Текст книги "Остров миллиардеров. Часть 1 (ЛП)"

Автор книги: Оливия Хиллиер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава 2

Две недели назад

– Так почему ты подала заявку? Ну же, честно, – заплетаясь языком, пробормотала Рейвен. – Мы все можем сказать, что были здесь ради правого дела. – Она подняла руки по обе стороны от себя, изобразив пальцами «кроличьи ушки», а затем наполнила свой бокал вином из только что заказанной бутылки.

Почему я подала заявку? Какой ответ был правильным? Я слишком много выпила и не могла здраво мыслить под взглядом этих особенных синих глаз, что уставились на меня. Синих глаз, которых я избегала, синих глаз, что занимали все мои мысли, и синих глаз, чье притяжение я ощущала, даже не глядя на них.

Я протянула бокал Рейвен, когда она наливала вино, разливая остатки из бутылки по нашим с Лоттой бокалам. Обе девушки были безупречно красивы. Темная кожа Рейвен сияла на фоне ее салатового платья. У Лотты были золотистые глаза, сочетавшиеся с ее длинными светлыми волосами, и, глядя на них, я искренне поражалась, как они не прошли в финал. Я же была простушкой, разряженной в ярко-розовое платье с такой же помадой в надежде скрыть свои скучные шатенистые черты от судей. Но теперь я жалела о выборе цвета: он мне совершенно не шел.

– Честно говоря, – ответила Лотта, тоже заплетаясь языком. Мы все сидели за столом, и ее всё еще качало. Я не удержалась от смеха. Хотя не мне было судить: вполне возможно, что я и сама еле выговаривала слова. – Я не хотела идти сюда, не хотела превращать этот вечер в уныние, но я пришла сюда исключительно ради мести. – Я развернулась к Лотте, так что синие глаза полностью исчезли из поля моего зрения, пока Рейвен оживилась и подалась через стол.

– О нет, милочка, месть – это совсем не уныние. Месть – это, черт возьми, отличная история, вот что это такое, пожалуйста, расскажи мне! – Она не моргала, приковав взгляд к Лотте и непрерывно потягивая вино.

– Это было просто ради того, чтобы отомстить моему бывшему за измену, – вздохнула Лотта, откидываясь на длинный диванчик, на котором мы сидели вдвоем.

Рейвен закатила глаза.

– Ну разумеется, все мужики изменяют. Даже самым горячим девчонкам. Это реально безумие, что ты не прошла сегодня. Если кто и должен был пройти, я ставила на тебя. – Я была согласна с Рейвен: я тоже думала, что продюсеры выберут Лотту. – Но пожалуйста, нам нужны подробности! Что он сделал? Ты застала его с кем-то? Увидела сообщения на его айпаде? Кем бы ни была та, с кем он решил трахнуться вместо тебя, спорю, она была страшнее. Меня всегда поражает, как они вечно изменяют с кем-то более страшным, чертовы кобели. Почему вы все такие тупые? – Рейвен повернулась к синеглазому парню, сидевшему рядом с ней, ожидая, что он ответит на вопрос от лица всего своего пола.

Он широко распахнул свои голубые глаза. Его щеки розовели, и внимание нас троих было полностью приковано к нему. Он покрутил головой, запустив пальцы в свои темные волосы, которые вечно падали ему на лицо, сколько бы он ни пытался зачесывать их назад, его чётко очерченная линия челюсти проступали еще ярче. Этот мужчина был словно давно затерянным кузеном Джейкоба Элорди и Джареда Лето. Он открыл рот, но вырвалось лишь короткое заикание. Нынче вечером я уже слышала, как он высказывал свое широкое мнение по многим темам. Я знала, что он говорит мало, но емко и по делу. Но сейчас он совершенно лишился дара речи.

– Нет, Генри не такой, как те мужчины, о которых мы говорим. На свете есть и хорошие, и Генри – это надежда на то, что таких больше, – сказала Лотта.

– О-о-о, – саркастически протянула Рейвен, протянув руку и похлопав Генри по спине. – Что ж, спасибо за то, что даришь эту надежду всем нам, Генри. Но вернемся к твоему бывшему-изменнику... – Рейвен снова переключила внимание на Лотту.

– Он изменял мне на протяжении всех наших двухлетних отношений с проститутками, и я узнала об этом через приложение, которое он случайно открыл на своем телефоне, у меня на глазах, – ответила Лотта с абсолютной будничностью, уверенно принимая тот факт, что травма от измены теперь стала частью ее жизненной истории. У Рейвен отвисла челюсть, но ни одного слова не вырвалось. Это был первый раз за весь вечер, когда она умолкла.

Я смотрела, как Генри поморщился и сжал челюсти, пока Лотта рассказывала историю, которую он, я была уверена, уже слышал. Мне стало интересно, насколько они на самом деле близки. Лотта говорила, что они лучшие друзья со старшей школы, и я гадала, не был ли это один из тех сценариев, когда парень любит девушку, а девушка хочет оставить парня просто другом, хотя парень всё еще цепляется за надежду, что однажды всё изменится. Но это не могло быть правдой, потому что если так, то почему он так пристально смотрел на меня?

Мое внимание всё еще было устремлено на Лотту, но боковым зрением я видела Генри, его энергия буквально пронзала меня. Не думая, я перевела взгляд на него, и наши глаза встретились. Нет, не просто глаза – вся наша суть. Господи, что было в этом напитке? Почему я так себя чувствовала? Я не могла отвести взгляд, как ни пыталась. Его притяжение не отпускало меня, его глаза смотрели в меня куда глубже, чем просто на поверхность. Я ничего не знала об этом парне. Он был хорошим другом Лотты и решил прийти к нам на встречу выпить по бокальчику вскоре после того, как нас троих отсеяли на самом последнем собеседовании, которое должно было стать нашим пропуском на шоу «Холостяк». Генри был молчалив, но умен. И единственная причина, по которой я это знала, кроется в тех кратких комментариях, которые он вставлял между девичьей болтовней.

– А ты, Молли? Почему ты решила подать заявку на «Холостяка»? – спросил он напрямую, выдергивая меня из разговора об изменах, в который теперь с головой ушли Рейвен и Лотта.

Я нервно хихикнула. Почему я подала заявку? Почему я была здесь? Какого черта я вообще тут делаю?

– Я, эм... Не знаю, есть ли у меня четкий и осознанный ответ на этот вопрос, – сказала я. Господи, я звучала глупо, но это была правда.

– Что? Ты подала заявку не для того, чтобы найти любовь? – Он ухмыльнулся, прикусив нижнюю губу и не сводя с меня глаз, не моргая. И как бы мне ни хотелось отвести взгляд, я не могла. Он дерзил, но я не могла не рассмеяться.

– Нет, не могу сказать, что моей целью было найти любовь. Хотя я была открыта для такой возможности... – Я была безнадежно романтичной и не собиралась притворяться кем-то другим. Идея встретить своего единственного при самых невероятных обстоятельствах, вроде реалити-шоу, где ты сражаешься с тридцатью другими женщинами за внимание одного мужчины, и он каким-то образом выбирает тебя... Ну да, конечно, у меня была такая мечта, и я не знала ни единой женщины на планете, которая в глубине души не хотела бы быть выбранной как та, что на голову выше остальных. – Не могу сказать, что я этого ждала или что это было моей главной целью. Я имею в виду, с моей историей свиданий получить розу после второго свидания – это, я знала, всегда будет для меня задачей не из легких. Я в половине случаев не могу заставить мужчину хотя бы вовремя прийти на первое свидание, и, подозреваю, это потому, что он слишком занят свайпами или поиском других вариантов еще до того, как добрался до бара. – Я шутила, но в то же время свидания в Нью-Йорке были безнадежным делом.

Генри расплылся в улыбке, но не рассмеялся.

– В это действительно трудно поверить применительно к такой красивой женщине, как ты. Но если любовь была лишь побочным продуктом, то какова же истинная причина?

– Истинная причина в том, что я увидела рекламу, листая телефон поздно ночью после пары бокалов вина. Я кликнула по рекламе, и, ну, следующее, что я помню – это как проснулась рано утром от звонка продюсера, и вот мы здесь, – сказала я. Генри не произнес ни слова, продолжая смотреть на меня и закусив щеку изнутри, чтобы улыбка не овладела его лицом полностью. Я пригубила вино, прекрасно понимая, что с меня уже хватит. Но зайдя так далеко, я не собиралась останавливаться.

– Честно говоря, я подала заявку, потому что сейчас мне смертельно скучно жить. Я переехала в Бруклин пару лет назад и до сих пор не смогла завести настоящих друзей. Работа, которую я когда-то любила, стала неинтересной. Я ненавижу то, как ко мне относится мой босс, а клиенты, которых мы привлекаем, просто ужасны. Я ничему не учусь и потеряла всякий страх и страсть. Не говоря уже о том, что моя личная жизнь терпит крах. Когда я увидела рекламу «Холостяка», я подумала: какого черта. Это же может стать именно тем, что всё изменит. Это даст мне три недели отпуска на работе, я буду жить с тридцатью другими девчонками-одиночками, так что я бесспорно заведу подруг, ну и история со свиданиями... Это была бы чистая выгода. Ну, то есть была до тех пор, пока я не провалила финальный этап... так что, полагаю, эта часть сорвалась, – вздохнула я. Проговаривание того, что стало моим жизненным планом, заставило меня осознать, насколько полностью бредовой я стала. План изменить свою жизнь зависел от того, попаду ли я на реалити-шоу.

– По-моему, в этом есть смысл, – сказал Генри, но я закатила глаза.

– Серьезно? Потому что, когда я произношу всё это вслух, я чувствую себя ужасно глупо.

Он пожал плечами.

– Ну, я думаю, кое-что ты из этого всё-таки получила, – сказал он, переведя взгляд на Рейвен и Лотту. – Друзей?

Это вызвало улыбку на моем лице. Не могу сказать, чтобы я когда-либо оказывалась в подобной ситуации. Во-первых, я никогда раньше не подавала заявок на реалити-шоу. Во-вторых, меня никогда не выставляли с собеседования одновременно с двумя другими реально классными девчонками, девчонками веселыми, девчонками, которые меня понимали, девчонками, с которыми я в итоге пошла выпить сразу после этого, и вот пару часов спустя мы все здесь. Пьяные, на лучшем первом свидании в моей жизни. Первом свидании «новых друзей», и на таком, которое, как я надеялась, закончится чем-то большим, чем связь на одну ночь.

– Да, это правда, – вздохнула я.

– Думаю, попытаться открыться миру и принять участие в случайном эксперименте действительно принесло свои плоды, – сказал Генри. – Ты уже получила одно из того, чего хотела, пусть даже всё закончилось не совсем так, как ты планировала. Полагаю, теперь нам просто нужно разобраться с двумя остальными вещами, – произнес он. Была ли я настолько пьяна, или он реально сказал «нам»? Нам? Нам не нужно было ни с чем разбираться. Это была моя проблема и моя жизнь, это было то, с чем мне пришлось бы разбираться самой, красавчик Генри.

– А кем ты работаешь?

– Я бизнес-коуч. Попала в эту сферу еще молоденькой, когда понятия не имела, что делать со своей жизнью, так что начала секретаршей в бухгалтерской фирме. Я им так понравилась, что я продвинулась по службе, а в прошлом году окончила магистратуру по бизнесу.

Глаза Генри расширились от шока, и я не знаю, было ли это потому, что он просто не ожидал таких слов из моих уст, или за то короткое время, что у нас было на знакомство, он записал меня в дурочки. Так или иначе, я проигнорировала его взгляд и продолжила:

–...и посмотри, куда это меня привело: прямо сюда, нереализованную и скучающую до чертиков от собственной жизни.

– А чего ты хочешь на самом деле? Что заставляет тебя так себя чувствовать? Если бы я мог взмахнуть волшебной палочкой и дать тебе всё, чтобы исправить эти чувства прямо сейчас, что бы это было? – спросил он, все так же не сводя с меня глаз.

Я бы хотела, чтобы он хоть на секунду отвел взгляд. Возможно, это дало бы мне мгновение дышать, почувствовать, что я могу отвернуться от того, в чем мы оба застряли. И то, как он говорил со мной... казалось, будто я погрузилась с ним в транс. Транс правды, от которой я не могла утаить ничего.

Я сжала губы, потому что не хотела выдавать то выражение, которое охватило бы мое лицо, обнажая мысли, куда уносился мой разум. Я точно знала, что этот мужчина мог бы сделать прямо сейчас, чтобы на мгновение забыть обо всем. Тот сиюминутный кайф, которым он мог бы затопить мое тело, если бы просто пододвинулся еще чуть-чуть ближе и шепнул мне на ухо, куда на самом деле предпочитает меня увезти. Он ведь наверняка тоже чувствовал эту энергию, бушевавшую между нами.

– Честно говоря, не знаю. Я правда люблю бизнес и люблю помогать людям. Я просто думаю, что мне нужно найти новое место, чтобы иметь возможность делать это. Но прямо сейчас, честно, мне просто нужно развлечься и уйти в отпуск, – сказала я, откидываясь на спинку стула. – Знаешь, повеселиться, попить вина и просто отключиться от всего вокруг на какое-то время. Прямо сейчас это кажется мне представлением о рае. Полагаю, именно этим весь этот опыт и должен был стать для меня – бесплатным отпуском. – Я снова рассмеялась над собой, допивая остатки вина.

Генри кивнул, с его губ слетела легкая улыбка, но он ничего не сказал. Мы вдвоем просто сидели и смотрели друг на друга посреди шумного забитого бара, но казалось, будто мы сидели в тишине только вдвоем. Словно я находилась в своем собственном маленьком пузыре с этим невероятно сексуальным незнакомцем, а мир просто двигался вокруг нас.

– В общем, я только что рассказала тебе всё, что вообще можно знать обо мне, а я о тебе знаю не так уж много, кроме твоего имени и того, что ты один из лучших друзей Лотте. Так что как насчет тебя, Генри? Каков твой самый темный секрет? Что ты чувствуешь по поводу своей жизни прямо сейчас?

– Всё, что вообще можно знать? – хмыкнул он. – Думаю, ты недооцениваешь себя, Молли. Я уверен, что о тебе можно узнать чертовски много больше, чем те краткие обрывки, что ты мне рассказала, – сказал он, подавшись через стол. Я смотрела, как его рот медленно двигается с каждым словом, губы всё еще полуоткрыты, язык прижат к верхнему небу, и на секунду я забыла всё, о чем мы говорили. Всё, о чем я могла думать прямо сейчас – это каковы на вкус его губы.

– Что я чувствую по поводу жизни? – произнес он, нарушая короткую тишину между нами. – Вот это отличный вопрос. Куда лучше, чем «чем ты занимаешься?». Ты заставляешь задуматься, мисс Молли. Мне это нравится. Не понимаю, как тебя сегодня не отобрали. Я думаю, такое качество – именно то, что нужно такому шоу, как «Холостяк», – сказал он.

Он был холостяком – это то, что ему было нужно? Чтобы я заполняла его мысли, пока он заполняет меня. Я вытряхнула эти мысли из головы: успокойся, Молли.

Это была еще одна из моих проблем и, вероятно, одна из главных причин, почему я не могла удержать ни одно свидание: я отдавала себя слишком быстро. У меня было неутолимое сексуальное влечение. Я ничего не могла с собой поделать. Я обожала этот трепет познания кого-то, сидеть напротив кого-то за столом и гадать, каков именно на вкус его язык или каково это будет ощущать его на всех моих губах. Я знала, что у меня проблема – не то чтобы мне было комфортно называть это проблемой. Что плохого в том, чтобы любить этот трепет сексуального напряжения и моменты, которые происходят после? Это один из величайших кайфов в жизни и абсолютно естественный. Мужчина не стал бы высмеивать себя за свои желания, так почему должна я?

– Но что я чувствую по поводу жизни... – снова медленно произнес он. – Она потрясающая, я чувствую себя очень привилегированным, проживая ту жизнь, которая у меня есть сейчас. Но в то же время я мог бы сказать, что некоторых вещей мне определенно не хватает...

– Каких именно вещей? – быстро ответила я.

Он ухмыльнулся, и я впервые заметила отчетливые ямочки, обрамляющие обе его щеки. Он был настолько идеален, настолько симметричен, что не быть какой-нибудь моделью было преступлением. Он реально должен был быть на плакате Calvin Klein во всей красе прямо посреди Таймс-сквера, чтобы каждый мог сидеть и наслаждаться его образом. Готова поспорить, один единственный снимок этого мужчины мог бы излучать почти ту же энергию, которую я ощущала направленной на меня прямо сейчас, сидя напротив него. Мне стало жарко между ног, поэтому я плотно сжала их. Если я быстро не возьму себя в руки, всё может закончиться мокрым пятном на моей юбке, а если я позволю вспышкам мыслей о том, что этот мужчина прячет под рубашкой, вскружить мне голову, я могу просто соскользнуть со стула.

– Ну, может, наши проблемы не так уж и отличаются. Если бы мы поменялись ролями, возможно, я оказался бы на твоем месте, подавая заявку на «Холостячку». Скажем так, моя личная жизнь звучит не сильно иначе, чем твоя.

Я фыркнула, закатив глаза.

– Ой, да ладно тебе, я всё еще ничего о тебе не знаю, но что я знаю точно, так это то, что ты не из тех мужчин, которые будут соревноваться с другими парнями на реалити-шоу, давай будем реалистами.

Генри приподнял брови, поджав губы.

– Ты знаешь обо мне так много по одному взгляду?

– Ну, не могу сказать, что по одному взгляду. Это мои наблюдения за тобой за последние пару часов. Я заметила, как твои глаза скользят по мне, что, очевидно, натолкнуло меня на пару предположений о тебе. – Слова сами слетали с моих губ.

Сейчас, вероятно, был тот самый момент, когда мне следовало прекратить пить: я была на пике своей уверенности, говорила вслух и называла вещи своими именами. Если бы я перебрала еще на пару бокалов дальше того места, где находилась сейчас, я бы начала говорить то, чего говорить точно не следовало.

Он рассмеялся, и звук его глубокого горлового смеха и дерзкая ухмылка, украсившая его губы после этого, реально не помогали мне сдерживать свои мысли.

– Вау, ты реально раскусила меня. Пожалуйста, просвети меня, Молли. Что это за наблюдения и выводы, которые ты обо мне сделала?

Я поджала губы, на этот раз обдумывая свои слова перед тем, как произнести их. Для меня это был довольно редкий момент при таком количестве алкоголя в организме.

– Не выводы, просто наблюдения. Я вижу, что ты глубоко мыслящий человек. Пара морщинок у твоих глаз говорит мне о том, что ты привык получать то, чего хочешь, ну или, по крайней мере, как только примешь четкое решение о том, что это такое, разумеется, – сказала я.

Генри пристально посмотрел на меня, его губы слегка приоткрылись, брови взлетели еще выше. Я ждала, что он заговорит, но ни единого слова не вырвалось – скорее всего, потому что он был шокирован. Потому что я была права. Потому что я его раскусила, и от этого он захотел меня еще больше.

– И это может показаться высокомерным, но я так не думаю. Я нахожу это очень милым, даже сексуальным...

– Что именно? – Генри прищурился на меня, словно я была кусочком пазла, который он пытался разгадать, или пытался угадать то самое, что я собиралась сказать.

– Я думаю, ты знаешь, что ты из элиты, – сказала я, когда на его лице появилось легкое недоумение. – Как я и сказала, это не плохо. Это сексуально, когда мужчина знает, кто он такой, не пытаясь быть показушником. Я думаю, ты знаешь, кто ты, у тебя есть хорошее представление о том, чего ты хочешь, и чем бы ты ни занимался, что-то подсказывает мне, что ты в этом очень успешен.

На нем не было ничего броского, и он был полной противоположностью самодовольным типам – а именно такими я находила большинства успешных мужчин, с которыми встречалась. Но в нем должно было что-то быть, чтобы уметь быть настолько присутствующим, настолько сдержанным и тихо уверенным в себе, каким он себя преподнес. Его привлекательность выходила далеко за рамки внешности. Если бы дело было только в том, что он знает, насколько он горяч, думаю, он выбрал бы одеться сегодня вечером во что-то получше, прекрасно зная, что собирается прийти в бар с тремя другими девчонками.

Дерзкая улыбка снова украсила губы Генри, когда он неверующе качнул головой. Я села чуть прямее, потому что была права, и он знал, что я права.

– Возможно, это ровно то же самое, что я вижу в тебе. Как бы ты ни думала, что рассказала мне о себе много, Молли, я думаю, ты не прошла сегодня не потому... ведь такое лицо, как у тебя...

Он сделал паузу, сжав губы, и я понятия не имела, что он собирается сказать, но его следующие слова должны были быть выбраны с осторожностью, потому что с того места, где я сидела, я уже едва сдерживала себя. Это действительно был тот уровень, на котором мне нужно было держать вещи сегодня вечером. Или, скорее, тот уровень, на котором я обещала себе держать вещи после первой встречи с кем-то. Но я обожала это нарастание и предвкушение того, что буквально могло быть не чем иным, как чистой фантазией с кем-то в моей голове.

– Я могу сказать по одному взгляду, что то, как твои глаза встречаются с моими – словно они пронзают меня насквозь, словно они уже прочитали обо мне так много, но всё еще способны оставаться такими идеально сдержанными и невинными. И то, как ты улыбаешься губами – словно знаешь куда больше, чем говоришь – заставляет меня сгорать от любопытства узнать те многие слова и мысли, которые ты прячешь за ними. Ты излучаешь невероятно интригующую энергию, мисс Молли, скажем так.

– И что заставляет тебя думать, будто тебе дозволено сразу переходить к ласковому прозвищу со мной? – спросила я.

Он улыбнулся еще шире, на этот раз обнажив все свои блестящие белоснежные зубы. Разумеется, они были идеально ровными и абсолютно безупречными. Он реально был мистером симметрией. Он наклонился ближе через стол, и не думая, потерявшись в воронке его синих глаз, мое тело подалось к нему, словно меня тащила к нему сила извне. Наши губы теперь разделяли от силы три пальца. Ровно та ширина, про которую я знала: как только она будет преодолена, пути назад не будет. Все, что ближе – и губы должны сомкнуться. Но мы вдвоем удерживали ровно правильную дистанцию, пока он шептал:

– Потому что то, как твои губы совсем слегка изогнулись, говорит мне о том, что тебе это на самом деле нравится.

– Ребята, кажется, я отключаюсь, – прервала нас Лотта, ее глаза закатились, когда она прислонилась к моему плечу.

– Нет! Нет! Ты не можешь! Ночь только начинается! – возмутилась Рейвен, постучав ладонями по столу. Мы с Генри одновременно отстранились друг от друга, словно нам пришлось вернуться в реальный мир, разрушив всё то, что, черт возьми, происходило между нами.

– Ой, скукота, я могла бы тусить всю ночь! – заявила Рейвен.

Я разрывалась где-то между ними двумя. Я бы с удовольствием потусила с Рейвен. Я бы с удовольствием провела еще больше времени с Генри, но я также знала, что еще пара бокалов испортят вечер.

Генри достал телефон из заднего кармана, быстро проверяя время.

– Да, уже почти час, – сказал он.

– Уже? – Дерьмо. Мы пили с пяти.

– Я трезв, так что могу развезти вас, девчонки, по домам, если хотите? – предложил Генри.

– О, Генри! Это было бы потрясающе, Господи, ты такой хороший человек, – произнесла Лотта, пока Рейвен закатывала глаза, а я не могла не рассмеяться.

Мы втроем загрузились в шикарный и невероятно чистый «Ауди» Генри. Его машина была именно такой, как я и ожидала. Она даже ощущалась совершенно новой. Наша интимность быстро рассеялась, и теперь я сидела на заднем сиденье прямо за ним, пока Лотта и Рейвен во весь голос пели "Love Story" Тейлор Свифт всю дорогу до моего дома. Почему он должен был высадить меня первой? Полагаю, я была той, кто жил ближе всего к бару.

Я сглотнула, держа голову высоко и сохраняя улыбку на лице, когда выскользнула из машины, быстро попрощавшись с девчонками и даже не взглянув на Генри. Не знаю почему – наверное, просто подумала, что так всё пройдет гладче, а может, это заставило меня почувствовать, будто я заставляю его хотеть большего.

Я ступила на тротуар перед главной дверью моего дома, надеясь вильнуть попкой и гордой походкой направиться прямо к ней, не оборачиваясь, оставив ему этот финальный образ меня. Но тут я услышала, как опускаются стекла, громкая музыка из «Ауди» оглушила мои уши, а следом раздался визг Рейвен с заднего сиденья. Я развернулась. Я не испортила тот идеальный момент ухода, который пыталась изобразить.

– Пока, Молли! Мы тебя любим! Я напишу тебе завтра, нам нужно пересечься как можно скорее. Мы можем повторить всё это завтра, чтобы казалось, будто эта ночь никогда не закончится. Мы просто будем делать это снова, и снова, и снова!

Прямо сейчас я не могла придумать ничего лучше. Но как только я вошла в свое здание и опустила голову на кровать, мое сердце сжалось, и я не могла сбежать от ужасного чувства, закружившегося в животе. Это было не от количества выпитого. И не от сознания того, что, как только я открою глаза завтра утром, я столкнусь с адским похмельем. Это было потому, что я не взяла его номер, а он так и не спросил мой. Он не попросил мой ник в Инстаграме, даже в Снапчате.