Текст книги "КОМСОМОЛ 5 (СИ)"

Автор книги: Ольга Войлошникова

Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– А вот это лишнее.

– Я понял. Я прикажу сдаться, но что потом?

– Мы заберём ваши замечательные пулемёты и вообще всё оружие. Вы сделаете несколько звонков вашим, – я пошевелил пальцами, – друзьям, мы вас свяжем и поедем в город. Каждый, кто захочет препятствовать нашему продвижению, будет превращён в ходячего мертвеца и начнёт воевать против своих сослуживцев. Каждый, кто добровольно уберётся с нашей дороги, имеет шанс встретить живым завтрашний рассвет. Всё. Устраивает?

– Это абсолютно устраивает. Сдать оружие! – резким голосом пролаял Ру.

– Э-э-э, капрал? – давешний пулемётчик, который интересовался нормальностью переговоров.

– Это приказ, рядовой! Сдать оружие!

Когда все положенные процедуры были закончены и я плюхнулся на сиденье грузовика, баронесса осмотрела меня, немного наклонив голову, и с глубоким уважением произнесла:

– Я думала, вы просто убьёте их. Магией или порвёте когтями или зубами. – Она тряхнула косичками. – Но то, что я видела – это выше понимания. Вы поговорили, и они сдались! Это путь Макиавелли, это не путь некроманта! Не путь тёмной силы… Вы должны научить меня! Научить!

– Э-э-э, ладно, постараюсь, конечно. Только я сам не знаю, как получилось…

– Именно это и называется путём правителя.

СО СВИСТОМ

Путь из Гродно в Клостервальд

27 января 1948 года, утро позднее

Хотару

Наконец-то занудные дядьки из конторы дяди Пети Витгенштейна отпустили их! Нет, Хотару рассказала всё что только могла гораздо раньше, ещё вчера. Ей казалось, что она целые сутки непрерывно отвечала на вопросы. И отвечала, и отвечала, и отвечала… Язык уже еле ворочался. Потом ей сказали, что – всё, можно мчать к Ариготаси, но Николай должен ещё немного задержаться.

– Вы же понимаете, насколько это уникальный случай? – проникновенно говорил им дедушка с добрыми глазами и тощей седой бородой (Хотару даже мысленно воздержалась от того, чтоб назвать бороду козлячьей, сочтя это неуважением к сединам). – Мы ещё никогда не встречали призрака настолько осознанно действующего и при этом сформировавшего в себе разнообразные навыки оперирования и взаимодействия с материальной сферой… Нужно произвести замеры…

– Знаете что? – Хотару решительно вскочила, чувствуя, что мягкий голос обволакивает и усыпляет её. – Этот призрак был подчинён мне на время операции переправки беженцев! Если я вернусь без Коли, Аркаша мне голову оторвёт – он может! – тут она, конечно, приврала, но надо было выглядеть убедительно. – Все исследования только в моём присутствии! И не больше одного дня! И копии обследований мне! – учёные дедуси обалдеют от счастья, увидев такие бумажки.

– Хорошо-хорошо! – поспешно согласился дедушка. Боялся, поди, что она выкатит ещё километр требований. Но Хотару всё-таки сказала:

– И подушку!

– Подушку? – слегка растерялся дедушка.

– Спать люблю на мяконьком. И пожр… э-э-э… покушать принесите, будьте так любезны. Не помню, когда ела и спала.

Поэтому ещё сутки она дрыхла прямо в лаборатории, временами прерываясь на еду, которую доставляли сюда же. Николая взвешивали, просвечивали и измеряли какими-то только умникам известными способами. Наконец им выдали папку с документами, несколько писем для Аркадия, и они понеслись, держа курс на юго-запад.

Глава 15
НЕОБЪЯСНИМЫЕ СТРАННОСТИ

ПОЛЁТ С ПРИКЛЮЧЕНИЯМИ

Путь из Гродно в Клостервальд

27 января 1948 года, день

Хотару

Проблемы начались почти сразу. Коля отставал. Несколько раз, обнаружив отсутствие собеседника, Хотару останавливалась подождать. Потом терпение у неё истончилось, и она начала ворчать:

– Да что происходит-то? Ты чего? Устал, что ли?

– Я и сам не пойму, – растерянно отвечал он. – Чего-то я после всех этих процедур как будто ослаб, что ль…

– Вот! – возмущалась Хотару. – Так я и знала! Просветили, небось, чем-нибудь не тем! Так и доверяй дедушкам с добрыми глазами.

– Да я, вроде, во время процедур-то ничего… – неловко пытался оправдать исследователей Коля.

– Ага! Во вре́мя – ничего, а после – вон чего! – сердито фыркала Хотару. – Всё! Больше никаких обследований без Аркадия Ильича! – В это время Коля снова отстал, и она горестно воскликнула: – Гамбаттэ!* Коля! Ну что такое⁈

*Держись! Не сдавайся! (яп.)

Если раньше они могли запросто нестись наравне с машиной, идущей на полном ходу, то теперь Николай вряд ли смог бы выдать и половину этой скорости. И что ещё хуже, Хотару казалось, что он продолжает замедляться.

– Может, ты оставишь меня? – расстроенно спросил у неё Коля. – Лети скорее в Клостервальд. А я потихонечку, медленно…

– Вот ещё! – запальчиво выкрикнула она. – А если ты совсем замедлишься и ослабеешь? Как, где мы будем тебя искать?

Она прикусила костяшки пальцев и задумалась, кружа и нервно дёргая хвостами, от чего подол её платья заколыхался.

– Так! Скажи мне, – она слегка прищурилась, – ты всё ещё можешь усилить свою плотность?

– Кажется, могу, – с сомнением сказал Коля.

– Значит, усиливай и держись за меня! – хлопнула ладонью по ладони Хотару. – Прямо за шею держись! Я потащу тебя!

– Удобно ли, чтобы барышня…

– Давай! – сердито крикнула она. – Мы теряем время! Мне кажется, сейчас тебе помогла бы порция новой энергии, но я могу поделиться с тобой только своей силой, лисьей. И я боюсь, что она убьёт тебя. А сирень я собирать не умею. Да и не способна, наверное. Так что – хватайся и поехали!

Они неслись над полями и перелесками, и Хотару с удивлением понимала, что чувствует, как призрак давит ей на шею. Очень сложно было объяснить ощущения – как будто в тонком плане появился настоящий вес. Не прошло и получаса, как Хотару устала, словно Коля был кулём картошки! И тут лес внизу вдруг прорезало широкой вычищенной от растительности полосой, посреди которой блеснули стальные рельсы железной дороги.

– Оя!* – с возвращающимся энтузиазмом воскликнула она. – Вот что нам нужно! Поезд!

*Ух ты! (яп.)

Хотару на секунду замерла. В какую сторону двигаться? Она прикрыла глаза и прислушалась. С юга доносились более громкие звуки. Кажется, там был город.

* * *

Спустя четверть часа они добрались до него. До Белостока – название Хотару узнала из табличек-указателей. По железнодорожным путям нашли вокзал. Прямо на перроне расстелили огромную школьную карту Германии (на которой, благодаря неровным очертаниям Германской империи, как раз все польские и частично белорусские области Российской империи значились тоже, пусть и не в таких подробностях). Купол безразличия Хотару поставила над ними автоматически – так что на довольно заполненном перроне образовалась удобная «санитарная зона».

– Так. Мы тут, – Хотару ткнула в карту, – а надо нам вот сюда.

– Мимо Ополья, однако, – как бы между прочим сказал Коля.

– А что, вот и посмотрим заодно – навели там порядок или нет? Так-то ддя Петя сказал, что будет им такая вольница, что надолго запомнят.

– Интересно было б глянуть.

– А то ж! Ладно, – Хотару свернула и спрятала карту, – пошли билеты покупать.

– А зачем билеты? – удивился Коля. – Небось, я и так пройду.

– Ой, точно! – слегка шлёпнула себя в лоб Хотару. – Билет. Иногда тоже, знаешь ли, без билета езжу, – призналась она, вспомнив, как добиралась из Шестаковки до Братска и слегка подъела обед у смешного дядьки. – Но сегодня всё будет чин-чинарём!

В суетящейся толпе каждый видит только себя. Убедившись, что надзирающий за перроном городовой смотрит в другую сторону, Хотару выскользнула из невидимости, накинув на себя лёгкую иллюзию согласно местным модам – платье, шляпку, кружевной зонтик-тросточку. Коля невидимо плыл рядом.

Они свернули к кассам, и Хотару сразу направилась к самой расфуфыренной и надушенной очереди, состоящей, в общем-то из одной дамы с крошечной собачкой, её (дамы, а не собачкиного) мужа и дебелой служанки, присматривающей за семью чемоданами. Дама и её муж, кажется, не могли договориться не только с кассиршей, но и между собой, отчаянно шепелявя на весь вокзал. Хотару слегка поджала губы, настроившись ждать, но навстречу ей уже спешил вокзальный служащий в круглой кепке-таблетке:

– Прошу вас, пани, сюда! Тут свободное окошечко!

М-м! Как удачно!

В окошке сидела барышня с причёской в мелкие кудряшки с круглыми, аккуратно подкрашенными глазками.

– Слушаю вас, пани!

– Не знаю, кто такая Пани, что все вы её поминаете, – отмахнулась Хотару, – мне нужен билет на лучшее место до Ополья.

Кассирша быстро-быстро захлопала ресницами и заговорила, произнося название города на польский манер:

– К сожалению, Ополе со вчерашнего дня включено в закрытую зону. Я никак не смогу продать вам такой билет, гражданские вагоны идут только до Ключборка, там их отсоединяют от состава.

– А далеко этот ваш Ключборк от Ополья?

– Я сейчас посмотрю точно… – кассирша зашелестела страницами справочника, – около сорока километров. Один час сорок четыре минуты разницы, с учётом остановок, если смотреть по расписанию.

– Ладно, давайте до Ключборка, – проворчала Хотару.

– Один билет в первый класс от Белостока до Ключборка, – радостно провозгласила кассирша, – четыре рубля шестьдесят одна копейка, прямой прицепной вагон с заменой состава в Варшаве будет отправляться завтра в шесть часов семнадцать минут, время в пути двадцать часов сорок чет… – Но тут Хотару оборвала её потрясённым вопросом:

– Во сколько?..

– В шесть часов семнадцать минут! – бодро оттарабанила та.

– Симатта!*

*Облом (яп.)

– Простите? – не поняла кассирша.

– А есть поезда раньше? Хотя бы примерно в том направлении? Самый ближайший⁈

– Э-э-э… – она снова зашелестела страницами. – Есть поезд до Варшавы через двадцать минут…

– Давайте!

– Но… видите ли… В этом поезде нет первого класса… Он… э-э-э… согласно требованиям военного времени.

– Это как? – не поняла Хотару.

– Ускоренный и с короткими остановками, но с пониженными удобствами. И только сидячие места.

– И сколько он идёт до Варшавы?

– Пять с половиной часов против обычных девяти.

– Пойдёт! – обрадовалась Хотару. – Давайте!

– Но вагона-ресторана в поезде нет, – предприняла последнюю попытку кассирша.

– Плевать! Через двадцать минут, говорите?

– Уже через семнадцать.

– Буфет на вокзале есть?

– На втором этаже, по центральной лестнице.

– Отлично. Давайте билет скорее без этих ваших объявлений. Сколько денег?

– Один рубль пятнадцать копеек.

– Держите!

Страшно довольная, Хотару схватила синенькую картонку билета и устремилась на второй этаж, шепнув Коле:

– Обожди, я быстро!

СКЛАД

Нижняя Австрия, Ригерсбург

27 января 1948 года, день

Аркадий

Вблизи склада никаких постов, как ни странно, не было. Точнее, был один – брошенный. Натурально брошенный, там даже винтовки и пулемёт валялись. Это показалось мне странным до предельной неправильности и заставило с повышенным вниманием вглядываться в приближающиеся угловатые здания склада, виднеющиеся над кирпичным забором. А потом был поворот, наглухо запертые ворота и… горящие багровым огнём глаза складской охраны, глазеющей из окошка пропускного пункта!

Вначале я аж головой помотал. Видения? Перевоевал? Надорвался? Но судя по выпученным глазам Енрикетты, она видела то же самое.

А вот казак-водитель – нет. Он спокойно смотрел вперёд, На КПП этого проклятого склада. Причём, судя по всему, про́клятого в самом прямом смысле…

Я даже за рацию схватился:

– Всем. Доложить что вы видите!

Мы остановились на небольшой площади. Морозный ветер гонял обрывки газет, окна домов выходившие на площадь смотрели тёмными провалами. А я всё не решался отдать приказ на атаку. Потому что…

Склад в энергетическом виде представлял собой багровое нечто. Огненно-красное небо, чёрные, угловатые силуэты собственно помещений, и охрана… Чёрные угольные силуэты с кроваво красными буркалами глаз. Людьми эти создания не были… И всё вокруг застилала сирень. Она стелилась по площади, словно осенний туман, затягивая всё, что ниже полуметра. Густой настолько, что я не видел что под нами – асфальт или брусчатка.

– Наблюдаю пропускной пункт склада, – отозвалась рация.

– Подтверждаю. Охраны пять человек.

Пять человек? Человек⁈

– Баронесса?

– Поздно. Мы или атакуем, или нас сожрут!

Спасибо, маленькая ты наша!

Судя по круглым глазам сеньоры Енрикетты, я опять подумал вслух.

– Огонь! Огонь по всему, что шевелится!

И грузовики исторгли огонь. Вот что хорошо у моих карлукских односельчан, так это полное отсутствие сомнений. Командир сказал «огонь»? Значит, мочим всё что видим! Казаки высыпали из грузовиков и, пригибаясь и прячась за случайными укрытиями, вели огонь на «расплав»… На все деньги!

Я выскочил вместе с баронессой и вылил в стражников, которые дёргались от попаданий, только вот почему-то падать не собирались, весь запас сирени.

Опять поплывём!

Ничо! Было бы кому плыть!

Зачерпнул сирени полной мерой и добавил ещё. О, два упали!

А потом крыша ближайшего склада взорвалась. И огромная крылатая фигура заворочалась в развалинах.

– Ох ты, Господи! – кажись, вот её-то казаки видят.

– Мочи демонов!

И ни грамма сомнений!

– Безумцы! – Енрикетта бросающая в проклятые склады какую-то чёрную извивающуюся хрень. – Бе-е-езумцы! – И хохочет!

А сама-то! Она надела на колья тьмы последнего стоящего на ногах «охранника» и пританцовывающим шагом пошла к складу! К складу!

– О этом бое напишут легенды! Да-а-а! – и выбежавшие из-за угла серые собакоподобные фигуры проваливаются в лаковую чёрную кляксу, что она создала у них под ногами. Короткий визг и всё – развеялись угольным пеплом! Так вот почему лисы называли её «чёрной пылью»!

Тоже так хочу уметь!

Да! Живы будем – научимся!

– А-а-а-а! – мимо меня проходит дядя Саня Маркушкин, увешанный, как ходячий арсенальный шкаф, лентами для пулемётов. Два, которые плюются в его руках, кажутся просто игрушками, извергающими огненные ленты.

И, что характерно, крылатой фигуре эти игрушки явно не нравятся. Несмотря на свою инфернальность и размеры, она закрывает глаза огромной рукой, укрываясь от попаданий.

Дядя Саня плавным, красивым движением вставил новые ленты, оглянулся на меня:

– Вот это веселье! Умеете вы, Коршуны! Мне же все, все с-сука, обзавидуются! А-а-а-а-а! – и принялся поливать нескончаемый поток разных странных существ, что извергал из себя «артиллерийский» склад города Ригерсбург.

А я чего? Я зачерпнул сирени и принялся сбивать смерчами и бабочками нападающих на нас.

Позади сдвоено хлопнуло, и в ряду бегущих на нас вспухли два взрыва. О! Миномёты подключились! Помимо того, что разрывы раскидали и подразорвали тварей, так ещё и существа, вбегая в зону поражения, словно спотыкались. И выбирались оттуда, явно ослабев.

– Миномёты, беглый огонь! – заорал я.

Услышат, нет?

Услышали!

Казаки, словно дождавшись моего вопля, принялись засеивать площадь и территорию склада разрывами. Даже по огромному демону (уж себе-то не будем врать, демон это!) умудрились пару раз попасть. И его крылатая фигура словно усохла, стала меньше.

Я крутился, стараясь успеть во все стороны.

Влить сирени в набежавшую помесь волка и обезьяны.

Бросить лечилку в казака, отбивающегося прикладом от огромной летучей мыши, поймать благодарный взгляд…

Зачерпнуть из пространства сирени, плеснуть в бесформенную меховую кучу.

А можно так⁈

Вот и посмотрим! «Встать!» – и волко-обезьяна дёргается и встаёт! – Вот теперь повоюем! «Убить их!»

– Енрикетта! Их можно поднять! – и благодарный взгляд уже от баронессы. Это маленькое чудовище вертится смертоносным волчком, и из раскинутых рук – на два метра чёрные лезвия. Как говорится, подходите, я вас обниму!

Вот только не одна она предпочитала ближний бой. Нет, я, конечно, слушал папкины и дедовы рассказы. И даже пару раз сподобился те особые сабли в руках подержать…

Два старика, выписывая клинками огненные петли, равномерно рубили нападавших на нас в некрасивые лоскуты. Это, судя по всему, были те самые артефактные сабельки, над которыми так трясся Севастьянов. И понятно почему.

– Коршун, сила есть? – ближайший ко мне дядя Коля оглянулся бешеным взглядом, – тает как не в себя, скоро разрядятся! Плеснёшь?

– Н-на! – я влил в казаков почти последний зелёный запас. И запустил «бульбулятор» на максимум. Таким макаром мне нужна будет вся зелёнка, что я смогу набрать.

А поток-то редеет. То из каждой дырки лезли, остервенело бросались на нас, а теперь – нет!

– Отступаем, сеньор Аркадий?

Опа. А Енрикетта-то устала! Даже глаза ввалились. Влил сирени в лежащие вокруг неё туши, поднял, ткнул пальцем в крылатую фигуру и мысленно приказал: «Убить!»

Мёртвые демоны (это вообще правильно – так их называть?) слушались повелительных мыслеобразов даже лучше, чем обычные кадавры. Кинулись скопом!

А вслух я крикнул:

– Отход! Отступаем!

Правда, сам назад не пошёл. Надо дать казакам возможность отойти к машинам. Загрузиться. Развернуть броневики. И чтобы эта крылатая тварь не кинулась за колонной вслед. Как поглядеть на чавку, броневик ей на один укус. И догнать она нас сможет даже раненая. Поэтому надо сделать так, чтоб бежать у неё возможности не было! Поднять всех порубанных тварей и дать им верное целеуказание! Вон тройка лежит почти целая – «Встать! Убить!» И следующих поднимем. И этого тоже! И этого!..

Мир плыл, сиреневая дымка окружала меня, словно плащ, я, шатаясь, поднимал полуразорванные фигуры и бросал их в склад.

И моя стратегия сработала!

Крылатая тварь зашаталась и рухнула, облепленная сверху донизу рвущими её мёртвыми демонами.

А потом он взорвался. Склад, в смысле. Чёрные, кривые, ломанные крыши склада вспухли белым огнём и взлетели в багровое небо. Это было бы даже красиво, если б не так страшно.

Щиты!!!

Огненная волна ударила меня в грудь и поволокла к грузовикам. Очнулся я, прислонённый к колесу. Меня с одной стороны поддерживал окровавленный дядя Саня, а с другой баронесса.

– О! Очнулся, его сиятельство! Доволен? Навоевался? Мож, это… до дому, а? – сияя белыми зубами на тёмно-сером лице, усмехнулся дядь Саня. – А то можем остаться. Взрывчатки-то не набрали…

– Отступаем… – чего голос-то такой сиплый?

Меня подхватили под локти.

– Ты когда в следующий раз вздумаешь всех прикрыть – предупреди…

– Я?

А потом мы бежали из этого городишки. Как мы летели! Уж не знаю, чего там намудрили в нутре этих англских грузовиков казаки, но летели мы… Или мне так казалось…

НА ДРУГОМ СЛОЕ МИРА

Где-то

Спустя короткое время

Кто-то

– Я потерял два ранга! Два! – исполинская крылатая фигура валялась на каменных плитах зала, в котором даже она не казалась излишне крупной. И сидящая на узком высоком троне тоненькая женская фигура выглядела здесь лишней. Только лишним был крылатый гигант.

– Не справиться с таким простым и, – рыжая девушка пошевелила пальцами, – примитивным заданием? Столько лет мы ждали этой возможности! – Тоненький каблук наступил на распростёртое крыло, проколов перепонку, но та, что носила эти туфельки, даже не остановилась. Маскируя свою пылающую ярость, она, словно гуляя, шла вокруг лежащего гиганта. – И вот… наконец… принесена жертва, достаточная для прохода центуриона. В одной точке! Концентрированная! И ты упустил этот шанс!!! Как ты думаешь, долго ещё эти людишки будут верить в сказки, что рассказывает им переговорщик? Или они просто плюнут на эту затею, и нашей мечте об экспансии на верхний уровень на осуществиться? Подумай хорошенько, прежде чем отвечать. Ведь сегодняшняя потрясающая неудача случилась благодаря тебе.

Лежащий демон трясся крупной дрожью:

– Моя госпожа! Я всё сделал в точности как вы приказали! Аборигены не могли знать о нашем прибытии. Портал открылся. Он был достаточно стабильный. Мы и одиннадцатый доминион зашли, оказавшись в достаточно большом для нашего отряда помещении. Там были людишки, немного. Не больше двух десятков. Они были сразу захвачены, поглощены или преобразованы. Всё шло по плану! Мы уже принялись за постройку стационарного портала…

– Н-ну? – протянула девушка.

– В этот миг на нас напал некромант со сворой приспешников!

Секундная пауза… и под сводами зала раскатился переливчатый смех:

– Некромант?.. Напал⁈ На тебя?!! – звонкий голосок каждым вопросом заставлял вздрагивать допрашиваемого. – Настолько сильный некромант, что мой центурион бежал?

– Он смог поднять поверженных, – угрюмо, не поднимая головы, произнёс крылатый.

Девушка остановилась. Повернулась медленно-медленно.

– Повтори!

– Он поднимал поверженных. И не одного – десятками.

– Этого не-мо-жет-быть! – процедила повелительница. – Ты придумываешь уж совсем несусветную чушь! Или ты думаешь, что тебя спасёт ложь?

– Госпожа! Это правда! Мы скрутили одного… одну… эту штуку… она в клетке, ждёт вашего внимания.

– Да? А это любопытно! Покажи мне поднятого, и останешься в живых…