Текст книги "Остров миллиардеров. Часть 1 (ЛП)"

Автор книги: Оливия Хиллиер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 13

– Ого, – произнесла я, выходя из лифта на первом этаже.

Я терпеть не могла, как часто я стояла ошеломленной, а «ого» было единственным простым словом, слетавшим с моих губ рядом с Генри. Но вот я снова оказалась здесь. В этом здании предстояло открыть еще столько всего.

– Это игровая комната? – спросила я.

Генри усмехнулся, выходя следом за мной из лифта, и его рука легко коснулась моей поясницы.

– Знаю, мне не стоит называть это просто игровой комнатой, думаю, это скорее целый игровой этаж.

Игровой этаж был бы гораздо более подходящим названием. Весь уровень казался слишком огромным, чтобы разглядеть, где он начинается и заканчивается, но я заметила нечто вроде библиотеки. Это выглядело потрясающе, и стиль был абсолютно его. Полки золотого и черного цветов, заставленные книгами и расставленные словно в каком-то лабиринте. А оттуда, где я стояла, был виден черный бархатный кресло-мешок с пуфом, спрятанный в самом центре книжных полок.

Прямо передо мной находились другие полки с играми и игрушками. Я шагнула вперед и коснулась того, что напоминало какого-то детского робота, стоявшего по соседству с привычными для игровой комнаты вещами – «Скраббл» и очень сложной шахматной доской. Когда я дотронулась до руки маленького робота, на его круглом лице загорелись два ярко-красных глаза.

– Я сам это сделал, – произнес Генри. – Вообще-то, это первая вещь, которую я смастерил в своей жизни, когда мне было пятнадцать. До того как увлечься цифровыми технологиями, я возился с физическими деталями. Честно говоря, я потратил много оставшихся мне денег на создание разных вещиц, которые так и не воплотились в реальность, но... теперь они живут здесь.

– Не думаю, что ты зря потратил деньги, – усмехнулась я. – Нисколько не сомневаюсь, что всё это привело тебя туда, где ты находишься сегодня... к тому же он милый, – прошептала я Генри на ухо, осматривая остальную часть этажа.

Справа от меня находилась зона абсолютного релакса, которая, как я полагала, предназначалась и для книг, и для игр Генри. Большой низкий журнальный столик стоял посреди различных серых и золотистых пуфов, а правее располагалась целая игровая зона. Полноэкранный сетап с гарнитурой и консолями, даже целый автомобиль, внутрь которого можно было сесть, а также несколько аркадных автоматов вдоль дальней стены.

Ага! Я подозревала, что он заядлый геймер. Я искренне удивлялась, почему не видела ничего подобного в его пентхаусе в Нью-Йорке, но теперь я знала, где он всё это прячет.

– Что еще ты прячешь в этом месте? – спросила я.

– В этом месте как на этом уровне, в этом месте как в этом доме, или в этом месте как в мисс Бентли в целом?

– Всё вышеперечисленное, – ответила я.

– Что ж, я могу показать тебе этот этаж, и могу показать всё это здание, – произнес он, делая паузу и поворачиваясь так быстро, что мои глаза всё еще блуждали по сторонам, легко отвлекаясь на окружающую обстановку.

Я не заметила, как он остановился. Генри схватил меня за плечи, остановив на месте, и его глаза снова встретились с моими.

– Но что касается всего острова, я не знаю, хватит ли у нас на это времени в ближайшие четыре дня. Для этого потребуется еще одна поездка.

– Да, пожалуй, – вздохнула я. – То есть, мне вообще-то сначала нужно принять розу, прежде чем ты начнешь приглашать меня сюда снова, мистер. Я бы на твоем месте не забегала вперед.

Генри опустил взгляд.

– В этом ты права, – сказал он, и в нем вновь заговорил профессионал.

Конечно же, он знал, что я скажу «да». Конечно же, он знал, как сильно я люблю это всё: нас, каждую мелочь. Он был моим единорогом, тем самым, которого я искала всю свою жизнь. Но прежде он тоже томил меня в ожидании, и это был способ дать ему легкую и дерзкую сдачи. Инициатива была на моей стороне, но я уже представляла, как откажусь от всего мира всего через несколько часов. По крайней мере, я надеялась на это.

– Тебе всё ещё холодно? Принести что-нибудь? – спросил он.

– Ни капельки, мне тепло и уютно, – ответила я, следуя за ним к пуфам.

Я посмотрела в огромное окно, занимавшее всю переднюю часть этажа. Солнце теперь полностью скрылось за тучами, шел сильный дождь. Это заставило меня задуматься о том, как долго он продлится и насколько сильно повлияет на центральную часть острова. Я безумно хотела выбраться туда на прогулку. Но с другой стороны, если дождь продолжится в том же духе, это станет отличным поводом остаться в помещении вместе с Генри.

Я опустилась на самый удобный на вид пуф. Он казался золотистым облаком, на котором можно было легко уснуть. Только сейчас я поняла, как сильно устала. Сегодня уже столько всего произошло. Мое тело было переполнено адреналином от всеобщего восторга, новизны, за которыми последовало чуть слишком большое количество солнца и воды. Я уже собиралась провалиться в сон... пока не заметила мини-бар с крепкими напитками, где Генри начал смешивать ингредиенты в шейкере. Боже, этот мужчина умел читать мои мысли. Напиток поздним днем, расслабление рядом с ним. Мой отпуск мог закончиться завтра, и я уже с уверенностью могла сказать, что это лучший отпуск в моей жизни... не то чтобы я их много где проводила. Но четыре таких дня обещали быть невероятными.

– О, что это у нас тут? – произнесла я, поднимая подходящую по стилю золотистую коробку, которая лежала в углу стола поверх наборов «Дженга» и «Четыре в ряд».

Генри обернулся, встряхивая серебряный коктейльный шейкер, прежде чем налить светло-зеленую жидкость в два бокала. Он протянул один мне, пока я подтягивала коробку к себе, делая глоток.

– Для моей любительницы маргариты, – сказал он.

– Это другой способ сказать «базовая сучка»? – спросила я.

Он рассмеялся.

– Нет, совсем нет, я и сам неравнодушен к маргарите. Я бы назвал тебя базовой сучкой, если бы твоим любимым напитком был эспрессо-мартини, – ответил он.

Я кивнула.

– Справедливо... но я не понимаю, как ты мог никогда не видеть эту коробку, раз это в конце концов твой дом. Должна признать, тот факт, что они здесь лежат, очень кстати.

– Мисс Молли, я бы никогда тебе не солгал. Могу честно сказать, что никогда раньше не видел эту коробку. И хотя, да, ты права, это мое место, я, пожалуй, бываю здесь реже всего. Что бы это ни было, ее могли оставить участники одной из многочисленных бизнес-конференций, которые здесь проводятся. Обычно это самый посещаемый этаж, куда люди приходят расслабиться. Почему, что это? – произнес он, наклоняясь ближе, пока я перебирала карточки.

– Это карточки для бесед, причем довольно глубокие, должна сказать.

– О, как интересно, вытяни одну для меня, – улыбнулся он, делая глоток из своего бокала и откидываясь на спинку кресла.

– Что, думаешь, ты знаешь обо мне недостаточно? – спросила я.

– Надеюсь, что я никогда не узнаю о тебе достаточно. Надеюсь открывать в тебе всё больше и больше нового каждый божий день. Если мы не развиваемся, мы умираем.

– Верно... – протянула я.

Это была расхожая фраза, которую я использовала на работе с бизнес-клиентами, но звучавшая из его уст, она казалась такой плавной. И дело было не только в том, что я совершенно потеряла голову от влюбленности в него. Всё было намного глубже. То, что Генри произносил вслух, совпадало с моими собственными чувствами... и это давало мне еще больше подтверждения того, что всё происходящее реально. Конечно же, это было реально. Как могло быть иначе? Он купил мне гардероб, предложил розу преданности, поделился своими самыми сокровенными секретами, а я всё еще подвергала всё это сомнению. Почему-то я привыкла считать чувства настоящими лишь тогда, когда мы связаны четкими обязательствами? Пока весь мир не узнает, что мы выбираем совместную жизнь? Пока мы не сделаем это чертовски официальным в Инстаграме?

И тем не менее, я должна была чувствовать именно это, ведь нас отделяли считанные дни до того самого этапа. Всё, что мне нужно было сделать, – это принять ту розу. А пока я не могла дождаться момента, чтобы узнать еще больше о своем невероятном мужчине из мечты.

– Мне нравится ход твоих мыслей... – сказала я, беря в руки несколько карточек.

– Что ж, это далеко от мысли, будто я выяснил всё, что можно знать о тебе, с момента нашей первой встречи, – произнес он.

Я закатила глаза.

– Думаю, с тех пор ты узнал гораздо больше, но не уверена, что осталось что-то еще, – пошутила я.

Генри подался вперед, забирая часть карточек.

– Дай мне парочку, – попросил он.

– Ладно, я пойду первой, – произнесла я, сразу же зачитывая вслух первую карточку с верха своей стопки. – Если бы ты мог заново пережить любой момент своей жизни, что бы это было? – спросила я.

– Нет ничего, что я хотел бы пережить снова. Ни за что на свете, – резко ответил он.

– Совсем ничего?

– Совсем ничего, и я могу сказать это с уверенностью, потому что надеюсь: ты веришь мне, когда я говорю, что на свете нет места, где я предпочел бы находиться больше, чем здесь и сейчас, рядом с тобой. Это тот момент, в котором я хотел бы остаться подольше, – произнес он, удерживая мой взгляд каждым произнесенным словом.

Мое тело ослабло, и я поднесла бокал к губам, надеясь, что это скроет жар, поднявшийся к моим щекам.

– Я действительно это имею в виду, Молли. Я чувствую себя невероятно счастливым оттого, что ты здесь со мной.

Я кивнула.

– Знаю, я чувствую то же самое.

Он улыбнулся, глядя на свою стопку карточек, и, если мне не казалось, его щеки тоже порозовели.

– О, как интересно, это вопрос из двух частей. Первый: если бы ты могла добавить три события, которые, как ты знала бы, произойдут в твоем будущем, или если бы ты могла изменить три события из своего прошлого, что бы ты выбрала?

Что бы я выбрала? Я знала, что выбрала бы его. Я знала, что выбрала бы новую карьеру – такую, которая зажгла бы во мне огонь и энергию, позволенные мною угаснуть. Но стоило мне задуматься обо всем том, что я хотела бы изменить в своем прошлом, как мое сердце мгновенно упало, а в горле застрял ком. Мне не нужно было ничего говорить – Генри тут же выскочил из своего пуфа, обогнул столик с моей стороны и опустился рядом. Он крепко обнял меня до того, как успели пролиться слезы. Мне хотелось сглотнуть их обратно. Мне хотелось нарисовать улыбку на лице. Меньше всего на свете мне хотелось испортить хоть малейшую часть этого момента. Того самого момента, который, по его словам всего несколько минут назад, был одним из его любимых.

Две слезы скатились из моих глаз, прежде чем я судорожно шмыгнула носом, сдерживая остальные.

– Прости, Молли. Мне не стоило даже задавать этот вопрос. Конечно, я и сам знал на него ответ. Это было совершенно ни к чему.

– Нет, все в порядке, – ответила я, качая головой и вытирая щеки. – Это был хороший вопрос. Я в порядке, я в порядке, – проговорила я, шмыгая носом. – Знаешь, просто есть вещи, которые я никогда до конца не пойму. Я прошла через годы и годы терапии, могу долгое время чувствовать себя нормально, а потом – бац, двадцать лет спустя, и меня вдруг накрывает так, будто всё произошло вчера. Никогда не угадаешь, когда это случится, но порой меня просто захлестывает волна, как будто даже спустя столько времени ничего не становится лучше.

– Я понимаю это лучше, чем ты думаешь, – произнес он.

И, зная через что ему пришлось пройти, помимо моей сестры, он был единственным человеком, который мог произнести эти слова и действительно вложить в них смысл.

– Ты тоже иногда так себя чувствуешь? – спросила я, высвобождаясь из его объятий, чтобы повернуться к нему лицом.

Он кивнул.

– Абсолютно. И я пришел к выводу, что это часть моей жизни, это эмоция, которая заложена во мне и время от времени вырывается наружу. От этого невозможно убежать. Это берет верх каждый раз, когда жизнь становится слишком тяжелой и невыносимой. Сначала появляется тошнотное чувство, а затем оно просто полностью захватывает меня, и я снова чувствую себя тем маленьким мальчиком, свернувшимся калачиком на улице и смотрящим на звезды. Так что, полагаю, я смирился с тем, что с этим просто приходится жить, с тем, что может захлестнуть в любой момент, создавая иллюзию, будто ты вообще не продвинулся вперед... но есть вещи, на которых я концентрируюсь и которые внедрил в свою жизнь, чтобы хоть немного облегчить боль или научиться лучше справляться с этой волной.

– Например?

– Я думаю о той жизни, что у меня есть сейчас, и даю себе передышку, понимая, что могу контролировать только то, что в моих силах. В этом мире происходит столько всего плохого, и то, что случилось со мной, действительно произошло, но это ситуации, которые я не мог изменить. И как бы ужасно ни было потерять родителей в таком раннем возрасте именно так и одновременно, если бы это со мной не произошло, я не думаю, что стал бы тем мужчиной, какой я есть сейчас. И я действительно счастлив тем, кем стал. Чтобы вытащить себя из этого состояния, я думаю о хорошем, проявляю к себе снисхождение, а затем делаю для себя что-то, от чего мне становится действительно приятно. Знаю, звучит эгоистично, но... это помогает... возможно, поможет и тебе.

У меня бывали точно такие же мысли, как у Генри, и не раз. Я бы не стала той личностью, какая я есть сегодня, без всего пережитого. Это была еще одна причина, почему мне не нравилось чувствовать себя застрявшей внутри собственной жизни, которой я была благословлена, в то время как в той же самой аварии у моих родителей отняли их жизни.

– Что заставляет тебя чувствовать себя хорошо? Что ты делаешь, когда тебе просто хочется порадовать себя? – спросила я.

– По-разному, – ответил он. – Это может быть что-то настолько простое, как приготовление коктейля. Потупливание перед телевизором, или иногда это поездка в детский дом, чтобы поиграть с детьми в баскетбол, либо визит в больницу недалеко от моего здания.

– В больницу? – растерянно переспросила я.

– Да, я вкладываю туда много денег.

– Оу, – протянула я.

Затем он наклонился к моему уху и прошептал:

– Но я также люблю прогуливаться по коридорам и вдыхать запах крови.

Мое тело напряглось. Это шло вразрез с тем сексуальным образом, который запечатлелся в моей голове, когда он посасывал мою рубашку. Но прежде чем я успела задать новые вопросы, лифт звякнул, и из него вышла Джеки с большим подносом в руках.

– Ужин подан.

Глава 14

– Ты что, не голодна? – спросил Генри, пока я лениво ковырялась в стопке свежих жареных креветок передо мной.

Джеки принесла нам целый морской банкет с креветками, кальмарами, устрицами и гребешками, дополненный гарниром из всевозможной зелени. Это был мой идеальный обед, но Генри оказался прав. Внезапно я потеряла аппетит. В одно мгновение мое счастье, восторг и расслабленное состояние сменились сосущим чувством под ложечкой.

Я не должна была осуждать его, я и не хотела осуждать. Возможно, дело было вовсе не в его словах. Просто тоска по родителям смешалась с самыми безобидными фразами. Они и должны были быть безобидными, ведь я уже приняла эту часть его натуры. Я знала, что он любит запах крови. Я знала и понимала почему, и всего пару часов назад он открылся мне, проявил уязвимость и рассказал абсолютно всё. Наверное, теперь, оказавшись на его острове, мне некуда было бежать, но дело было вовсе не в этом. Меня тошнило совсем от другого. Меня поражало то, насколько он потрясающий, открытый, любящий, щедрый. И в то же время то, как сильно ему приходилось скрывать свои искореженные стороны, насколько нелюбимым и непринятым он, должно быть, чувствовал себя в глубине души, раз именно он из всех людей был вынужден прибегать к вынюхиванию больничных коридоров, чтобы получить свою дозу.

Это звучало так дико. Я прекрасно понимала, что сама причина появления этого фетиша была ненормальной. Но кто-кто, а я точно меньше всего имела право его судить. У каждого из нас были свои бзики, заставляющие творить безумные вещи из-за пережитых травм.

Аппетит пропал внезапно, потому что именно в этот момент я осознала: всё это – чем бы оно ни было – значило гораздо больше, чем просто желание называть его своим. Дело было вовсе не в тех материальных благах, которые он выставлял напоказ, всем том, чем он мог поделиться со мной. Дело было в том, что я могла дать ему. Я могла разделить с ним то самое, чем больше не мог поделиться никто другой. У меня было всё, чтобы отдать это ему, и прямо сейчас мне представился шанс.

– Я больше не хочу есть, нет...

– Хочешь поговорить об этом? Мы могли бы вместе обдумать идеи о том, чем заняться, когда накатывает такое состояние, найти совершенно новый способ справляться с горем, – предложил Генри.

Я покачала головой.

– Нет, дело не в этом. По крайней мере, не в этом причина отсутствия аппетита, не думаю. Это не главная причина... – я запнулась, заметив, как его глаза пристально следят за мной. – Думаю, ты должен отвести меня обратно в свою комнату прямо сейчас, Генри, – твердо произнесла я. – Я не могу ждать, и думаю, тебе тоже больше не стоит медлить.

Я видела, как Генри закусил изнутри губу, но он не стал колебаться. Выпрямившись во весь рост, он протянул мне руку, помог подняться с пуфа, и мы оставили остывать наш ужин. Он шел со мной рука об руку к лифту, нажал кнопку P и сразу же выпустил мою руку, как только двери лифта закрылись. Он притянул меня к себе и заключил в объятия. Одна рука крепко обвила мою талию, вторая легла на мою ягодицу, сжав ее так сильно, чтобы между нашими телами не осталось ни единого зазора. Его губы впились в мои, мое тело полностью покорилось его хватке, впитывая весь его вкус, жар пронесся по жилам, и в этот самый момент двери лифта открылись. Он ослабил хватку, отстраняя свои губы и тело от меня. Я судорожно глотнула воздух, пока он неторопливо облизывал губы, и взяла его за руку, когда мы ступили в пентхаус. Кровать перед нами снова была застелена без единой складки, подушки идеально взбиты – совсем не так, как я оставила ее несколько часов назад. Казалось, мы находились где-то высоко в облаках: сквозь панорамные стекла, окружавшие комнату, было видно, как дождь стихает, солнце готовилось закатиться за горизонт, а низкие тучи окутывали нас густой угрюмой дымкой.

– Принести тебе еще выпить? – спросил Генри, направляясь к бару, а я кивнула, вежливо улыбаясь и обдумывая свой следующий шаг.

Сегодняшний вечер принадлежал ему, он был посвящен тому, чтобы доставить ему абсолютное наслаждение. И я хотела, чтобы каждое мое движение с этого момента было не просто приятным, а чертовски сводящим с ума.

Генри стоял спиной к бару, а я наблюдала, как он наливает в стакан новые жидкости. Я понятия не имела, что должно было произойти, но одно я знала наверняка: сейчас я буду кровоточить. Я посмотрела на идеально застеленную кровать в белых простынях и отказалась от этой идеи. Бросив еще один взгляд на Генри, который начал встряхивать серебряный шейкер для коктейлей, я шмыгнула в ванную комнату, быстро сбросила халат и шагнула в большую круглую ванну, уже наполненную свежими лепестками цветов.

Окунув тело в теплую воду и глядя на окружающие меня серые тучи, я глубоко вздохнула. Мой тревожный разум цеплялся за остатки мыслей, пытаясь взять верх над телом, закрыть меня от всего и прекратить происходящее прямо сейчас. У меня была власть, и у меня был выбор. Но я сама этого хотела. Я хотела сделать ему такой подарок. Я хотела понять его лучше, по-настоящему понять, и я хотела дать ему то, чего не мог дать никто другой... Разве кто-то еще делал это? Раньше?

Конечно, у него наверняка был какой-то опыт в прошлом. Ему должно было довесться понять, что именно ему нравится и что возбуждает его не только один лишь запах. Мне претила сама мысль о том, что Генри мог быть с кем-то еще. У всех нас было прошлое, и этого я изменить не могла. Я просто безумно хотела быть той единственной, которая сможет стать особенной. Той, кто стоила того, чтобы остаться рядом, той, кто способна дать ему то, чего не мог дать никто другой.

Я услышала шаги Генри, обернулась и увидела его – он стоял с двумя бокалами в руках и смотрел прямо на меня, погруженную в ванну. Его фирменная ухмылка тронула губы, пока я прислонялась спиной к бортику лицом к нему, а из воды под лепестками виднелись лишь мои плечи и верхушка груди.

– Ты чертовски красива, знаешь об этом? – произнес он, медленно обходя ванну с дальнего края и протягивая мне бокал.

– Ты уже упоминал об этом разок-другой, – прошептала я, делая глоток из бокала, прежде чем он оставил легкий поцелуй на макушке моей головы.

Затем он отступил от ванны. Генри залпом осушил свой напиток, сорвал с себя рубашку и бросил ее в угол ванной комнаты. После чего он скользнул в воду, окружая мое тело и прижимая меня к краю всего за пару мгновений. Мне некуда было деваться, да я и не хотела. Всё, чего я желала, – это раствориться в нем целиком.

Генри мягко положил руки по обе стороны от моих бедер, засунув большие пальцы под края моих плавников. Его губы касались моей щеки, уха, ключицы, и я выдохнула, пока мои бедра покачивались для него под водой, создавая рябь на поверхности. Я застонала, когда его губы коснулись моей шеи, втягивая влажную кожу. Мой стон эхом разнесся по ванной комнате, заставив Генри усмехнуться. От этого волна жара с новой силой хлынула по моему телу, концентрируясь вокруг и так пульсирующего лона. Всё только начиналось, но он слишком сильно раззадорил меня ранее в течение дня, и я больше не могла справляться с этим предвкушением.

– Генри, – выдавила я из себя вздох, переведя дыхание.

– Да, мисс Молли, – произнес он, удерживая одну руку на моем бедре, а другую приложив к моему лицу, заставляя меня смотреть прямо ему в глаза.

Хотя это было несложно – оказаться запертой в нашем визуальном вихре было моим любимым местом.

– Я хочу этого, нас, прямо сейчас. Я хочу, чтобы это стало всем, чего ты так жаждешь. Понимаешь, полноценным проявлением всего того, что тебе приходилось скрывать.

Он усмехнулся.

– Хочешь увидеть кровь и сейчас?

– Я хочу видеть, как ты наслаждаешься этим, хочу видеть, как ты наслаждаешься мной, всей мной.

Генри поджал губы, пристально разглядывая меня и не произнося ни слова, и я бы многое отдала за то, чтобы узнать, о чем именно он сейчас думает.

– Мы даже не обсудили, что это за собой влечет...

– Я доверяю тебе, – выдохнула я.

Я была настолько возбуждена, что меньше всего мне сейчас хотелось слушать от него какие-то инструкции по технике безопасности. Он заботился обо мне, и я действительно доверяла ему. Он не сделал бы ничего, чтобы причинить мне боль, и я просто хотела отдать ему всё, что могла, прямо сейчас. Я хотела видеть его на пике абсолютного наслаждения. И ничто не могло встать у этого на пути.

– Ты уверена? Знаешь, нам вовсе не обязательно делать это прямо сейчас, мы можем потратить еще немного времени на обсуждение, – сказал он.

Я покачала головой.

– Нет-нет, мне не нужно больше времени. Я хочу сделать это с тобой сейчас. Я уверена, я доверяю тебе, я этого хочу. Я хочу этого для тебя. Я хочу этого для себя, и я хочу этого для нас, – проговорила я, снова подавая бедра навстречу ему, отчего его глаза закатились, выходя из моего поля зрения. Он прикусил нижнюю губу, и с его губ сорвался тихий стон.

– Ты сведешь меня с ума, мисс Молли, самым чертовски прекрасным образом.

Я придвинулась ближе, на этот раз обхватив его бедра руками и прошептав ему на ухо:

– Надеюсь, я не оплошаю.

Он снова застонал, подавшись ко мне навстречу, а я взвизгнула от восторга, когда его рука на моем лице ухватила завязки моего фиолетового бикини, осторожно потянув за них – ровно настолько, чтобы ослабить узел, но не дать им упасть.

– Что ж, раз ты действительно этого хочешь... Тогда для начала нам понадобится чуть меньше одежды, – произнес он, и одним движением верх моего бикини соскользнул в воду.

Я была перед ним совершенно обнаженная под слоем цветочных лепестков, прижимаясь грудью к его груди.

Его руки приподняли ее, неторопливо изучая, прежде чем он принялся ласкать мою грудь губами. Моя голова откинулась назад, я закричала от удовольствия, и именно в этот момент я полностью утратила контроль над собственным телом.

– Я хочу, чтобы ты оставалась здесь, не двигайся, я вернусь через секунду, – сказал он.

Мои глаза были закрыты, голова откинулась назад через край большой подземной ванны. Ощутив всплеск воды рядом с собой, я поняла, что осталась в ванне одна, а мои бедра все еще подрагивали, пытаясь восстановить дыхание. Наконец приподняв голову, я открыла глаза и увидела Генри, стоящего в дверях ванной комнаты абсолютно голым. У меня отвисла челюсть при виде его рельефного тела и внушительных размеров – о боже, его габаритов. Разве я вообще смогла бы принять это?

Генри запрыгнул в ванну, подплывая ко мне и снова заключая в объятия, прижав ко мне всю свою твердую плоть, хотя на мне всё ещё оставались фиолетовые плавки. Мне хотелось лишь одного – чтобы он сорвал их с меня к чертовой матери и взял меня так, как пожелает. Всю целиком.

– Тебе ведь так нравится, когда я целую тебя в шею, да? – прошептал он возле моего уха, возвращая одну руку на мое бедро, пока вторая держала мою грудь, нежно ластясь большим пальцем к соску. Его дыхание опаляло заднюю часть моей шеи.

– Да, да, мне очень нравится, – выдохнула я.

– Я не хочу резать твою шею. Не пока. Не сейчас, не в первый раз. Но, пожалуй, мы могли бы попробовать где-нибудь поблизости, – произнес он, когда его руки отпустились от моего тела, а палец принялся нежно чертить линию кожи прямо под моей ключицей.

Я была настолько возбуждена, что даже не заметила маленький серебряный скальпель, который он теперь держал в руке. Должно быть, именно за ним он выходил из ванной. Неужели у него поблизости были спрятаны наборы? На тот случай, если представится подходящая возможность.

– Я мог бы сделать разрез прямо здесь, – сказал он, прижав палец к моей коже под ключицей. – Порез пройдет ровно через самый верхний слой кожи, ровно настолько, чтобы ты почувствовала жжение, чтобы выступила кровь, а как только она появится, я все исправлю, слизав ее до конца, пока кровь не исчезнет и всё не успокоится.

И это действительно всё? Всего лишь маленький порез на коже, и перед этим он хотел устроить мне какую-то лекцию о безопасности?

Я тут же согласно кивнула.

– Да, да, – произнесла я. – Режь меня.

Генри сжал губы, переводя взгляд обратно на мои глаза, и на секунду мне показалось, что он вот-вот расплачется. Его глаза наполнились слезами, но он быстро моргнул, сгоняя их, и прижался лбом к моему, соприкасаясь нашими носами и лбами.

– Ты, мисс Молли, просто уникальна. Ты для меня чертовски особенная, понимаешь это? – сказал он.

Мое сердце сжалось от боли, и теперь я испугалась, что он заставит плакать меня. Меньше всего на свете мне хотелось этого сейчас.

– Взаимно, – прошептала я. – А теперь режь.

Генри кивнул, подчиняясь моей команде: одной рукой он обхватил бок моей шеи, а в другой зажал скальпель, направляя его точно в то место, о котором говорил.

– Глубокий вдох, – прошептал Генри, и я послушно выполнила его указание, замирая всем телом, так как мне безумно хотелось крепко обхватить его ногами в воде.

Он почувствовал, как мои бедра снова подались вперед, и прижался своим телом ко мне сильнее, гарантируя, что я не сдвинусь с места.

– А теперь выдох.

Медленно выпуская воздух из легких, Генри прижал скальпель к моей коже. Сначала я вздрогнула, ощутив мгновенный жар от пореза и выступившую на поверхности кровь. Генри тяжело задохнулся, перехватив оба моих бедра, когда он швырнул скальпель куда-то перед нами. Я видела, как его глаза закатились назад, пока он в полной мере впитывал аромат моей крови. На его лице запечатлелось выражение чистейшего экстаза, захлестнувшего всё его тело, и его губы присосались к моей открытой ранке.

Чертовушки. Я никак не ожидала, что мне это понравится настолько же сильно, как и ему, но мое лоно запульсировало, а голова откинулась назад, пока он втягивал каждую капельку крови, сочившуюся из моей груди.

Генри вцепился в меня, словно младенец, а я стонала, позволяя ему взять полную власть над моим телом. Я ослабла от удовольствия, когда Генри оторвался от моей груди – его глаза закатились так, будто он упился моей кровью допьяна. Одним резким движением он схватил меня за ягодицы, вытащил из воды и усадил прямо на бортик. Я вскрикнула от возбуждения и экстаза, когда он сорвал с меня фиолетовые плавки, отбросив их назад – я заметила, как они шлепнулись обратно в центр ванны. Генри нежно целовал каждый дюйм моих внутренних бедер, заставляя их дрожать до тех пор, пока он не прижался языком к моему клитору, ритмично пульсируя на нем и доводя меня до абсолютного блаженства. Я лежала на полу ванной комнаты дрожащая, опустошенная, но в то же время наполненная до краев.