Текст книги "Остров миллиардеров. Часть 1 (ЛП)"

Автор книги: Оливия Хиллиер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Оливия Хиллиер
Остров миллиардеров
Дилогия. Часть 1

Информация

Перевод является любительским и не претендует на оригинальность. Мы не ставим перед собой коммерческих задач и просим воздержаться от распространения этого файла, а также удалить его с ваших устройств после ознакомления. Обращаем ваше внимание, что целенаправленное использование данного материала в любых целях категорически запрещено.

ℒ ITTLE BOOK WHORES

Тебе, моя дорогая читательница, и всем тем граням твоей личности, которые делают тебя такой, какая ты есть.

За все твои мечты, всю твою любовь, все твои страхи, желания, тоску и всю твою ярость.

Здесь я дарю тебе безопасное пространство для всего вышеперечисленного.

Любовь извращена. Доверие смертельно опасно. У секретов есть своя цена.

Молли думала, что её жизнь не может стать ещё хуже после того, как её жестоко выгнали из реалити-шоу. Но когда самый неуловимый и опасно привлекательный нью-йоркский миллиардер Генри Бентли осыпает её вниманием, сердечная боль Молли сменяется захватывающим трепетом, которого она совсем не ожидала.

Объединенные прошлыми травмами и дикими, невыразимыми желаниями, Генри приглашает Молли на свой частный остров – эксклюзивный рай, где удовольствие не знает границ. Но по прибытии она оказывается втянута в соблазнительную игру на выживание. Игру, которая гораздо опаснее и смертоноснее, чем любое реалити-шоу.

Остров Генри – это нечто большее, чем площадка для игр миллиардера, это соблазнительная ловушка, из которой нет выхода.

Эта книга является художественным произведением, созданным в развлекательных целях, но она содержит откровенные и тяжелые темы, которые могут быть тревожными для некоторых читателей.

В ней исследуются мрачные, запретные отношения и присутствуют откровенные сексуальные сцены, а также дисбаланс сил.

Читателям настоятельно рекомендуется проявить осмотрительность.

Пролог

– Я куплю тебе пересмешника и подарю тебе весь мир, – пел мне мягкий голос моей сестры.

Пока я лежала укутанная в одеяло, мне было интересно, почему она решила петь именно эту песню каждый божий вечер.

– Мы справимся с этим, милая, обещаю, и всё это станет лишь далеким воспоминанием.

Я слышала одни и те же слова каждый вечер, прямо перед тем, как закрыть глаза. Те же слова, которые я ненавидела.

Я думала, что именно ее слова вызывали у меня кошмары. Я никогда не хотела, чтобы все это стало далеким воспоминанием. Я хотела помнить своих родителей вечно. Где бы они ни были, я надеялась, что они все еще помнят меня. Я надеялась, что они помнят меня в хорошие времена, а не то, чем все закончилось.

Я никогда не ставила под сомнение слова сестры или ее выбор песни, потому что думала, что каждый раз, когда она их пела, они приносили ей необходимое утешение. Но когда я закрыла глаза и попыталась погрузиться в сон, я почувствовала, как кошмары снова подкрадываются, стоило мне закрыть глаза.

Воспоминание о том моменте, о том, что я сделала, преследовало меня за закрытыми глазами.

– Что такое пересмешник? – спросила я.

Я знала, что песня, которую она пела, была не ее.

Скорее, это была ее версия песни, которую она ставила на повтор каждый раз, когда я заходила в ее комнату. Элиза приподнялась рядом со мной, пока я лежала в своей маленькой односпальной кровати.

Мы обе были одеты в одинаковые белые ночные рубашки, и хотя я никогда не спрашивала ее, почему она носила ту же белую хлопчатобумажную одежду, что и я, каждую ночь, я была уверена, что по той же причине, что и я.

Это напоминало мне о последнем Рождестве, которое мы провели с нашими родителями, и это было то единственное, чем я делилась с сестрой.

Я всегда чувствовала себя такой непохожей на Элизу. Она была спокойной и собранной, меня же всегда называли взбалмошной. Она была серьезной, я же была веселее. У нее были рыжие волосы, а я была брюнеткой. У нее были зеленые глаза, а мои были голубыми. И она никогда не могла скрыть эмоции на своем лице, как бы ни старалась, я видела её насквозь, но я не думаю, что она когда-либо понимала меня.

Моя сестра посмотрела на меня с привычной натянутой улыбкой, к которой я уже привыкла. Той самой, при которой она следила за тем, чтобы уголки её губ всегда были слегка приподняты, но ее ярко-зеленые глаза так явно были наполнены страхом.

– Это птица, и она известна как символ невинности.

– Разве ты не считаешь меня невиновной? – спросила я сестру, садясь в постели.

Мое тело мгновенно начало дрожать, когда она произнесла слова, которых я так боялась. Мы оказались в этой ситуации из-за меня.

– Нет, нет, нет, я совсем не это имела в виду, – произнесла она, опуская руки мне на плечи и заправляя волосы за ухо.

– Мне снится это, – произнесла я, наконец заговорив о том самом воспоминании, которое заставляло меня просыпаться посреди ночи с криком.

Я не сомневалась, что она знала, что я заново переживаю автокатастрофу, но только сейчас я заговорила о четких деталях.

– Ты поешь о пересмешнике и о моей невинности, но у меня нет никакой невинности.

Это я их убила. Никто ничего не говорит, но мы обе это знаем.

Я кричала, я бросила игрушку, это повлияло на вождение папы, они врезались, и именно поэтому мы сейчас здесь. Я сделала это специально.

Я хотела ударить его.

Он меня не слушал.

Я просто хотела, чтобы он меня выслушал.

Никто меня не слушал.

И теперь мы здесь.

– Подожди... Молли? Тебе это снится? Нет, нет, нет, это неправда. Ты говорила об этом еще с кем-нибудь? – Глаза сестры широко раскрылись, пока она кусала губы.

Я покачала головой, и она наклонилась ко мне, заговорив едва слышным шепотом:

– И ты больше никому об этом не расскажешь. Тебе никогда никому нельзя об этом говорить, хорошо?

Я кивнула, а по спине пробежала дрожь. Моя сестра пугала меня каждый раз, когда говорила со мной вот так. Теперь она была моей единственной близкой родственницей, и меньше всего на свете мне хотелось, чтобы она тоже ушла.

– Обещаешь?

– Обещаю, – произнесла я, опуская голову обратно на кровать, пока она плотно укутывала меня.

– Между прочим, когда я говорю о невинности, дело вовсе не в этом. А в том, что я хочу, чтобы ты чувствовала себя молодой и беззаботной, – сказала она.

Я кивнула, но была с ней не согласна. Она хотела моей невинности больше, чем я сама.

– Я просто пою ее, потому что мне нравится песня, может, нам стоит придумать другое значение для пересмешника... – произнесла она.

– Какое?

– Ну, пересмешник может быть нашим секретным кодом для чего-то.

Это будет слово, которое мы скажем друг другу, когда у нас все будет хорошо или когда мы окажемся именно там, где должны быть.

– Вроде того, когда мы будем жить в особняке, когда у нас будут все деньги мира, и мы сможем жить свободно и счастливо вместе навсегда. – Губы моей сестры улыбались, но глаза – нет.

– Никогда не переставай мечтать, Молли, потому что это та невинность, которую ты сохраняешь. Но да, я согласна, – произнесла она, протягивая ко мне мизинец, пока я вытаскивала свой из-под одеждого покрывала. – Давай пообещаем на мизинцах, что снова произнесем слово пересмешник только тогда, когда найдем особняк и жизнь нашей мечты.

Сестра поцеловала меня в лоб, встала с кровати и пошла выключать свет. – Я найду его для нас. Обязательно. Однажды я искуплю все это, все, что я сделала. Обещаю на мизинце. – Я закрыла глаза и услышала, как закрылась дверь моей спальни, так и не заметив реакции сестры.

Больше она мне песню про пересмешника не пела.

И вскоре мои кошмары превратились в сон.

Глава 1

– Боже мой! Лили долбаная Аллен! – этот пронзительный визг вырвался из моих губ, когда каждая мышца в моем теле напряглась. Жар, который я затаила между ног, выплеснулся наружу, струясь и наружу, и вверх по позвоночнику, заставляя бедра неконтролируемо покачиваться.

Чистое удовольствие хлынуло во мне, вызывая улыбку на лице и высвобождая накопившуюся энергию. Мое тело полностью обмякло, погружаясь глубже в матрас, а рука оторвалась от того места, на которое я давила между ног. Я выронила маленький розовый вибромассажер, моего настоящего спасителя, созданного не кем иной, как самой Лили Аллен.

В своей жизни я владела множеством заезженных секс-игрушек. Некоторые могут сказать, что я рано начала свои сексуальные исследования. Потому что игрушка – это то, чему можно доверять, игрушка всегда прикроет твою спину, а еще игрушка всегда доводит дело до конца правильно. Игрушка способна подарить чувство, которое является не чем иным, как абсолютным блаженством и полнейшим расслаблением.

Игрушка может заставить тебя почувствовать себя абсолютной королевой, которой, как ты знала в глубине души, ты и являешься. Чувство, которое регулярно подавляется большую часть каждого дня, который мы вынуждены проживать в столь структурированном мужском мире.

Благослови Господь Лили Аллен.

Я откинула голову на подушку, когда радость, пронизывавшая мои кости, начала угасать. Суровая реальность моей жизни – того, что мне нужно было сделать и к чему подготовиться, бесчисленных списков, роившихся в моей голове, – вернулась. Это был тот момент, когда я обычно снова тянулась за Лили, просто чтобы посмотреть, смогу ли я продлить это чувство еще немного. Но на этот раз я не могла стереть улыбку с лица. Потому что сегодня я не собиралась на работу. Нет, вообще-то я не собиралась на работу пару дней. Возможно, мне вообще никогда не придется возвращаться на работу, по крайней мере, не на моём основном рабочем месте – в отделе бизнес-решений компании MC. В то место, где я проводила время, выслушивая крики моего гиперамбициозного и помешанного на перфекционизме босса из-за требований, в которых не было никакого смысла. Он хотел, чтобы я была прогрессивной, но не слишком креативной. Он хотел, чтобы я мыслила нестандартно и при этом придерживалась методов, которые, как я знала, не работают. Каждый раз, когда я переступала порог, я знала, что частичка моей души умирает. Не имело значения, что я делала. В глазах моего босса, чтобы я ни делала – все было неправильно.

Работа постепенно топила мои реальные навыки бизнес-коучинга вместе со скучными старыми клиентами, которых мы продолжали привлекать. Я вздохнула, отгоняя эти мысли, которые портили мое послеоргазменное сияние. Все это больше не имело значения. Скоро это перестанет быть моей реальностью. И теперь, когда я думала о том, что было лишь закрывающейся главой в моей жизни, я испытывала по этому поводу лишь счастье, на самом деле – глубокую благодарность. Потому что если бы я не позволила себе дойти до такого несчастного состояния, то я бы ни за что не оказалась здесь прямо сейчас, вот здесь. С улыбкой на лице настолько широкой, что мои щеки саднили при мысли о предстоящих днях.

Я собиралась провести целых четыре дня наедине с Генри.

Мой желудок сделал пару сальто, а по рукам побежали мурашки. Я не знаю, почему это всегда со мной происходило в моменты возбуждения. Я вечно наблюдала, как моя кожа покрывается тысячами мелких мурашек. Я думала, что это должно происходить только тогда, когда тебе страшно или ты нервничаешь, но они покрывали меня, когда я была переполнена восторгом, любовью, счастьем.

И думая об этом, зная, как сильно я хочу сохранить хладнокровие и придерживаться своей игровой стратегии, я потянулась за Лили снова. Я чувствовала, что она мне нужна, чтобы полностью освободить меня, чтобы в моем теле не осталось ни капли сексуальной энергии. Я не знала, возможно ли это вообще, но мне нужно было следовать успешной стратегии, которую я изобрела, прослушав множество экспертных подкастов, а затем проработав ее с друзьями.

Мои две новые лучшие подруги, Лотта и Рейвен, помогли мне разработать экспертный план, чтобы запустить глубочайшую, безусловную любовь в течение следующих нескольких дней. Я собиралась сделать его своим. Это было безотказно. Но частью этого плана было не набрасываться на него, как только я его увижу, что раньше давалось с огромным трудом. Если я удовлетворю свои потребности сейчас, возможно, это сделает ту часть плана немного проще. Еще один быстрый сеанс с Лили не помешает.

Я потянулась за своей маленькой розовой подругой, как вдруг все мое тело подскочило, а телефон громко зазвенел и зажужжал на столе. Я схватила его, переворачиваясь на спину, и увидела, что Элиза, моя сестра, обрывает мне телефон.

– Алло, – произнесла я, отвечая мгновенно.

– Ну привет, незнакомка, ого. Ты действительно ответила. Не помню, когда в последний раз я была так удивлена.

Я закатила глаза, держа рот на замке. Я была не в настроении для драмы или того, что, как я знала, превратится в мелкую ссору между нами. Этот разговор мог закончиться так же, как и большинство наших, когда кто-то из нас заводится из-за какой-нибудь ерунды – пары безобидных слов, из-за которых нам совсем не стоило так сильно распаляться. Я не собиралась позволять этому случиться сегодня, я не могла позволить этому случиться сегодня, потому что во всем белом свете не было ни единой вещи, способной испортить мое наслаждение прямо сейчас. Я жила своей мечтой, и хотя бы раз, ну хотя бы разок, она могла бы порадоваться за меня тоже.

– Ну, я не знаю, говорила ли я тебе, – произнесла я, садясь в постели и глядя в окно, с вызовом разглядывая небо оттуда, где сидела в своей однокомнатной квартире посреди города.

Помимо неба, моим видом был интерьер многоквартирного дома через дорогу, и сегодня я была рада, что у парня, который любил сидеть у окна и играть в видеоигры по меньшей мере восемь часов в день, жалюзи были опущены. Иначе он увидел бы все то веселье, что я устраивала с Лили. Я сделала себе заметку задергивать жалюзи в следующий раз, когда соберусь уединиться в постели ради быстрой утехи.

– Я не знаю, говорила ли я тебе, но у меня теперь много новых друзей, я еще и встречаюсь кое с кем потрясающим, я тебя не избегаю. Я просто занята, – произнесла я.

Я представляла, как она воспринимает мои слова с осуждением. Сидит там со своим тугим черным пучком, бледным макияжем лица, идеально прорисованными карандашом бровями и темным контуром губ. Ее повседневный образ кричал: «даже не думай со мной связываться». Мы с ней действительно не могли быть более противоположными.

Я была занята и завела гораздо больше друзей за последние пару недель. Но причина, по которой я никогда не брала трубку, когда она звонила, заключалась в том, что я не хотела ввязываться в одну из наших мелких ссор, я не хотела, чтобы меня судили за всё то, чему я изначально была так рада поделиться с ней. Когда я всё-таки отвечала, ее вечно было трудно сплавить с телефона за разумное время. Не то чтобы у меня были какие-то другие дела, просто я не была фанаткой долгих телефонных разговоров. И большую часть времени звонки затягивались потому, что она была слишком занята болтовней о каждой мелочи, произошедшей в ее жизни, так что я даже слова вставить не могла. Либо это, либо мы в итоге ссорились. Похоже, в последнее время это происходило всё чаще, теперь, когда мы жили так далеко друг от друга. Элиза жила дома в Филадельфии, где мы выросли, а я превратилась в бруклинскую девчонку.

Мы с Элизой всегда бодались. Она никогда не была согласна с тем, как я живу свою жизнь, и я никогда бы от нее этого не ждала, потому что я ни за что на свете не захотела бы жить так, как живет она.

Это было еще то, чему я научилась из одного из моих любимых подкастов. Никогда не бери советов у того, кто не был там, где ты, и кто не находится там, куда ты хочешь прийти. Моя сестра была именно такой. Мы были такими друг для друга. При этом она автоматически оставалась первым человеком, которому я звонила всякий раз, когда у меня появлялись новости, потому что она всё ещё оставалась моей старшей сестрой, и я всё ещё хотела ее поддержки. Я хотела ее одобрения и хотела наслаждаться восторгом, которым была моя жизнь. Именно поэтому она была первой, кому я позвонила, когда встретила Генри, и именно поэтому я ответила сейчас.

– О боже, ты не могла бы расслабиться? Новые друзья у тебя появились всего две недели назад, успокойся, – фыркнула она в трубку, и я мгновенно почувствовала, как у меня приподнялись плечи.

– И за это время я пропустила всего два твоих звонка, так что, думаю, расслабиться стоит тебе, – отбрила я в ответ, услышав, как она вздыхает в трубку.

– Послушай, я звонила тебе не для того, чтобы затевать ссору...

– Ты позвонила мне, потому что у тебя снова выдалась свободная минутка для себя, и ты не можешь выдержать больше десяти минут наедине со своими мыслями? – выпалила я в трубку в своем лучшем безапелляционном тоне. Потому что я была права, я знала, что права, и Элиза тоже знала, что я права. Но она бы никогда в этом не призналась и не согласилась, что я права. Неважно, теперь я была той, кто превращает это в потенциально едкую ссору, а этого мне хотелось меньше всего. Я не хотела чувствовать себя так и не хотела драться. Я хотела наслаждаться этим разговором с ней, я хотела поделиться своими захватывающими новостями и я хотела восхищаться тем, чем теперь стала моя жизнь. Я снова хотела ее принятия и хотела, чтобы она порадовалась за меня.

Элиза снова громко вздохнула в трубку, и я закусила губы.

– На самом деле я просто заскочила за кофе и, пока ждала его, подумала, что попробую позвонить тебе еще раз, раз уж ты не перезвонила мне два дня назад...

Значит, я была права.

– Прости, – произнесла я, сохраняя хладнокровие. – Это было в моем списке дел, – соврала я.

– В общем, неважно, – сказала она. Я услышала приглушенный голос мужчины на заднем плане. Элиза пробормотала ему спасибо, и я услышала, как она делает первый глоток кофе. – Я просто звонила поболтать, узнать, как дела на этих выходных, крутится ли тот парень всё ещё рядом...

– Да, – ответила я, выпрямляясь в постели. Этот последний комментарий мог быть шпилькой по поводу того, как быстро, по ее мнению, я меняю мужчин, что на самом деле абсолютно неправда. Элиза вышла замуж за моего зятя Джордана, когда ей было двадцать. Они познакомились в тринадцать и никогда вообще не сталкивались с миром свиданий, не говоря уже о свиданиях в интернете и свиданиях в Нью-Йорке. – Генри всё ещё рядом. Я ведь познакомилась с ним всего две недели назад, и я серьезно говорю, когда утверждаю, что была занята. Я просто проводила время с девчонками и с Генри, а эти выходные – ну, знаешь... – я не удержалась от визга.

Это просто сорвалось с губ. Восторг, который я прятала внутри своего тела, наконец вырывался наружу, теперь у меня был кто-то, с кем можно им поделиться.

– Я вообще-то не иду сегодня на работу, я в отпуске до вторника и сегодня уезжаю с Генри. – Я сделала паузу, удостоверившись, что она воспринимает всё, что я говорю, громко и четко, прежде чем вывалить на нее самую захватывающую часть. – Мы отправляемся на его частный остров на четыре дня.

Я снова прикусила губы и выскочила из постели, зашагав по своей квартире-студии. Моему сердцу казалось, что оно совершает непрерывные кувырки в груди. Я потрясла руками и ногами в ожидании ответа Элизы. В трубке царила полная тишина, пока я не услышала, как она делает долгий глоток кофе. Звук закрывающейся автомобильной двери, и телефон внезапно стал звучать громче и четче, когда она подключила телефон к колонкам своей машины по Bluetooth.

– На его частный остров? – переспросила она медленно, убеждаясь, что расслышала меня верно.

Еще одна вещь, которая всегда вставала между нами с Элизой – это зависть.

– Да, на его частный остров, – снова уверенно повторила я, возвращаясь на край кровати.

Я всё еще привыкала к словам, слетавшим с моих губ. Единственным другим человеком, с которым я об этом говорила, была Лотта, которая за последнее время стала одной из моих ближайших подруг и была одной из лучших подруг Генри. Так что, когда я говорила с ней, я сохраняла хладнокровие. Словно это было совершенно нормально. Словно влюбиться в самого горячего, открытого и любящего мужчину из всех, кого я видела в своей жизни, который к тому же оказался безумно успешным, настолько успешным, что у него был собственный частный остров недалеко от побережья Хэмптона. Я умирала от желания увидеть его, и через несколько часов я это сделаю.

– Что ты сказала, чем занимается этот парень?

– Он владеет парой технологических компаний, а также инвестирует во множество стартапов. Он полностью сделал себя сам. Технический гений, вообще-то ботан, правда, очень секси и подтянутый ботан. Но, о боже, он еще иодин из самых выдающихся предпринимателей, которых я когда-либо встречала. Это одна из многих вещей, в которых я чувствую глубокую связь с ним. О, он просто великолепен, Элиз, правда. Я не могу дождаться, когда ты с ним познакомишься. Ты будешь в восторге. Я просто знаю это!

– Ого! – голос Элизы эхом разнесся в трубке, на этот раз с искренним шоком.

Сначала я и сама ощутила это, то, как слова так легко слетели с моих губ без всяких оговорок. Произносила ли я когда-нибудь подобные слова за всю свою жизнь? С момента переезда в Нью-Йорк почти два года назад я бы никогда не стала встречаться ни с кем, кого захотела бы привести домой для знакомства с сестрой, но это, это было нечто совсем другое. Я знала это, я чувствовала это, и в эти выходные у меня был идеальный план, чтобы закрепить это наверняка. Там будет ровно столько смеха, взмахов волосами, нарядов, на которые я бессовестно потратила слишком много денег, но знала, что выгляжу в них убийственно. А когда я выгляжу так, я буду чувствовать себя соответствующе.

– Ладно, то есть тот факт, что ты хочешь представить этого парня мне, и что ты уезжаешь с ним, заставляет меня предполагать, что между вами всё развивается чертовски быстро, – произнесла она.

Я пожала плечами, напоминая себе, что она не может меня видеть.

– Не знаю, назвала бы я это быстрым. В смысле, мы даже еще не спали вместе. Мы всё ещё находимся на стадии узнавания друг друга. В конце концов, прошло всего две недели, но, Элиз, я не знаю, сможешь ли ты это понять. И я знаю, что твоя ситуация с Джорданом отличается, вы познакомились, когда были детьми. То, что есть у нас с Генри... Я просто никогда не чувствовала себя настолько комфортно, счастливо или непринужденно, и хотя мы только что познакомились, я не могу сказать, что когда-либо прежде так с кем-то коннектилась. – Это была правда: с самого момента нашей встречи мы словно притянулись друг к другу. С Генри не существовало понятия светской бесед. Мы быстро погружались вглубь, и последние две недели были полностью погружены в наш собственный мир, мир, который мне нравился куда больше того, в котором я сидела в одиночестве прямо сейчас. – Думаю, это тот самый момент из разряда «когда знаешь, то знаешь»?

Я действительно это чувствовала, и я знала, что он тоже. Лотта говорила, что никогда не видела его таким сраженным наповал, и, будучи одной из его лучших подруг, она даже никогда не была на его частном острове. Это был остров, который он держал исключительно для уединенных поездок в одиночку или для специфических деловых встреч. Лотта много раз просила его закатить там вечеринку в честь ее дня рождения, но он ни в какую не соглашался. И вот я получала приглашение после двух недель знакомства. Генри сказал, что организовал это для нас двоих, чтобы мы могли провести время вместе в тишине, только он и я. Чтобы по-настоящему узнать друг друга и чтобы он мог показать мне ту сторону себя, которую мало кто видел. Если это не говорило о том, что он уже почти полностью на крючке, то я не знаю, что тогда говорило.

Элиза помолчала в трубку чуть дольше обычного, и за это я была ей благодарна. Это означало, что она не собиралась бросать в меня то, что называла шуткой, или пытаться читать мне материнские наставления. По крайней мере, я надеялась на это. По моему опыту, Элиза останавливалась не потому, что тщательно всё обдумывала и переваривала информацию. Она также убеждалась в том, что мудро выбирает слова. Это не был тот прыжок от восторга и счастья, которого я хотела. Но это было лучше, чем драка.

– Так что, этот парень... – протянула Элиза, и меня бесило, что она не называла его по имени, я ведь называла его ей как минимум дважды.

– Генри, – перебила я ее, чувствуя, как по моему телу снова пробегает волна мурашек, и вздохнула. – Его имя даже звучит как у принца.

– Это Гарри, идиотка, а не Генри. Но если серьезно, Молли, ты вообще все это обдумала или нет? Потому что я тут устроила глубокое погружение в это место, и я не могу ничего найти! Откуда ты вообще знаешь, что это место существует? С чего ты взяла, что он не собирается вывезти тебя посреди чертова океана и...

– И что? – перебила я.

Мне следовало знать, что всё это могло испортиться в любой момент, и мне стоило лучше знать свою сестру-детектива, чтобы ожидать восторга от мысли о глубоком романе и спонтанном приключении.

– Я не знаю, Молли. Я не знаю этого парня, а ты знаешь его всего две недели. На самом деле возможности того, куда этот парень может тебя увезти, бесконечны. Ты стареешь, и мне так надоело вести с тобой эти разговоры. Уезжать с кем-то так скоро – это просто чересчур. Ты вообще знаешь его фамилию? Точные компании, которыми он владеет? А как насчет координат этого острова? Этот мужчина даже не рекомендован кем-то, кого ты реально знаешь, никем, кто мог бы поручиться за его характер.

Это была типичная Элиза. Это была именно та реакция, которую я должна была ожидать.

– Между прочим, у меня есть все ответы на эти вопросы. Но я не настолько глупа, чтобы выкладывать тебе эту информацию, потому что в последние десять минут я слышала, как ты припарковала машину, вошла в офис, и я знаю, что ты собираешься устроить ему самую масштабную проверку биографии, как только я дам тебе ответы.

Элиза ахнула в трубку – самый фальшивый вздох, который я когда-либо слышала в своей жизни. Она не умела играть, и определенно не умела лгать.

– Вовсе нет! – выпалила она.

Я закатила глаза. Она, безусловно, собиралась это сделать, и часть меня хотела выложить ей всё, что нужно знать о Генри, чтобы она нашла в нем все эти невероятные качества. Но я не могла заставить себя это сделать. Без моего разрешения Элиза уже наводила справки о парнях, с которыми я встречалась раньше, и всё в этом казалось таким вторжением в личное пространство. Вот как Элиза любила решать вопросы – фактами и прошлым. Я же, напротив, доверяла чувствам и жила настоящим. Она была логикой, я – эмоциями.

– И вообще-то я тебе скажу, что он был по рекомендации, именно так я с ним и познакомилась, через Лотту.

– Девчонка, с которой ты познакомилась в ту же самую ночь, когда познакомилась с ним, не считается за хорошую рекомендацию.

– Ладно, слушай, было очень здорово поболтать сегодня, я так рада, что взяла трубку, правда. Этот разговор принес мне столько радости, спасибо. Я действительно рада, что мы смогли по-сестрински поболтать, и я смогла поделиться своим восторгом по поводу того, что я наконец-то действительно счастлива. Настолько счастлива, что ты даже сможешь вспомнить это самое счастье, которым я сейчас наслаждаюсь вместе с тобой, в день моей свадьбы, чтобы включить его в свою речь подружки невесты, – саркастически произнесла я. Как бы сильно мне ни хотелось выложить Элизе все детали о Генри, в этом не было никакого смысла.

– Молли, ты же знаешь, что я задаю тебе эти вопросы только потому, что забочусь о тебе и переживаю, – прямо сказала она.

– Я знаю, но на секунду я просто подумала, что ты можешь разделить со мной минутный восторг, вот и всё. Слушай, мне пора, у меня вертолет, – подбодрила я себя. Я не позволю ей испортить мне настроение. – Созвонимся на следующей неделе, всё обсудим.

Элиза снова тяжело вздохнула в трубку, на этот раз еще дольше и демонстративнее.

– Ладно, – бросила она.

И это было всё: никакого «Хорошо тебе провести время», никакого «Не могу дождаться, чтобы услышать все подробности», просто «ладно».