Текст книги "Остров миллиардеров. Часть 1 (ЛП)"

Автор книги: Оливия Хиллиер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 15

Мой телефон вибрировал на полу рядом со мной. Я не знаю, зачем я его туда положила. Меньше всего сейчас мне хотелось связываться с внешним миром. Я даже не собиралась смотреть на него, пока Генри не спросил меня, кто это, я откинула голову назад через край, чтобы увидеть имя Элизы, всплывающее на экране. И в мыслях не было проверять это, ничего, кроме порчи настроения, от этого не было бы.

– Это всего лишь моя сестра, – сказала я. – Всё в порядке, я отвечу ей завтра.

– Могу я поговорить с тобой кое о чем? – сказал Генри, мы оба всё ещё были голыми, но теперь укутанные в сухие белые простыни его большой круглой кровати.

Я лежала на спине, глядя на Генри, который свернулся калачиком рядом со мной, его рука нежно гладила то место, где, как я гадала, останется маленький шрам под моей ключицей. Мне хотелось иметь шрам. Маленький шрам на моем теле, чтобы помнить вечно, как в тот раз, когда мы впервые были вместе. Технически у нас всё ещё не было секса. Но сегодняшняя ночь казалась чем-то более интимным, чем это, и судя по тому, как он смотрел на меня прямо сейчас, я была уверена, что он чувствует то же самое.

– Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной о чём угодно, – сказала я, его рельефная грудь выглядела чертовски секси в естественном свете звезд, тускло сиявших в комнате.

Он улыбнулся.

– Есть так много вещей, о которых я хочу с тобой поговорить, и я знаю, что не должен их произносить, пока, ну, ты не примешь розу… и я не хочу давить слишком сильно, я могу быть настолько терпеливым, сколько тебе нужно, Молли. Я правда могу, я просто…

– Шшш, – произнесла я, поднося палец к его губам и привлекая его взгляд обратно к своему, пока наблюдала, как его склонный к чрезмерным раздумьям разум берет верх.

Я хотела эту розу, я хотела сказать ему, что выбрала его. После сегодняшнего дня я чувствовала, как внутри меня всё дрожит от желания принять её. Но это было так далеко от того плана, который у меня был сегодня утром. Лежа здесь сейчас, после всего, что я пережила с ним, я была совершенно уязвима, но вот он всё ещё хотел каждую мою маленькую частичку, нечто большее, чем просто секс.

Я должна была знать, что всё это было намного сильнее, чем игра в кошки-мышки. Это было так, как он сказал в самом начале, те самые слова, которые звучали для меня столь истинно… нам было суждено встретить друг друга.

– Я здесь с тобой, и я чувствую всё то же самое, что и ты, ты можешь сказать мне всё что угодно. На данный момент я могу гарантировать, что ты меня не испугаешь.

Генри ухмыльнулся. Я видела, как его плечи опустились, а тело расслабилось рядом со мной еще сильнее. Я обожала это ощущение. И любила его еще больше, лежа здесь головой в своем оргазмическом блаженстве.

– Конечно, ты сама по себе личность, и ты принимаешь собственные решения, и это всего лишь предложение. Так что не чувствуй себя так, будто это то, что я заставляю тебя делать, это просто то, что, как мне кажется, тебе бы понравилось, и принесло удовольствие, и…

Я рассмеялась, наблюдая, как он снова выглядит немного нервным. Как бы мило мне это ни казалось и как бы сильно я ни любила то, что во мне заставляло его нервничать, нервничать гораздо сильнее, чем тот высокий, уверенный в себе и потрясающий мужчина, которым он представлял себя всему остальному миру. Он только что разрезал часть меня и выпил мою кровь. И ему это понравилось, ему нравилась каждая капля этого. И вместе с тем он любил меня еще чуточку сильнее. Он никогда не говорил этого, но я видела это в его глазах, я чувствовала это его телом. Мне казалось, что я действительно принадлежала ему. Но после всего, что мы только что сделали, всё равно всё, что он хотел сказать, заставляло его нервничать.

– Прости, я смеюсь не над тобой, я просто думаю, что немного бредим после сегодняшнего дня, в хорошем смысле, – добавила я. – Ты можешь просто перейти к сути того, что пытаешься сказать, вот и всё.

Я снова хихикнула, и на этот раз он присоединился ко мне.

– То, что я пытался сказать, это то, что ты можешь прийти и работать на меня, если хочешь, Молли. Ну, не работать на меня, а со мной. Хотя мы, вероятно, не будем работать так уж близко друг к другу, так что это не будет слишком навязчиво для тебя, если тебе нужно твое личное пространство, но это честно то, о чем я думал с самого нашего первого свидания. Я думаю, что ты можешь предложить так много всего, и я знаю, что ты ненавидишь свою нынешнюю работу. Это просто то, что я хотел предложить тебе, ты можешь не спеша обдумать всё это, я совсем не жду ответа прямо сейчас. Я просто знаю, насколько ты умна, когда дело касается бизнеса, и я думаю, что ты смогла бы многое предложить тем многочисленным компаниям, с которыми я связан, это просто пища для размышлений, вот и всё.

Он пожал плечами, и как сильно ни хотела моя челюсть отвиснуть прямо сейчас, я заставила себя держать ее закрытой.

– Генри… – произнесла я.

– Да, мисс Молли.

– Если я действительно приму эту розу… как именно ты видишь наше общее будущее?

– Честно говоря, точно так же. Прямо как последние две недели. Я знаю, что моя жизнь невероятно насыщена, но я представляю ужины на свиданиях, ночи, проведенные за совместным смехом, поездки сюда, когда мы можем, или в любое другое место в мире, которое ты бы хотела исследовать. Если ты примешь эту розу, я не жду больших изменений в том, что мы чувствуем прямо сейчас. Просто мы оба берем на себя эксклюзивные обязательства друг перед другом, и мы можем открыто говорить о наших отношениях перед всем остальным миром, – сказал он, и его губы опустились. – Послушай, я знаю, что встречаться со мной далеко не просто. Я знаю, что приезд сюда и уединение могут создавать такое ощущение, но я прекрасно осознаю всё то нежелательное внимание, с которым я возвращаюсь домой. Я знаю, что быть со мной не самая легкая жизнь, но я действительно хочу сделать ее веселой.

Я держала челюсть зажатой, лицо неподвижным, глядя на очень сексуального голого Генри, который всё еще нежно ласкал меня. В свиданиях с Генри не было никаких минусов. Ну и что, если ему нравилось немного крови, хорошее в людях нужно принимать вместе с плохим. И если это был единственный недостаток во всем мире добра, когда дело касалось Генри, я только что доказала себе, что могу с легкостью удовлетворять его потребности. Внимание, о котором говорил Генри, мне нравилось, потому что оно не просто показывало моим друзьям и семье, как сильно такой мужчина, как Генри, хочет меня, но это нежелательное внимание делало снимки нашей любви, чтобы показать их всему миру. Это если… это то, чем это было, неужели это была любовь? Будущее, которое, по словам Генри, он представлял для нас, действительно заставляло чувствовать себя именно так.

Я села в постели, оглядывая комнату. Я знала, что это не часть плана. Это было совсем не то, как мы с девочками решили, что именно так я заполучу мужчину своей мечты. Но это было лишь потому, что я была полностью ослеплена мыслью, что у меня его еще нет. Конечно, он у меня был, он хотел этого так же сильно, как и я. Может быть, даже сильнее после того, как он рассказал мне, как много он думал о нашем будущем. Он предложил мне розу, он хотел меня в своем будущем, Генри был не тем человеком, который хотел просто перепихнуться и уйти. Он был здесь, он хотел меня. Боже, Молли, мужчина твоей мечты даже предложил тебе невероятную возможность для бизнеса. Я больше не ждала. Я наконец поняла смысл выражения, когда знаешь, то знаешь, и теперь я желала, чтобы то, что я принимала, было чем-то капельку более блестящим.

Я развернулась, выбравшись из-под простыни, и голышом побежала к барной стойке, где стоял большой букет цветов. Я вытащила розу на длинном стебле из букета, побежала обратно к кровати и снова закуталась в белую простыню. Генри рассмеялся, когда я протянула ему розу.

Я глубоко вдохнула. Сначала он выглядел растерянным, но я выдержала его взгляд и мягко кивнула ему.

Генри улыбнулся, зажав розу на длинном стебле между двумя пальцами, пока его свободная рука взяла мою.

– Мисс Молли, не окажешь ли ты мне честь и не примешь ли эту розу, прими эту розу как знак моих чувств к тебе, моей верности тебе и моего первоначального обещания тебе, начать строить эту невероятную, но в то же время яркую жизнь, которая есть у нас обоих, и разделить ее как единое целое.

– Да, Генри, да, я приму.

Глава 16

Я проснулась, тяжело дыша, и резко села на кровати. Жалюзи все еще были широко открыты, и с неба светили звезды. Генри спал рядом со мной, тихо и безмятежно. Мне снился сумасшедший сон о том, как я бегу через джунгли, но едва я открыла глаза, как тут же забыла, от чего спасалась бегством.

Я также не могла вспомнить, как уснула. Но вчерашняя суматоха, солнце, алкоголь... От пробуждения посреди ночи голова шла кругом, а во рту пересохло. Мне требовалась вода, и в то же время в животе заурчало. Мне были необходимы вода и перекус, причем немедленно. Я и забыла, что вчера толком ничего не ела. Что бы я сейчас отдала за то роскошное блюдо с морепродуктами. Интересно, осталось ли хоть что-то? Наверняка внизу нашлась бы пара вареных креветок.

Я осторожно выскользнула из-под одеяла, стараясь не разбудить Генри, и на цыпочках направилась к двери. На пианино в комнате стояла ярко-красная роза на длинном стебле, и все воспоминания о прошлой ночи хлынули назад, заставив мое сердце забиться чаще, а голову и желудок закружиться еще сильнее. Черт возьми. Он сказал «да». Нет, это я сказала «да», а он предложил мне... Ну, себя, эту жизнь для нас двоих, и я ответила согласием. Я сказала «да», а мы ведь даже еще не трахались. После нашей бурной ванны мы провели остаток ночи в объятиях друг друга, разглядывая звезды, пока я не узнала, что Генри действительно умеет играть на пианино. В детстве он брал уроки, а потом продолжал учиться самостоятельно, переезжая по домам многочисленных друзей семьи. И снова он был хорош... Чертовски хорош. Почему Генри преуспевал во всем, за что бы ни брался? Последнее, что я помнила из прошлой ночи, – это его пальцы, так изящно танцующие по клавишам. Должно быть, именно эта нежная музыка и убаюкала меня.

В животе снова заурчало, когда я вспомнила про угол ванной комнаты, где оставила кимоно, которое Джеки дала мне после купания. Я на цыпочках прошла в ту комнату, нашла одежду и накинула ее на голое тело. Затем нажала кнопку вызова лифта и минуту подождала, пока откроются двери. Сделав шаг в освещенную кабину, я затаила дыхание и наконец облегченно вздохнула, когда лифт устремился вниз, радуясь, что яркий свет не разбудил Генри.

Двери лифта снова открылись на первом этаже, и я вышла прямо напротив бара. Шлепая босыми ногами в сторону кухни и используя свет из кабины, чтобы проложить себе путь через темный холл, я заметила, что дверь на кухню приоткрыта и там горит свет.

Я заглянула в дверной проем, рассчитывая увидеть кого-то из поваров и попросить ночной перекус. Вместо этого я увидела невысокого песчано-рыжего мужчину с знакомой татуировкой в виде звезды на задней стороне шеи. Одетый в белую поварскую китель-рубашку с воротником, он протирал кухонные тумбы. По обе стороны от металлической столешницы, которую он чистил, лежали два больших противня с свежей выпечкой, готовой к запеканию. Это был тот самый человек, которого, как мне показалось, я видела проходившим мимо ванной. Он повернул голову и посмотрел на меня.

Я вздрогнула.

– Дилан? – выдохнула я.

На этот раз у меня отвисла челюсть, а сердце заколотилось в груди, но совсем не так, как при воспоминаниях о прошлой ночи. Хорошо знакомое чувство паники подкатило комом к горлу.

Он замер, резко повернулся ко мне и вцепился одной рукой в край столешницы. Его пальцы задрожали на нержавеющей стали, и одновременно он стал качать головой, словно собираясь отрицать то, кем являлся. Тот самый человек, которого я знала слишком хорошо, тот самый человек, который стоял прямо передо мной... теперь работал на Генри.

Дилан был моей самой большой любовью, единственным другим мужчиной, которого я любила. Мы познакомились еще в самом начале старшей школы в Филадельфии и были неразлучны до самого конца. Он был единственным человеком – до сего момента, – кому я когда-либо открывала душу. Дилан был рядом, когда меня захлестнуло горе, он сидел со мной, слушая мои грандиозные мечты, так же как я слушала его. Он всегда хотел быть поваром, и я всегда представляла, как он работает в ресторане с тремя звездами Мишлен. Он готовил для меня и Элизы, и даже над его самыми неудачными блюдами мы улыбались, кивали и говорили, как это вкусно, потому что искренне радовались его кулинарному творчеству. Элиза любила Дилана, она всегда его любила и никогда не сомневалась в его намерениях. И сейчас, когда я стояла здесь, глядя на его оцепенелую фигуру и дрожащую руку, я вспомнила, почему тоже так сильно любила Дилана. Ведь именно я поставила точку в наших отношениях. И все причины, по которым я это сделала, не имели к нему никакого отношения – это был лишь мой собственный эгоизм. Это я хотела уехать, исследовать большой город. Я хотела вырваться из родного городка, учиться и строить карьеру. Я до смерти боялась окончить школу, потом колледж и... оказаться точно такой же, как моя сестра. Не то чтобы она не была успешной. Ее карьера сложилась куда удачнее моей. Но она вышла замуж за единственного парня, с которым когда-либо встречалась. И что-то в этом меня пугало, что-то заставляло бежать, будто связывая себя, я лишала себя жизненного опыта.

Я бы соврала, сказав, что не думала о Дилане все эти годы. Это происходило каждый раз после очередного короткого и внезапного расставания. Я думала о нем всякий раз, когда мне было больно, и всегда задавалась вопросом: правильно ли я поступила, отпустив его... Он был лучшим, да и не просто лучшим, а единственным мужчиной, с которым у меня были настоящие, серьезные отношения до настоящего момента. И надо же – он оказался первым человеком, которого я увидела после того, как официально вступила в новые отношения, проведя столько времени в одиночестве. Как такое вообще возможно?

– Молли, – вздохнул он, наконец перестав качать головой.

Он больше не мог игнорировать меня или делать вид, будто мы незнакомы. Я сделала шаг внутрь кухни.

– Дилан, – произнесла я.

– Молли, что ты здесь делаешь? – Он отпустил стол, скрестил руки на груди и нахмурился.

Кому-кому, а ему-то уж точно следовало знать, что я здесь делаю. Я была гостьей в этом месте на всю неделю, и если весь остальной персонал Генри, похоже, знал об этом, то я не понимала, почему не знал он. Если днем я видела именно его, почему он не остановился поздороваться? Наверное, все это выглядело дико. Я здесь, он здесь спустя столько лет, и вот – наша первая встреча после расставания. Наш последний миг, когда мы лежали, свернувшись калачиком в объятиях друг друга, и плакали, прежде чем я повернулась, села на самолет до Нью-Йорка и больше никогда не оглядывалась назад. Наши отношения не были идеальными. По большей части они были запутанными и хаотичными, и я знала, что во многом виновата сама. Именно Дилан всегда оставался надежным плотом, тем, кто всегда любил меня – по крайней мере, так казалось в те далекие годы. Или, может быть, я сама превратила это в сказку, предаваясь приятным воспоминаниям вместо того, чтобы бередить старые травмы. Но сейчас он стоял передо мной и смотрел на меня с таким выражением лица...

Я размышляла о том, что произойдет, если мы когда-нибудь снова столкнемся, но такого я себе точно не представляла.

– Вообще-то я искала перекусить и воды, если можно. Я толком не поужинала и проснулась с дикой жаждой.

Если он собирался разглядывать меня с мрачной миной на лице, смотря на меня с чувством, которое я едва ли не назвала бы отвращением, что ж, в эту игру можно играть вдвоем.

– Черт, – вздохнул он, закрыв глаза и качая головой, а затем запустил пальцы в волосы. Черт возьми, а он сильно подтянулся с нашей последней встречи. – Так ты та самая Молли, ты гостья... Черт, этого просто не может быть.

– Ну, как видишь, может, – огрызнулась я. – Уж поверь мне, вот она я, – сказала я, разводя руки в стороны, словно изображая сюрприз. Судя по всему, для него это действительно стало сюрпризом, вот только я была самым последним «подарком», который он хотел бы увидеть.

– Вау, эмм, Молли, мне жаль, правда жаль. Я совсем не так представлял себе нашу встречу, если бы нам когда-нибудь довелось увидеться снова. И вот ты здесь, и это самое последнее место, где бы мне хотелось тебя встретить. О Боже, – пробормотал он, нервно теребя пальцы и шагая взад-вперед между длинными металлическими кухонными столами.

Я просто стояла как вкопанная, не понимая, с какого перепугу он ведет себя подобным образом. Почему он так не хотел видеть меня здесь? Не могло же дело быть в том, что теперь он узнал о моих отношениях с Генри. Интересно, появилась ли у него девушка или, может, он уже успел жениться? Счастлив ли он? Есть ли у него дети?

– Присядь, – сказал он, пододвигая табурет к столу с выпечкой. – Я принесу тебе поесть и попить, – проговорил он, теперь избегая моего взгляда и продолжая качать головой, пока переставлял два противня с пирожными в большую конвекционную печь за своей спиной. Я села и в молчании наблюдала, как он суетится у многочисленных холодильников, выстроившихся вдоль дальней стены кухни.

Дилан поставил передо мной большой стакан воды, а затем подал какой-то сладкий десерт с йогуртом, который выглядел невероятно аппетитно.

– Что это?

– Абрикосовая панна-котта с шоколадной крошкой, – ответил он, подмигнув и слегка улыбнувшись. Казалось, к нему вернулась капля спокойствия.

Я залпом осушила стакан воды, затем зачерпнула ложкой край панна-котты, прихватив немного шоколада, и попробовала десерт.

– О Боже, Дилан, это потрясающе! – воскликнула я, все еще с набитым ртом вкушая этот сладкий шедевр, сотворивший настоящий взрыв вкуса у меня во рту.

– Знаю, – улыбнулся он. – Идеальный ночной перекус.

Дилан снова наполнил мой стакан водой.

– Знаешь, мне, наверное, стоит рассказать тебе настоящую причину, почему я здесь, или, по крайней мере, как я сюда попал. Но мне кажется, твоя история будет поинтереснее моей.

– Дилан, у тебя получилось, ты здесь, ты живешь жизнью повара своей мечты. Я хочу знать абсолютно все, что я пропустила, как ты здесь оказался... – Но чем больше я говорила, тем сильнее опускались уголки его губ, а взгляд снова становился мрачным.

– Это не работа моей мечты, – отрезал он. – И как бы я ни был рад тебя видеть, Молли, тебе действительно не стоит здесь находиться. Тебе нужно уехать отсюда как можно скорее, поверь мне, я серьезно, понятно? Тебе нужно найти способ убраться отсюда к чертовой матери!

– Дилан, что за бред ты несешь? Ты даже не знаешь, почему я здесь. Да черт возьми, ты меня-то толком уже не знаешь, а аргументируешь тем, что мне надо уехать?

Широко раскрытые карие глаза Дилана вспыхнули такой яростью, когда он наклонился через стол. Его рука вытянулась, почти касаясь моей.

– Молли, как ты с ним познакомилась?

– С Генри?

– Ну разумеется, с Генри.

– Через друзей.

– И эти друзья знают, что ты здесь? Элиза знает, что ты здесь?

– Да, знают, но не мог бы ты, пожалуйста, объяснить, какого черта я выслушиваю этот допрос посреди ночи, когда мы не виделись целое десятилетие? Откуда ты знаешь Генри? – Я почувствовала, как мой голос сорвался на крик, когда Дилан перегнулся через стол и приложил палец к моим губам, призывая к молчанию. Дрожь пробежала по моему позвоночнику, когда воспоминания о наших отношениях – те самые, которые я, казалось, похоронила с момента своего отъезда, – захлестнули мой разум.

Элиза любила Дилана за то, что он был мужской версией ее самой. Ему бы на самом деле следовало стать детективом, а не поваром. Хотя в целом, надо признать, он относился ко мне хорошо. Он ненавидел, когда я говорила что-то невпопад, когда подвергала сомнению общепринятые вещи или не соглашалась с ним. Он ненавидел, когда я вела себя громко. Я любила Дилана, но чем больше времени я проводила с ним, тем больше превращалась в молчаливую тень самой себя. Я спланировала свой уход задолго до того, как реально сделала это. И только сейчас я осознала, что идеализировала все, что между нами было. Главным образом потому, что мне просто не с чем было сравнивать. До сего момента. Генри никогда не заставлял меня заткнуться. Напротив, с Генри я никогда не чувствовала себя настолько признанной. Он не испытывал неловкости, когда я плакала, а когда я радовалась, он разделял мой восторг. Он видел меня во всех проявлениях и позволял мне быть собой в наивысшем смысле этого слова. Я надеялась, что делаю для него то же самое.

– Не думаю, что ты захочешь услышать историю о том, как я здесь оказался, и прямо сейчас самое главное – чтобы ты была в безопасности. Тебе нужно уехать отсюда, Молли, поверь мне, тебе нужно убираться отсюда как можно скорее. – Дилан отстранился от стола, с болью смотря на меня и запуская пальцы в волосы.

– А я хочу знать, Дилан, именно поэтому я и спросила. Я хочу знать, какого черта ты здесь делаешь и почему ты так страстно желаешь моего отъезда. Неужели все между нами закончилось настолько плохо, что при первой же встрече ты мечтаешь загнать меня от себя подальше?

Я не хотела плакать. Я и так сегодня достаточно наплакалась. И одно дело – расплакаться перед Генри, но развалиться на части перед Диланом явно не помогло бы. Я сделала глубокий вдох, прежде чем отправить в рот еще одну ложку панна-котты, надеясь, что это поможет мне успокоиться.

– Дело не в том, что я хочу твоeго ухода. Дело в том, что мне не все равно, и я хочу уберечь тебя, Молли. Я хочу уберечь каждого, кто ступает в это здание. Но я потерпел неудачу, и теперь я умоляю тебя: убирайся отсюда к чертям! – Дилан стиснул зубы.

Я ждала, что он вот-вот взорвется от гнева. Это было так непохоже на того молчаливого, сдержанного Дилана, которого я знала когда-то. Он никогда бы не позволил себе перейти черту или говорить с кем-то в подобном тоне. Что, черт возьми, с ним произошло?

– Что значит «хотел спасти остальных»? Кто эти «остальные» и о чем ты вообще говоришь? Если это место настолько чертовски опасно, то какого хрена ты сам здесь делаешь?

Глаза Дилана медленно пробежались по кухне. Наклонившись ко мне еще ближе, он прижался телом к кухонному столу, приблизив свои губы так близко к моим, что я на секунду усомнилась, не изменил ли он резко свой настрой и не собирается ли меня поцеловать. Его голос превратился в едва слышный шепот:

– Я говорю обо всех остальных деталях и девушках, которых он сюда привозил.

Это было всего лишь несколько слов. Слова, правдивость которых я не могла подтвердить. Правда ли это? Дилан, которого я знала, никогда бы не стал врать, но Генри прямым текстом сказал мне, что никогда никого сюда не привозил. Может, он работал с кучей девушек? Но не только Генри говорил мне, что у него никогда не было здесь девушек – Лотта твердила то же самое.

– Каких еще девушек? – спросила я.

– Что ты здесь делаешь, Молли? Пожалуйста, ответь мне честно. Клянусь Богом, я лишь пытаюсь тебе помочь.

– Я просто приехала отдохнуть на пару дней на остров моего парня. Ну, отдыхала, пока ты не появился и не начал нести мне какую-то ахинею, – сказала я, перенимая его тон и огрызаясь в ответ.

– Он твой парень? Он реально сказал тебе, что он твой парень? – спросил Дилан, и я кивнула.

Не понимаю, почему в это было так трудно поверить.

– Да, он мой парень, так что теперь, когда я рассказала тебе правду, тебе лучше выложить всё и объяснить, почему ты со мной так разговариваешь! – Я снова перешла на крик, заметив, как глаза Дилана наполнились слезами.

Дилан откашлялся.

– Я не могу поверить, что ты здесь. Боже, да у меня могут быть неприятности просто из-за того, что я с тобой знаком. Если я случайно пересекусь с тобой в коридоре, пока ты с ним, ты должна отвернуться в другую сторону, – произнес он.

– С какой стати у тебя должны быть неприятности из-за знакомства со мной? Мы все здесь взрослые люди. У каждого есть прошлое, и Генри прекрасно знает, что я в своей жизни не была невинной ангельской девой, – выплюнула я.

Черт, и зачем я это сказала? Щеки Дилана вспыхнули румянцем, и я не была уверена, произошло ли это оттого, что он вспомнил все те многочисленные разы, когда мы были близки, или я просто сболтнула лишнего о том, как существенно выросло число моих партнеров с момента нашего расставания.

– Здесь пропадают люди, Молли. Я не должен тебе этого говорить, ты понятия не имеешь, кто может нас подслушивать. – Дилан снова покачал головой, обходя кухонный стол. Он встал вплотную ко мне, протянул руку за мою спину, поддел сиденье табурета и развернул меня к себе. Теперь я сидела лицом к нему, наши колени соприкасались.

– Что, черт возьми, происходит, Дилан? – спросила я, на этот раз раздражаясь еще сильнее от тех безумных слов, что сыпались из его рта.

– Я приехал работать на этот остров пару лет назад. Генри лично отобрал меня. С нашей последней встречи я работал в совершенно новом пятизвездочном ресторане в Сан-Диего, где впервые и встретил Генри. Через месяц после начала моей работы Генри пришел на ужин. Я понятия не имел, кто он такой, но в конце смены мне сказали, что один из клиентов хочет со мной встретиться. В моей карьере такого раньше не случалось, я сначала нервничал, но пару ребят из моей команды сказали, что это обычный протокол, когда приходят более богатые клиенты. Так что я принял приглашение и сел напротив Генри, который ужинал в одиночестве. Он сказал мне, что обычный стейк, который он заказал, был одним из лучших стейков, которые он ел за всю свою жизнь. Не успел я оглянуться, как уже сидел напротив него в пустом ресторане, глуша бутылку красного вина и знакомясь поближе. Я подумал, что он потрясающий человек. Мы говорили о жизни, бизнесе, целях, стремлениях. К полуночи, слегка подхмелев, я бы сказал, что он стал самым близким другом, которого я завел в этом городе.

– Да уж, я никогда не думала, что ты вообще захочешь уехать из Филадельфии... – вздохнула я. В конце концов, это и было главной причиной нашего расставания.

– Я и не хотел, – отрезал он, прежде чем продолжить свой рассказ. – В общем, к двум часам ночи Генри сказал мне, что только что подписал документы о покупке здания, в котором я работал, так что ресторанный бизнес технически теперь тоже принадлежал ему. Это было довольно неловко, ведь теперь я понимал, что он, по сути, мой новый босс, а я только что выложил ему, что работа в этом ресторане для меня всего лишь этап.

Я никогда не видела этой стороны Дилана. Я всегда знала, что в нем это есть, знала, насколько он хорош, но именно я всегда мечтала о большем, чем он. Он скрывал все, чего действительно хотел, за страхом и запечатанными губами.

– Вот тогда-то он и сказал, что может обещать мне одну из лучших поварских работ, какая только существует, он сказал, что я буду готовить для самых важных людей в мире, которые будут скандировать мое кулинарное имя на каждом углу. Половина из этого оказалась правдой, – произнес Дилан.

– Ладно... Что ж, это объясняет, как ты здесь оказался. Но это толком ничего больше не объясняет... Ты пытаешься сказать, что сам пропал? Что ты приехал сюда и изолировал себя?

Дилан сделал шаг назад, его руки сжались в кулаки.

– Молли, я серьезен, я, сука, реально пытаюсь тебе помочь прямо сейчас и я и так уже наговорил слишком много лишнего! Здесь всегда кто-то наблюдает. Тебе нужно перестать ставить все под сомнение и просто вслушаться в то, что я тебе говорю.

Я видела его злым и раньше, но таким бешеным – никогда. Его слова ранили так же больно, как и в любой другой раз, когда мы ссорились. Я всегда была той, кого заставляли молчать. Я была той, кто задавал слишком много вопросов. Я была той, кто никогда не слушал, хотя при этом я же была той, кого никогда не слышали. Кем бы мы ни были и чем бы ни являлось наше прошлое, это было аномалией для той жизни, которую я веду сейчас. Или вела раньше, потому что заткнуться или утонуть в шуме окружающих – в этом больше нет необходимости, по крайней мере, не в той жизни, которую я строю с Генри. Вся я была нужна здесь, громко и четко.

– Вау, а ты ни капли не изменился, не так ли? – усмехнулась я. – Знаешь, все это время мои воспоминания о тебе были исключительно теплыми. Но теперь, видя тебя здесь, вся реальность того, кем мы были друг для друга, возвращается. Спасибо за напиток и десерт, но я думаю, что на сегодня с меня хватит ночного допроса, и я пойду к себе в кровать.

Мне больше нечего было ему сказать.

Я встала с табурета и повернулась к нему спиной, пытаясь хоть как-то осмыслить то, что он пытался мне донести. Дилан схватил за пояс моего кимоно, едва не развязав его полностью, но я перехватила его руку, когда его хватка развернула меня. В одно мгновение я оказалась крепко зажата в его объятиях, прижатая к металлическому столу. Его руки обвились вокруг меня, и я попыталась вырваться. Его губы были плотно прижаты к моему уху.

– Я могу сказать тебе прямо сейчас: я столько раз мечтал об этом самом дне, когда наконец смогу снова увидеть тебя, и я могу сказать тебе прямо сейчас, что это самый последний сценарий, по которому я хотел, чтобы все пошло. Я надеялся, что найду тебя где-нибудь в Нью-Йорке, возможно, увижу тебя сидящей в углу бара и наслаждающейся приятным напитком после долгого рабочего дня. Я надеялся, что ты увидишь меня, пригласишь присесть. Я бы с таким восторгом слушал о всех твоих невероятных приключениях, твоей процветающей карьере. Я не мог дождаться момента, когда услышу все истории о том, как ты добилась всего, чего хотела, как много путешествовала и преуспела в бизнесе, черт, может, даже открыла свое дело, вместо того чтобы показывать другим людям, как улучшить их собственное. А потом я бы рассказал тебе, как расширил свои горизонты, как работал в разных ресторанах, копил награды и что теперь только что получил идеальную должность в Нью-Йорке. И это стало бы начальным моментом, когда мы воссоединились бы снова. Вот как я хотел, чтобы все произошло. Самое последнее, чего я хотел, – это видеть тебя здесь. Здесь небезопасно, Молли. Небезопасно. Тебе нужно выбраться, нам нужно выбраться. Я найду способ, чтобы ты уехала, чтобы мы уехали. Встретимся здесь же в это же время завтра вечером. – Дилан наконец отпустил меня, сделав шаг назад. Я прошмыгнула мимо него и побежала прямо к двери. Нажав кнопку лифта, я была благодарна за то, что двери тут же открылись, впустив меня внутрь. Как только они закрылись, я почувствовала, что снова могу дышать.