Текст книги "Сквозь тени прошлого (СИ)"

Автор книги: Оливия Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

– Начинаем? – спросил Сэнди, вырывая её из липкой паутины, сотканной из собственных мыслей и сомнений.

Сэнди не преувеличивал, когда говорил, что хорошо играет, но сегодня у него была очень сложная задача – выстоять против пары практически в одиночку! Он сильно подавал и уверенно принимал подачи, в отличие от Габриэллы. Она неплохо играла для любителя, но противники играли на уровне профессионалов. И когда ей всё-таки удавалось отбить разыгранный мяч, остальную работу Сэнди брал на себя, порхая, как бабочка, по игровой площадке и защищая Габриэллу от бесконечных подач на её сторону. Поэтому ни о какой атаке с их стороны, в принципе, не было речи.

– Сэнди, ты мой герой! – Габриэлла, не стесняясь присутствующих, легко коснулась губами его щеки.

– Жаль, что геройствовать ему осталось недолго, – обходя сетку, заявил Захария.

– Завтра уезжаю в Лондон. Учеба! – пожав плечами, прокомментировал Сэнди.

– Я и забыла, что сейчас ты должен быть на учебе. Кстати, ноябрь – разгар семестра, а ты здесь?!

– У нас на курсе тестируют новую программу дистанционного обучения, и я попал в число студентов, которым нужно опробовать её на себе, а после написать подробный отчет. – Сэнди скривился.

Дверь на корт бесшумно открылась, и в помещение вошел Оливер. В руке поднос, а на нем телефон.

– Александр, вас к телефону. – Габриэлла удивленно вскинула брови – при ней в первый раз Сэнди назвали полным именем. Он повернулся к ней и, одними губами передразнив дворецкого, схватил телефон.

– Хотите сыграть ещё? – поинтересовался Захария.

– Нет, спасибо. Вы и так вдоволь погоняли меня по корту. Да и вы, помнится, обещали реванш мистеру Идену. – Она обернулась и посмотрела в сторону соседней площадки. Мужчины тоже доиграли и сейчас бурно обсуждали исход, призывая Лауру, подошедшую к ним, рассудить последнюю и, по мнению Стивена, нечестную подачу. Он утверждал, что мяч коснулся пола за границей игровой зоны, на что Ник отвечал, что тот просто не умеет проигрывать.

– Габриэлла, а вы были в прибрежном городке Сент-Айвс? – спросил вернувшийся Сэнди. Она отрицательно покачала головой и посмотрела на него в ожидании продолжения. – Это местный рай для сёрферов: кельтское море, сильные ветра, порождающие устойчивые, длинные волны, великолепные пейзажи, ну и, конечно же, бары и рестораны.

– Живописное описание, – отметила Габриэлла.

– Меня пригласили друзья на небольшую вечеринку, так, ничего особенного. Самые отчаянные будут кататься, а все остальные смотреть на это из прибрежного бара.

– Кататься в ноябре? – изумлённо уточнила она.

– Бывают и такие отчаянные любители спорта. Хотите поехать со мной? – Габриэлла заметила, как Сэнди искоса бросил взгляд на притихшего кузена, но сама не стала оглядываться на Захарию. Если ему и было нужно его одобрение, то ей то точно нет! И вообще, она поймала себя на мысли, что хочет уехать: прогуляться вдали от поместья и его хозяина, освежить голову и подумать. К тому же, ей нравился этот обаятельный юноша, решивший не особо скрывать свою симпатию и напоследок попробовать-таки охмурить её.

– А хочу! – после непродолжительного молчания объявила Габриэлла.

Сэнди засветился от удовольствия и произнес:

– Успеешь за час собраться? Не хотелось бы много времени тратить на сборы.

– Конечно. – Габриэлла повернулась к Захарии и передала ему ракетку. – До вечера, мистер Денвер!

Она развернулась и быстро пошла в сторону выхода. Сэнди уже готов был последовать её примеру, когда на его плечо опустилась рука и резко развернула на сто восемьдесят градусов.

– Сэнди, я вижу, ты проникся симпатией к нашей гостье! Мисс Хилл, конечно, очаровательная женщина, но в первую очередь она – журналистка, – без каких-либо предисловий заговорил Захария. – Поэтому думай, о чем говоришь, и вообще, не болтай лишнего.

– Я знаю, Закари, мог бы и не предупреждать! – Захария в ответ лишь с сомнением покачал головой.

– Я надеюсь, тебе не надо напоминать, что ты должен быть джентльменом с мисс Хилл?

– Уж об этом точно не надо напоминать! Я никогда ничего не сделаю без разрешения леди, – высокопарно отозвался он.

– Ты вообще ничего не сделаешь, и друзьям своим то же самое передай.

Сэнди осторожно кивнул и, отвернувшись, тихо выругался. Ему ведь понравилась Габриэлла, на секс, конечно, он даже в своих самых смелых мечтах не надеялся, но флирт и, возможно, чуть больше, не исключал из планов на сегодняшний день. Но Захария предельно ясно выразился, и спорить с ним себе дороже. В лучшем случае они в принципе никуда не поедут, а в худшем – он заставит его переехать обратно в лондонский дом и каждую свободную от учебы минутку работать в «Мартис». В итоге у него не останется времени даже «на поспать». Мысленно окрестив любимого кузена, заменившего ему отца, самой большой в мире собакой на сене, Сэнди, понурив голову, поплелся к себе в комнату.

***

Вечерние сумерки буквально обрушились на двигающийся по прибрежной дороге автомобиль. Еще несколько минут назад было светло, а ярко светившие фары были, скорее, для соблюдения правил безопасности, чем для улучшения видимости, как вдруг стало темнеть. Будто невидимый художник взял в руки кисти и краски и прошёлся по окружающему ландшафту, как по холсту, окрасив все в тёмные невыразительные тона. С моря поднялся сильный ветер: он стонал, выл, тряс машину, стараясь найти брешь в её гладком, отполированном корпусе и, ухватившись за неё, утащить за собой в самый центр зарождающегося шторма. Но благодаря ему треснула стена густого белёсого тумана, опасно клубившегося на дороге и практически полностью застилавшего видимость. Он разорвал его на мелкие неровные полоски, а потом и вовсе развеял по всему побережью.

Стукнув ладонью по рулю, Лаура в сердцах воскликнула, что все мужчины одинаковы, и резче надавила на педаль газа. Тщательно выстроенные планы на ближайшее будущее лопнули, как мыльный пузырь. Захария промежду прочим сообщил ей, что не может поехать с ней в Лондон, так как у него имеются неотложные дела в поместье. Расспрашивать его об этих «делах» она не стала, это было ниже её достоинства, хоть и догадывалась о том, что, а точнее, кто входил в понятие «неотложных дел». Самое разумное, что она могла сделать в этой ситуации – остаться погостить в Эйджвотер-Холле и ненавязчиво проконтролировать, а по возможности, погасить интерес своего любовника к американской журналистке. Но Лауре срочно нужно в понедельник быть в Лондоне, а когда она решит все свои дела, то уже не сможет просто взять и вернуться в Корнуолл. Захария не любил навязчивых людей, а в особенности, навязчивых женщин, и не обрадуется, если она заявится к нему с чемоданом.

Она вспомнила, как её приняла его семья, и довольно улыбнулась. Элизабет Лаура явно понравилась, Сэнди слишком юн, чтобы иметь голос в этой семье, а Эмме вряд ли вообще могут нравиться другие женщины, намеревающиеся войти в их клан. А вот Габриэллу никто не воспринимал как потенциальную возлюбленную Захарии. Слишком сильны социальные различия, она из тех людей, кто работает на таких, как семья Денвер. Лаура поморщилась. Все её догадки и домыслы, конечно, рациональны, но только не в случае с таким человеком, как Захария. Он, насколько ей известно, плевать хотел на мнение общества и никогда не делил людей по признаку финансовой состоятельности или социального положения. Захария разделял людей на полезных и бесполезных, на интересных и пустышек, а журналистка, как бы ей ни хотелось думать по-другому, пустышкой не была.

Лаура широко зевнула и, потерев пальцами глаза, обратила все свое внимание на дорогу. Когда она ему сказала, что уезжает сегодня, то всего лишь хотела продемонстрировать свой характер и гордость. Лаура до последнего надеялась, что Закари остановит её, попросит остаться, но он не стал препятствовать её решению и отделался банальным: «Позвони, как приедешь в аэропорт». А теперь из-за своей собственной несдержанности она вынуждена трястись два часа в машине, в ужасную погоду, да еще и в темноте.

Лаура снова зевнула и почувствовала неимоверную усталость. Тело от напряжения словно налилось свинцом, глаза болели и слипались. Она тряхнула волосами, прогоняя так нежданно подступающий сон, и всмотрелась в тёмную ленту дороги. Зачем она вообще поехала по побережью, в стороне от основной трассы? Да, так было короче, но дорога тёмная, извилистая и старая. Здесь не было ни фонарей, ни знаков, ни жилых домов, только море, холмы и громко кричавшие чайки.

Почему так хочется спать? Она чувствовала, как веки тяжелеют и каждый взмах ресницами превращается в настоящее испытание. Надо остановиться и прийти в себя, а ещё лучше – вернуться в поместье к Закари. Пусть её гордость будет уязвлена, зато она уснёт в объятиях любимого. Надо развернуться! – дала установку непослушному телу Лаура, но голова упрямо клонилась вниз, и поднять её в очередной раз просто не нашлось сил. Она навалилась всем корпусом на рулевое колесо, выдавив тем самым педаль газа до предела, и погрузилась в желанный сон.

Глава 12

Сообщение об автомобильной аварии на старой дороге, идущей вдоль побережья, произвело ошеломляющий эффект. Обычное будничное утро в Эйджвотер-Холле, ничего не предвещало беды. После завтрака Сэнди, простившись со всеми, поехал в аэропорт, а гости Захарии, за исключением Лауры, покинувшей поместье накануне, собирались улететь в столицу послеобеденным рейсом. Телефонный звонок из полиции, деликатно объявленный вездесущим Оливером, заставил мистера Денвера удивленно вскинуть бровь и быстро взять трубку. Все присутствующие в это время в гостиной замерли и внимательно следили за сменой эмоций на его лице. По какому поводу служители закона в столь ранний час побеспокоили хозяина поместья? Догадок не было ни у кого, но то, что Захария сначала нахмурился и напряжённо сжал телефонную трубку, а потом и вовсе побледнел, не сулило ничего хорошего. Через минуту он швырнул телефон на стол и уже на выходе из комнаты бросил через плечо:

– Лаура попала в аварию.

Первым, кто хоть как-то смог отреагировать на эту новость, был Ник.

– И? Что с Лаурой?

– Не знаю! Машина упала с обрыва, – повысив голос, ответил Захария и выбежал из гостиной.

Всё пришло в движение. Мужчины молниеносно собрались и уехали в полицейский участок. А женской половине Эйджвотер-Холла оставалось только терпеливо ждать новостей и нервно расхаживать из стороны в сторону.

***

Габриэлла стояла на холодной террасе и пристально смотрела на раскинувшиеся внизу поникшие клумбы. Тяжелая поступь надвигающейся зимы наконец добралась и до мягкого, в отношении климата, Корнуолла. Её холодное дыхание ощущалось в каждом свирепом порыве ветра: он обжигал лицо, проникал под одежду и заключал в свои промозглые объятия. А мрачные, низко-повисшие тучи грозили в любую секунду усыпать поместье белоснежной крупой, превратив всё вокруг в чудесную зимнюю сказку. Но радости по этому поводу не было. Уныние стало главным спутником обитателей особняка.

Габриэлла вспомнила, как чуть больше недели назад к ней в комнату прибежала растерянная и подавленная миссис Крэмвелл. Она надломленным тихим голосом рассказала о звонке племянника. Лаура погибла. Габриэлла, стоявшая посреди спальни, медленно осела на пол и тупо уставилась на лепетавшую Элизабет. Там было что-то про надвигавшийся с моря шторм, ужасную видимость и трагическую случайность. Но это уже не имело никакого значения. Ни подробности аварии, ни отсутствие виновных не облегчали осознания того, что молодой красивой женщины, ещё вчера сидевшей с ними за одним столом, больше не было. Это новость ошеломляла, сбивала с ног и с размахом ударяла под дых. Габриэлла практически не знала Лауру, да и симпатией друг к другу они не прониклись, но теперь это стало абсолютно неважным. Ведь перед таким событием, как смерть, всё теряет смысл. Все обиды, недопонимания и злость улетучивались, оставляя после себя горький привкус печали и осознания простого закона Бытия: все мы смертны…

Жизнь в Эйджвотер-Холле потихоньку входила в прежнее русло. Когда первая волна ошеломления и непринятия схлынула, началось обсуждение произошедшего. Сначала тихое, вполголоса, затем бурное, эмоциональное. Элизабет то всхлипывала от жалости к бедняжке Лауре, как она стала её называть, то досадливо хмурилась и громко сетовала на её неразумное поведение. Эмма вовсе не испытывала сочувствия и даже не пыталась его изобразить. Она называла всё произошедшее нелепой смертью из-за идиотских женских истерик. За что мать награждала её весьма красноречивыми испепеляющими взглядами.

Габриэлла же полностью погрузилась в работу. Она целыми днями воссоздавала, опираясь на свои ощущения, образ Захарии. А самое главное, пыталась отрешиться от назойливого чувства вины, которое постоянно преследовало её после смерти Лауры. Габриэлла часто задавалась вопросом: а вдруг она уехала из-за ревности? «Но у неё не было для этого оснований!» – сразу отвечал внутренний голос, да и повода ни Габриэлла, ни Захария не давали. Этот молчаливый и достаточно спорный монолог она вела каждый раз как отрывалась от монитора ноутбука, поэтому предпочитала писать до изнеможения, не отвлекаясь на неприятные мысли.

Именно в таком монотонном ключе самоедства и самокопания проходили невеселые будни в поместье. Но все это, конечно, происходило вдали от ушей и глаз мистера Денвера. Он не появлялся в Эйджвотер-Холле с момента своего поспешного отъезда две недели назад. А на вопросы о его планах, которые осторожно задавала Габриэлла, Элизабет только пожимала плечами и отрицательно качала головой.

– О, Габриэлла, – поприветствовала её миссис Крэмвелл. – Как вы считаете, стоит ли мне в своей оранжерее посадить Перистерию Высокую?

– Я думаю, да, – на автомате ответила Габриэлла, хотя знать не знала, что это за растение. – Элизабет, уделите мне пару минут?

Через четверть часа они устроились в зимнем саду в плетеных креслах с чашками горячего чая.

– Элизабет, я хотела сказать, что намерена вернуться в Америку. – Та удивленно взглянула на Габриэллу и молча поставила чашечку на стол. – Мне кажется, что причина моего приезда с недавних пор стала неактуальна, да и вряд ли будет уместна в сложившихся обстоятельствах.

Мисси Крэмвелл тяжело вздохнула и заговорила:

– Возможны, вы правы. Да и Закари ни разу не упомянул ни о том, когда вернётся, ни о том, вернётся ли вообще. И о вас, к сожалению, он тоже не говорил.

Габриэлла не стала как-то комментировать последнее замечание, но про себя отметила, что возможно, это был тихий звоночек, завуалированное извещение о том, что её нахождение в поместье более не является желательным.

– Когда вы планируете уехать? – с участием в голосе осведомилась Элизабет.

– Завтра утром.

– Так скоро?! – Миссис Крэмвелл вплеснула руками и, округлив в неверии глаза, продолжила: – Я думала, вы погостите у нас ещё как минимум недели две: сборы, подготовка отъезда. Может, и Закари вернулся бы к этому времени. А вы… Это очень неожиданно, Габриэлла!

Габриэлла рассмеялась. Элизабет потрясающе умела возводить всё в абсолютную степень: от грандиозного приёма до чопорного будничного чаепития.

– Элизабет, мой ритм жизни не позволяет мне тратить столько времени на сборы! – Она поднялась и, поблагодарив за помощь, пошла упаковывать чемодан.

Через час, когда вещи были полностью собраны, Габриэлла сидела на кровати и вертела в руках мобильный телефон. Просто взять и уехать, не попрощавшись с Захарией, было верхом неприличия и неблагодарности, но вот собраться с духом и позвонить ему получалось плохо. При других обстоятельствах, или если бы он сам дал ей номер своего личного телефона, Габриэлла без сомнений и раздумий набрала его. Но эта информация попала к ней не совсем честным путем и если бы в полиции Чикаго узнали, что она трогала улики на возможном месте преступления, ей предстоял бы очень неприятный разговор. Но если быть уж до конца откровенной, хотя бы с самой собой, она попросту боялась звонить ему. Габриэлла вздохнула и, поднявшись, отправилась на поиски Оливера. Она решила оттянуть момент разговора с Захарией и разобраться с насущными вопросами.

– Оливер! – Габриэлла нашла его в столовой, возле буфета. Дворецкий проверял, ослепительно ли сияет идеально натёртый хрусталь.

– Да, мэм?

– Оливер, у кого мне узнать, где находится моя машина?

– Мэм куда-то собирается? – вежливо поинтересовался он.

– Мэм собирается в Америку, – подражая его тону, сообщила Габриэлла.

– Хм… Миссис Крэмвелл не говорила мне о готовящемся отъезде. – Оливер нахмурился, он явно не любил сюрпризов и считал, что должен быть в курсе всего, что происходит в этом доме.

– Это спонтанное решение.

– Завтра утром автомобиль будет ждать вас у парадного входа. Я скажу Брайану, чтобы он проверил его исправность. – Габриэлла вздернула бровь на такое проявление заботы. – Мисс Хилл, он хороший механик, а в свете последних событий эта предосторожность не будет лишней.

– Спасибо, Оливер! – Габриэлла уже развернулась и собралась уходить, но, передумав, спросила: – А у вас случайно нет рабочего телефона мистера Денвера? – Она решила, что звонить Захарии на мобильник не стоит: зачем его беспокоить? Лучше позвонить в «Мартис», но тот номер телефона, который был в общем доступе, вряд ли приведёт её к главе компании.

– Конечно, есть. – Оливер достал из внутреннего кармана пиджака маленькую записную книжку и черную ручку. Вырвав оттуда лист, он аккуратным ровным почерком написал цифры и передал ей. – Позвоните по этому номеру и вы попадёте сразу в приемную мистера Денвера.

– Еще раз спасибо! – Габриэлла благодарно улыбнулась ему и отправилась к себе.

– Приемная мистера Захарии Денвера, чем могу помочь? – Габриэлла вздрогнула. Нейтрально-вежливый голос секретарши неожиданно быстро возник по ту сторону телефонной трубки.

– Здравствуйте, я могу услышать, мистера Денвера?

– Представьтесь, пожалуйста!

– Габриэлла Хилл, – готовясь к долгому ожиданию, проговорила она.

– Мисс Хилл, к сожалению, мистер Денвер на совещании. Оставьте сообщение?

– Да… нет… пожалуй, нет. Спасибо. – Не дожидаясь дежурного прощания, Габриэлла повесила трубку. Она сделала достаточно для того, чтобы Захария не думал о ней как о неблагодарной нахалке, решившей уехать даже не попытавшись связаться с ним. И теперь он либо перезвонит ей, либо нет.

После ужина, который миссис Крэмвелл устроила в честь прощания с Габриэллой, та была выжата, как лимон. Она деланно улыбалась, наигранно хвалила истории Элизабет и через силу ела казавшийся безвкусным ужин. Захария так и не перезвонил, и она боялась признаться даже себе в том, что была крайне расстроена этим фактом.

А сейчас, лёжа в постели, Габриэлла тщетно пыталась уснуть. Завтра ей предстояла долгая дорога, поэтому лечь она вознамерилась сразу после торжественной и обязательной части вечера, что собственно и сделала. Только вот сон не шёл. Мысли, как шипящий клубок, расползались тонкими змеями по всей голове, не оставляя места для спасительного забытья.

Телефонный звонок подобно бомбе разорвал невыносимую тишину, окутавшую тёмную спальню, заставив её хозяйку подскочить от неожиданности.

– Да, – сорвав трубку, чуть севшим от долгого молчания голосом, прошептала Габриэлла.

– Мисс Хилл, вы звонили? – Голос уставший, хрипловатый, с едва уловимыми нотками раздражения. Чувствовалось, что последние две недели были для него непростыми.

– Добрый вечер, мистер Денвер. – Она обратила внимание, что задержала дыхание и сейчас осторожно выпустила воздух из лёгких. – Да, звонила, я хотела попрощаться.

– Попрощаться? Вы уезжаете?

– Да, я и так слишком долго пользовалась вашим гостеприимством.

– Вы больше не хотите брать у меня интервью? – иронично спросил Захария.

– Я не уверена, что обстоятельства располагают к такого рода беседам. Может, я и пронырливый журналист, но не до такой степени. – Габриэлла не видела, но ей показалось, что услышала, как он улыбнулся на замечание. Ещё она хотела принести ему свои соболезнования, но не решилась. Поэтому заговорила о другом. – Мистер Денвер, спасибо за всё, и я рада нашему знакомству.

– Завтра я возвращаюсь в Корнуолл, – не обращая внимания на её слова, произнес он. – И если вы не потеряли интерес к моей истории, то мы можем продолжить.

– Вы же знаете, что не потеряла, но…

– Останьтесь.

Габриэлла притихла. Она хотела остаться, но напряглась из-за охватившего вдруг смятения. В голосе Захарии не было слышно ни привычной усмешки, ни едкого сарказма. Он просил. А это обескураживало и заставляло задуматься: а действительно ли она остается только лишь из-за своей книги, или есть еще причины? И почему так бешено бьется сердце?

– Я останусь, – тихо произнесла Габриэлла и удобнее устроилась на подушке, разрушая интимную атмосферу, установившуюся между ними.

– Мисс Хилл, вы уже в постели?

– Я обязана отвечать?

– Вы же знаете, что да. – Голос Захарии больше не был томным и сбивающим с толку. В нем появились привычные дразнящие нотки. Габриэлла закатила глаза и почувствовала, что охватившее смятение отпустило, а сердце успокоилось. Так-то лучше!

– Да.

– Спокойной ночи, мисс Хилл. – Он повесил трубку, а Габриэлла ещё какое-то время слушала гулкую тишину, перемежавшуюся с короткими тихими гудками.

«Ну что за голос?» – подумала она. Обволакивающий, глубокий, соблазнительный. «Таким только в постели на ушко шептать непристойности!» – проворчала про себя Габриэлла, жадно обхватив подушку.

***

События последних двух недель жутко вымотали его. Одно неизбежно тянуло за собой другое, нарастая, как снежный ком, и напрочь лишая возможности вырваться из этого замкнутого круга. Захария принял душ и как был, в одном полотенце, прошёл на кухню. Сегодня ему даже толком не удалось поесть, так, невнятный перекус в офисе, а сил, равно как и желания куда-то ехать, с кем-то встречаться абсолютно не было. Как не было и еды в его холодильнике. Недолго думая, Захария схватил бокал и налил туда охлаждённый скотч, есть ему не так уж и хотелось, а вот выпить не помешает.

Он собирался вернуться в поместье на следующей неделе, но звонок мисс Хилл с любезным сообщением о своём желании уехать, перевернул всё с ног на голову. Ему пришлось в спешном порядке закончить все срочные дела, чтобы завтра улететь в Корнуолл. Захария хотел, чтобы она осталась, сам не понимал почему, но очень хотел. Хотя лгать самому себе было глупо. Он прекрасно сознавал, что увлёкся Габриэллой, что желал узнать, как она будет чувствовать себя в его объятиях, но не мог себе этого позволить. Раз у них исключительно деловые отношения, пусть такими и остаются.

Звонок в дверь прервал поток назойливых, не дававших расслабиться мыслей, заставив Захарию удивлённо поднять брови. Он никого не ждал и не давал распоряжений консьержу пропускать к нему кого-либо. Поставив бокал на журнальный столик, он неспешно натянул на голое тело джинсы и отправился к входной двери.

– Что. Ты. Здесь. Делаешь? – вместо приветствия, чеканя каждое слово, спросил Захария.

– Закари, милый, ты не звонишь, вот я и решила… – хлопая длинными ресницами, произнесла женщина.

– Решила?! Наши отношения давно закончились.

– Это для тебя закончились. – Она обернулась на шум, поднимавшийся с лестницы. – Мы так и будем стоять у входа и рассказывать обо всём соседям? – невинно проговорила она.

Устраивать сцены при свидетелях было не в его правилах, поэтому Захария, подавив нарастающее бешенство, нехотя отступил от двери, пропуская её внутрь. Он взял в руки оставленный бокал со скотчем и лениво откинулся на спинку дивана.

– Время для светских бесед уже позднее, поэтому говори что хотела и уходи.

– Я не разговаривать сюда пришла, – томно ответила она и, не ожидая проявлений галантности, грациозно скинула норковое манто. Захария скользнул взглядом по женской фигуре: платье явно рассчитано на то, что он соблазнится аппетитными формами его хозяйки, которые так и норовили выпрыгнуть из своего весьма ненадёжного укрытия.

Женщина нарочито медленно обошла стеклянный столик и, опустившись перед ним на колени, потянулась руками к поясу джинсов.

– Я так скучала, – потёршись щекой о пах, прошептала она.

Его ночная гостья имела немалый сексуальный опыт и прекрасно знала, как возбудить мужчину, даже если он сам этого не особо желал. Она облизывала, покусывала напряженный живот, призывно стонала, освобождая из плена одежды напряжённый член.

Захария поставил на подлокотник дивана напиток и окончательно расслабился. Если она пришла, чтобы отсосать у него, так тому и быть. Он запустил руку ей в волосы, направляя и контролируя процесс. Её ласки были жаркими и умелыми, поэтому разрядка не заставила себя долго ждать. Стремительно наступивший оргазм вырвал из его груди рычащий стон, а за ним последовала полное опустошение. Кроме физического удовольствия, Захария не испытал ничего и, застегнув молнию джинсов, сухо произнёс:

– Теперь, уходи.

– Зак, но…

– Никаких «но», уходи.

– Ты опять использовал меня! – обиженно заявила она.

– Ты пришла домой к мужчине, ночью, предложила себя, – объяснял он. – На что ты рассчитывала? На что надеялась? Или ты думала, что твой рот чем-то отличается от других?

– Какой же ты эгоистичный ублюдок, Захария.

Он быстро поднялся и, преодолев расстояние до двери, распахнул её.

– Я не уйду, – твёрдо сказала она.

Захария взял в руки шубку и подошёл к ней.

– Помочь? – оказывая любезность, поинтересовался он. Женщина демонстративно сложила руки на груди и упрямо вздёрнула подбородок, указывая таким образом на то, что уходить не собирается.

– Прекрасно! – Захария небрежно накинул манто ей на плечи и провёл рукой по волосам. Зарывшись длинными пальцами в густые рыжие локоны и ухватившись у самого основания, он резко потянул за волосы.

– Я столько раз был с тобой обходительным, но до тебя видно не доходит. Я не хочу тебя больше видеть. Исчезни из моей жизни. – Захария больно сжал её локоть и, подтащив к двери, вышвырнул на площадку.

Он с силой захлопнул дверь и взял трубку телефона. Настроение было как раз подходящим, чтобы устроить консьержу знатную трёпку.