи, дожди в сезон и держала диких хищников подальше от деревни. Она влияла на естественные тенденции в пользу благоприятных результатов. Но она не помогла удержать работорговцев. – Он замолчал, словно ожидая вопросов, но когда никто ничего не сказал, продолжил: – Следующую часть я расскажу вам, как сказку, потому что так её себе и представляю. Потому что так она обретает наибольший смысл.
Он глубоко вздохнул, и когда заговорил снова, его голос звучал драматично, а не резко и отрывисто.
– Однажды поздней осенью, без предупреждения, налетел шторм, которого я никогда прежде не видел. Пришли ветры, могучие духи воздуха. Они колотили остров часами, пока здания не превратились в груды зубочисток, которые ветер подхватил и разбросал в таком беспорядке, какой не смог бы распутать даже боги. Пришли и дожди, такие сильные, что воды в реке и в озере поднялись. Во мне проснулась тайная надежда, что остров может навсегда уйти под море, что великое море потопит зло. – Он замолчал для драматического эффекта. – Но это была лишь очень маленькая надежда, похороненная глубоко в душе, где хранил те немногие мысли, которые были моими собственными, потому что тогда я был её созданием. И казалось, что надежда обречена, потому что ведьма прогнала духов ветров и духов дождя, так что большой дом и вся земля вокруг него остались в безопасности от них.
Он поднял стаканчик, обнаружил, что тот пуст, и поставил его. Не говоря ни слова, Асил наполнил стаканчик вином и передал ему.
Уэлсли сделал глоток и продолжил:
– Глаз шторма наступил посреди ночи. Ветры утихли, и дождь превратился в мелкую морось. Именно тогда великий дух урагана пришёл ко мне. Более могущественный, чем духи ветра или дождя, он был достаточно близок к этому миру, чтобы говорить со мной. «Брат, – сказал он, – почему ты служишь такому злу, когда в тебе течёт кровь земной магии, кровь линии жрецов, которым тысяча лет?»
Уэлсли покачал головой и вытянул руки ладонями вверх и медленно опустил их.
– Словно дождь смыл облака, а ветер развеял туман. Мой разум снова принадлежал мне впервые с тех пор, как ведьма надела на меня свой ошейник. «Дух, – сказал я ему, – это не по моей воле, а из-за этой злой вещи, рождённой из мерзкой смерти и уродства, которую я ношу. Это странное колдовство, с которым я не могу бороться». «Почему же ты не снимешь его?» – спросил он. – Уэлсли вздохнул. – Я попытался тогда сделать именно это. Прежде я даже не мог представить себе, что попытаюсь снять его. Но увы, мои руки не смогли разорвать его, хотя я пытался изо всех сил. «Я не могу этого сделать, – закричал я в отчаянии. – Я рождён от великого наследия. Часть той силы и благодати живёт внутри этого тела, но порча слишком велика и она сковывает меня. Слишком велика для такого человека, как я, чтобы разорвать или снять». Дух урагана посмотрел на то, что я носил на шее, и сказал: «Брат, поистине, это зло. Я слышу крики истязаемых душ, чья субстанция использована здесь. Даже я не могу это уничтожить». И тогда моё сердце действительно познало отчаяние. Если дух величайшей бури, которую я когда-либо видел, не мог одолеть силу ведьмы, то я буду служить ей до конца своих дней или её. – Он опустил взгляд. – Дух урагана, видя мою печаль, сжалился надо мной. Он сказал: «Выйди к моей матери, которая гораздо могущественнее меня. Несомненно, она сможет победить тёмную магию твоих оков. Я попрошу её об этом, но ты должен знать, что она не всегда делает так, как я прошу. Она может решить, что ради избавления мира от такого зла твоя жизнь тоже будет принесена в жертву». В конце концов, какой у меня был выбор? Я предпочёл бы умереть, чем носить ошейник ведьмы до конца жизни. Итак, я последовал за ним, и он провёл меня мимо запертых дверей и моих спящих товарищей. Никто нас не слышал, и никакие двери не могли нам помешать. Он привёл меня на край острова. Пляжи исчезли, как и любые пологие склоны, погребённые под яростью бури. Если и был лёгкий путь к океану, дух его не выбрал. В конце концов мы остановились на вершине утёса. «Мой брат, – сказал дух, – если хочешь освободиться от этого зла, ты должен прыгнуть».
Уэлсли снова сделал глоток вина. По его лицу стекала струйка пота. Эта история звучала как сказка. Но Анна видела, как Чарльз общается с лесными духами, и верила ему. Если бы у неё и были какие-то сомнения, честность в его голосе развеяла бы их.
– Я знал, – тяжело произнес Уэлсли, – что больше не умею плавать так, как умел в детстве, что магия волка не защищает нас от воды. И будь я даже таким же хорошим пловцом, как дитя русалки, прыжок с такой высоты всё равно не пошёл бы мне на пользу. Но я сам управлял своими действиями и мыслями впервые за очень долгое время, поэтому я прыгнул, и дух прыгнул со мной. Я до сих пор слышу его смех в ушах, когда в горах поднимается буря. «Мать, – позвал он, когда мы падали, – я нашёл узника зла. Дитя природы, которое должно быть освобождено. Освободишь ли ты его?» И в ответ солёная вода поднялась и поглотила меня.
Уэлсли снова замолчал.
– Я думал, что умер, – наконец сказал он. – Я думал, что умер, и приветствовал это. Но я очнулся на пляже, где валялись обломки после бури. Солнце стояло высоко в чистом небе, а мою кожу покрывала соль.
Он улыбнулся, обнажив зубы, и его голос стал грубее, а радужки глаз заблестели.
– Вскоре после этого ведьма спустилась на пляж. «Наконец-то я нашла тебя, – сказала она с торжеством. – Все остальные волки мертвы. Я беспокоилась, что мы не сможем создать больше таких, как ты. Идём, покажем моему возлюбленному, что судьба ещё не отвернулась от нас». И она повернулась и пошла обратно к большому дому. Я никогда не обращался в волка, кроме как под луной. Но океан и луна говорят друг с другом, как любовники, и я не сомневаюсь, что это море дало мне силу и мощь. Никогда, ни до, ни после, я не изменялся так быстро как тогда. Одно мгновение я был человеком, а в следующее – волком. Я убил ведьму, пока она ещё планировала, как найти больше рабов, чтобы обратить их и контролировать. Я жалею только том, что это было быстро и безболезненно. Я слишком боялся её силы, чтобы дать ей смерть, которой она заслуживала. Затем я пошёл в большой дом и убил человека, который дал ей полную свободу действий. Я нашёл каждый из этих ошейников и бросил их в море, чтобы буря поступила с ними, как ей будет угодно. Я надеюсь, что она освободила истязаемые души, которые отдали свою боль и свои жизни ради заклинания ведьмы.
Он сделал глубокий, судорожный вдох. Затем совершенно нормальным голосом сказал:
– На острове осталось лишь несколько выживших, и все они боялись меня, и я никогда их за это не винил. В конце концов пришёл корабль посмотреть, как мы пережили бурю. Обнаружив, что мы одни, они забрали нас всех. Но без ведьмы, которая могла бы удерживать меня, я скоро покинул их и оставил рабство позади. – Он посмотрел на Асила. – Бран просил не рассказывать эту историю легкомысленно, и я никогда этого не делал… Кроме одного раза. У Брана есть на это веские причины. Во-первых, способ и материал для изготовления ошейника должны быть связаны со смертью, если это возможно. Во-вторых, что является дополнением к первому пункту, ведьма может управлять разумом и телом человека, и об этом не следует знать, если мы хотим жить в мире плечом к плечу с людьми. И наконец, есть это, моя собственная причина. Это история моего создания, личное дело. Я не хочу, чтобы она стала всеобщим достоянием.
Анна вспомнила, как вчера вечером все волки смотрели на неё, когда она выходила из машины, где лежало тело одного из тех, кто её мучил. Она прекрасно понимала, почему он не хочет, чтобы люди об этом говорили.
– Ты сказал «способ и материал», – задумчиво заметила Сейдж. Если она и была так впечатлена его историей, то сейчас это скрывала. – Означает ли это, что ты знаешь, как делать ошейники?
Глаза Уэлсли похолодели, затем посветлели до ледяного золота.
– Это тебя не касается.
Она подняла руку.
– Я спрашиваю только потому, что если кто-то решит, что ты знаешь, как их делать, у тебя на спине мишень размером с Техас.
Анна вспомнила, как Чарльз говорил, что здесь есть одичалые, которые знают секреты, за которые люди готовы убить. Если только Уэлсли знал, как делать эти ошейники, то за ним бы охотилась каждая чёрная ведьма на планете.
Уэлсли, казалось, не беспокоился об этом. Его плечи расслабились, когда он ответил Сейдж:
– У всех нас, оборотней, на спине мишень. Вопрос не в том, если, а в том, когда кто-то нажмёт на спусковой крючок.
– Весёлая мысль, – протянул Асил. – Но давайте отложим это, раз уж мы ничего не можем с этим сделать. Какое это имеет отношение к Реа-Спрингс?
Уэлсли пожал плечами.
– Не знаю. Чарльз сказал начинать с того места, откуда велел мой волк, а мой волк подсказал мне начать именно с этого.
Чарльз с задумчивым выражением смотрел на Уэлсли, и тот пожал плечами.
– Как уже сказал, я практически не помню о Реа-Спрингс до того, как Анна сняла проклятие. Почти ничего, на самом деле. Я помню, как поехал туда, и помню, как ты вытащил меня из тюрьмы. Но я всё ещё не помню многого из того, что было там, только отдельные фрагменты. – Он опустил голову. – Я помню лицо ведьмы, но больше ничего о ней.
Чарльз сказал:
– Возможно, тебе стоит…
Зазвонил телефон, перебивая его. Уэлсли встал из-за стола и взглянул на Чарльза, тот пожал плечами. Он вставил наушник и нажал кнопку на телефоне.
– Алло? – сказал он и послушал мгновение.
«Он нашёл способ вести частный разговор в комнате, полной оборотней», – с восторгом подумала Анна. Ей нужно будет узнать, чем он пользуется.
Чарльз нажал другую кнопку, включив динамик и попросил:
– Не могла бы ты повторить, пожалуйста?
В трубке послышался сбивчивый и хриплый голос Лии:
– Я спросила, там ли Асил и Анна?
Асил взял телефон у Уэлсли.
– Мы здесь.
– Я звоню с телефона Джерико, – сказала она. – У нас здесь тела, но нет Джерико. Тебе стоит приехать.
– Чарльз и Сейдж тоже здесь. Ты хочешь, чтобы мы приехали все вместе?
Она раздражённого зарычала.
– И что будете делать? Устроим вечеринку? Не важно. Да. Все должны приехать и помочь мне искать Джерико. Мы не хотим, чтобы он бегал на свободе или попал в чьи-то руки, в конце концов.
Она положила трубку.
– Ты справишься? – спросил Чарльз.
Анне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он спрашивает её. Она спустила ноги с дивана и встала.
– Я в порядке, – отозвалась она. – Я не гожусь для дикой охоты, но всё будет нормально.
– Мне нужно поесть и отдохнуть, – произнес Уэлсли.
Асил нахмурился, глядя на него.
– Тебя не приглашали, друг мой. Я очень рад, что твоего волка освободили от проклятия ведьмы, но он еще не безопасный и надежный товарищ.
Уэлсли рассмеялся, но его глаза были настороженными.
– Полагаю, что так.
– Я могла бы остаться с ним, чтобы убедиться, что он в порядке, – предложила Сейдж. Она посмотрела на художника с ослепительной улыбкой. – Я его давняя поклонница. Я бы хотела заказать у тебя что-нибудь, если ты согласен.
Уэлсли покачал головой.
– Я предпочёл бы побыть один, если ты не возражаешь. Мне нужно многое переварить. Немного отдыха и много еды, и я буду в полном порядке. Что касается картины… я вернусь к этому позже. Большинство моих картин были написаны, чтобы отогнать безумие. Я не знаю, что мне теперь захочется писать.
– Оставь его, – сказал Чарльз.
– Идёмте, дети, – позвал Асил. – Вы слишком медлите.
* * *
Без обсуждения Чарльз забрался на водительское сиденье внедорожника Сейдж, положив топор викинга на заднее сиденье. Он кивнул Анне, чтобы она садилась на пассажирское место. Очевидно, ключи были в машине, потому что та сразу завелась. Сейдж не выглядела счастливой из-за того, что её машину реквизировали, или, возможно, просто от того, что её оставили ехать с Асилом. Но когда Анна начала вылезать, Сейдж махнула рукой и быстро улыбнулась ей.
Развернуться было негде, но Чарльза это, казалось, нисколько не беспокоило. Он нажал на газ и сдал назад по извилистой, страшной, узкой колее вверх по склону утёса со скоростью около тридцати миль в час.
Анна подавила смех, проверила, хорошо ли затянут ремень безопасности, и закрыла глаза.
– Надеюсь, у Сейдж хорошая страховка, – хмыкнула она.
– Мне совсем не нравится эта ситуация, – сказал Чарльз вместо того, чтобы ответить на её шутку, просто бросил ей быструю улыбку. Может, она пропустила это, потому что была трусихой?
Внедорожник резко повернул и сменил направление. Анна открыла глаза и увидела что они снова на более безопасной дороге и спускаются по ней с такой скоростью, которая считалась бы безумной, если бы кто-то другой вёл машину.
– Какая ситуация? – спросила она. – Неожиданное проклятие Уэлсли? Пропавший оборотень? Или тела в доме пропавшего оборотня?
Возможно, ей стоило больше беспокоиться. Они могли быть случайными туристами, которые сбились с пути и наткнулись на безумного оборотня. Но она предполагала, что это враги, потому что все думали так же.
– Чего они пытаются добиться? – сказал Чарльз. – Плохо иметь врага с такими ресурсами, какими, очевидно, обладают эти люди, но еще хуже иметь врагов-безумцев.
– Очевидно, ты также считаешь, что тела, которые нашла Лия, принадлежат нашим врагам, а не канадским туристам, которые бродили по горам и заблудились.
Он открыл рот, чтобы ответить, но закрыл его, бросив на нее оценивающий взгляд.
– Почему канадским?
Она подняла палец.
– Местные туристы сообразили бы, что идти вниз и на юг – к безопасности, вверх и на север – будет только хуже. Вниз и на юг увело бы их от нашей территории. – Она подняла второй палец. – Случайные туристы свалились бы и умерли, прежде чем добрались бы куда-то. Я не знаю точно, где живёт Джерико, потому что никогда раньше не слышала его имени, но предполагаю, что это в том направлении.
– А только потерявшиеся канадские туристы могли сюда попасть, двигаясь вниз и на юг, – сказал он и усмехнулся ей. – Это не совсем правда, мы всё время выгоняем туристов со своей территории, и между нами и Канадой много федеральных земель.
– И, – продолжила Анна, поднимая третий палец, – канадские туристы были бы слишком вежливы, чтобы стать телами. Таким образом, тела не могут принадлежать случайным туристам.
Он рассмеялся.
– Я люблю тебя. Я пришёл к тому же выводу, но другим путём. Я почти уверен, что тела у Джерико принадлежат той же группе, которая напала на Эстер и Джонси.
Анна посмотрела на него.
– С чего ты так решил?
– Не бывает совпадений. В последний раз, когда один из наших одичалых взаимодействовал с обычным человеком, было шесть лет назад. Теперь у нас два случая за два дня.
– Лия не сказала, насколько стары тела, – заметила Анна. – Когда в последний раз кто-то слышал о Джерико?
Чарльз пожал плечами.
– Отец загружал меня другими делами. Я ни с кем из одичалых не разговаривал с прошлой зимы.
Маррок использовал Чарльза, Асила и ещё пару старых волков, чтобы проверять одичалых примерно раз в месяц, как только выпадал снег. Не то чтобы одичалые не могли позаботиться о себе сами, большинство из них могли, но Брана беспокоило то, что они могут сделать, заботясь о себе.
– Как думаешь, зачем они напали на Джерико? – спросила Анна. – Они напали на Эстер. Чем он отличается?
– У них есть оборотни, так что им нужны не просто образцы ДНК. – Лань вышла на дорогу, и Чарльз нажал на тормоз, разворачивая большую машину боком и пытаясь не сбить самку. Он остановился примерно в трех футах от лани, которая замерла посреди дороги. – Иди, маленькая сестра, – сказал он ей. – Сегодня никто не голоден.
Моргнув, лань пришла в себя, подпрыгнула вверх по склону и скрылась в деревьях.
Анна посмотрела назад, но не было никаких признаков Асила и Сейдж.
– От дома Уэлсли туда можно добраться несколькими способами, – объяснил Чарльз, снова нажимая на газ. – Думаю, Асил надеется обогнать нас.
«Гонка началась», – подумала Анна, но не сказала этого. Это была либо мужская шуточка, либо шуточка доминантных оборотней. В любом случае, Чарльз и Асил получат удовольствие от вызова.
– Так почему охота на Эстер имеет больше смысла, чем на Джерико? – спросила она.
– Джерико – это атомная бомба, готовая взорваться. Допрашивать Джерико не имеет никакого смысла.
– Я с ним не знакома, – напомнила Анна. – Но он был в списке Лии. Разве она не выбрала для себя самых спокойных волков?
– Джерико был в моём списке, – поправил Чарльз. – Он один из опасных. Я не знаю, что Лия там делает.
– Если они вербуют волков, – задумчиво сказала Анна, – они ошибаются в выборе кандидатов.
– Смертельно ошибаются, – согласился Чарльз.
– Скорее всего, они хотят вызвать хаос, пока Брана нет. Но даже это не совсем срабатывает, – сказала Анна. – Потому что тогда всё это оборудование наблюдения у Эстер – это большой риск и большие деньги ради цели, которой легче достичь другими способами. Если у них есть вертолёт, они могли бы просто сбросить что-нибудь мерзкое на дом твоего отца с воздуха. Больше эффекта и меньше риска.
– Они что-то ищут, – согласился Чарльз.
– Может, Джерико будет знать, что именно.
Чарльз хмыкнул.
– Это не обнадёживает, – заметила она.
– Даже в хороший день Джерико едва может общаться. Если вокруг есть тела, то это не хороший день.
– У нас недостаточно информации, чтобы понять, чего они хотят.
Чарльз кивнул.
– Мне не нравится быть в таком положении. Реагировать, а не действовать. Мы не сможем перейти в наступление, пока не узнаем больше.
– Кстати об информации. Что именно случилось в Реа-Спрингс? Асил рассказал мне, что знал, но это не много. – Она постучала пальцами по ведьминскому ружью, лежавшему на сиденье между ними. – Ведьмы, кажется, появляются повсюду.
Чарльз сжал губы.
– Появляются. Хотя нет причин, по которым Реа-Спрингс могло бы иметь отношение к нашей текущей ситуации.
– Возможно, нет. Но у Уэлсли, несомненно, есть знания, которые кто-то может искать. Если враги спрашивали Эстер о нем, тогда, возможно, Реа-Спрингс имеет больше отношения к нашей ситуации, чем мы думаем.
Чарльз кивнул.
– Когда я туда добрался, Уэлсли ничего не помнил. Большая часть того, что я знаю, взята из газет. Реа-Спрингс был маленьким городком примерно на сто человек в 1930 году, триста, если считать людей, живших в окрестностях. Отель и горячий источник с предполагаемой целительной силой были основным источником дохода. Я не помню точно, какой это был год, но альфа стаи Теннесси прислал нам несколько газетных статей о голом чёрном мужчине, найденном рядом с телами нескольких белых людей. В статьях были разные детали, в одной говорилось о четырёх молодых женщинах. В другой писали, что там было пятнадцать детей. Как сообщил наш информатор, голый чёрный мужчина был оборотнем и назвал свое имя, которое было не Уэлсли. Бран знал оборотня, рассказал мне его историю и отправил меня следующим поездом.
Чарльз замолчал на некоторое время. Анна ждала, довольная тем, что может смотреть, как его большие руки уверенно ведут внедорожник по ухабистой дороге. Она любила его руки – широкие ладони, длинные пальцы. Они прекрасно справлялись с рулем, с его гитарой и с ее кожей.
– Новости до нас в Монтану доходили с огромной задержкой. К тому времени, как я добрался до города, где его держали, в нескольких милях от Реа-Спрингс, суд уже закончился. Учитывая эпоху, место, цвет его кожи, судьба Уэлсли была предопределена, независимо от его защиты. Еще до того как сел в поезд, я знал, каким будет результат. Высшая мера наказания была электрический стул. Не знаю, могло ли убить электричество кого-то из нас, но сомневаюсь, что это сделало бы его очень счастливым. Я не мог оставить его там. У меня был приказ убить или спасти его, в зависимости от того, что он мне скажет.
Он снова замолчал.
– Что он тебе сказал? – спросила Анна.
– Что он ничего не помнит. Он был не в лучшей форме, а его волк… – Чарльз помолчал. – То, что я считал его волком, во всяком случае, вырывался на поверхность и бормотал всякую чушь. Ведьма. Колдовство. Я не учуял на нём колдовства, и мне хотелось бы знать, как они это сделали. Видимо, это была серьёзная магия, чтобы так долго удерживать его волка, а я не уловил запаха ведьм.
– Ты осматривал место преступления? – спросила Анна.
Он покачал головой.
– Я знал его историю. Я думал, он говорит о более раннем времени. В том времени и месте индеец был немногим лучше чернокожего, так что я не много бродил вокруг. В конце концов… – Его голос затих, затем он покачал головой. – В конце концов, я решил, что отец сможет держать его в безопасности вместе с другими одичалыми, если он никогда не поправится.
– Его история похожа на историю твоего отца. Ты не смог убить его, виновен он или нет.
– А когда я это понял, то не стал дальше вести расследование. Я вытащил его оттуда и отправил в Монтану. – Он взглянул на Анну и улыбнулся. – Нет, я не покупал билеты. Мы доехали товарняком до Биллингса, а потом на лошадях остальную часть пути.
– Думаю, – медленно сказала Анна, прокручивая в голове то, что говорил Уэлсли и о чем умолчал, – он верит, что ты вытащил его из тюрьмы, потому что он был невиновен.
– Я знаю. Хотел бы я вернуться и расследовать это для него. Я даже не знаю, кто были жертвы. В то время мне было всё равно. Может, он вспомнит больше, когда отдохнёт.
– Ты не хотел выяснять, что он убил пятнадцать детей. Потому что это означало бы, что ты должен был его убить.
– Да, – серьёзно согласился Чарльз.
– Это проклятие лиан интересно. И становится интереснее, чем больше о нём думаешь. Асил сказал, что в тех краях предположительно была ведьма. Интересно, возможно, все мёртвые были ведьмами.
– Возможно, все убитые были жертвами ведьмы, включая Уэлсли. Не отпустил ли я ведьму на свободу, потому что не стал расследовать дальше, и неизвестно сколько ещё людей она убила до своей смерти.
– Ой, – сказала Анна, понимая, о чем думал Чарльз. Он чувствовал ответственность за мир. Она не могла изменить то, как он себя чувствует, но положила руку ему на ногу. – Я не думала об этом так. Я понимаю. Может, тебе стоит немного исследовать Реа-Спрингс? Место, где горячие источники предположительно обладали магической целительной силой, звучит как место, где ведьма могла бы обосноваться. Как думаешь?
