Текст книги "Гори ярко (ЛП)"
Автор книги: Патриция Бриггз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
– Ты собиралась подумать о том, чтобы закончить обучение и получить диплом, – напомнил Чарльз. Он давно хотел спросить её об этом. Но Анна была скрытной, и он старался не давить на нее. Это было непросто, он метался между непреодолимым желанием братца волка защищать/любить/оберегать и потребностью Анны быть собой и не чувствовать себя в ловушке.
Некоторое время она молчала.
– Я могу получить степень бакалавра по теории музыки онлайн, – отозвалась она наконец. – Но начинаю думать, что мне стоит заняться психологией.
– Ты этого хочешь?
Анна слегка вздохнула и покачала головой.
– Тогда зачем мы об этом говорим?
Она искала смысл в жизни.
«Мы, – сказал братец волк. – Мы должны быть её целью, как она – нашей».
Чарльз недовольно нахмурился на его слова, а братец волк добавил:
«Но если она хочет чего-то большего, мы должны это ей дать».
С этим Чарльз полностью согласился.
Он обсуждал с отцом, что они с Анной могли бы усыновить ребёнка. Это было непросто из-за того, что Бран старался не привлекать к стае внимания в Аспен-Крике.
Но ребенок не мог бы все исправить. Анна не из тех, кто крадет чужие жизни.
– Что ты думаешь о предложении Тэга? – спросила Анна, меняя тему. – Тебе не кажется, что было бы неплохо устроить что-то вроде встречи не только для стаи, но и для всего сообщества?
– Не хочу вставать на сторону Лии… – начал он, но рассмеялся, встретив её взгляд. – Просто послушай, любовь моя. Музыкальные вечера были центром противостояния моего отца и Мерси, а ты знаешь, как Лия относится ко всему, что связано с Мерси.
– Да, – сказала Анна. – Я даже понимаю это, как бы мне ни было больно это признавать. Бран любит Мерси. Если бы ты так же относился к Мерси, я бы чувствовала то же самое, что и Лия. Какой бы милой я ее ни считала.
– Бран не любит ее в таком смысле, – ответил он, чувствуя себя неловко. – Он считает её своей дочерью, а других дочерей у него уже нет. В его отношении к ней нет ничего особенного.
– Или так всем приятнее думать, – невозмутимо согласилась Анна. – Включая Брана. На этом и остановимся. Значит, музыкальные вечера были чем-то вроде свидания Брана и Мерси?
– Не в этом смысле, – сказал Чарльз, защищаясь, потому что Анна указала ему на то, что он долгое время игнорировал. Он глубоко вздохнул. – Ладно. Возможно, ты права насчёт Брана и Мерси.
Анна слегка улыбнулась.
Чарльз всплеснул руками.
– Ладно. Да. Я видел это. Как и Лия. Но мой отец никогда бы не переспал с Мерси. Что бы ты о нём ни говорила, но его волк признал Лию своей парой, и он не станет ей изменять. А Мерси всегда видела в нём только отца и своего альфу. Это было ей нужно, и это он ей дал. Сомневаюсь, что Мерси когда-либо считала, что все может быть серьезно.
– Да, – к его облегчению, согласилась Анна. – Я понимаю их отношения. – Она помолчала, а затем тихо спросила, не отрывая взгляда от дороги: – Как думаешь, с ней всё в порядке?
– С Мерси?
Мерси похитили. По этой причине Бран оставил стаю на попечение Чарльза. К счастью, эта ситуация разрешилась довольно быстро, по крайней мере, в том, что касалось Мерси. У него было такое чувство, что последствия похищения ещё долго будут преследовать их.
– Да, с Мерси.
Чарльз прижал кулак к сердцу.
– Если бы с ней все было не в порядке, мой отец призвал бы всех демонов, чтобы отомстить. Раз уж он решил навестить моего брата в Африке и «взять отпуск», я думаю, с ней всё в порядке. Можешь ей позвонить.
Анна выдохнула.
– Хорошо. Я пыталась дозвониться ей сегодня, но её мобильный не отвечает, а по домашнему телефону ответил какой-то парень. Он сказал, что она на улице и пытается понять, как починить машину Кристи, цитирую: «чтобы Кристи снова уехала». Он посоветовал мне дать ей остыть пару дней, прежде чем снова перезванивать.
Чарльз криво улыбнулся.
– Ты уже познакомилась с Кристи?
Анна покачала головой.
– Кто она такая?
– Бывшая жена Адама. Красивая, хрупкая, немного беспомощная. Именно таких женщин предпочитают альфа-самцы. – Он улыбнулся ещё шире, когда Анна возмущённо фыркнула.
– Я не беспомощна, – воскликнула она. – И не хрупкая.
– Ты не такая, – согласился он. – И Кристи тоже, если уж на то пошло. Я каждый день благодарю судьбу за то, что мой отец выбрал себе в пару Лию, а не кого-то вроде Кристи. Лия гораздо прямолинейнее.
– И я не красивая, – продолжила Анна, не смутившись.
– Что ж, – миролюбиво сказал он, – думаю, нам придётся согласиться с тем, что мы не согласны в этом вопросе.
– Расскажи мне о музыкальных вечерах, – попросила Анна через мгновение, хотя Чарльз с удовольствием заметил, что её лицо слегка покраснело, потому что она поняла, что он говорил правду.
– Мерси и Бран ссорились из-за тех музыкальных вечеров, – начал Чарльз. – Ты же с ней знакома. «Упрямая» – это ещё мягко сказано.
Анна нахмурилась.
– И что ей в этих вечерах не нравилось?
– Мерси не нравится быть в центре внимания. Она неплохой музыкант. Она попадает в ноты, но у неё нет настоящего голоса, и она это знала. Но она неплохо играла на пианино.
– Она сказала мне, что ненавидит фортепиано.
– Думаю, всё это было связано с враждой Лии и Мерси. Лия безжалостно мучила Мерси, но её сдерживали две вещи. – Он поднял палец. – Мой отец ясно дал понять, что любой, кто причинит ей физический вред, будет иметь дело с ним. А приёмный отец Мерси, Брайан, был страшным ублюдком, когда злился. Но чтобы он разозлился, нужно было очень постараться, и Лия старалась не переходить черту. Мерси облегчала Лии задачу, потому что всегда мстила, и это мутило воду. И в этом омуте вины Лии не было заметно.
Анна сочувственно поморщилась, и он добавил:
– И обычно все больше сочувствовали тому, на кого злилась Мерси, чем самой Мерси.
Она рассмеялась.
– Умница. – И тише добавила: – Инцидент с шоколадным пасхальным кроликом.
– Именно. Если честно, мой отец верит в испытание огнём. Никто не может сказать, что Мерси ни в чем не виновата. Лия научила ее, что для мести нужен подходящий момент, но справедливость можно восстановить и без смерти.
– Справедливость? – спросила Анна.
Чарльз кивнул.
– Мерси хотела верить, что мир справедлив, и она может превращаться в койота в мире, полном оборотней и вампиров. В ней нет ни капли жалости. Ей пришлось научиться выживать, и отец позволил Лии научить её этому. Хотя Лия понятия не имела, что помогает Мерси. – Чарльз не был до конца уверен, что Бран сам понимал, что помогает Мерси.
– Что ты сделал? – спросила Анна.
Братец волк хотел сказать, что они не оставили свою сестрёнку одну сражаться с Лией.
– Я не мог оспорить решение отца. А оно заключалось в том, что мы не должны вмешиваться в отношения Мерси и Лии. Он говорил, что Лия – его пара, и, следовательно, доминировала надо мной.
– Так что же ты сделал? – снова спросила Анна.
– Всякий раз, когда Лия оставалась наедине с Мерси, я был рядом. – Это было трудно, и если бы Бран узнал, сколько членов стаи помогали Чарльзу в его самопровозглашённой миссии, ему бы не поздоровилось. То, что он сделал, подорвало авторитет Лии в стае, и его отец не потерпел бы такого, если бы знал об этом. Но Чарльз тоже кое-чему научился у Мерси: всё сойдет с рук, пока тебя не поймали.
– И какое отношение это имеет к музыкальным вечерам? – спросила Анна.
– Мерси наконец поняла, что Бран знал о том, что Лия ее доставала, и не собирался вмешиваться. Брайан…
– Ее приемный отец.
– Да, – кивнул Чарльз. – Он рассказал мне об этом, потому что беспокоился о том, что сделает Мерси. Мы оба знали, что она не оставит это просто так.
– Конечно, нет, – согласилась Анна.
Чарльз улыбнулся.
– Музыкальные вечера начались где-то в шестидесятых годах. Мой отец стал жертвой книги по саморазвитию, которую какой-то идиот подарил ему на Рождество. Он решил, что стае… и городу нужно как-то объединиться. Он музыкант, поэтому обратился к музыке. Все дети старше пяти лет выступали по очереди, независимо от того, были они из стаи или нет. Аспен-Крик был крошечным городком, но на каждом выступлении собиралось по пять-шесть детей. За ними следовала пара добровольцев, по собственному желанию из стаи. И, наконец, он завершал вечер собственным выступлением, обычно это была музыка, но иногда он рассказывал истории. Ради этого взрослые, у которых не было детей, соглашались терпеть галдеж детворы. К тому времени, когда Мерси пришла в стаю ещё щенком, эти вечера стали традицией. – Он искоса взглянул на свою пару. – Кому-то из нас эта традиция могла показаться утомительной.
Анна серьёзно задумалась.
– Здесь много талантливых людей. Но я участвовала в представлениях с детьми. Чёрт возьми, я сама выступала, когда была ребенком. Готова поспорить, что некоторые из тех вечеров были ужасно долгими, особенно если среди участников не было твоего ребенка, на которого ты хотел посмотреть.
Чарльз ухмыльнулся.
– Мерси тоже так думала. Как только ей исполнилось восемь или девять, она собрала малышей – самых младших, тех, кто не мог спеть ни строчки, и всех детей, которые не хотели выступать, – и заставила их устроить «специальное представление». – Он покачал головой. – Некоторые из этих выступлений запомнились надолго. Не всегда связаны с музыкой, но запоминающиеся. Во-первых, музыкальные вечера стали намного короче, потому что мы сразу отсеяли большинство детей, которые были ужасны в выступлениях. Но через какое-то время Мерси освоилась. Думаю, Сэмюэль тайно помогал ей, потому что я узнал несколько его песен. Но она начала соревноваться с Браном за лучшее исполнение, приглашала зрителей, чтобы они сами оценили. Ему это понравилось.
– Брану?
– Мой отец, несмотря на все его недостатки, не очень тщеславен. Он доминирует, но не соперничает. – Анна что-то пробормотала, и ему пришлось поправиться. – Ладно. Я признаю, что обычно он может выдержать конкуренцию. Но он не будет унижать группу детей, чтобы почувствовать себя альфой. Он гордился её усилиями и поощрял её. Если ты моргнёшь, то пропустишь дорогу слева от нас. Поворачивай здесь.
Анна так и сделала, немного сбавив скорость, потому что, хотя дорога и была заасфальтирована, на ней имелись выбоины.
– А потом она узнала, что Бран в курсе нападок Лии, – задумчиво произнесла Анна.
– Верно. Но Мерси беспощадна в своей мести. Никогда не вставай у неё на пути. Она придумает, чем тебя достать.
– Что она сделала?
– Она сыграла первую часть Патетической сонаты Бетховена.
– Номер восемь, – сказала Анна. – Опус тринадцать?
Он кивнул.
– Почти два года она играла произведение каждый музыкальный вечер.
– Что в этом плохого? – спросила Анна. – Это красивая мелодия.
Чарльз ухмыльнулся.
– Возможно, и так. Но я до сих пор слышу это в своих кошмарах, и, думаю, Бран тоже. Это прекрасное произведение, если его играть на настроенном пианино. Но она его не настраивала. На каждом выступлении было что-то новое. Один раз она выступала с завязанными глазами. Однажды она включила метроном и ни разу не сыграла в такт. Однажды она сыграла в четверть темпа и добавила две другие части, – он рассмеялся, вспомнив об этом. – Люди подумали, что она закончила, начали хлопать, а она сыграла ещё одну ноту. Очень медленную ноту. Казалось, что эта пытка длится вечно. Но она никогда не могла вывести моего отца из себя. – Чарльз закрыл глаза, вспоминая, и улыбка сошла с его лица. – Отец редко поступает неправильно, и большинство таких моментов за последние тридцать лет были связаны с Мерси.
– Он с ней дурачится, – невозмутимо произнесла Анна.
Чарльз открыл глаза и весело посмотрел на нее, но она была слишком сосредоточена на дороге.
– Да, – сказал он. – Дурачится. В любом случае, это были настоящие выступления. Мальчики надевали галстуки и белые рубашки, девочки – платья. На своё последнее выступление Мерси пришла в обрезанных шортах и футболке с принтом. На футболке был изображён Микки Маус, показывающий миру средний палец.
– Что сделал Бран?
– Мой отец умеет драться грязно, просто обычно этого не делает. Он повернулся к приёмной матери Мерси – застенчивой, милой женщине, у которой только что диагностировали какое-то ужасное заболевание – и при всех отчитал её за то, что она не позаботилась о том, чтобы у Мерси была подходящая одежда. Она заплакала. Брайана там не было, возможно, мой отец забыл, что в тот вечер отправил Брайана с каким-то поручением, но, возможно, спланировал все заранее. Мерси ничего не сказала. Она встала из-за рояля, взяла Эвелин за руку и вывела её из комнаты.
Анна на мгновение задумалась.
– Бран напал на больную женщину, которая не могла защитить себя, на глазах у всей стаи? Ого.
– Не позволяй моему отцу одурачить тебя, Анна, – предупредил Чарльз. – В критической ситуации он ведёт себя как подлый ублюдок.
– И что сделала Мерси? – спросила Анна. – Та Мерси, которую я знаю, не оставила бы это просто так.
– Нет, – сказал он. – Конечно, нет. Она смазала сиденье нового «Мерседеса» моего отца арахисовым маслом и обманом заставила его сесть в машину.
– Ха! – довольно воскликнула Анна. – Умница. Я бы заплатила, чтобы это увидеть.
Чарльз задумался, почему это воспоминание вызывает у него тоску. Наверное, потому что ему нравилась Эвелин, и ему было невыносимо видеть, как Бран жестоко обращается с ней, даже на словах. А Чарльз, как и остальные члены стаи, просто стоял и смотрел. Только Мерси бросила вызов марроку.
Они с братцем волком уже давно признали, что тоже были неправы, потому что ничем ей не помогли.
– Арахисовое масло, – сказал Чарльз, – напомнило моему отцу, что он сражался с ребёнком. С тем, кого поклялся защищать. И из-за того, что чувствовал, что проигрывает эту войну, он ударил того, кто не мог себя защитить. Мой отец нечасто проявляет смирение, но в тот раз Мерси удалось его сломить. Он принёс Эвелин цветы и извинился лично, а затем и публично. Перед ней, перед Брайаном и перед Мерси тоже. После этого Мерси каждый вечер приходила в одном и том же наряде. Она пять минут сидела за фортепиано, сложив руки на коленях. Бран серьёзно благодарил её за выступление, она склоняла голову, как воин-самурай, и на этом всё заканчивалось. Так продолжалось до смерти Эвелин, кажется, это заняло два года, а потом Мерси стала сидеть в зале, и отец перестал просить её сыграть.
– Поэтому он перестал проводить музыкальные вечера? – спросила Анна.
Он покачал головой.
– Это случилось, когда он её прогнал.
Анна знала эту историю, поэтому он не стал её пересказывать. Сэмюэль решил, что шестнадцатилетняя Мерси может родить ему детей, и начал за ней ухаживать. Бран вмешался до того, как Сэмюэль успел причинить ей или себе непоправимый ущерб. Но всё равно все зашло слишком далеко.
– После того как она уехала жить к своей биологической матери, мы провели ещё пару музыкальных вечеров. На втором из них Бран сказал, что они выполнили свою задачу и пора двигаться дальше
– Без Мерси было неинтересно, – сказала Анна.
– Я тоже так думаю. Ни у кого не хватало смелости спросить моего отца.
– Неудивительно, что Лия не хочет возрождать эту традицию, – задумчиво произнесла Анна. – Может, нам стоит устроить вечер только один раз.
– Лия считает, что ты не хочешь это делать, – сказал Чарльз, не в силах скрыть своего веселья. – И наверное, уже готова сделать это ежедневным ритуалом.
– Я не могу полностью отказаться от этой идеи, – ответила Анна через мгновение. – Если снова изменю мнение, то даже Лия поймёт, что я её обманываю. Но думаю, что смогу уговорить её, чтобы она позволила мне все подготовить. Я могу сделать так, чтобы это было максимально непохоже на те вечера. Может, никаких детей. – Она сделала паузу. – Или, если мы не хотим повторения, только дети.
Анна неплохо умела заставлять людей делать все, что хотела. Время от времени она перегибала палку, потому что ей просто не хватало терпения, которое большинство волков испытывали к более доминантным особям. Однако она стала гораздо лучше разбираться в вопросах доминирования.
Лия не была умной, но она давно жила на свете. И если она обучала Мерси, что ж, Мерси научила ее кое-чему в ответ. Благодаря этому она поймет, что задумала Анна. Но если Лия поднимет шум, он с этим разберётся. Братцу волку нравилась эта идея.
– Прекрати, – твёрдо сказала Анна. – Я могу сама о себе позаботиться.
– Конечно, можешь, – удивлённо отозвался он. – Но это не значит, что я не могу сделать то же самое.
Анна покачала головой, но он знал, что она смеётся про себя, потому что так ему сказал братец волк.
– А ты всем говоришь, что не понимаешь людей.
– Я не понимаю других, – довольно ответил он. – Просто я понимаю тебя.
Глава 2
Они проехали за час почти двадцать миль.
С тех пор как Анна стала парой Чарльза, большую часть времени она чувствовала себя в Монтане как дома. А когда они с Чарльзом отправлялись на прогулку в горы, она невольно вспоминала, что выросла в городе.
В некоторых районах Чикаго было страшно, но даже в неблагополучных районах дороги были асфальтированные и широкие. В городе посреди дороги не росли чертовы деревья.
Анна так резко затормозила, что если бы не была пристегнута, то вылетела бы через лобовое стекло. Чарльз, который не был пристегнут, успел сгруппироваться перед остановкой машины, и Анна задумалась, знал ли он что это дерево росло тут.
– Нет, – сказал он, словно прочитав её мысли. – Я просто увидел дерево одновременно с тобой.
– Почему дерево растет посреди дороги? – проворчала она.
– Это вопрос с подвохом, на который нет правильного ответа, верно? Например, когда женщина спрашивает, не выглядит ли она в штанах полной. – Он говорил спокойным тоном, но Анна знала, что ему весело, и улыбнулась в ответ.
Она объехала вокруг дерева.
– По крайней мере, ты не сказал: «Когда мама-дерево и папа-дерево очень сильно любят друг друга…»
Чарльз рассмеялся, и Анна почувствовала гордость из-за того, что могла его рассмешить. Он так редко смеялся.
– Я не был здесь пять или шесть лет, – признался он. – Тогда здесь не росло ни одного дерева. Но осина за год может вырасти на ярд.
– То есть за пять лет никто не ехал по этой дороге? – спросила Анна. – Я думала, что Бран прошлой осенью приезжал сюда.
– Есть другая дорога, – сказал Чарльз. – Скорее всего, она в лучшем состоянии, потому что по ней чаще ездят, но этот путь быстрее.
– Лишь бы мы не врезались в деревья, – сказала она.
Дерево стало не единственным препятствием на пути. Хотя по этой дороге редко ездили, на ней были глубокие колеи от шин. И на ней находились камни, некоторые размером с её кулак, с острыми краями, которые могли проколоть шину, а некоторые камни оказались размером с шар для боулинга, и они могли повредить днище машины. Местами дорога так заросла травой и кустарником, что непонятно было, куда ехать. Анна сбавила скорость, раздумывая, не легче ли пойти пешком.
– Вытаскивай колёса из колеи, – не вытерпел Чарльз. – Если яма на дороге окажется слишком глубокой, ты можешь повредить ось.
Анна и сама это знала, просто забыла.
– Это не дорога, – возмущённо прорычала она. – А колея от повозок, проложенная через камни и грязь.
Но она все же повернула руль влево, и грузовик слегка накренился, когда колёса выехали на обочину. Машину трясло во все стороны, но камни, царапавшие днище грузовика, попадались реже.
Когда они выехали из ущелья, дорога стала более сухой, но когда спустились с горного хребта, то снова угодили в грязь.
Чарльз насторожился, и прежде чем он успел что-то сказать, Анна плавно затормозила. Она не стала пытаться съехать на обочину, потому что там не было обочины. Кроме того, с тех пор как они свернули с главной дороги, они не видели ни одной машины.
Чарльз вышел из грузовика ещё до того, как она полностью остановилась. Анна заглушила двигатель и вышла из машины.
– Эстер и Джонси не водят машину, – сказал он. – Так почему же я вижу свежие следы от шин?
Анна опустила взгляд и увидела на земле следы от шин. Она должна была их заметить раньше.
– Может это квадроциклы? – Она до сих пор не понимала эти транспортные средства, но в Монтане их было полно, как снегоходов зимой. – Два из них четырёхколёсные, потому что шины двух размеров.
Чарльз кивнул.
– Подожди, – сказала она, подняв руку. – Их как минимум трое. Потому что этот парень, – она указала на следы, которые остались в грязи, когда квадроцикл развернулся, – тяжелее, и его мотоцикл глубже увязает в такой почве. Все они едут в одном направлении.
– Верно, – согласился он и стал ждать продолжения.
Анна нахмурилась и снова посмотрела на следы, пытаясь понять, что же упустила. Но как бы внимательно она ни осматривалась, все же не увидела ни следов от ботинок, ни клочков ткани с запахом, ни пустых пивных банок, ни окурков, которые могли бы дать важную подсказку о том, кто проезжал по этой дороге до них.
Она прищурилась. Что бы увидел Гиббс? Возможно, она слишком много смотрела это телешоу.
– Неделю назад шёл дождь, – сказал Чарльз, пытаясь ее успокоить. – Видишь, под деревьями, куда не достаёт солнечные лучи, всё ещё есть грязь. Эти следы были оставлены после того, как почва высохла, это видно по рыхлой земле. Думаю, здесь проезжали сегодня.
– А поскольку тебе сегодня позвонили, скорее всего, что эти следы и звонок связаны, – добавила Анна.
– Именно этот звонок подсказал, что эти следы могут быть более свежими, – согласился Чарльз. Он учил ее читать следы, и необходимо было не только полагаться на свои чувства, но и уметь использовать свои знания.
Чарльз глубоко вдохнул, Анна тоже принюхалась. Она чувствовала запах сосен, елей, а также кедра и воды вдалеке. Где-то рядом затаилась пума. Анна посмотрела на деревья, но не увидела её. Пумы хорошо прячутся, но иногда их выдают хвосты. Но не сегодня.
Где-то в миле или около того паслась небольшая группа чернохвостых оленей. Анна учуяла запахи разных животных: кроликов, птиц и тех, кого Тэг любил называть древесными тиграми, потому что белки были храбрыми и поднимали шум, когда кто-то вторгался на их территорию.
Но ничто из этого не могло так насторожить Чарльза.
– Что такое? – спросила она.
Он огляделся и снова вдохнул. Затем покачал головой.
– Я не знаю. Что-то есть.
– Это подсказывает твое паучье чутье?
Он непонимающе посмотрел на неё. Он часто не понимал отсылок про фильмы, словно на протяжении целых десятилетий не включал телевизор и ни с кем не разговаривал. Анна надеялась, что он общался с людьми, просто не обращал внимания на их разговоры.
– Интуиция, – пояснила она. – Твоё подсознание подсказывает что-то, что ты пока не можешь выразить словами.
– Это из «Человека-паука», – произнес он таким серьёзным тоном, как если бы она цитировала Шекспира.
Анна кивнула.
Чарльз снова сделал глубокий вдох и направился к водительской двери грузовика.
– Садись в машину. Я поведу. Моё паучье чутьё подсказывает, что нам всё-таки стоит поторопиться, – сказал он немного неуверенно.
– О, спасибо волосатым человечкам с Луны, – искренне ответила Анна и с радостью забралась на пассажирское сиденье.
Она не боялась того, что не справится с управлением – они не погибнут в аварии, ведь они все-таки оборотни. Чтобы убить их в автокатастрофе на скорости десять миль в час, нужно постараться. Просто Чарльз любил свой старый грузовик, и каждый раз, когда ветка царапала краску, он старался не морщиться.
Но Анна понимала, почему он посоветовал ехать со скоростью улитки, не только для того чтобы не повредить его грузовик, просто не хотел ехать в это место.
Когда одичалые теряли контроль, Чарльзу приходилось вмешиваться, и обычно это означало, что он убивал одного из старых волков. Анна знала, что её муж очень устал быть палачом для своего отца.
Анна быстро перегнулась через сиденье и поцеловала его в щёку. Потом устроилась поудобнее и пристегнулась.
– Не гони по кочкам.
* * *
Чарльз не смог сдержать смех, хотя ехал в горы, чтобы (скорее всего) убить одного из одичалых своего отца.
Но такова была жизнь с Анной.
Как только она пристегнулась, Чарльз поехал к дому Эстер. Братец волк всё больше беспокоился, и дело было не только в том, что ему не нравилось убивать волков. Что-то внутри него подсказывало, что им нужно быть у Эстер как можно скорее.
Он ехал по дороге с большой скоростью, которая могла бы привести к аварии, не будь у него реакции оборотня и если бы он не был знаком с местностью. Анна время от времени вскрикивала, мертвой хваткой вцепившись в дверь. И он радовался, что машина сделана из крепкого металла, который мог выдержать ее хватку.
Чарльз не был здесь уже несколько лет. Как только Эстер и Джонси переехали, Бран объявил, что эта территория закрыта для прогулок. После этого Чарльз ездил по этой дороге только по необходимости. Он знал, где дорога поворачивает и петляет, хотя ему пришлось объехать ещё несколько деревьев, которые не росли здесь в прошлый раз, когда он проезжал этим путём.
Грузовик ревел и рычал, а иногда, когда он попадал в грязь, оставшуюся после ливня, даже завывал. Но все же доехал до вершины хребта на краю долины Эстер, задев всего лишь парочку молодых побегов осины.
Чарльз остановил машину на вершине хребта. Он заметил следы, которые указывали на то, что квадроциклы свернули здесь с дороги. Чарльз помедлил, но тропа сквозь деревья была слишком узкой для грузовика. Поэтому он свернул на тропу, ведущую в маленькую долину, где жили Джонси и Эстер.
Пока они тряслись по дороге к тихому домику, Чарльз рассеянно отметил, что окна в нём со старинными двойными рамами, которые вскоре нужно будет заменить. В остальном здание оставалось в хорошем состоянии, несмотря на то что дом построен давно. По обе стороны от двери стояли ящики для цветов, наполненные рудбекией, которая в изобилии росла в горах. Этих цветов не было здесь, когда Чарльз в последний раз помогал устанавливать солнечные панели.
Чарльз остановил грузовик, и наступила тишина. Но как только он выключил мотор, входная дверь дома открылась и вышел Джонси.
Из-за своей одежды пара Эстер выглядел как человек из далекого прошлого. Его светлые волосы были коротко подстрижены, чтобы не лезли в глаза, и в них запуталось несколько листьев и веточек. На нем не было обуви, но хотя на ногах виднелась засохшая кровь, он шёл довольно ровно. Присмотревшись, Чарльз заметил, что на рубашке Джонси имелись небольшие прорехи. Однако он был гладко выбрит, и его кожа казалась нежной, как у женщины. Как и у Чарльза, у Джонси не росла борода.
По его выражению лица и языку тела ничего нельзя было понять, и это нервировало братца волка. Чарльз выскочил из грузовика и встал перед машиной, встретив Джонси. Он сделал едва заметный жест рукой, и Анна пристроилась чуть позади него. Даже не глядя на нее, Чарльз знал, что она внимательно осматривается, чтобы он мог сосредоточиться на Джонси.
Джонси не произвёл на Чарльза особого впечатления, хотя и был фейри. Но братец волк насторожился, так что, возможно, только в человеческом обличье Джонси ничем не выделялся.
– Чарльз, – сказал Джонси с валлийским акцентом, более сильным, чем у Брана. – Спасибо, что пришёл.
От него исходил сильный запах фейри, и братец волк не мог понять, в каком тот настроении.
Обычно таких робких и слабых на вид людей защищал братец волк, и именно поэтому он не знал, как реагировать в данный момент. Братец волк считал, что они должны прижать этого парня к земле, чтобы убить его в любой момент, если он начнет представлять опасность. Чарльз не мог понять, почему братец волк считал Джонси такой угрозой, но не стал отвергать инстинкты своего волка. Братец волк никогда раньше так не реагировал на Джонси, но рядом всегда была Эстер.
«Эстер держала фейри в узде», – согласился братец волк.
– Кроэзо, – сказал Чарльз паре Эстер. – Наша помощь сегодня ничего не стоит, – осторожно произнёс он, потому что обмениваться словами благодарности с фейри опасно. Заставлять фейри быть у тебя в долгу так же опасно, как быть в долгу у фейри. – Даю слово. Это моя пара Анна.
Джонси мельком взглянул на Анну, но потом присмотрелся внимательней, прищурившись, как будто она была слишком яркой. Затем он сделал два быстрых шага, оказавшись в пределах досягаемости, и внезапно поднял руку, чтобы коснуться её лица дрожащими пальцами. Анна не пошевелилась.
Чарльзу с трудом удалось сдержать братца волка, который хотел повалить Джонси на землю.
Анна могла защитить себя, и, если не считать скорости, Чарльз не видел ничего угрожающего в действиях фейри. Чарльз обладал магией и мог почувствовать, если фейри попытается применить силу.
– Ох, – произнес Джонси с удивлением в голосе. – Я не слышал, что пара сына старика была омегой. Мы бы радовались, что такая волчица живёт в наших лесах. – Он посмотрел на Чарльза с искренней надеждой. – Возможно, она сможет помочь? В последнее время Эстер сама не своя.
Может, Джонси и не был волком, но ясно, что он что-то чувствовал к Анне. Чарльз не многое слышал о Джонси, но он не был похож на остальных фейри. Он не был медлительным, а просто взаимодействовал с миром не так, как большинство людей.
Хотя Анна напряглась, но все же улыбнулась Джонси и позволила ему прикоснуться к себе. Может, она уловила напряженность братца волка, или, может, сама что-то почувствовала. Но и Чарльз, и братец волк хотели ее защитить.
– Она спасла меня, – сказал Чарльз Джонси. – Я не знаю, что она может сделать для Эстер. Папа думает, что она могла бы чем-то помочь.
Джонси нахмурился.
– Не знаю, нужно ли спасать Эстер…
Чарльз шагнул вперёд, чтобы в случае необходимости защитить Анну.
– Что случилось? Зачем ты меня позвал?
Джонси пару раз моргнул и убрал руку с плеча Анны, переключив своё внимание на Чарльза.
– Я тебе звонил? Я думал, что звонил марроку.
– Я ответил на звонок, – напомнил ему Чарльз.
Фейри нахмурился, потом кашлянул и сказал:
– Да. Ты Чарльз. Верно. Я помню. Зачем я тебе позвонил?
Он вздрогнул, как будто от холодно ветра, хотя Чарльз ничего не почувствовал. Он склонил голову, закрыл глаза и чётко произнёс с ярко выраженным британским акцентом:
– Эстер – моя сиделка, знаешь ли.
– Я не знала, – сказала Анна, положив руку на плечо Чарльза, чтобы попросить его не вмешиваться в разговор. – Что случилось с Эстер?
Джонси резко открыл глаза и взял Анну за обе руки.
«Опасно, – предупредил братец волк. – Он может неосознанно причинить ей вред».
Чарльз напрягся, но сумел сдержаться и не пошевелился, когда Анна взяла Джонси за руку. Это прикосновение придало уверенности паре Эстер. В его глазах вспыхнули настороженность и сообразительность.
«Опасно», – снова сказал братец волк, но так тихо, словно не хотел привлекать внимание Джонси.
«Опасно, – шептали духи в кронах деревьев. – Наше. Опасно».
В голосах духов, обращавшихся к Чарльзу, слышалось злорадное, язвительное удовольствие, но в них так же звучал страх.
