Текст книги "Гори ярко (ЛП)"
Автор книги: Патриция Бриггз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
– Девушка в Теннесси? – тихо пробормотала Анна, почти уверенная, что Уэлсли не обращает внимания на их разговор. Он громко рыдал, и это было ужасно слышать от взрослого мужчины. Но это успокаивало её, потому что он не издавал звуков как…
Как кто-то другой.
Асил кивнул на её вопрос.
– После случая в Теннесси Бран привез его сюда. Еще в тридцатых годах, кажется. Когда умерла его жена, он был известным художником, писал картины под псевдонимом. – Асил сочувственно хмыкнул и снова похлопал Уэлсли по плечу, на этот раз не убирая руку. – Он пытался продолжать свою жизнь, но однажды просто ушел. Ушел из стаи. Ушел из дома, оставив в нем всё. Член его бывшей стаи сказал мне, что это было жутко. Как будто однажды утром, приготовив завтрак, он решил, что сыт по горло. Некоторое время о нем ничего не слышали. Была Великая Депрессия, и многие люди путешествовали на поездах. Его нелегко было найти.
– Не то что сейчас, – с трудом выдавила Анна.
– Да, не то что сейчас, – согласился Асил. – Технологии во многом упростили жизнь, но также именно случай Уэлсли в частности напомнил Брану, как важно не терять из виду ни одного оборотня.
– Ты был в Испании в тридцатых годах, – напомнила дрожащим голосом она, и ей это не нравилось, потому что опасно испытывать страх рядом с оборотнями. Но даже зная, что Уэлсли не собирался делать ничего сексуального, она не могла сдержать холодный пот, стекавший по спине.
Асил одобрительно хмыкнул.
– Ты много знаешь, хотя в то время был на другом континенте.
Он улыбнулся.
– Я знаю всё, что нужно знать, – сказал он и задумчиво нахмурился. – Я начал задавать вопросы, когда навещал его. Я хотел знать как можно больше в надежде, что смогу ему помочь. Конечно, я и раньше кое-что знал. В то время многие знали о его истории. Думаю, отчасти именно поэтому Бран так суров к волкам теперь, когда публика знает о нас. Он не хочет, чтобы кто-то вспомнил старую историю Уэлсли.
– Расскажи мне, – попросила Анна.
– Как ты и сказала, – начал Асил, – в те дни легче было спрятаться. В эпоху Великой депрессии множество мужчин без семьи и прошлого скитались по железным дорогам и шоссе. Уэлсли был просто одним из них, пока наконец не потерял контроль над волком в городке с населением около четырехсот человек. Этого городка больше нет, иначе, возможно, больше людей помнили бы эту историю. Уэлсли иногда уверен, что там была замешана черная ведьма. Но в итоге в живых остался только Уэлсли, чернокожий мужчина в городе, где большинство жителей – белые. – Асил снова похлопал Уэлсли, но другой оборотень, казалось, не замечал его. Немного погодя Асил снова заговорил. – Именно тогда Бран узнал о нем. Он послал Чарльза вытащить Уэлсли. – Наступила пауза, и Асил кисло сказал, потому что не хотел проявлять уважение к Чарльзу: – Я слышал, что он проник в ту тюрьму, где держали Уэлсли под усиленной охраной, и вытащил его. Но если ты сможешь разговорить этого угрюмого волка и он расскажет тебе, как он это сделал на виду у двух охранников, оставив позади пустую запертую камеру, многие захотят послушать.
– А нельзя спросить у самого Уэлсли? – спросила Анна.
Асил покачал головой.
– Он помнит только обрывки. В основном на поверхности был его волк. Если кто-то захочет обвинить его в том, что произошло в тот день, он не сможет защитить себя, потому что не помнит, что произошло.
– Ты думаешь, он невиновен?
Асил вздохнул.
– Я думаю, что все запутанно. И не стоит строить догадки без фактов. Можешь спросить своего супруга, если тебе любопытно. У него был приказ убить или спасти, в зависимости от того, что подскажет ему интуиция. И вот наш Уэлсли цел, хоть и не совсем невредим.
Рыдания Уэлсли стали стихать, но Анна намеренно сосредоточилась на Асиле, поэтому и не сразу заметила перемену.
Но Асил набросился на Уэлсли прежде, чем его острые зубы успели сделать больше, чем оцарапать её ключицу. Затем они оба покатились по комнате, а Анна вскочила на ноги. Прежде чем она успела вмешаться в драку, Асил прижал Уэлсли к полу каким-то сложным борцовским приемом, который не позволял оборотню вырваться.
И Уэлсли – или волк, живший в Уэлсли, – пытался вырваться. Его ярко-золотые волчьи глаза на темном лице видели вокруг только врагов. Его лицо, медленно превращавшееся в волчью морду, и было диким. Он щёлкал челюстями, как будто мог каким-то образом выбраться из собственного тела, чтобы добраться до Асила или до любого, кого поймает.
Асил что-то напевал ему по-испански, будто безумное существо было ребенком. В его голосе была магия оборотня, очень доминантного волка, пытавшегося успокоить Уэлсли.
Анна чувствовала, как Уэлсли пытался вернуться, но волк тоже был доминантным. Асил мог бы подавить другого волка, но надеялся, что Уэлсли сможет сам взять контроль над ним в свои руки. Такого старого волка, который не может контролировать себя, нужно убить.
Анна хотела успокоить Уэлсли силой омеги. Но взяла себя в руки, не собираясь поддаваться этому желанию.
Она протянула свою силу, чтобы помочь. Она не стала бы пробовать, если бы Уэлсли держал Чарльз, но это Асил, который ранее был парой омеги. Он успел научиться защищать себя, оставаться настороже, несмотря на то что чувствовал его волк.
Анна глубоко вздохнула, сосредоточилась и присела на случай, если придется быстро двигаться. Она с силой прижала руку к щеке Уэлсли, чтобы ему было трудно повернуть голову и укусить её.
Пойманный в ловушку волк содрогнулся от её прикосновения.
Асил перешел на английский, обращаясь к ней тем же тоном, каким говорил с Уэлсли.
– Будь осторожна, Анна. Твои способности позволяют тебе приносить волку огромное облегчение, но это имеет свою цену. Когда ты отстранишься, ему придется снова бороться со своим волком, а для этого потребуется еще больше мужества и стойкости.
– Я знаю, – просто сказала она. – Я вряд ли забуду, как Бран проводил надо мной свои эксперименты. Но сейчас у нас нет выбора.
Асил закрыл глаза и кивнул.
– Если ты не сможешь его вылечить, я отправлю его на последний покой, где это бремя больше не будет его мучить.
– С тобой всё будет в порядке, если я его успокою? – спросила она, наполовину ожидая, что Асил обидится, но поняла, что он говорил и о себе тоже, не только об Уэлсли, когда предупреждал о возможных последствиях её вмешательства.
Асил мрачно улыбнулся.
– Я не хочу убивать того, кто так долго и так упорно боролся. Тот, кто создает такую красоту, заслуживает нашей помощи.
Это не согласие, но у неё не было времени.
Анна практиковала свою силу с тех пор, как приехала в Аспен-Крик. Иногда было трудно найти жертв… подопытных. Как сказал Асил, большинство волков не возражали против первоначального эффекта, но им трудно было справиться с последствиями. Кара была её постоянным добровольцем.
Прежде чем Анна научилась лучше справляться, её сила омеги заливала местность волной покоя, которая отправляла неподготовленных оборотней в сон. Она и единственный другой омега, о котором она знала, посоветовались по интернету (потому что он жил в Италии) и привлекли Асила, который знал об омегах больше, чем они оба. Они учились использовать свои способности, не отправляя друзей в нокаут. И они научились скорее… приглашать вздремнуть, а не бить кувалдой по голове.
Анна закрыла глаза и представила тихий маленький овраг под старым деревом у быстрого ручья – своё любимое место. Звук бегущего ручья, запах растений, умиротворение этого места завладели её сердцем.
Долгое время этот метод работал только с Чарльзом, потому что она могла использовать их связь как проводник. Она много тренировалась, чтобы использовать связь стаи, а в последнее время экспериментировала, используя только прикосновение. Неожиданно это оказалось более сильным – или, по крайней мере, эффективным, – чем использование брачной связи или магии стаи.
Благодаря тактильному контакту Анна ощущала то, что не получала ни через брачную связь, ни через связь со стаей: эмпатию. Она не чувствовала эмоции другого волка, но ощущала своего рода показания давление. Она могла измерить, сколько эмоций человек сдерживает. Она научилась работать с этим, смягчать эмоции окружающих, а затем отступать.
Конечно, с некоторыми волками это работало лучше, с другими не очень. Чаще всего она не могла «считать» Брана или Асила, не говоря уже о том, чтобы влиять на их эмоции. Кара была её лучшим подопытным. Вдвоем они отточили эффект до совершенства, так что Анна могла помочь Каре просто снять напряжение или уговорить волчицу Кары добровольно уснуть, не влияя на волков поблизости. Они могли сопротивляться ее магии омеги. Анна планировала попробовать это сейчас, стараясь не задеть Асила.
Она не знала, сможет ли её прикосновение как-то повлиять на волка Уэлсли. Но если этого не произойдет, у неё всегда была её большая кувалда, чтобы вырубить его. Проблема в том, что кувалда ударит и Асила.
– Я хочу, чтобы он попросил своего волка уснуть, как делаю с Карой. Я не знаю, повлияет ли это на тебя, – предупредила она Асила. – Я никогда не пробовала это делать, когда кто-то еще касался моего подопытного.
Асил рассмеялся так легко, словно не боролся с другим оборотнем.
– Я готов, mija. Делай, что нужно.
Анна коснулась щеки Уэлсли, и он немедленно потянулся к ней, а затем выдернул её из её лесной рощицы в ее сознании прямо в ад.
Был момент, когда она могла вырваться на свободу, но этот момент прошёл, и Уэлсли взял верх. В каком-то смысле.
Ее захлестнула боль и усталость, такая всепоглощающая, что казалось, ей нет конца, и даже дышать было больно. Анна потерялась в эмоциях Уэлсли на долгое, ужасное, бесконечное мгновение.
– Анна? Chiquita? Говори со мной. – Тихий голос Асила стал для неё якорем, напомнил, что существует реальность, кроме боли Уэлсли. Он помог ей разорвать связь между собой и другим волком.
Уэлсли отпустил её.
Анна сделала вдох, но не убрала руку с его щеки.
– Я в порядке, – сказала она Асилу. – Но это немного странно. Отнесись с пониманием и не отпускай его.
Она обхватила руками лицо Уэлсли, снова глубоко вдохнула и позволила ему засосать её обратно в его тюрьму. Она не отпрянула от его боли и, принимая её, обнаружила, что может немного отстраниться.
Уэлсли пригласил её войти. И в его приглашении была сила. Его сила оказалась не такой, как у Брана, и не совсем колдовством. Асил сказал, что у Уэлсли есть магия, похожая на магию Чарльза. А магия, которую обычно использует Чарльз, он унаследовал от матери, целительницы и дочери шамана. Сила Уэлсли ощущалась больше, как у Чарльза, чем как у Брана. Но она была не такой, как у её супруга.
Пространство, в котором она оказалась, было темным и казалось пустым, будто оно как-то изолировано. Но она не знала, насколько можно доверять своим ощущениям.
«Когда всё остальное не помогает, – зазвучал в ее ушах голос Чарльза, – следуй своим инстинктам. У оборотней довольно хорошие инстинкты».
И в этом месте инстинкты были бы полезнее интеллекта.
Анна двинулась сквозь темноту и наткнулась на Уэлсли. В один миг его нигде не было, а в следующий он возник, совсем рядом. Достаточно близко, что она сделала шаг назад, и в этот миг осознала, что у неё есть физическое тело в этом месте.
Она совершенно ясно видела Уэлсли человека. Но также чувствовала битву, которую он вел, чувствовала его огромную усталость и боль. Он так сильно боролся, и он сражался очень-очень долго. Почти столетие битвы истощило его до предела. Анна видела, где его тело местами выцвело до серого.
– Вот где ты можешь меня увидеть, – прошептал кто-то ей на ухо. – Там, на этих серых участках.
И это было совсем не страшно. Ни капельки.
Но Анна доверилась своей интуиции и не стала оглядываться, хотя волоски на затылке встали дыбом. То, что стояло сзади, пахло злом и гнилью. В таких местах излишнее внимание к вещам делает их более реальными. И это говорила не интуиция, а то, чему её научил Чарльз.
Она сосредоточилась на Уэлсли. С кем он боролся? Потому что она вообще не чувствовала его волка. То, что шептало ей на ухо, не было волком. Она знала это так же инстинктивно, как и то, что он боролся, хотя совершенно не двигался.
Если он не боролся со своим волком, несмотря на рассказ Асила, тогда, возможно, боролся за своего волка. Как только она поняла это, её связь с Уэлсли значительно усилилась, так что могла чувствовать отголоски его эмоций. Это была ужасно интимная связь для незнакомца.
Анна не нашла той душераздирающей печали, которой ожидала после рассказа Асила. Отчаяния было навалом. Но отчаяние – не синоним скорби или сожаления. Отчаяние – это потеря надежды.
– Пожалуйста, – попросил он её на ухо, как и голос той злой сущности. – Пожалуйста, помоги нам, Намвигн Беа. Мы умираем, целительница.
– Чем я могу помочь? – спросила она, но он просто повторял ту же просьбу снова и снова, будто не слышал её.
Она коснулась его щеки, как в реальном мире. Он не отреагировал на её прикосновение, и прикосновение не изменило ни это место, ни его эмоции. Он сказал ей всё, что мог, остальное она должна была узнать сама.
Анна решила делать именно это, оставив позади человеческий облик Уэлсли. Она не слышала и не чуяла его волка, но ощущала запах зла у неё за спиной. Сначала попыталась не обращать на него внимания, но больше ничего не было, и она последовала за своими чувствами.
В конце концов она нашла лес густых зеленых лиан, которые так переплелись, что не могла пройти сквозь них. Когда повернулась, чтобы посмотреть, можно ли их обойти, они окружили её.
Ловушка.
Анна подавила страх. Асил был в реальном мире и присматривал за ней. А связи с её парой были крепкими, здесь они крепче, чем в реальном мире. Она не одна, что бы там ни говорили её страхи.
Анна коснулась волокнистых зарослей. Как и сам Уэлсли, растения под её пальцами чувствовались реальными. Она не видела никакой структуры, которая поддерживала бы лианы, казалось, они держатся сами. Краем глаза она видела, как они движутся, но те, что прямо перед ней, были неподвижны.
Она сжала пальцы вокруг одной из лиан. Та была почти такой же толщины, как её запястье. Анна осторожно потянула, и лиана немного поддалась, и в ответ где-то в глубине зарослей послышался шорох. Анна резко изо всех сил дернула, призвав на помощь свою волчицу. Неохотно лианы сдвинулись, и она увидела мельком золотистый мех.
Анна попыталась просунуть руку, чтобы коснуться меха, и наткнулась на шип длиной с мизинец в той руке, которая еще не полностью зажила из-за серебряной пули, что убила Эстер. Лианы оказались покрыты длинными острыми шипами, хотя мгновение назад их не было.
Анна зарычала и удвоила усилия, пытаясь отодрать от себя лианы. Её руки были в крови, и она оставляла кровавые следы на стеблях растений. Везде, где её кровь окрашивала лианы, они ослабевали, пока она наконец не смогла увидеть больное и разъяренное существо, пойманное в ловушку внутри.
Волк – предположительно, вторая половина Уэлсли – выглядел так, будто его поразила чума. Его шерсть была вырвана клочьями, словно от чесотки, на коже в тех местах, где в него вонзились шипы лиан, виднелись сочащиеся язвы. В некоторых местах плоть волка срослась с лианами, которые держали его в плену, так что он стал частью структуры, удерживавшей его в заточении.
Анна полагала, что то, что видит, более символично, чем реально. Но, возможно, и нет.
Анна была дочерью своего отца, а её отец верил в науку и рациональное мышление. Она была оборотнем уже несколько лет, но всё равно склонна думать об этом с научной точки зрения, будто ликантропия – вирус.
Столкнувшись со стеной покрытых шипами лиан, прямо как из сказок братьев Гримм, она никогда ещё не осознавала так ясно, что является частью магии. Не магия Артура Кларка, где при достаточном понимании она могла бы стать новой наукой, которую можно классифицировать и понять. А магия в духе «во вселенной есть другая форма силы». Что-то чуждое, почти разумное, живущее по своим правилам или вообще без правил. Самая настоящая магия, которую можно изучать, но которая никогда не уляжется в аккуратно объяснимые категории.
Помня об этом, Анна попыталась вообразить нож или что-то, чем можно перерезать лианы. Но этого не могла сделать ее магия. В отчаянии она призвала свою волчицу. Но обнаружила, что не может превратиться в волка здесь, в воображении Уэлсли. Или это была душа? Или тюрьма?
Но ей удалось выпустить когти. И она вонзила их в лианы.
«Querida, – сказал Асил, – ты уверена, что хочешь пустить ему кровь?»
На мгновение Анна увидела проблеск реального мира, где её настоящие когти вонзились в кожу Уэлсли.
В ужасе она вырвала когти из лиан. Почти случайно её взгляд встретился с решительными глазами пойманного в ловушку золотистого волка. Из дыр, которые она проделала в растении, по зеленой кожице стекало серое вязкое вещество. И воняло это вещество так отвратительно, что тошнота подступала к горлу.
И оно шептало ей на ухо ужасные вещи.
Анна знала, что в этих лианах была магия. Но не знала, чья это магия. Асил очень ошибался. Дело было совсем не в том, что человеческая и волчья половины Уэлсли враждовали из-за смерти их пары.
Это было проклятие, кто-то сделал это с ними. Кровь лиан пахла ужасно знакомо, Анна знала, как пахнет кровная магия. Асил упоминал в своем рассказе черную ведьму. Теперь Анна могла сообщить ему, что слухи правдивы. Черная ведьма точно была замешана, кто-то достаточно сильный, чтобы наложить на оборотня связывающее заклинание, которое действовало все это время.
Анна не знала, как помочь Уэлсли.
Она могла успокоить волчий дух любого оборотня. Она научилась также отправлять их в сон, на некоторое время. С её помощью Бран сократил количество новообращенных волков, которых приходилось убивать, потому что они не могли контролировать своего волка в течение первого года после обращения.
Но если она отправит этого волка в сон, как бы он ни нуждался в отдыхе (а она видела, что он так же истощен, как и его человеческая половина, если не больше), он проиграет битву против шипов.
Это было колдовство, а она ничего не знала о том, как разорвать клетку, сотворенную колдовством. Но Анна знала кое-кого, у кого была своя собственная магия и он умел ею пользоваться.
– Чарльз, – мысленно позвала она, потянувшись к нему, но не выпуская хищных лиан. – Чарльз, ты мне нужен.
Глава 8
– Она соединила нас вместе просто, чтобы позлить, – сказала Сейдж Чарльзу, хотя при этом нисколько не выглядела раздражённой.
Они взяли её внедорожник, потому что она отказалась сесть за руль его пикапа. Её машина была слишком роскошной для здешних ухабистых дорог, Сейдж работала риелтором, продавая дорогие монтанские грёзы очень богатым людям, которые хотели сбежать из города. Когда Чарльз сказал ей, что дорога слишком плоха для её чересчур цивилизованного внедорожника, она рассмеялась и ответила, что скорее заменит свою машину, чем позволит царапинам появиться на его любимом пикапе.
Чарльз тоже предпочёл бы, чтобы она не царапала его машину. Если она планировала лихачить, то хорошо, что они взяли ее внедорожник.
– Лия? – уточнил Чарльз, хотя прекрасно знал, о ком именно говорит Сейдж.
Она кивнула и взглянула на него краем глаза.
– Почему ты не остановил ее? Всем известно, что она не может тобой командовать. Никто бы не удивился, даже Лия. Так почему ты позволил ей это сделать?
Чарльз посмотрел на Сейдж, обдумывая, что ей ответить.
Как и его мачеха, Сейдж любила носить красивую одежду. Отчасти из-за работы, отчасти потому что носила её, как доспехи. Она надевала вещи из мягкой ткани и броских цветов, которые делали бы её милой. Одежда, которую она носила, давала ей визуальную силу. Так она заявляла миру: «Вот сильная женщина».
Но ему эти вещи говорили совсем другое: «Вот женщина, которой нужны доспехи, чтобы за них спрятаться. Вот женщина, которой страшно, но которая поднимает подбородок и насвистывает в темноте».
Он вспомнил, как она выглядела, когда Бран привёз её сюда. У нее был взгляд такой же, как у Анны, когда они впервые встретились.
– Лия – пара моего отца, – сказал он. – Пока она не делает ничего, что могло бы навредить стае, я не буду возражать.
Сейдж недоверчиво приподняла бровь, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. Она больше не смотрела на него со страхом в глазах. Она нравилась ему. Она была умной, забавной и мудрой. Той, на кого он мог положиться и кто прикроет его спину.
Чарльз расслабился на слишком мягком сиденье и выложил ей всю правду, а не отделался пустыми словами, как ответил бы кому-то другому из стаи.
– Хотя мы с Асилом не друзья, но Анна ему нравится. Он отдаст жизнь за её безопасность. И ей он нравится, и она чувствует себя комфортно в его обществе.
– Ты оставил свою пару с Асилом, потому что он ей нравится? – язвительно спросила Сейдж. – Чарли, я никогда бы не подумала, что ты на такое способен.
Только она так называла его. Потому что когда впервые произнесла это сокращенное имя, она была избита и напугана. Когда Бран представил ее, она подняла лицо, чтобы посмотреть Чарльзу в глаза, дрожа от ужаса. Затем она сказала с безнадёжным вызовом:
– Привет, Чарли.
Чарльз крепче вцепился в ручку двери, когда Сейдж свернула с дороги по его указанию. По колеям, по которым они ехали, росла высокая трава, и она царапала днище машины. Он был почти уверен, что обратно им придётся бежать на четырёх лапах.
– Я оставил свою пару с Асилом, потому что и ей, и ему я доверяю, – ответил он. – И хотя Лия меня терпеть не может, но она не действует во вред стае. Пока это так, я буду следовать за ней так же, как следую за отцом.
Сейдж рассмеялась на его слова.
– Да. Мы все слышали, как ты подчиняешься Брану. – Она рассмеялась громче. – Или Лие. Самое смешное то, что ты на самом деле в это веришь.
Это правда, подумал он с некоторым возмущением. Но он редко спорил с людьми, кроме отца или Анны, поэтому не стал заострять на этом внимание. Сейдж сбавила скорость, поэтому Чарльз отпустил ручку на дверце и бесстрастно сложил руки на коленях. Он держал слово и будет следовать за Лией так же, как следовал за своим отцом.
Сейдж взглянула на него.
– Ладно, – сказала она. – Тогда у меня другой вопрос. Зачем ты взял эту штуку с собой?
Она имела в виду ведьмовской пистолет.
– Некоторые из одичалых, которых мы собираемся навестить, имеют интересное прошлое, – ответил Чарльз – Все они очень старые. Я хочу знать, слышал ли кто-нибудь из них о чём-то подобном.
Сейдж выехала на ровную поляну и остановилась перед домом в стиле ранчо, который смотрелся бы уместнее на городской улице, чем посреди леса. Дом Чарльза тоже был в стиле ранчо. Но в этом окружении маленький серый домик выглядел как комнатная кошка в логове тигра.
Чарльз знал одичалых достаточно хорошо и сомневался, что среди них есть предатель. Они не могли слишком долго притворяться, это было ниже их достоинства. Трусливо.
Он вышел из машины и сразу почувствовал, что кто-то сверлит его взглядом. Он позволил братцу волку самому найти тех, кто за ними наблюдает.
Долгое притворство – это трусость, а вот устроить засаду на союзников – вполне нормально.
– Позади нас, – предупредила Сейдж, обойдя капот.
Она не то чтобы боялась. От неё пахло стрессом, даже беспокойством. Возможно, ей следовало бы бояться. Но она ошибалась.
Противник не позади них, хотя это была интересная уловка. Чарльз задумался, умеют ли одичалые на самом деле использовать магию стаи, чтобы управлять ветром, как это делал Бран, или это просто особенности местности, которыми они научились пользоваться. С одичалыми, особенно с этими, возможно и то, и другое.
– Мы пришли с вестью и предупреждением, – произнес Чарльз, не повышая голоса. – Эстер и Джонси погибли от рук врага, у которого был вертолёт и отряды с оборотнями, готовыми напасть на волков маррока. Они напали на жилище Эстер с намерением взять её в плен. И заперли её в клетку. Когда мы освободили её, они убили её.
Чарльз повернулся, словно собираясь сесть обратно во внедорожник, и тут мужчина спрыгнул с дерева в двадцати футах перед машиной.
Как и Бран, этот оборотень из тех людей, которые затерялись бы в толпе даже без использования магии стаи. Он не был ни высоким, ни низким, ни красивым, ни уродливым. В его лице вообще не было ничего особенно запоминающегося. Кроме глаз. У него были белые, волчьи, хищные глаза.
– Брана нет, – сказал мужчина с очень британским акцентом. – Теперь Эстер мертва, потому что ты, Чарльз, сын маррока, не способен защитить стаю.
Он уже знал о нападении на Эстер. В этом не было ничего удивительного. Эти волки имели более тесный контакт с другими членами стаи, чем большинство одичалых, потому что один из них регулярно участвовал в охотах и имел несколько друзей в стае. Если бы не его братья, он, вероятно, был бы обычным членом стаи, безопасным и здравомыслящим.
Их было трое, все братья, близнецы и их младший брат. Чарльз подозревал, что, если бы с ними не было стабильного близнеца, Бран казнил бы двух других из соображений общественной безопасности.
– Думаешь, у тебя получилось бы лучше? – очень тихо произнес Чарльз, стоя против ветра. Он не мог определить, с кем из братьев разговаривает, кроме того, что это был один из близнецов.
Другой близнец спрыгнул на землю с более высокой ветки другого дерева. Его приземление было громче, чем нужно, чтобы прикрыть третьего брата, который все еще сидел в засаде.
– Вряд ли мы могли бы справиться хуже, – ответил он. Пока его близнец следил за Чарльзом, он посмотрел на Сейдж и улыбнулся. – Привет, красавица. Из тебя выйдет отличный приз.
Помимо своей воли, несмотря на годы, что пролегли между нынешней Сейдж и той избитой женщиной, которой она была, когда пришла к ним, – когда она сказала: «Попробуй», её голос прозвучал напряжённо, и она шагнула ближе к Чарльзу.
Второй близнец весело рассмеялся.
– О, я намерен попробовать. Не так ли, Гейр?
Другой близнец улыбнулся.
– Да.
Гейр был самым здравомыслящим из троих.
Чарльз не собирался верить им насчёт того, кто из них кто, особенно когда они так осторожно держались с подветренной стороны, из-за чего он не мог их различить. Он медленно сделал шаг в сторону от Сейдж, встав между ней и близнецами.
Она напряглась от его неожиданного движения. Сейдж попросила его защиты, вторгнувшись в его личное пространство. Его движение не было отказом, но он не мог сейчас успокоить ее.
Чарльз был слишком занят, уворачиваясь, чтобы перехватить топор, который Офаэти, третий из братьев-викингов, попытался воткнуть ему в спину. Он схватил топор одной рукой сверху, другой у основания, и зажал руки Офаети между своими. Викинг не ожидал этого, поэтому Чарльз смог развернуть крупного мужчину. После чего быстро ударил его ногой в колено, и оно хрустнуло.
И именно тогда, в этот самый момент, Чарльз почувствовал, как Анна зовёт его.
– Сейдж. Садись в машину и не вмешивайся.
Строго говоря, бой за доминирование должен проходить один на один. Поэтому он хотел, чтобы Сейдж была подальше от драки. А может, он увидел на ее лице выражение предательства и хотел развеять все ее сомнения в том, что он всегда ставил ее безопасность на первое место.
В отличие от его Анны, Сейдж выполнит приказ. Он вычеркнул её из своих мыслей и рассматривал ее только как гражданское лицо, которое нужно защищать.
Офаэти выпустил топор, когда его колено сломалось. Чарльз подбросил топор вверх и поудобней перехватил за ручку. Это был хороший топор, тяжёлый и сбалансированный для боя, а не для рубки деревьев.
Близнецы, Гейр и Фенрир (Чарльз был почти уверен, что это не имя, данное при рождении, а имя, которое он заслужил), рванули вперёд, когда Офаэти напал, но, увидев топор в руке Чарльза и выбывшего из схватки Офаэти, немного замедлились.
«Чарльз? Если ты не занят, мне не помешал бы совет».
Чарльз услышал тихий звук позади себя и, не глядя, провёл плоской стороной топора вправо на высоте бедра, как обратным замахом бейсбольной биты.
«Теперь, – с удовлетворением сказал братец волк, когда сзади тело, вероятно, не мёртвое, с глухим стуком рухнуло на землю, – Офаэти больше не представляет угрозы».
Чарльз весело усмехнулся, радуясь возможности размяться. Братья-викинги сражались дольше, чем Чарльз жил на этом свете, но у них не было братца волка в напарниках, и их не обучал Бран Корник и Поющий Буйвол, дядя Чарльза.
Близнецы разошлись в стороны, пытаясь заставить его защищаться с обоих флангов. Он позволил им это сделать, потому что для игры это не имело значения. Ему было немного сложнее, потому что он предпочёл бы не убивать ни одного из них. Бран поручил ему защищать одичалых, и они пока что не сделали ничего, что вынудило бы его пойти на крайние меры.
Фенрир приблизился первым, целясь ногой в бедро Чарльза. Он шагнул навстречу, и пинок Фенрира скользнул вверх по его бедру, не причинив никакого вреда. Чарльз схватил его за ногу под коленом и ударил свободной рукой в живот. От силы удара оборотень согнулся пополам, и Чарльз зажал его голову под рукой, затем перегнул их обоих назад, проведя суплекс.
Фенрир упал, и его позвоночник ударился о пень, в который целился Чарльз. Кости сломались с громким хрустом, и Фенрир громко заскулил.
Чарльз отпустил его и вскочил на ноги, успев увернуться от меча Гейра. Второй удар Чарльз отразил топором.
«Чарльз? – Голос Анны был слабым. – Мне очень нужна твоя помощь, иначе я почти уверена, что некоторые из нас не выберутся отсюда».
«Подожди минуту», – ответил он ей. И перестал играть, потому что жена нуждалась в нём. Чарльз разбил меч одним ударом топора и поймал взгляд Гейра, только тогда осознав, что это был Фенрир, а не Гейр. Он предпочёл бы, чтобы Фенрир лежал со сломанной спиной.
И надеялся, что Гейр выживет.
– Довольно, – бросил Чарльз. – У меня нет на это времени. Мы закончили. Подчинись.
Старый волк боролся с его принуждением, пот стекал по его лицу, пропитывая рубашку. Но его рука разжалась, и клинок упал на землю. Викинг опустился на колени, приподнимая подбородок перед Чарльзом.
Братцу волку захотелось нанести ему смертельный удар. Он отвлёк его, когда Чарльз должен был заботиться о своей паре. Вместо этого Чарльз ударил его по голове тупым концом топора. Достаточно сильно, чтобы вырубить на несколько минут, но недостаточно сильно, чтобы убить.
Если бы это был Гейр, то Чарльз поверил бы, что тот подчинился и больше не нападет, но Фенриру он не доверял.
«Анна? – спросил он по брачной связи. – Чем я могу…»
И его словно втянуло в мультфильм. Он смутно узнал в нём вымышленный мир, словно из сказки. Небо было тёмным, фиолетового, темно-синего, серого и черного цветов. Земля под ногами была вязкой, что вызывало у него смутное беспокойство, но не такое сильное, как смрад чёрной магии. Он огляделся, но ничего не увидел, кроме леса из покрытых шипами лиан.
