Текст книги "Гори ярко (ЛП)"

Автор книги: Патриция Бриггз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7

Тьма была настолько непроглядной, что даже с фарами «Мерседеса» Асила почти ничего не было видно, либо же смотреть там было просто не на что. Анна заметила проблеск светоотражающей ленты, и Асил остановил машину.

Когда Анна потянулась к ручке двери, он выключил двигатель и покачал головой.

– Подожди немного.

Некоторое время они сидели в тишине, свет фар погас. Анна привыкла видеть в темноте, но из-за полного отсутствия света у нее начиналась клаустрофобия. И другие фобии тоже.

Наконец Анна не выдержала молчания.

– Так почему мы здесь сидим и ждем? – спросила она.

– Потому что если мы выйдем до того, как Уэлсли заметит наше присутствие, случится что-то плохое. Уэлсли когда-то был сержантом-артиллеристом.

– Кем? – переспросила Анна.

Он тихонько фыркнул.

– Я всё забываю, насколько ты молода. Сержант-артиллерист – это солдат, который с помощью химикатов, которые находил на полях сражений, фермерских дворах и фабриках девятнадцатого века мог много чего взорвать. Скорее всего, всё это место – а может быть, и всю эту сторону горы – он опутал проводами со взрывчаткой. По крайней мере, так мне однажды Бран сказал.

– Ладно, – задумчиво произнесла Анна. – Тебя не беспокоит, что Лия отправила нас с тобой сюда вместе? Она была бы рада нашей смерти. Тебя она недолюбливает больше, чем меня, вообще-то, но не в данный момент.

– Ни капли не беспокоит, – ответил ей Асил. – Я не собираюсь взрываться от рук безумного и талантливого художника. Ни один художник добровольно не уничтожит такое произведение искусства, как я.

Раздался щелчок, и вокруг них зажглись огни.

– Теперь можно выходить, – сказал Асил. Это прозвучало бы более обнадеживающе, если бы он не пробормотал тихо: – Кажется.

Анна колебалась, но, оставаясь в машине, она вряд ли смогла бы защитить себя, если бы Уэлсли решил отправить их к праотцам, поэтому она вышла. Закрывая дверь, она неторопливо огляделась.

Тут был один вход, но колея, по которой они приехали, больше напоминала ствол шахты, с грубо вырубленными деревянными креплениями, поддерживавшими земляной потолок, и железнодорожными рельсами, снятыми с креплений и сваленными в кучу вдоль стены.

Место, где они остановились, было расширено, так что могло вместить три машины. В данный момент там стояли «Мерседес» Асила, старый джип, мотоцикл и снегоход – последние два занимали одно парковочное место. Высота потолка прямо над парковкой составляла около десяти футов, и балки поддерживали гигантские бетонные блоки, которые удерживали гору над их головами.

Узкий и неровный проем прямо перед мотоциклом был освещен ярче, чем всё остальное. Анна последовала за Асилом мимо мотоцикла в проход, отметив, что Асил выглядит совершенно расслабленным. Если бы она была с кем-то другим, это её бы обнадежило. Но Асил провел почти десятилетие в ожидании, пока Бран его убьет, и он не так сильно заботился о своей безопасности, как она.

Сразу за проходом была небольшая площадка, за которой начиналась винтовая лестница. Это было не рукотворное произведение искусства, как в доме Эстер. Это был круглый, почти вертикальный туннель с земляными стенами и обрезками досок, воткнутыми в землю через неравные промежутки, в виде ступенек.

Подниматься наверх было интересно. Иногда доски служили ступеньками для ног, а иногда приходилось пригибаться, чтобы не удариться головой о доски сверху. Примерно в двадцати футах над землей досок стало гораздо меньше. Приходилось подпрыгивать и хвататься за доску над головой, подтягиваться, пока не удавалось перекинуть через неё ногу, затем вставать на неё и повторять всё сначала.

На досках виднелись следы от когтей, и Анна поняла, что в волчьей форме подниматься было бы гораздо легче. Она также заметила отверстия в земляной стене, где раньше были доски. Падение с тридцати футов вряд ли убило бы её, но все доски, о которые она ударится по пути вниз, вполне могли бы это сделать.

Наверху была дыра, и на расстоянии, вдвое превышающем её рост, не было никаких перекладин. Асил шел первым и легко перепрыгнул. Он на мгновение замер на краю, загораживая ей путь. Затем он отошел в сторону и нагнулся, протягивая ей руку, чтобы помочь подняться. На мгновение она представила, как высоко подпрыгивает, чтобы перелезть через доски, но замирает в воздухе. В детстве она много смотрела мультфильмов про Багз Банни и прекрасно могла представить такой исход событий.

В итоге она справилась с этим делом примерно с половиной той грации, что была у Асила, даже с его помощью. Но, по крайней мере, она не свалилась вниз.

Отверстие, через которое они выбрались, находилось в центре маленькой, простой комнаты без окон, освещённой единственной электрической лампочкой. Пол был земляным, за исключением металлического ободка по краю отверстия. Стены комнаты были из необработанного бетона. Единственная дверь – из плоского металла, без видимых петель или возможности открыть её с их стороны.

– Если с таким трудом нам придется добираться до всех людей из нашего списка, – сказала Анна Асилу, – то мы провозимся всю ночь и даже дольше.

– С Уэлсли будет сложнее всего, – ответил ей Асил. – Из-за своих проблем он стал немного параноиком. Я подумал, что нам следует начать с него, а затем двигаться дальше, пока мы не дойдём до того, что нам останется только положить записку в почтовый ящик и надеяться, что кто-то проверит его в этом месяце.

– Список? – раздался низкий хриплый бас, и дверь открылась.

Асил был прав. Его голос действительно напоминал голос Джонни Кэша, если бы Джонни родился на Карибах, а не в Арканзасе.

Перед ними предстал чернокожий мужчина среднего роста, с бочкообразной грудной клеткой и толстыми коренастыми пальцами. У него было обветренное лицо и мягкие губы, что странно для оборотня.

Он выглядел так, будто должен был зарабатывать на жизнь производством конфет или плюшевых игрушек, или каким-либо другим безобидным занятием. Он не походил на художника и выглядел так безобидно, словно и муху не мог обидеть. Но как бы Анна ни любила его искусство, он всё равно был одним из одичалых Брана и очень опасен.

– Список одичалых, которых мы навещаем сегодня, – пояснил Асил.

Уэлсли смотрел на колени Асила, но внезапно резко по-волчьи покачал головой. Его ноздри раздулись, когда он шумно сделал вдох. Он дернул головой, качнувшись назад на пятках, затем распахнул глаза и посмотрел на Анну.

Почти сразу же он опустил голову так, что его взгляд упал на землю около ботинок Асила. Анне показалось, что он хотел смотреть куда угодно, только не на неё.

– Извините, – пробормотал он. – Я забыл о манерах. Обычно ко мне не приходят гости. Не хотите ли зайти ко мне и выпить… ну, скажем, чаю? У меня также есть немного какао и апельсинового сока.

Он сделал шаг назад и приглашающе открыл дверь, хотя по-прежнему смотрел в основном куда угодно, только не на Анну. И это немного сбивало с толку, потому что когда он смотрел на неё, его глаза были желтыми и отчаянными.

Анна увидела, что жилое пространство за дверью было полной противоположностью тесной комнатке, в которой они находились. Там было много света, полированного дерева и открытого пространства. Она не могла разглядеть картины в узком проёме двери, но чувствовала запах масляной краски и скипидара.

– В этом нет необходимости, – вежливо сказал Асил. Он не встал между Анной и Уэлсли, но подошел достаточно близко, чтобы все поняли: он считает Уэлсли угрозой, от которой ее нужно защищать. – Уэлсли, мы здесь, чтобы предупредить тебя. – И он поведал Уэлсли о нападении на Эстер и Джонси.

Как только Асил сказал, что Эстер и её пара оба мертвы, Уэлсли захлопнул дверь своего дома, словно пытаясь защитить его от разрушительного воздействия ужасных новостей. Художник прислонился к закрытой двери и выслушал Асила, прижав руку ко рту, закрыв глаза и вздрагивая всем телом.

Анна надеялась, что дверь все же можно открыть с этой стороны, хотя не видела никакого замка. Может, здесь имелся другой вход?

Когда Асил закончил рассказ, Уэлсли некоторое время молчал. Когда его тело наконец перестало дрожать, он сказал приглушенным голосом:

– Нас предали.

– Да, – просто ответил Асил.

Анна с удивлением посмотрела на него, а затем перевела взгляд на Уэлсли. Она поняла это только после того, как прочитала записку Джонси. Может, она глупая, потому что все остальные поняли это и без записки.

– Это не я, – четко заявил Уэлсли. Он поднял голову и уставился в глаза Асилу. – Я никому и никак не говорил, что Бран уехал. Насколько мне известно, я никогда и ни с кем, кроме Брана, не разговаривал об Эстер или Джонси. Хотя когда-то я знал их обоих довольно хорошо.

Как только закончил говорить, он отвел взгляд от более доминантного волка.

Став оборотнем Анна могла распознавать ложь, но ей было далеко до Чарльза, который мог почувствовать ложь почти до того, как её произносили. Если бы она не знала, что Чарльз может лгать Брану, то она бы сочла заявление Уэлсли в присутствии Асила неопровержимым доказательством того, что он не предавал их. Но с тех пор как они пришли, поведение Уэлсли постоянно менялось. Его слова звучали правдоподобно, но она решила положиться на мнение Асила.

Асил склонил голову перед другим самцом, принимая его заявление. И Уэлсли все понял. Анна почувствовала невероятное облегчение, хотя не знала этого человека, но ей нравились его работы.

Интересно, можно ли просто попросить всех одичалых отрицать свою вину. Это значительно облегчило бы их задачу. Она была почти уверена, что Бран мог бы заставить их это сделать, но сомневалась, что Чарльзу это удастся. Он мог убивать, но заставить отвечать на оскорбительные вопросы? Возможно, нет. Если Чарльз не мог это сделать, то у них с Асилом не было ни единого шанса.

Уэлсли постучал носком ботинка по полу и откашлялся. Он так старательно отводил взгляд от Асила, и тот улыбнулся.

– Это не я, – четко сказал Асил Уэлсли, поймав его уклончивый взгляд и удерживая его силой воли, которую Анна ощутила, хотя и не была объектом его внимания. – Я бы никогда добровольно не предал оказанное мне доверие. Я никому за пределами стаи не говорил, что Бран уехал. – Он задумчиво помолчал, всё еще удерживая взгляд Уэлсли, затем хмыкнул и продолжил: – Я знал Эстер и Джонси только по рассказам других. Я никогда не встречался ни с одним из них, хотя примерно знал, где они живут. Я не могу припомнить, что именно я о них говорил и кому, но точно не называл бы их по имени и не рассказывал бы о них посторонним. Я не стал бы добровольно участвовать в нападении на стаю Брана, которую теперь называю своей или на одичалых. Это нападение было вероломным и неуклюжим. Если бы я сделал что-то подобное, всё прошло бы гораздо лучше. Прошло бы лет пять, а Бран всё гадал бы, что случилось с Эстер и её парой.

Уэлсли скривился на Асила, затем отвернулся.

– Серьезно? – сказала Анна, невольно развеселившись. – Вот это твое оправдание? «Если бы это был я, то все прошло бы как надо»?

Асил улыбнулся.

– И что же ты услышала, волчонок? Я солгал?

Анна помедлила, затем пожала плечами.

– Ты мог бы сказать мне, что у тебя на руках четыре туза, и я бы тебе поверила, даже если бы у меня на руках был пиковый туз. К сожалению, думаю, что твое последнее заявление убеждает меня в том, что я еще не очень хорошо умею определять, лжешь ты или нет.

– Согласен, – сказал Уэлсли.

Он очень старательно отводил взгляд от Асила, в основном глядя в стену, когда говорил, но в его голосе звучала насмешка, совершенно не соответствующая его позе.

– Попробуй сказать это Брану.

– Бран сам ему это скажет, – со вздохом сказала Анна. – Бран знает Асила.

Асил бросил на нее тяжелый взгляд. Анна видела такой взгляд у Чарльза, но не у Асила.

Она недоверчиво приподняла брови.

– Серьёзно? Ты думаешь, я могла бы выйти замуж за Чарльза и предать эту стаю? И Чарльза? – Она не сказала «и я не одичалая», но такие мысли бродили в голове. Если бы думала, что это просто спектакль для Уэлсли, она бы не злилась так сильно. Не чувствовала бы себя такой обиженной

– Я вырастил ведьму, которая убила мою пару, – ответил он ей смертельно серьезно. – Я научился не доверять своим инстинктам в таких вещах.

Он прав, верно?

– Ладно, – сказала Анна. – Начнем. – Она встретила его взгляд – оборотню не обязательно смотреть в глаза, чтобы определить правду или ложь, в основном они полагались на свой нюх и слух. Но, видимо, сейчас они делали именно так, поэтому она могла подыграть. – Я не предавала эту стаю. – Она подумала о фактах, которые подтверждали предательство, и продолжила: – Скорее всего, враг знает, что Брана здесь нет. Я ни с кем за пределами стаи не обсуждала его отсутствие. И я никому в стае и за её пределами не рассказывала о Эстер, потому что до вчерашнего дня понятия не имела, кто она и где живет. – Она начала злиться, вынужденная всё разжевывать, поэтому просто закончила: – Я никогда осознанно не предавала стаю и никогда не предам.

– Никто за пределами стаи не знал об Эстер, – сказал Асил с застывшим выражением лица.

– А Сэмюэль? – спросила Анна.

– О, Сэмюэль, вероятно, знал, – пренебрежительно бросил Асил. – Но ты можешь представить, что Сэмюэль предает своего отца или эту стаю, в которой он когда-то жил? Я не могу поверить, что Сэмюэль способен на такое.

Анна знала Сэмюэля, но он покинул стаю задолго до того, как она вступила в неё. Она иногда его встречала, но знала недостаточно хорошо, чтобы что-то о нем сказать. Но она доверяла суждению Асила.

– Она не могла этого сделать, – сказал Уэлсли, махнув рукой в сторону Анны, но не глядя на неё. – Она слишком мало знает, чтобы спланировать такое. И жена Чарльза не может быть ненадежной, братец волк видит яснее, чем большинство из нас.

– Согласен, – произнес Асил со вздохом. – Все было бы слишком просто, если бы это оказался кто-то из нас троих.

– Кто бы это ни был, фейри стоило бы поучиться у них искусству обмана, – добавил Уэлсли. – Кто бы это ни был, он жил с Браном и не выдал себя как предателя. Этот человек никогда не лгал, но тем не менее предал маррока. – Он внезапно повернул голову и прошептал что-то, чего Анна не расслышала.

Она хотела попросить его повторить, но Асил поймал её взгляд и покачал головой.

– Я не могу себе представить такое, – сказал Асил.

– Джерри Уоллес предал Брана и всех его родных и близких, – сухо напомнила Анна. Возможно, она никогда не встречалась с ним лично, но его предательство до сих пор время от времени всплывало в памяти стаи. – Давайте не будем превращать нашего врага в сверхчеловека.

Асил бросил на неё резкий взгляд.

– Ты понимаешь, что я имею в виду, – сказала она с досадой. – Конечно каждый из нас не человек, но не стоит представлять нашего врага ещё более сильным, чем он есть на самом деле.

– Тем не менее трудно было бы поддерживать такую игру так долго, – возразил Асил. Видимо, даже несмотря на то что Уэлсли оправдал себя, они не собирались рассказывать ему о записке, оставленной Джонси.

Одичалым было легче скрыть что-то от Брана, потому что они не жили у него под боком ежедневно.

Как и сказал Асил по дороге сюда, Уэлсли обладал способностью оставаться незамеченным и был бы подходящим кандидатом в шпионы. За исключением того, что теперь, когда Анна встретила его, она была почти уверена, что он не способен сосредоточиться.

– Извините, – вставил Уэлсли. – Я давно живу в изоляции. От меня мало толку. Мне жаль.

– Анна, – предположил Асил, обращая внимание на хозяина дома, – может нам с тобой стоит пойти предупредить остальных из списка.

Погруженная в свои мысли, Анна взглянула на Асила, затем перевела взгляд на Уэлсли. Художник слегка дрожал, и у него на лбу выступили капли пота.

– О, останьтесь, – сказал Уэлсли низким, отрывистым тоном, совсем не похожим на тот голос, которым он говорил мгновение назад. – Это интереснее, чем всё, что случалось за последнее время.

Анна посмотрела на Асила, но он не обратил на нее внимания. Он наблюдал за Уэлсли, как кошка за мышкой, но с большей настороженностью и меньшим голодом.

– Давайте рассмотрим новых членов стаи, – сказал Уэлсли, и его голос снова стал похож на прежний. Он несколько раз сжал руки в кулаки и продолжил: – Им пришлось бы обманывать Брана совсем недолго.

В устах другого человека Анна восприняла бы это как угрозу. Но это не соответствовало его тону, ни языку его тела, потому что за всю встречу он вел себя как покорный по отношению к Асилу.

– Это не Кара, – уверенно произнесла Анна.

– Нет, – согласился Асил. Анна заметила, что Асил тоже смотрел на руки художника. Он немного прошелся, будто размышляя, но из-за тесноты в комнате оказался прямо между Уэлсли и Анной. – Она еще ребенок, и мы знаем её прошлое. Она не может солгать мне, не то что Брану. – Он помедлил. – И я почти уверен, что она ничего не знала об Эстер. О одичалых говорят только в качестве общего предупреждения.

В чем заключалась игра Асила? Он хотел проверить, сможет ли Уэлсли указать на кого-то из одичалых?

– Она могла что-то услышать, – настаивал Уэлсли, но на этот раз его голос был тихим, извиняющимся и неуверенным. – Дети часто слышат то, чего не слышат взрослые. – Он по-прежнему стоял, низко склонившись, и пристально смотрел в угол комнаты. – Уэлсли яростно затряс головой. – Это глупо, – прорычал он. – Глупо. Глупо. Мы видели её, когда она не знала, что за ней наблюдают, правда ведь? Она слаба, она добыча. Нам следует съесть её. Она будет на вкус как та девчонка в Теннесси. Может, даже лучше.

Анна испуганно посмотрела на Асила. Она ожидала увидеть ту же тревогу или растерянность, что чувствовала сама. Или, скорее, гнев, потому что Кара была любимицей Асила. Он действительно был зол, но на лице мавра читалось и сострадание.

– Уэлсли, – сказал Асил холодным властным тоном. – Ты не будешь так говорить о моей маленькой подруге. Мне это не нравится.

Уэлсли зарычал, и Асил рыкнул в ответ. Художник оглянулся через плечо, сверкнув жёлтыми, как у волка, глазами. Он был выше и мускулистее мавра, но отступил, как только их взгляды встретились. Он опустился на одно колено, почти как мужчина, делающий предложение, снова отвернувшись к дальнему углу комнаты, хотя его тело всё еще было обращено к Асилу.

Тихим голосом он добавил:

– Может быть, кто-то говорил при ней. Возможно, она сказала кому-то то, чего не должна была говорить.

Анна вспомнила его слова: «как та девчонка в Теннесси», и задумалась, что же натворил Уэлсли.

– Это не Кара, – повторил Асил.

– Если бы это была Кара, ты мог бы отдать её мне, – пропел Уэлсли.

– Ты заходишь слишком далеко, – предупредил Асил, оскалившись.

Анна решила, что если кто-нибудь не вмешается, будут неприятности. И кроме неё, это сделать было некому. Она не могла рисковать, успокаивая их с помощью способности омеги, потому что могла поразить Асила больше, чем Уэлсли. Тогда она точно окажется в безвыходном положении.

Поэтому она решила попробовать отвлечь их словами. Или хотя бы Асила. С Уэлсли явно было что-то не так.

Перед ее мысленным взором возник образ Джека Николсона из «Сияния». Лия сказала, что дала им самых сломленных из одичалых, а Асил утверждал, что для начала выбрал самого худшего. Асил сказал ей, что состояние Уэлсли больше всего напоминает шизофрению. Она знала в колледже девушку, которая справлялась с шизофренией, но та девушка никогда не была такой жуткой.

Но и Анна в то время не была оборотнем, но всё же…

Она не знала, как отвлечь Уэлсли, но Асил был легкой мишенью.

– Кара разговаривает с Асилом, – твердо сказала она, будто не вставала, фигурально выражаясь, между двумя разъяренными оборотнями. – Она разговаривает с Лией и немного со мной. Но с остальными волками она очень осторожничает. Не думаю, что она разговаривает с кем-то из детей в школе. Бран постоянно получает жалобы от её учителей: «Кара трудолюбива и умна. Но меня беспокоит то, что у неё нет друзей среди сверстников. Она не участвует в групповой работе и ни в каких внеклассных спортивных мероприятиях», и тому подобное. Лия заставляет её каждую неделю писать письмо родителям, но чаще в них всего четыре предложения, потому что Бран ввел это правило после того, как в её первом письме было написано: «Дорогой папа, я жива. Кара».

В какой-то момент во время её монолога Асил взял себя в руки. Более или менее, как подумала Анна.

– Это не Кара, – окончательно заявил Асил, а затем добавил более властным тоном: – Успокойся, Уэлсли. И оставь Кару в покое. – Он помолчал, а затем добавил: – И лучше бы мне не чувствовать твой запах рядом с ней или там, где она была.

Уэлсли внезапно опустился на пол, повернувшись к ним спиной. Он кивнул, показывая, что слушает.

– Ладно, – согласился он, его голос был куда более нормальным, чем поза. Почти непринужденно он спросил: – А что насчет Шервуда? Он должен знать об одичалых, он сам был одним из них какое-то время. Он должен знать об отсутствии Брана, потому что теперь он в стае Адама.

– Шервуд Пост? – переспросил Асил. – Нет.

Уэлсли бросил на Асила раздраженный взгляд через плечо.

– Ну, кто-то же нас предал. А Шервуд последний из новичков в стае после Кары и Анны.

Для одичалого Уэлсли был довольно хорошо осведомлен о том, кто есть кто в стае. Неудивительно, что Асил поставил его во главу списка подозреваемых.

Художник прищурился, задумчиво глядя на Асила.

– Ты ведь знал его до того, как ведьмы добрались до него и лишили его ноги и памяти. Кем он был?

Асил нахмурился, затем покачал головой.

– Сейчас это не важно. Сомневаюсь, что он вспомнит, кем был когда-то. Неважно, что думает Бран. Но его суть осталась прежней: он был защитником слабых. Он никогда бы не помогал кому-то нападать на беззащитного. Нет. Это не Шервуд. К тому же он был на задании, спасая Мерси, когда Бран уехал. Насколько мне известно, никто за пределами стаи не знает, что Бран до сих пор не вернулся.

Этот разговор был довольно странным даже по меркам оборотней. Анна пожалела, что не утащила Асила, когда он предлагал. От фразы «та девчонка в Теннесси» у нее волосы на затылке встали дыбом, а её волчица занервничала.

– Ну кто-то же нас предал, – настаивал Уэлсли и замолчал. – А может, и нет. Как насчёт электронного шпионажа? Может, что-то подбросили в дом маррока или даже человеку, а он об этом даже не знает. Я читал, что люди могут что-то проглотить и с помощью этого прослушивать. – Художник снова повернул лицо к углу комнаты, так что не видел задумчивого взгляда Асила. – Кажется, я читал об этом, – пробормотал Уэлсли. – А может, кто-то сделал это со мной. Я не помню. Глупо.

– Не глупо, – не согласился Асил. – В конгрессе до сих пор пытаются просунуть законопроект о том, что всем оборотням следует вживлять устройство слежения, но он застопорился, потому что не могут придумать прибор, который не сломается при смене облика.

Это странно, но Асил в основном игнорировал странные выходки Уэлсли и разговаривал с ним так, словно они вели обычную беседу. Что ж, Анна тоже могла так делать, если это поможет.

– Чарльз продемонстрировал, что техника взрывается во время изменения, – вставила Анна.

Асил заинтересованно взглянул на неё.

– Когда мы работали с КНСО и ФБР в Бостоне, – уточнила она. – Чарльз сказал, что устройство слежения не сработает, и с удовольствием это продемонстрировал.

– Чарльз – потомок ведьмы, – пренебрежительно бросил Уэлсли. – Он мог бы взорвать любую технику, какую выберет. – Затем тем же странным голосом, которым он говорил об убийстве молодых женщин, добавил: – Ведьмы – зло.

Анна решила последовать примеру Асила и реагировать только на обычные высказывания Уэлсли.

– Если это поможет кому-то избавиться от паранойи, – начала она, – Чарльз сказал мне, что он почти уверен, что их устройство не сработало бы, даже если бы он его не испортил. Что касается электронного шпионажа в доме маррока, то Чарльз проверяет дом пару раз в неделю.

Она оставила комментарий о ведьмах без внимания. Это было правдой. Но в данной компании не было смысла зацикливаться на этом.

– Параноидальный ублюдок, – пробормотал Асил с какой-то странной нежностью в голосе.

– Он иногда находит прослушивающие устройства и камеры, – сказала Анна. – Обычно во время полнолуния в октябре, когда среди нас так много незнакомцев.

– Оборотни привозят с собой шпионские устройства? – с неподдельным интересом спросил Асил.

Анна покачала головой.

– Вряд ли они делают это намеренно. Пока что жучки были на оборотнях, которые вышли на публику. Чарльз находил жучки на их машинах, одежде или в багаже.

– Тогда почему люди не знают об Аспен-Крике? – спросил Уэлсли.

– Знают, – сказала Анна. – Но вряд ли они знают о марроке. Но где-то с семидесятых годов они знают об Аспен-Крике, вероятно, даже раньше узнали. Определенная группа людей. Именно по этой причине Брану пришлось вывести оборотней на публику. Секреты могут привести к шантажу только, пока они остаются секретами. – Последняя фраза была почти дословной цитатой Брана.

– Тогда почему не все люди знают об Аспен-Крике? – снова спросил Уэлсли.

– Бран не хочет, чтобы сюда приезжали туристы, – объявил Асил. – И ему удалось убедить тех людей, кто знает о нас, что не стоит афишировать наше местонахождение.

– Монстрам нужно где-то бегать, – добавила Анна.

Уэлсли легко поднялся на ноги.

– Это так, – согласился он.

– Ты был прав, Асил, – твердо сказала Анна, начиная нервничать из-за того, что Уэлсли поднялся на ноги. О какой правоте она говорила? Она наугад выбрала одну из реплик, которую произнесли двадцать минут назад. – Я имею в виду, когда заметил, что ты устроил бы нападение на Эстер намного лучше. Если целью было похищение Эстер.

– Интересно, – протянул Асил. – А какая еще у врагов могла быть цель?

– Они могли желать ей смерти и пытались запутать следы, притворившись, что это была более крупная операция, чем простое убийство, – предположил Уэлсли. – Или они могли желать смерти Джонси.

– Или они хотели узнать, где находятся все наши одичалые, наши сильные и уязвимые раненые волки, – медленно сказала Анна. В записке Джонси было написано: «Они расспрашивали об одичалых». Чарльз говорил ей, что среди одичалых есть волки, которые обладали опасными знаниями, ради которых люди убили бы их. И из-за нападения Чарльзу пришлось бы выехать к ним, чтобы предупредить. В этом был смысл, если знать, как устроена стая и как действуют одичалые, они практически никогда не отвечали на звонок по телефону.

– За нами не следили, – сказал Асил.

– В «Морской полиции: Спецотдел» используют спутники и могут отслеживать передвижения партизанских отрядов на земле, – сказала Анна.

– Что это за «Морская полиция: Спецотдел»? – спросил Асил.

– У них также есть масс-спектрометр, чтобы проанализировать комочек грязи на ботинке и безошибочно определить для Эбби, с какой улицы он взялся. И это занимает всего пять минут, – сухо заметил Уэлсли. – Масс-спектрометры так не работают.

Судя по всему, Уэлсли смотрел телевизор. И знал, что такое масс-спектрометр и как он работает. Этот разговор становился все более странным.

Асил зарычал.

– Это сериал, – пояснила ему Анна. – О военно-морской полиции. Смесь детектива и военного триллера.

– Сериал, – презрительно бросил Асил.

Уэлсли усмехнулся, опустил голову и поднял руку, чтобы дать Анне «пять».

В какой-то момент она поняла, что это не лучшая идея. У Уэлсли явно были проблемы. У всех оборотней есть что-то вроде раздвоения личности – человеческая половина и волчья половина иногда конфликтовали. Чарльз и братец волк были наглядным примером того, насколько разными могут быть волчий дух и человек. Но её супруг и его волк жили в гармонии.

Уэлсли и его волк даже не жили по соседству. Приближаться к нему настолько, чтобы дотронуться, когда он последние полчаса вел себя то нормально, то жутко, было глупо.

И всё же она была парой Чарльза Корника, второго человека в стае маррока. Если она не ответит на этот дружеский жест, то это будет значить резкий отказ, а она не хотела этого делать.

Анна обошла Асила и хлопнула по поднятой руке Уэлсли.

Она была оборотнем и тренировалась с Чарльзом практически с тех пор, как он привез её в Монтану. У нее хорошая реакция, она быстрее многих волков.

Но она не успела отреагировать, когда Уэлсли схватил ее за запястье и навалился на неё, как медведь гризли, повалив на пол. Анна ударилась о твердый утрамбованный земляной пол под его немалым весом. Он обхватил ее, дрожа всем телом. Анну затошнило от ужасных воспоминаний, хотя она думала, что оставила их позади.

Что-то ударилось о землю прямо возле её уха, заставив её вынырнуть из паники. Анна повернула голову и увидела, что Асил вонзил меч с красиво отделанной рукоятью в землю. Лезвие торчало из земли примерно на четверть дюйма.

Асил готов был убить. Чтобы защитить ее. Но очевидно, что он понял гораздо быстрее неё, что именно произошло – и, что более важно, чего не произошло.

Уэлсли не напал на неё, во всяком случае, не собирался атаковать. Он пытался прижаться к ней как можно ближе, при этом бессвязно рыдая и бормоча что-то на непонятном языке.

– Омега, – тихо сказал Асил, присаживаясь на корточки рядом с ней, его лицо было всего в нескольких футах от её лица. – Я должен был помешать тебе прикасаться к нему. Моя жена лучше контролировала то, чем была. Никто бы не понял, кто она такая, и не поддался бы ее влиянию от случайного прикосновения, если бы она сама этого не захотела.

– Что мне делать? – прошептала Анна, отчасти чтобы не спровоцировать Уэлсли на более бурные действия. Но главным образом потому что у неё так пересохло в горле от страха и пережитого в прошлом ужаса, что она не смогла бы издать ни звука громче, если бы и пыталась.

– Не двигайся, – посоветовал он. – Надеюсь, через несколько минут он успокоится.

Анна посмотрела на него. Она не сможет пролежать здесь, с незнакомцем на себе, несколько минут.

И Асил это понял.

– Если я попытаюсь стащить его, – сказал он, – это ничего не изменит.

Анна кивнула. Она понимала, что Уэлсли получает от неё какое-то облегчение, и он отреагирует плохо, если кто-то попытается отнять это у него. И Асил сомневался, что Уэлсли добровольно отпустит ее.

– Ладно, – смирилась она, стараясь не выдать свою панику. Анна надеялась, что Чарльз не улавливает этого через их связь. Он не заметит, если ей удастся успокоиться. – Хорошо.

– Чем я могу помочь? – спросил Асил.

– Говори, – сказала она. – Отвлекай меня.

– Как насчет истории? – Он положил руку на плечо Уэлсли. – Его пара умерла, и его волк хотел умереть вместе с ней. Иногда так случается. С тех пор прошло около ста лет, как он и его волк воюют. Это как раздвоение личности, только твоя вторая половина – машина для убийств, а ты постоянно пытаешься подавить ее.