Текст книги "Остров миллиардеров. Часть 1 (ЛП)"
Автор книги: Оливия Хиллиер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)
Глава 31
– Последний случай произошел не так уж долго после тех трех женщин. Я действительно позволил тому, что совершил, преследовать меня. Какое-то время я снова жил в своей квартире в Нью-Йорке, просто катясь по наклонной, когда попросил Джеки помочь мне уладить ещё одну ситуацию. Я чувствовал, что мне снова нужно получить свою дозу. Джеки помогла, и одна милая брюнетка, имя которой я не буду называть, хотя и с радостью подробно расскажу о каждом из этих людей и историй позже... Мы с ней развлекались, и она многому научила меня в том, как выражать свои потребности безопасным способом. Мы провели вместе ночь, и, ну, мне захотелось большего. У меня не было такой безопасности раньше, но, очевидно, я хотел сохранить всё в тайне, а удержать кого-то рядом в Нью-Йорке, как ты сама видела, для меня сложно – так, чтобы кто-то не попытался нас сфотографировать или написать об этом. Поэтому я пригласил её сюда... мы провели ещё пару веселых ночей, пока, думаю, приманка этого места, этот образ жизни... ну, она просто увлеклась этим. Ей стало слишком весело, и хотя изначально это было не более чем платное соглашение, когда мы собирались уезжать, она поставила мне ультиматум. Она хотела от меня большего, или она расскажет всему миру о последних нескольких днях... и у неё были доказательства. Об этом случае я жалею больше всего. Именно этот случай, честно говоря, казался мне хладнокровным убийством. Именно этот случай... ну, до сих пор заставляет меня сомневаться в том, кто я такой и на что был способен, – сказал он.
Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать слёзы и не броситься бежать. Не спрыгнуть в океан прямо сейчас, даже с моими ужасными навыками плавания, надеясь, что смогу доплыть до самого берега. Но тогда я бы также оставила его... нас.
– Я правда думала, что я единственная женщина, которую ты привез сюда, – сказала я.
Генри потянулся к моим рукам, крепко сжав их.
– Ты единственная женщина, которую я привез сюда и о которой искренне заботился, Молли, и я говорю это от всего сердца. Ты единственная женщина, которой я сказал эти три коротких слова, и ты действительно единственная женщина, которую я когда-либо любил.
– А блондинка? – спросила я.
– Блондинка... ну, с блондинкой всё произошло совсем недавно. На самом деле, пока ты была здесь.
Моё тело оцепенело, я почувствовала, как кровь отливает от лица, пока Генри сжимал мои руки всё сильнее, наклоняясь ближе и пристально глядя на меня, чтобы убедиться, что я всё ещё здесь. Я была здесь – по крайней мере, мне так казалось, но от всей этой информации какая-то часть меня определенно отключилась.
– Но послушай, за кулисами происходило кое-что, с чем мне приходилось иметь дело и о чём я тебе снова не рассказал, но это было сделано не для того, чтобы что-то скрыть от тебя, а исключительно чтобы защитить тебя.
– Ты говоришь мне, что здесь была женщина. Здесь. Пока я была здесь. И при этом ты продолжал твердить мне, что я единственная женщина, которую ты сюда привёз.
– Блондинка, которую ты видела, не была сюда приглашена. Она проникла сюда незаконно. Моя служба безопасности дома уже некоторое время наблюдала за ней, она журналистка, которая выслеживала меня. Мы до сих пор точно не знаем, какой именно информацией она владела, но что бы это ни было, теперь всё в безопасности... по крайней мере, я надеюсь.
– Твоя служба безопасности дома ведет наблюдение за этим местом? – спросила я.
Я видела охрану по всему зданию Генри в городе, но только сейчас до меня дошло, что я никогда не видела охраны здесь.
– Нет, они не ведут за ним наблюдение. Разумеется, они могут приехать сюда, если я их попрошу, но, к счастью, я еще не оказывался в таком положении, чтобы в этом возникла необходимость. Это была еще одна причина, по которой я создал эту систему ИИ. К тому же, это самая лучшая система безопасности, которая у меня есть. Она может чувствовать всё, что происходит, пока это происходит внутри острова. Там, где мы расположились, всё находится в абсолютной глуши от... да от всего. За те пять лет, что я владею этим островом, в радиусе пятидесяти миль никого никогда не было. Полагаю, именно поэтому я халатно отнёсся к постройке более мощной системы для наблюдения за окрестностями. Но после этих выходных я определенно сосредоточусь именно на этом. Сколько бы времени ты ни хотела здесь проводить, когда бы ты ни захотела сюда приехать, я хочу, чтобы ты знала: отныне это твоё absolute безопасное убежище.
– Как она сюда попала?
– На этот вопрос у меня, к сожалению, до сих пор нет ответа. Однако то, как она попала на этот остров, мне придется попытаться выяснить с моей командой безопасности, когда они вернутся в город. Это ИИ, а именно Рут, заметила её на окраине территории, когда она прибыла. В прошлом я не имел с ней особого дела, но её лицо знал четко. Я видел, как она наблюдала за мной годами. Когда я увидел её здесь, когда она попыталась притвориться милой, будто случайно оказалась на этом острове и нуждается в помощи... Она была не слишком-то великим журналистом-расследователем, раз выдала такую байку. Так или иначе, как только я увидел её здесь, от ярости я потерял контроль над собой. Скажем так, никто из нас больше не будет иметь с ней дела.
– Значит, ты снова знал, что я это увижу?
Генри кивнул.
– Я никогда не хотел причинить тебе боль, я никогда не хотел травмировать тебя этим образом. Я хотел, чтобы ты кое-что увидела. Кое-что, что заставило бы тебя усомниться во мне. Я знаю, что это неправильно и невероятно глупо, когда я думаю об этом сейчас. Это не то, что я планировал, во всяком случае, изначально не для этой поездки. Но я ничего не мог с собой поделать. Я должен был. Я слишком сильно влюбляюсь в тебя, и мне нужно было, чтобы ты знала всё. Абсолютно всё. Я не хотел двигаться дальше в этих отношениях, зная, что мне приходится скрывать какие-то части себя. Ты та самая, мисс Молли, я уверен в этом. Ты моя единственная, та, с кем я хочу прожить жизнь, и та, которая знает меня настоящего.
– И ты обещаешь мне, ты клянешься моей жизнью, своей жизнью, всем, что у тебя есть, что всё, что ты мне говоришь, – это правда и ничего, кроме полной правды? – спросила я.
– На этом этапе наших отношений, со всем, что я тебе рассказал, со всем, что ты обо мне знаешь... неужели ты правда думаешь, что я стал бы лгать об этом? Ты знаешь, что я не горжусь этим. Ты знаешь, что я не хочу рассказывать тебе эту историю прямо сейчас.
Я вздрогнула, пытаясь взять под контроль своё дыхание. Глубокий вдох, глубокий выдох. Он любил меня, любил меня сильнее, чем кто-либо другой. Но любовь и ненависть, очевидно, существовали внутри него одновременно. Он мог говорить мне, как сильно хочет прожить со мной жизнь, а затем оборвать чужую за одну единственную секунду. Мне было трудно увидеть эту другую его сторону. Представить те самые вещи, о совершении которых он рассказывал. Мне было трудно это увидеть, потому что я не хотела. Я не хотела, чтобы всё это было чем-то большим, чем просто слова. Но я видела это, я видела самые настоящие останки всего этого. Я трогала и держала их волосы.
– Есть ещё кое-что, о чём ты не говоришь мне всей правды, – сказала я, поперхнувшись словами.
Интересно, действительно ли я хотела знать правду? Потому что если бы правда совпала с любым из сценариев, крутившихся на повторе в моей голове, возможно, было бы лучше поплавать в неизвестности ещё немного. Но с другой стороны, я действительно уже знала слишком много.
Генри откашлялся.
– Я знаю, – сказал он, и его голос задрожал, – и поверь мне, когда я говорю, что об этом рассказать тяжелее всего.
О нет, о нет. Я отдернула руки от его рук, когда моё сердце ухнуло в самый низ живота, но я чувствовала, как оно колотится по всему телу. Мои руки и губы дрожали, когда я потянулась за очередным бокалом вина. Хоть что-то, чтобы успокоить или заглушить всё, что бушевало у меня внутри. Ему не нужно было ничего больше говорить. Он уже сказал всё этими самыми словами: Об этом рассказать тяжелее всего.
– Это ИИ оповестил меня насчет тебя и Дилана, о том разговоре, который у вас был, о вещах, всей правды о которых он не знал, но пытался рассказать тебе. Мне жаль, я знаю, это выглядит как вторжение в личную жизнь. Но я создал ИИ в целях безопасности, чтобы он оповещал меня или того, кто в данный момент управляет зданием, если они увидят вокруг здания что-то выходящее за рамки нормы. И именно Рут посчитала, что разговор с Диланом выходит за рамки нормы. Всё вовсе не должно было закончиться вот так. Совсем нет. Но как раз в ту ночь я нашел блондинку, или Арию...
Всё моё тело теперь тряслось, пока я отодвигала свой стул от него. Он что, серьёзно? Он использует тот самый предлог, что поскольку сталкер проник на его территорию – сталкер, которого ему удалось убить, полностью лишив человека жизни... просто потому, что это было свежо в его памяти, то именно поэтому было нормально поступить так же с Диланом?
Генри не пытался податься вперёд, удержать меня, протянуть руку, схватить меня. Вместо этого он паузой зафиксировал момент, удерживая меня одним лишь своим взглядом. Теперь он снова плакал, умоляя о прощении. Ожидая моего принятия. Я думала, что смогла бы простить его – Генри был слишком дорогой потерей. Но это было совсем другое. Любое моё желание утешить его скрутилось в ком тошноты в самой глубине живота. По мере того как я осознавала сказанные им слова, я не была уверена, то ли меня сейчас вырвет, то ли я упаду в обморок.
– Я встал раньше тебя в тот день, чтобы проверить территорию. Это было как раз после того сталкера, и я хотел убедиться, что всё в безопасности. Именно тогда мне предоставили информацию о тебе и Дилане. Что я должен был сделать в тот момент, так это подождать. Я должен был подождать, пока ты встанешь, я должен был подождать, пока ты сама мне расскажешь. Но я снова просто потерял контроль от ярости. Я ворвался в комнату Дилана, и хотя я был зол, я правда хотел, чтобы это был просто разговор. Я противостоял ему, и, ну, он сделал то же самое по отношению ко мне. Я пытался скрыть всё от всего своего персонала, но Дилан, очевидно, видел слишком много. Он знал, что женщины, приезжавшие в свои бизнес-поездки, казалось, просто исчезали. Он также знал, что женщина, которую я привёз сюда, поступила так же. В обоих случаях я выдумал историю о том, что они уехали домой раньше, и ему никогда не приходило в голову допрашивать меня. Никому и никогда. Но Дилан был умён, он знал, что не видел, чтобы кто-либо покидал остров. Хотя он и не знал всей правды, он хранил все мои недомолвки в себе до этого момента. Пока не увидел тебя и, очевидно, испугался, что я сделаю то же самое. Вот почему я должен был сделать то, что сделал, Молли, – сказал он, наконец снова наклоняясь ко мне.
Он не отводил взгляда, и каждая клетка моего тела хотела отвернуться, пока я дрожала. Но я знала: как только я потеряю его взгляд, мои слёзы хлынут градом, а дарить ему хоть какую-то вспышку моих эмоций я категорически не хотела.
– Я не мог позволить кому-либо ещё знать мои секреты. И дело не только в этом – было настолько очевидно, что он влюблён в тебя. Я хотел, чтобы мои секреты знала только ты. Ты и Джеки, но я знаю, что между нами их будет ещё много. После того как он заговорил, я не мог доверять ему, Молли, просто не мог. Я знаю, что он был большой частью твоего прошлого, но он был именно этим... в твоём прошлом, и теперь он может остаться там. Это мы должны двигаться вместе в будущее.
– Где он? И я имею в виду не его версию в ИИ. Где Дилан? Где его тело?
– Ты сказала мне, когда была под водой, что тебе показалось, будто ты увидела ещё одну цементную статую, погружающуюся в воду. Но ты не была уверена, потому что это произошло прямо перед тем, как ты потеряла сознание.
О чёрт, о чёрт... нет, нет, нет, я не хотела, чтобы это было правдой. Он полностью сбил меня с толку своей ложью. Он твердил мне, что всё, что я видела, было нереальным...
– Это не должно было произойти в тот момент. На самом деле, я поверить не могу, что Джеки сделала это прямо там, когда прекрасно знала, что лодка находится здесь. Как бы то ни было, мы поговорили об этом позже, и она правда не имела в виду ничего плохого. На самом деле она посчитала, что это хорошая возможность, так как думала, что я выкладываю тебе всю чистую правду обо всём, чем являюсь сейчас.
– Ближе к чёртовому делу, – сказала я сквозь сжатые зубы.
Мне хотелось вырваться от него, мне хотелось сжать руки в кулаки, и мне хотелось драться. Целый водоворот эмоций полностью захлестывал моё тело прямо сейчас, и в эту самую секунду именно ярость окончательно берет верх.
– То, что тебе показалось, было правдой, Молли. Мне жаль, правда жаль. Но я искренне верю, что это к лучшему, и я пойму, если ты не видишь этого прямо сейчас. Придет время, когда ты поймёшь. Я практически уверен в этом. Но тело Дилана теперь стало частью той самой статуи, которую ты видела вчера. Мы можем спуститься туда и посмотреть на него, если хочешь. Если чувствуешь, что тебе нужно попрощаться.
Нет, я не хотела прощаться. Я не хотела прощаться со своим бывшим, которого не видела десять лет, а потом случайно столкнулась с ним на частном острове моего нового парня, что затем привело к его смерти. Мне было жаль не себя. Мне было жаль его семью – его родителей, его сестру. Его семья практически стала моей, когда я была подростком, а теперь они никогда больше не увидят своего сына или брата. Знали ли они вообще, что он работает здесь? Будут ли они его искать?
Я просто сидела там, застыв, приковав взгляд к Генри, пока он улыбался мне в ответ. Но я не совсем смотрела на него. Я потерялась где-то там, где сама уже не понимала. Это было так, словно каждая отдельная эмоция, которую я чувствовала одновременно, полностью выгорела внутри меня. Я чувствовала себя безжизненной, онемевшей. Ни любви, ни страха, ни гнева. Мне казалось, что я даже не могу шевельнуться. Но это чувство абсолютной пустоты для меня в данный момент было временным, а для Рут и Дилана – навечно.
– Молли, Молли.
Я смотрела прямо на Генри и не осознавала, что он звал меня по имени. Он отпустил мою руку и теперь размахивал руками перед моим лицом, вырывая меня из транса.
– Молли, – сказал он снова, на этот раз громче, когда я наконец ахнула, покачав головой.
Но я всё равно ничего не чувствовала.
– Извини, – пробормотала я.
Его глаза были прикованы ко мне, и после всего, что он мне только что откровенно рассказал, его широкая улыбка и глубокие ямочки на щеках снова овладели его лицом. Те самые, которые я так любила... нет, которые я всё ещё любила. Я должна была любить, не так ли? Как можно разлюбить кого-то вот так быстро? Полагаю, узнать, что всё это время он был убийцей, действительно сработало бы для этого.
– Это моя полная правда, Молли, это всё, что я скрывал от тебя. Вот кто я такой.
Я не шевелилась, я не говорила, я просто сидела неподвижно, как те статуи, которые он держал под водой, абсолютно немая. Что я должна была сказать в этот момент, чего он от меня хотел? Я надеялась, что именно он нарушит тишину. Но он просто сидел там, почти так же неподвижно, как и я, запертый в нашем водовороте, ожидая меня.
– Это то, кто ты есть? Или это то, кем ты был? – сказала я.
Он откинулся назад, прочистил горло и поднял глаза вправо, словно пытался отыскать ответ.
– Не так давно я сказал бы тебе, что ответ – последнее. Что это то, кем я был. И что это никогда больше не станет частью меня. Но если бы я сказал это, то соврал бы. Потому что вещь, которую я осознал сейчас, заключается в том, что эта самая сторона меня, хотя она и началась как разрушительная, сторона, которой я когда-то боялся, – это то, что я теперь приветствую. Эта самая сторона – это то, кто я есть. Это то, что делает меня отличным от кого-либо другого. Это то, что дало мне самую настоящую способность иметь всё, что я хочу вокруг себя прямо сейчас. Всё, что я могу создать и вернуть миру. И теперь, пока я не устремил свой взор на тебя, я действительно не учился любить эту сторону самого себя. Я не мог любить её, пока не узнал, что значит полностью влюбиться в кого-то другого. Никто не станет сражаться до буквальной смерти за твою безопасность, твоё благополучие, чтобы ликвидировать любое твоё прошлое, дабы ты могла так уверенно шагать вперед к будущему, которого заслуживаешь. В тот момент, когда я впервые встретил тебя, Молли, когда ты рассказывала обо всех вещах, которые хотела сделать и которые хотела изменить... Всё, что я хотел сделать, это отдать тебе всё, и это то, что я сделал и что продолжу делать. Я хотел подарить тебе полный холостяцкий опыт, я хотел помочь с твоей ситуацией на работе, я хотел и буду продолжать делать всё, что в моих силах, чтобы подарить тебе чертовски лучшую жизнь, которую ты заслуживаешь, взамен лишь на простое существование рядом со мной. Я никогда не хочу представлять жизнь без тебя в ней, – сказал он, потянувшись к моим рукам и вставая со своего места, потянув меня за собой.
– Что на самом деле и приводит меня к той самой причине, по которой я привез тебя сюда сегодня, теперь, когда ты полностью знаешь, кто я такой.
Генри повернулся спиной, всё ещё крепко держа меня за левую руку, пока тащил меня прочь от стола и выводил на середину лодки. Он положил руки по обе стороны моего лица, когда мы стояли на краю лодки, посреди океана, окруженные букетами роз. Он прижал свои губы к моим, но я всё ещё оцепенела, всё ещё была в шоке, всё ещё не понимала, что, чёрт возьми, происходит. Мои губы были вялыми, когда он отстранился, отпустив мои руки и залез в карман.
Нет. Он ведь не... Он что? Это... О Господи.
Генри сделал шаг назад от меня, опустившись на одно колено, пока протягивал маленькую золотую коробочку.
– Ты выйдешь за меня?
Глава 32
Я стояла как вкопанная, глядя вниз на Генри, на открытую коробочку, на самый большой овальный бриллиант чистой огранки, который я когда-либо видела в своей жизни. Если бы он задал мне этот самый вопрос сегодня утром, если бы достал это самое кольцо в моем влюбленном состоянии, не было бы никаких колебаний.
Но теперь, когда я осознала реальность того, что меня окружает, я подумала, что это шутка. Было похоже на то, что Генри, весь этот уикенд, эта затейливая история, которую он мне только что рассказал, – все это было не чем иным, как одной большой шуткой. Кто-то где-то прятался на этой лодке, готовый выскочить и смутить меня, чтобы посмотреть, как далеко я зайду ради любви. Ради Генри, ради той полноценной жизни, которую я уже представляла себе вместе с нами, и ради той самой жизни, которую он предлагал мне прямо сейчас.
Губы Генри шевелились, но мир вокруг меня погрузился в тишину. Мне хотелось сделать шаг назад, подальше от него, а не навстречу ему. Но мои ноги не двигались, я почувствовала, что начинаю качаться.
– Напиток, – наконец вытолкнула я слова из своего рта, – мне нужно выпить.
Мужчина, которого я считала мужчиной своей мечты, стоял передо мной с самым божественным украшением, которое я когда-либо видела в своей жизни. Это было очень далеко от того, как я когда-либо представляла себе момент, когда мужчина встанет передо мной на колени, держа в руках что-то невероятно блестящее, и первыми словами, вырвавшимися из моего рта, будет просьба выпить.
Генри поспешно вскочил на ноги. Я снова почувствовала, что качаюсь, вид роз, бескрайний океан передо мной начали размываться. Руки Генри обхватили меня за талию с обеих сторон, когда он потянул меня вниз, к сиденью, которое вытянул позади меня, и подал мне стакан воды, пока я чувствовала, как мое тело расслабляется на опоре под мной. Генри просто стоял рядом со мной, наблюдая, как я делаю каждый медленный глоток из стакана с водой, пока я не поблагодарила его, и он не убрал стакан. Снова зайдя в положение на одном колене передо мной. На этот раз я сидела.
– Ты в порядке? – сказал он, удерживая мой взгляд, на этот раз протягивая руку к моей руке. Кольца теперь нигде не было видно. Я кивнула.
– Я знал, что это будет шоком. Мы знаем друг друга всего пару недель. Но теперь ты знаешь обо мне все, что только можно знать. Больше нечего скрывать. Я знаю, что наша помолвка – это шок. Быстрота этого – идеальная смесь для осуждения и слухов. Но это потому, что реальность такова, что мы два человека, которых большинство никогда не сможет понять. Но нам суждено было встретиться. Мы два человека, которым предназначено быть вместе. Эта любовь, эта связь между нами – она больше всего, что я когда-либо надеялся испытать в этой жизни. – Он сглотнул, сильнее сжав мою руку, когда я наконец снова начала чувствовать. Тепло его руки, мир внутри его глаз. Трепет в моем сердце.
– Когда я преподнес тебе эту розу, это было сделано не только для того, чтобы мы могли официально встречаться. В тот момент я понял, что хочу провести остаток своей жизни с тобой. И я надеюсь, что смогу напоминать тебе об этом каждый божий день. Я знаю, что я не идеален. Я знаю, что после всего, что я тебе рассказал, есть вещи, с которыми тебе придется смириться. Но если ты сможешь, если ты сумеешь. Я хочу эту жизнь с тобой, Молли. Я хочу, чтобы каждое утро, каждый вечер заканчивались и начинались с тобой, так что скажи… Ты выйдешь за меня?
Я открыла рот, но слова не выходили.
– Я… я…
Черт возьми, Молли, скажи что-нибудь, что угодно. Этот момент должен стать одним из лучших моментов во всей твоей жизни.
Пока я пыталась хоть что-то сказать, я смотрела, как плечи Генри опустились, а его глаза вильнули в сторону от моих, разрушая то, что я считала лучшим местом во всем мире… в его глазах.
Он встал, покачав головой, проведя пальцами по волосам, пока его брови нахмурились. Это был тот самый его взгляд, который полностью поглощал меня. Взгляд замешательства, боли, неудачи и разочарования одновременно. Это было то самое предательски явное чувство, которое мы оба разделяли. Что ничто из того, кем мы могли бы быть или что могли бы сделать, никогда не будет достаточным. Но это был тот же взгляд, то же чувство, которое мы вдвоем так чертовски хорошо умели хоронить глубоко внутри себя, делая вид, что его не существует, прикрывая его чем-то более блестящим. Это было то самое чувство, которое мне хотелось утешить.
– Я… я… – я снова попыталась выдавить что-то из своего рта, но он перебил меня.
– Мне так жаль, Молли. Это, все это, я действительно хотел, чтобы это был самый романтичный момент в истории. И теперь я вижу, что сделал все это так, так неправильно.
– Нет, нет, это не так, – утешила я его, когда он снова посмотрел на меня с проблеском надежды в глазах. В одном он был прав. Это будет момент, который, как я знала, я никогда не забуду.
– У меня просто есть вопросы, вот и все… – сказала я.
– О… вопросы – это хорошо. Очень хорошо. Пожалуйста, спроси меня обо всем, что ты хочешь знать.
Я оглянулась назад, на пустое кресло, и Генри выдвинул его из-за стола, поставив передо мной, и сел сам.
– Я хочу знать, этот брак, эта жизнь, которую ты хочешь иметь со мной. Это кольцо, – поперхнулась я, глядя на сверкающий бриллиант, который все еще лежал на ладони Генри. – Я просто хочу знать конкретно, что именно ты представляешь для нас. Я знаю, что кажется, будто нам суждено быть вместе, и, пожалуйста, знай, что это не то, что я сейчас ставлю под сомнение, вовсе нет. Это просто совместная жизнь, навсегда. Ты не глуп, что спросил об этом, что преподнес мне это. Потому что я чувствовала это, я думала об этом. Но детали этого – это то, о чем мы не говорили.
Было пару вещей, о которых мы с Генри говорили. Я знала, что он такой же, как я, и мы вдвоем не хотим детей, и я была почти уверена, что именно наше собственное детство закрепило это в наших взрослых мозгах. Я знала, что он сделал меня частью своего бизнеса и хотел объединить нашу рабочую жизнь, что действительно имело смысл для наших творческих деловых умов… но мне хотелось знать, как идея нашей совместной жизни действительно выглядела для него за его ослепительными глазами.
Сладкая улыбка овладела его лицом, когда его плечи расслабились, и он откинулся на спинку стула.
– Я мог бы рассказать тебе именно то, как я представляю нашу совместную жизнь, – сказал он. – Фильм о том, кем мы могли бы быть, проигрывался в моей голове каждый день в течение последних пары недель… возможность того, кем мы могли бы быть.
– Я хочу точно знать, что это за возможность… – вздохнула я.
Генри протянул руку и коснулся щеки моего лица, его большой палец нежно поглаживал мою щеку. Со всем тем, что он мне рассказал, я волновалась, что его прикосновение больше не успокоит меня, а заставит вздрогнуть. Но я все еще чувствовала то же расслабление, те самые мурашки под его прикосновением.
– Быть женатым на тебе – значит просыпаться каждый божий день и варить еще одну чашку кофе. Видеть, как твои прекрасные глаза открываются, когда ты чувствуешь запах зерен. Быть женатым на тебе – это жизнь, наполненная большей радостью благодаря всем мелочам, которыми мы делимся вместе. Кофе по утрам, поцелуи перед работой, наши тела, прижатые друг к другу в душе в конце дня. Это работа над общей целью бизнеса и творчества, потому что никто другой этого сделать не может. Это возможность вместе отправиться в отпуск, куда мы захотим, чтобы сбежать от моментов монотонности, когда с нас достаточно, и воодушевиться новой культурой. Брак с тобой означает ответственность, знание и сохранение наших общих границ между нами. Это постоянная возможность смотреть, как ты растешь и раскрываешь так много новых граней, которые мне не терпится увидеть, почувствовать, в которые хочется погрузиться. Брак и обязательства перед тобой означают свободу. Свободу от того, в чем я тонул, зная, что с тобой наше пространство всегда честно и открыто. Брак и жизнь с тобой – это постоянный поиск новых способов заставить тебя улыбнуться, зажечь тебя, услышать твой стон, наполнить тебя наслаждением. Быть женатым на тебе – значит шагнуть вперед в наше будущее, оставить прошлое позади и прожить остаток нашей совместной жизни. Это…
Я приложила пальцы к его губам, прервав его речь на полуслове.
– Тсс… – прошептала я.
Генри обладал силой убить, выбить последний вдох из чьего-то тела, а затем одарить меня самыми поэтичными словами о нашем воображаемом совместном будущем.
Он совершал поступки, узнав о которых от кого-либо другого, я бы побежала в полицию. Но это был Генри, и я бы простила его. Я должна была простить его. Простить его означало жизнь, по крайней мере сейчас. Простить его означало, что я получу все, что хотела. Простить его означало, что я не стану статуей на дне моря или еще одним видением ИИ в его особняке.
Я не знаю, когда я действительно смогу простить его. Но я знала, что должна. Я буду любить его. Потому что я могла любить его. Потому что я любила его. Потому что даже с этой новообретенной правдой, той стороной его, о которой он сам сказал, что она не в прошлом, – я могла научиться любить и это тоже. Потому что я должна была. Потому что все это было частью игры. Потому что так устроена жизнь. Это было воплощением всего того, что Элиза пыталась твердить мне всю мою жизнь. Ты можешь получить свой кусок пирога, но не можешь съесть его целиком. Ты можешь иметь все, что хочешь, но не все сразу. Все тяжело, Молли; тебе просто нужно выбрать свое тяжело. Если это самое тяжелое, что может быть, зная то добро, которое меня здесь ждет, – это то, что я выбрала, это было мое тяжело.
– Конечно, я выйду за тебя, Генри.
Слова хлынули из моего рта в то же самое время, когда слезы покатились с моих щек.
