Текст книги "Остров миллиардеров. Часть 1 (ЛП)"

Автор книги: Оливия Хиллиер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 23

Элиза

– Я думаю, жертва могла состоять в родстве с убийцей в этом деле. На самом деле это не имеет смысла, но если они не были родственниками, то у них определенно была связь, если ты понимаешь, о чем я.

Я слушала и была согласна, но слишком погрузилась в собственные мысли, чтобы ответить.

– Элиза. Элиза. Элиза? Черт возьми, женщина, ты меня слышишь?

Я вытряхнула мысли из головы, поерзала на пассажирском сиденье внедорожника и повернулась к Джонатану.

– Да, извини. Думаю, ты прав, – ответила я.

Он уставился на меня. Это был тот самый взгляд, который я в нем ненавидела, тот самый взгляд, который мне сейчас был совершенно не нужен. Но затем у него отвисла челюсть, глаза округлились, и он крепче сжал руль. И вот оно. Я ждала именно этого взгляда.

– Что, черт возьми, с тобой творится, Элиза? Ты так отстранилась. На месте преступления ты выглядела едва живой. Обычно это твое любимое место. Но на секунду ты стала такой бледной и подавленной, что я подумал, будто ты станешь следующей жертвой.

Я фыркнула.

– Не будь таким глупым, Джонатан. Я никогда не стану чьей-то жертвой.

– Тогда не могла бы ты вести себя немного более живо и сказать мне, что, черт возьми, с тобой происходит? – спросил он. Я держала рот на замке. – Пожалуйста, только не говори мне, что это все еще из-за твоей сестры.

– Конечно, это все еще из-за моей сестры. Я говорила тебе об этом только вчера, и я до сих пор ничего от нее не слышала. Я понятия не имею, где она находится.

Джонатан вздохнул:

– Да, но ты точно знаешь, с кем она. И судя по тому, что мы видели, она с довольно солидным парнем. Элиза, серьезно, Молли – взрослая женщина, а ты ей не мать. Если бы она хотела поговорить с тобой прямо сейчас, я уверен, она бы поговорила, но она этого не делает. Позвони ей, когда она вернется, а это всего через два дня!

Джонатан продолжал говорить, но я отключилась. Единственные слова, которые я услышала достаточно отчетливо, были: Ты ей не мать. И прямо сейчас это были последние слова, которые я хотела слышать.

– Сверни к обочине, – сказала я.

– Что? Нет, я не буду сворачивать к обочине, мы едем обратно в участок.

– Нет, ты можешь ехать обратно в участок. Я еду домой, пожалуйста, припаркуйся, Джонатан, припаркуйся прямо сейчас.

– Элиза, успокойся, послушай, мне жаль…

Я больше не могла сдерживать свой гнев.

– Джонатан, просто припаркуй эту чертову машину! – закричала я, отворачиваясь от него.

Я не могла смотреть на него, мое тело дрожало. Я была готова взорваться и считала секунды, пока Джонатан наконец не съехал на обочину шоссе. Как только машина остановилась, я отстегнула ремень, открыла дверь и глотнула свежего воздуха. Сидение в этой машине вместе с ним вызывало у меня клаустрофобию.

– Знаешь что, мне жаль, Джонатан. Мне жаль, что я не биологическая мать Молли. И я знаю, что никогда ею не стану. Но мы – все, что есть друг у друга. Я единственная, кто был с ней с первого дня. Я успокаивала ее, плакала вместе с ней, радовалась за нее и поддерживала ее через всю эту чертову жизнь. Так что нет, хотя биологически я и не ее мать, я ее сестра. И все же у меня есть это чувство, эта чертова связь с ней, и это то, чего ты никогда не сможешь понять, потому что у меня нет доказательств и нет научных фактов. Но у меня есть это нутряное чутье, которое говорит мне, что все не в порядке, понятно? И из-за этого прямо сейчас не в порядке я, – сказала я, наконец переведя дыхание, пока Джонатан неподвижно сидел в машине, не смея проронить ни слова, пока я выплескивала на него свои эмоции.

Я ощутила мгновенное сожаление, как только увидела его поджатые губы. С ним не следовало так говорить. Он был последним человеком в моей жизни, который заслуживал подобного обращения. Джонатан всегда был со мной, рядом во всем.

– Я пытаюсь сказать, что мне действительно не по себе. Я беру остаток ночи за свой счет и просто доберусь отсюда домой на Uber.

Джонатан лишь кивнул.

– Извини, Элиза, я не хотел, чтобы это прозвучало именно так.

– Я знаю, – вздохнула я. – Призови мужа на допрос еще раз. Я на 99,7 % уверена, что это был он. Если ты посадишь его в допросную и попросишь снова восстановить его день, но медленнее, я думаю, он споткнулся на своей так называемой поездке за продуктами. Все, что тебе нужно сделать, – это намекнуть, что у нас есть записи с их камер наблюдения, и у меня такое чувство, что этого будет достаточно, чтобы он во всем признался. Этот человек не такой сильный, каким себя считает.

– Отдохни, Элиза. Я позвоню тебе, хорошо?

– Позвони мне, если я окажусь права, и если да, то завтрашний день я тоже беру за свой счет.

Глава 24

Я заснула в его объятиях, чувствуя, как моё тело всё глубже погружается в их тепло.

Рядом с ним я была защищена от снов о Рут, её рыжих волосах и её образе глубоко под водой. Они не возвращались, когда он был рядом. Но когда я снова проснулась утром, Генри нигде не было видно.

Запах кофе заполнил мои ноздри. Потянувшись в постели, я заметила маленький столик, на котором стояла большая кружка кофе, наполовину покрытая шоколадной пудрой, и от неё поднималась тонкая струйка пара. После последних двух дней на этом острове кофе у кровати был единственным способом, каким я теперь хотела просыпаться. Когда я свернулась калачиком, вставая с постели, я заметила, что жжение между ног утихло, чему я была очень благодарна. Оно не прошло полностью, но стало гораздо менее болезненным, благодаря чему разговор о личных границах, который мне предстояло провести сегодня с Генри, обещал пройти гораздо лучше.

Я села и поднесла кружку кофе к губам, глядя в окно на то, что обещало стать ещё одним прекрасным солнечным днём. И только когда я собиралась поставить кружку обратно, я заметила записку, лежавшую на столе.

Я поднесла сладкий кофеин к губам, читая:

Мисс Молли.

Надеюсь, вы хорошо спали и не спеша наслаждаетесь этим прекрасным тихим утром, которое вы так любите и заслуживаете. Я буду ждать вас внизу, когда вы будете готовы.

С любовью,

Генри.

Неужели он правда думал, что всё в порядке? Что прошлая ночь ничего не изменила? Я не хотела заминать то, что произошло прошлым вечером. Я хотела, чтобы он был откровенен со мной, хотела, чтобы он мог самовыражаться рядом со мной. Но я больше никогда не хотела чувствовать то, что почувствовала прошлой ночью. И хотя боль утихла, я была почти уверена, что ещё не совсем вернулась в строй. Мне нужно было рассказать ему и о Дилане. Всё будет хорошо, всё, о чём мне нужно было поговорить, ничего не изменит. Он любил меня, он сказал, что любит меня, и я уже приняла розу. Но как бы я ни заставляла себя быть настроенной позитивно, я не могла сдержать нервную дрожь, заполнившую мою грудь. Мне нужно было сорвать этот пластырь, пока я не дала себе время передумать. Я выпрыгнула из кровати, побежала прямо в ванную и остановилась у двери.

– Рут, – позвала я.

– Это всё ещё я, мисс Молли, – раздался хриплый голос Арии по всему пентхаусу, но сама она оставалась скрытой. – Я могу чем-нибудь вам помочь?

– О нет, всё в порядке, спасибо.

– О господи, мисс Молли, ты… ты… – голос Генри затих, когда он направился ко мне, как только я вышла из лифта. Казалось, он ждал меня прямо здесь с того самого момента, как оставил записку. – Ты выглядишь так красиво, – прошептал он мне на ухо, обнимая меня.

Я не была одета для такой реакции. Я выпрямила волосы и слегка накрасилась. Я не совсем понимала, как собираться на день, потому что не знала наших планов, поэтому решила надеть черные расклешенные йога-брюки и подходящую майку.

– Спасибо, – сказала я, высвобождаясь из его объятий и замечая вдалеке множество красных роз.

– Ты голодна? – спросил он.

Я кивнула, и он взял меня за руку и потянул к утопленному дивану в глубине первого этажа. По углам большого квадратного дивана стояли огромные вазы с красными розами, а лепестки устилали каждую сторону. Я опустилась на диван, на который, надо признать, заглядывалась с самого приезда. Он выглядел таким удобным. В центре белых подушек, обрамляющих каждую сторону, стоял столик для пикника, уставленный фруктами, блинами, выпечкой, сиропами и даже шоколадными датскими слойками и миндальными круассанами. Это был идеальный сладкий завтрак, где не было ни единого несладкого блюда.

– Ты пытаешься заработать мне диабет? – пошутила я, отправляя клубнику в рот и погружаясь в подушки.

Вау, это было похоже на то, будто я сижу на настоящем облаке. Не думаю, что моё тело когда-либо касалось чего-то столь поддерживающего и одновременно мягкого.

Легкая улыбка коснулась губ Генри, но в его глазах мелькнула тревога.

– Прости, я могу достать что-нибудь другое, если хочешь, я попрошу Джеки приготовить это прямо сейчас… Я просто… ну, я правда хотел, чтобы сегодняшний день был идеальным, а для меня сладкий завтрак всегда создает особое настроение, понимаешь? Но если ты предпочитаешь яйца или что-то ещё, дай мне знать, и я принесу это прямо сейчас.

Я покачала головой. Генри сидел рядом со мной на диване, повернувшись ко мне. Но он нервно ерзал, его тело и голос были напряжены. Я твердо положила руку на его бедро, привлекая его внимание к себе, затягивая его в наш общий вихрь, и увидела, как его плечи мгновенно расслабились.

– Я не хочу ничего несладкого, – мягко сказала я. – Я просто пошутила. Ты прав, это абсолютно идеально.

Генри вздохнул, протянул руку к моему лицу, притянул меня к себе и поцеловал в центр лба.

– Но тебе может захотеться чего-нибудь горького, – сказала Джеки, появляясь из-за угла с двумя большими кружками кофе в руках и огромной нарисованной улыбкой на лице.

Может быть, она всегда так выглядела, скорее фальшиво, чем искренне, но только сейчас я это заметила.

Она протянула каждому из нас по кружке, и я поблагодарила её прежде, чем она быстро исчезла. Глаза Генри устремились на меня, пока он сделал долгий глоток кофе, прежде чем поставить его рядом с высокой стопкой блинов.

– Молли, я хотел, чтобы это утро было идеальным по многим причинам, – сказал он, беря меня за руку.

Моё сердце заколотилось, не знающее, что именно он делает, но без колебаний я повернулась к нему.

– Молли, я хочу, чтобы сегодняшний день был идеальным, так же как я правда хотел, чтобы вся эта поездка была идеальной для тебя. Но, к сожалению, пока всё складывалось не совсем так. Я знаю, что после вчерашнего мне нужно многое загладить, – сказал Генри, не сводя с меня взгляда.

Я собралась открыть рот, но прежде чем я успела заговорить, он приложил палец к моим губам.

– Извини, я не пытаюсь заставить тебя замолчать, вовсе нет, ни капли. Я просто не хочу, чтобы ты потворствовала тому, что произошло, или пыталась это загладить. Мне нужно извиниться за то, что произошло прошлой ночью. – Он откашлялся, крепче сжав мою руку. – Я даже не знаю, с чего начать оправдания за то, что я сделал с тобой, и, честно говоря, когда я вижу всё это теперь так чётко… То, что я сделал, – это действительно абсолютно непростительное поведение. Ты никогда не должна терпеть боль от кого бы то ни было. На самом деле я был удивлён, что ты не прибежала сюда утром с просьбой вернуться домой. Потому что если бы ты это сделала, это было бы абсолютно логично. Ты не только никогда не должна позволять причинять себе физическую боль человеку, который говорит, что любит тебя, но и моя реакция после произошедшего была просто холодной. И это было ужасно. Я лично даже не считаю, что заслуживаю права объяснять, почему я так поступил, но я просто правда хочу попытаться объяснить, о чём я думал, хотя это и не должно служить оправданием.

Боль в его глазах была очевидной, и я не собиралась оправдывать его поведение, ну, во всяком случае, не полностью. Я хотела сесть этим утром и поговорить о личных границах, как мы и договаривались прошлой ночью, но пока я просто сидела в тишине, кивая и позволяя Генри продолжить.

– Мне жаль за то, что я сделал, Молли. Мне невероятно жаль. Ещё даже не существует слова для того, что я чувствую. И самое печальное, то, что я хотел бы считать неправдой, – это то, что я не лгал, когда говорил, что увлекаюсь и не знаю, как остановиться. Только потому, что… ну, у меня никогда не было такой возможности… Я никогда не был ни с кем, с кем мог бы этим поделиться. Я не лгал, когда говорил, что пока даже не собираюсь делиться этим с тобой, потому что, как бы я ни любил это и как бы мне ни нравилось то, насколько ты открыта… Я не могу снова подвергнуть тебя такой опасности. Я не могу и никогда больше не причиню тебе такую боль, я обещаю, никогда больше… – Его бровь нахмурилась, а глаза наполнились слезами. – Я никогда в своей жизни не чувствовал себя настолько близким с кем-то, как с тобой. Я сильно накосячил, но с тех пор, как встретил тебя, ну, я не могу представить себе жизнь без тебя…

– Генри, – сказала я, подвигаясь ближе к нему, чтобы между нашими ногами не осталось пространства. – Я думаю, ты забываешь, насколько мы похожи и как сильно я действительно тебя понимаю. Я знаю, что ты никогда не хотел причинить мне боль, Генри. Я знаю, что это взяло верх. И да, мне было больно, мне всё ещё больно. Но я знаю, что твои намерения не были плохими. Нам просто нужны границы. Очень чёткие границы, потому что я больше никогда не хочу чувствовать себя так. Я не могу и не буду.

– Я знаю, Молли, я знаю. Мне так глубоко жаль. И я также знаю, что «извини» – это жалкое слово для того, через что я тебя заставил пройти, оно ничего не исправляет.

Я смотрела, как дрожит его нижняя губа, пока он прикусывал её изнутри, заставляя перестать трястись.

– Я знаю, что я тебе небезразлична, те слова, что вылетели из твоего рта, те, что ты сказал мне прошлой ночью… что ты, возможно, даже любишь меня. Что ж, я тоже ощущаю это очень глубоко. И… – я сглотнула, но больше не хотела держать эти слова в себе, и прямо сейчас это казалось правильным. – Я тоже люблю тебя… всё это, мы – это просто такой аттракцион, невероятные американские горки, и поверь мне, я так рада, что решилась прокатиться. Я ценю извинения, правда ценю. Но я просто хотела почувствовать тебя всего, и хотела дать тебе возможность чувствовать себя настолько открытым со мной, что погрузилась во всё это без установления границ, вот и всё… – Я видела, как сильно он хотел перебить меня, но держала палец крепко прижатым к его губам. – Я не хочу, чтобы ты скрывал от меня хоть какую-то часть себя. Если между нами действительно любовь, если то, что я чувствую, реально, то я хочу, чтобы ты знал: рядом со мной ты можешь чувствовать себя в безопасности и быть открытым во всём. – Я не сводила с него глаз, пока моё сердце сжималось от боли. Мой палец соскользнул с его губ с той же скоростью, с какой слеза скатилась из его глаз. – Но то, что было прошлой ночью, – это то, что больше никогда, никогда не должно повториться.

– Поверь мне, Молли, этого не будет. И я не просто говорю это, я потрачу столько времени, сколько потребуется, чтобы доказать тебе, что со мной ты в безопасности, – сказал он, пока я смотрела, как падает ещё одна слеза, отчего мои собственные глаза наполнились влагой, прежде чем он взял меня за лицо, мои руки крепко обняли его, а наши губы слились.

Каждый раз, когда его руки касались меня, всё моё тело таяло. Оно таяло в комфорте, таяло в безопасности, таяло в чувстве, которого я всегда жаждала, но никогда толком не знала, что это такое. Теперь оно у меня наконец-то было. И когда я получила его, с этого момента не было ничего, чем бы я хотела позавтракать больше, чем вкусом его губ.

Наши губы разомкнулись, но носы всё ещё соприкасались, пока Генри крепко держал меня.

– Как ты себя чувствуешь сегодня? – осторожно спросил он. – Тебе больно?

– Немного, но не так сильно, как прошлой ночью, – прошептала я в ответ.

Генри отпустил меня и указал на дальний угол стола.

Я была так увлечена изобилием сладостей передо мной, что не заметила три красные коробки, сложенные в дальнем углу.

Генри взял три коробки и положил их себе на колени.

– Поскольку у нас утро честности, мне нужно признаться тебе ещё кое-в-чём, – сказал он, пока я молчала. – Прошлой ночью я на самом деле не работал… то есть работал, но над кое-чем другим, над несколькими вещами, которые, как я надеялся, сделают всё, что произошло, гораздо лучше. Надеюсь, мы сможем закончить остаток этой поездки на гораздо более приятной ноте.

Генри открыл первую маленькую красную коробку и передал мне баночку с кремом без этикетки. Я держала её в руках и растерянно смотрела на него.

– Мисс Молли, я так переживал из-за того, как сильно причинил тебе боль… Я хотел сказать врачу, но пока он и Аарон были здесь, мне было так стыдно за то, что я сделал, что я не знал, что им сказать и как вообще с этим справиться. Но мне нужно было что-то сделать, поэтому я рассказал Джеки, и она помогла мне сделать этот крем. Это заживляющий крем для чувствительной кожи. Джеки настоящая волшебница, когда дело доходит до таких вещей. Это словно её скрытый талант. В нём есть цинк для заживления и алоэ вера для успокоения… и если он не поможет, то я хочу, чтобы ты знала: мы можем уехать в любой момент и поехать прямо к врачу.

Я не знала, как относиться к тому, что он рассказал Джеки. Неужели они были так близки, что всё это время Джеки знала о его скрытых фетишах? Но, думаю, теперь становилось понятнее, почему она так странно вела себя на кухне прошлой ночью и почему не хотела, чтобы я беспокоила Генри. Она работала с ним над этим.

– Спасибо, – сказала я. – Ты поможешь мне нанести его позже? – прошептала я.

Я знала, что в этом абсолютно нет ничего сексуального, но это было самое близкое к настоящей близости, что у нас будет, пока я полностью не поправлюсь.

– Это я могу, – сказал он, передавая мне следующую коробку.

– Что это? – спросила я, укладывая её на колени.

– Думаю, тебе придётся открыть её, чтобы узнать, – он пожал плечами.

Я сняла крышку с красной коробки формата А4 и увидела внутри стопку бумаг. Контракты и юридические документы. Мой мозг был слишком занят, чтобы сосредоточиться на каком-то конкретном слове и понять, к чему всё это, но потом я увидела своё полное имя, напечатанное вверху бланка, где было написано:

Молли Маргарет Джоплин объявляется генеральным директором новой компании инноваций, дочернего предприятия Bentley Enterprises.

Я посмотрела на Генри, мой рот открылся, и я почувствовала, как сердце заколотилось в груди как бешеное. Генри широко улыбался мне в ответ.

– Подожди, что это? Инновации? – спросила я.

– Это то, о чём мы говорили вчера. Ты знала, что хочешь заниматься бизнесом, знала, что хочешь менять вещи, и знала, что у тебя нет одной конкретной ниши, на которой ты хотела бы сосредоточиться. Честно говоря, мне уже давно не хватало чего-то подобного в жизни. Это часть бизнеса, который я создал, и которая позволит нам вместе выйти на многие другие рынки.

– Генри, это… это не может быть правдой, – сказала я.

Мои руки затряслись, когда я бросила бумаги обратно в коробку.

– Но это правда, я сделал это. Единственное, что я ещё не до конца продумал, – это из какого офиса ты бы хотела этим управлять. Потому что я не знаю, какой тебе понравится больше. Но это то, что мы можем решить вместе.

– Генри, нет, ты не можешь просто взять и создать для меня целую новую компанию только для того, чтобы уберечь меня от моей дерьмовой работы.

– Я надеюсь, что это не просто спасение от дерьмовой работы, мисс Молли. Я надеюсь, что это принесёт тебе полное удовлетворение. Ты даже не представляешь, как сильно это помогает и мне. Я всегда хотел начать что-то подобное, но знал, что не смогу управлять этим сам. И не находил никого другого на эту роль до сих пор. Я не знаю никого более подходящего для этой работы. В тебе так много качеств, за которые, как я видел, ты порой сама себя судишь. Я слышал, как ты называла себя нерешительной или говорила, что не доводишь идеи до конца. Но все эти качества очень важны, когда речь заходит об инновациях. У меня туннельное зрение, я сосредоточен на технической стороне компании и недвижимости. Открытие этого направления сотворит чудеса для работы на разных рынках. Твой открытый и гибкий ум – самое важное для бизнеса, и, по сути, это для того, чтобы ты просто пробовала себя на любом рынке, который выберешь. Всё, что тебе нужно, всё, за что ты захочешь взяться, – это для тебя, и мы поможем собрать команду вокруг тебя.

– Генри… я… – у меня просто не было слов.

Это было наяву. Эти документы были настоящими.

– Я имею в виду, Генри, это… ну, это серьёзно, здесь моё имя. Это гораздо больше, чем роза. Это бизнес. Это наши переплетенные имена.

Он на мгновение замер, его губы слегка разомкнулись, а глаза медленно оглядели меня сверху донизу. Я почувствовала, как его тело напряглось.

– Молли, – четко произнес он. – Это не больше, чем роза. Это именно то, что для меня означало твоё согласие принять эту розу. Я знаю, что это не предложение руки и сердца. Но могу сказать тебе, что я здесь с тобой не ради ни к чему не обязывающих интрижек. С тем, как глубоко мы уже зашли, не думаю, что мы сможем ограничиться чем-то поверхностным.

Я не смогла удержаться от смеха над его замечанием, и он тоже усмехнулся. Но смеясь, я чувствовала, что вот-вот расплачусь. Не от печали, а скорее от захлестнувших эмоций. Я всегда надеялась на этот момент, когда покажется, что всё в моей жизни налаживается. И вот теперь всё это было прямо передо мной. Генри буквально давал мне всё, о чём я когда-либо просила, и даже больше.

– Я хочу жить с тобой, Молли, я серьезно. Я хочу, чтобы ты была большой частью моей жизни, и я думаю, что это следующий естественный шаг для нас обоих. Я в очень удачном положении, Молли, и поэтому хочу дать тебе как можно больше.

Я попыталась сглотнуть слёзы, но больше не могла их сдерживать: две капли выкатились из глаз и покатились по щекам. Он нежно вытер их.

– Так вот чем ты занимался прошлой ночью? После нашего разговора на яхте и после всего, что произошло, ты работал над этим? Делал этот крем и создавал эту компанию? – мой голос сорвался, когда я подавила слёзы.

Генри кивнул.

– Я не лгу, когда говорю, что хочу создать для нас лучшую жизнь, я хочу дать тебе всё, что только могу.

Я больше не могла этого выносить, я потянулась к Генри, собираясь обнять его, но он схватил меня за руки.

– Ещё не всё, – сказал он с широкой улыбкой на лице. – Есть ещё кое-что.

На моих коленях всё ещё лежала одна большая красная коробка, разделявшая нас. Последнее, что мне сейчас было нужно, – это ещё подарки. Я просто хотела обнять его, прижаться губами к его губам.

Я сняла крышку с последней коробки, и у меня отвисла челюсть.

– Походные ботинки Gucci! Ты шутишь? – визгнула я.

Они были потрясающими, черно-золотыми.

Генри улыбнулся.

– И это то, чему ты рада больше всего?

– То есть, нет, они классные, они потрясающие, всё это очень захватывающе, невероятно захватывающе! И с этими ботинками, кажется, я знаю, какой у нас план на сегодня! – сказала я, хлопая в ладоши перед грудью.

Что за жизнь у меня сейчас? Слово «ураган» даже близко не описывало то, что я чувствовала.

– Но подожди, почему они оказались здесь именно сейчас? Ты достал их из гардероба?

Генри покачал головой.

– Это была моя чистая оплошность. Я забыл купить их для тебя. Мне привезли их ночным рейсом.

– О боже, Генри. – Я отбросила ботинки в сторону и бросилась к нему на колени, наши губы слились, я растворилась в нём, пока ему не пришлось слегка отстранить меня.

– У нас есть на это весь день, мисс Молли, – прошептал он мне на ухо. – У нас правда есть на это вся оставшаяся жизнь, но прямо сейчас, я думаю, нам лучше поесть, прежде чем мы отправимся исследовать центр острова.

Я кивнула, но продолжала крепко обнимать его, не желая двигаться. Последнее, что мне хотелось делать прямо сейчас, – это вспоминать Дилана, моего бывшего, с которым мы отдалились. Но если я не скажу этого сейчас, другого момента не будет…

– О, Генри, есть ещё кое-что… раз уж мы так открыты и честны друг с другом, – сказала я, гадая, слышит ли он лёгкую дрожь в моём голосе.

Я откинулась назад на его коленях, крепко держась за его плечи и избегая его взгляда.

– Да?

– Есть одна вещь, о которой мне нужно тебе рассказать, – сказала я, когда мои глаза встретились с его. – Это очень странный разговор, и я не особо хочу его вести, и не хочу портить настроение прямо сейчас… – я уже чувствовала, как мой голос повышается с той же скоростью, с какой билось сердце.

Генри опустил мои руки со своих плеч, зажав их в своих ладонях.

– Всё в порядке, Молли. Что бы это ни было, я тебя не осужу.

Я глубоко вдохнула.

– В ту ночь, пока ты крепко спал. В ночь, когда мы пропустили ужин и вместо этого решили провести время более интимно.

Это вызвало улыбку на лице Генри, его глаза заблестели, глядя на меня.

– Ну… – мой голос снова задрожал, и я ненавидела то, как сильно нервничала перед ним, он ведь сам сказал, что я могу поговорить с ним о чём угодно… – Ну, я спустилась, чтобы перекусить среди ночи. Я не ожидала кого-то встретить на кухне, но именно тогда я познакомилась с Диланом, твоим шеф-поваром. Точнее, это был не первый раз, когда я его увидела. Он… ну, он мой бывший парень из Филли. Мы были вместе несколько лет, прежде чем я собралась и уехала в Нью-Йорк. Увидеть его здесь – это был первый раз, когда я увидела его с момента нашего расставания и моего отъезда.

– Он был твоим бывшим? – переспросил Генри, его лицо оставалось неподвижным, но голос звучал на пару тонов громче.

Я кивнула, прикусив губы.

– Вау, это… ну, неожиданно. Кто бы мог подумать, что всё это время нас связывало что-то общее?

Это было не совсем то, чего я ожидала от Генри, но это была правда.

– Да, ну, я рассказываю тебе это не потому, что между нами что-то есть, вовсе нет. Я просто хочу прояснить, что он бывший не просто так. Но ещё я хотела рассказать тебе из-за странного разговора, который произошел между нами в ту ночь, разговора, который заставил меня немного попереживать за него. Он наговорил странных вещей, и с тех пор я его не видела. Я собиралась рассказать тебе всё на следующее утро, но почувствовала, что сначала должна была узнать, как он, и убедиться, что с ним всё в порядке.

Генри откашлялся.

– Я могу сказать тебе, почему ты его не видела, чтобы успокоить тебя на этот счёт, но мне бы очень хотелось узнать, что именно тебя насторожило?

– Он просто казался сам не своим. Не то чтобы я действительно знала, какой он теперь, ведь я не видела его больше десяти лет. Но он выглядел так, будто испытал стресс, увидав меня. Словно я была последним человеком, которого он хотел здесь встретить. Он начал нести чушь о том, что здесь пропадают люди, а потом хотел спланировать наш совместный побег с этого острова. Всё это было так странно и ошеломительно в тот момент, что я толком не знала, что делать, поэтому просто извинилась и убежала… – Бровь Генри слегка нахмурилась, пока я продолжала тараторить. – Но ты знаешь, где он…

– Да, он уехал домой. Я и сам уже давно беспокоился о Дилане. Это не первый раз, когда я слышу подобную историю. Очень жаль. Он был так рад работать здесь, а я был так рад, что он с нами. Он мне правда очень нравился. Он отличный парень и действительно один из лучших шеф-поваров, которых я знаю. Первое время ему здесь безумно нравилось, но спустя год мне начали поступать жалобы от людей, которые говорили, что он ведёт себя как-то странно. Сначала я не придал этому значения – у каждого ведь есть свои жизненные неурядицы, от которых хочется сбежать. Я просто думал, что у него не всё гладко в семье. – Генри вздохнул.

Я задумалась, почему Дилан вёл себя так странно. Его семейная жизнь была идеальной. Его родители и сестра – потрясающие люди. Он так их любил и раньше никогда не хотел от них уезжать.

– В ту же ночь, когда ты его увидела, он среди ночи разбудил Джеки на грани нервного срыва, и мы решили, что будет лучше отправить его домой. Я рекомендовал ему обратиться к врачу и обязательно навещу его, как только закончится этот отпуск, но в конечном счёте я всего лишь его начальник. Я не могу заставить его принять помощь. Надеюсь, хороший отдых и время вдали от этого места пойдут ему на пользу.

Я согласилась с ним и в глубине души искренне надеялась, что так и будет.

– Ну а теперь: есть ли ещё что-нибудь, о чём ты хочешь поговорить, или мы можем наконец наброситься на этот роскошный пир? – сказал Генри.

Я улыбнулась, чувствуя невероятную лёгкость от того, что сбросила этот груз с души.

– Давай поедим.