Текст книги "КОМСОМОЛ 5 (СИ)"

Автор книги: Ольга Войлошникова

Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Замри!

Я припал к земле за кустами, изображая случайный сугроб.

Вон там!

На противоположной стороне дороги, по гребню пригорка, мелькнуло чёрно-белое. И ещё!

Точно, чистильщики! Сами в наши лапы бегут, так что лежим и не отсвечиваем, а то будем их по всему лесу собирать.

А звук слышишь?

Справа по дороге, как нарочно, приближался мерный топот копыт. И колёса скрипят. Телеги едут, как нарочно!

Снова санитарка?

Да хоть бы и полевая кухня! Положат возницу, нам легче не станет.

Глава 3
ВРЯД ЛИ ЭТОТ ЛЕС КОГДА-ТО ВИДЕЛ ТАКОЕ

ВТОРЫЕ И ТРЕТЬИ

Южная Моравия, ближайшие населённые пункты неизвестны, лес неподалёку от госпиталя

25 января 1948 года, утро

Аркадий

Рявкнув с досады, я рванул через дорогу на перехват – и вверх по пологому склону, меж кустов и ёлок! Позади испуганно заржали и захрапели лошади, два женских голоса закричали по-моравски. А впереди закричали тоже, но мужчины (хоть и не хочется их так называть) и по-италийски! Увидели, суки полосатые!

Щиты! Щиты!

Помню! – Я добавил к обычной защите, которую привык носить уже как шкуру, усиления – и вовремя! Слаженный залп шарахнул по мне в упор, перед глазами вспыхнуло пятнами, взвизгнули пули о щит, нюх резануло пороховой гарью. А сами чистильщики, словно гнездо испуганных крыс, кинулись во все стороны.

Уйдут!

– Не уйдут! – я остановился, мгновенно перекидывая зрение на энергетический план и рявкнул: – СТОЯТЬ!

Время на секунду замедлилось, поглотив все звуки.

Вот сейчас я отчётливо, прямо-таки с кристальной ясностью увидел рванувшиеся от меня во все стороны энергетические нити ловчей сети. Сеть накрыла полтора десятка бегущих. Их сердца ещё отчаянно колотились, гоня кровь по жилам, но я уже знал, что им от меня не уйти.

– УМРИТЕ! – тонкие плети маны захватили энергию чужих жизней и втянулись с ними, мгновенно и значительно пополнив мой резерв сиренью.

А дальних бабочками добить! – азартно завопил во внутреннем плане Зверь. – Нечего им по лесу сучьями трещать! И мы не будем!

Верно. Так я и сделал, после чего белой тенью (эх, где моя маскировочная сетка!) неслышно взбежал на горбушку холмика – как раз туда, откуда пришла вторая группа. Затаился в кустах на вершине и начал осматриваться. По логике вещей (ну раз уж чистильшики по трём направлениям рассредоточились), третьи должны были прийти с восточной стороны.

Хочу сказать, хрен бы я в нормальном лесу что разглядел. Пробовали вы с вершины заросшей лесом сопки по сторонам оглядываться? Максимум, что можно увидеть – пару десятков соседних деревьев. А дальше – всё, сплошная гуща веток, подлеска и мелькающей в просветах коры, хоть засмотрись. Надо – лезь повыше, оттуда поглазеть по сторонам можно (правда, тоже лучше видно вдаль, чем вокруг). Но моравское редколесье позволяло отслеживать движения со всех сторон, благо у мишки хороший угол зрения.

Кроме того, у меня был мой нос. И уши! Да, ближе к дороге здорово сифонило порохом, а по лесу рядом с трупами остро пахло их оружие, от развилки в сторону нашего тыла удалялся стук копыт, скрип телег, перепуганно-сдавленные голоса и запах страха (особенно острый – лошадиного) – всё это создавало какофонию ощущений, но… Но я уже мог вычленить среди звуков этого леса мерное топанье двух десятков мужчин. Они почти не брякали – грамотно подготовились! И обувь ставили мягко. Но медвежьи уши не обманешь. Более того, я уже слышал, как они пыхтят. И вдруг…

Направление изменилось!

Ах ты ж, ядрёна колупайка! Не иначе, заметили удаляющиеся телеги и помчались наперерез.

С горки я стартанул на всех парах, аж с пробуксовочкой. Летел, уже не обращая внимания ни на треск, ни на качающиеся деревья. Ещё и рявкнул от души:

– Р-Р-Р-РА-А-А-А! – очень боялся, что по телегам стрелять начнут, очень.

Эффект превзошёл все ожидания. Часть отряда развернулась на меня и начала беспорядочно палить, часть побежала в разные стороны. Щит завизжал от чиркающих пуль (который раз за сегодня!). По обе стороны от меня бахнули гранаты (а вот это уже разнообразие).

После гранат я вошёл в ажитацию, ни про какое выдёргивание жизненных сил не вспомнил, догнал убегающих – сперва ближних, потом дальних – порвал их на лоскуты простым северным способом. Попытался посчитать…

Хрен ты теперь эту мешанину посчитаешь.

– И не ворчи, – вслух ответил Зверю я. – Много! Больше пятнадцати – точно.

Я бы поставил на восемнадцать. Парочка убежали. Или затаились где-то, сейчас так кровищей несёт – не разберёшь.

– Ну и хрен с ними! Двое вряд ли рискнут на подводы нападать. Им всегда десятикратное превышение нужно. – Я приободрился: – Значит, восемнадцать в зачёт пошло!

Да тех ещё, вторых, два десятка.

– Да первых… Вот же засада, жетоны ни с кого не собрали!

Ну так подними пару кадавров поцелее, пусть собирают. Жетоны – дело важное. Отчёты, всё такое.

– Япону мать, хоть разорвись…

Разорвались тут уже некоторые. Видишь – неэффективно.

Я хмыкнул.

– Ладно. Ты и ты – вставайте! Жетоны с отделения собрать. Вон в тот ранец.

Задав сходное задание мертвяку из второй группы, я помчал к первой… и был встречен дружным винтовочным залпом!

Санитары в количестве четырёх человек – откуда взялись только?

– Отставить! – рявкнул я по-немецки. – Где вас носило, когда чистильщики за ранеными взялись охотиться⁈

В общем, оказалось, что немного фантастический рассказ тёти Лизы, подкреплённый рассказом о стрельбе в лесу от пары следующих подвод, сподвиг начальника госпиталя собрать весь вспомогательный мужской контингент и направить на осмотр и возможную зачистку лесной дороги. А тут такое.

– Чистить, братцы, уже некого. Но подвода в сопровождении одной медсестрички – это перебор. Впрочем, ваш начальник, верно, и сам уж догадался.

– А вы, простите? – осторожно повёл дулом винтовки в мою сторону мужик постарше.

– А я забираю жетоны и ухожу. И так задержался с вами.

ЕНРИКЕТТА

Нижняя Австрия, лес Клостервальд, север и запад

25 января 1948 года, утро

Баронесса Енрикетта Марти

Она скользила по прохладному лесу на небольшом расстоянии от земли, и приближающиеся звуки рассеивали тревогу, поселившуюся в её сердце. Баронесса снова могла с восторгом впитывать в себя всю прелесть этого утра – и слегка подмёрзшую землю, и спящие стволы деревьев, и тонкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь слегка туманный воздух, и восхитительные эманации боли, разливающиеся по Клостервальду с запада.

А эти бородатые дядьки оказались славными затейниками! Не можешь сразу убить всех – сделай так, чтобы он страдал и не помышлял о том, чтобы убить тебя. Весьма, весьма здравая и практичная мысль! Баронессе не терпелось посмотреть – что же такое придумали эти казаки? Криков и стонов становилось больше. Кроме того, Енрикетта различила: «Они в траве, не ходите туда!»

Ага. Значит, нечто мелкое, не убивающее сразу, но болезненно ранящее! Великолепно!

Подкрепив на всякий случай щиты, Енрикетта устремилась на крики. Бой уходил в сторону – это тоже очень кстати. Оттуда ещё слышалось урчание двух тяжёлых машин и множество выстрелов из этих… как их?.. впрочем, неважно! Стреляли. Мальчики заняты друг другом, а она… Стыдно признаться, но лёгким взмахом руки утопив в земле три бронированных повозки и пару десятков солдат, она внезапно почувствовала страшную усталость. Почти на грани бессилия.

...

Это всё были последствия многолетнего заточения, да. Жить, скованной заклинаниями, ужасно. Энергия, конечно же, копилась в ней – помнится, баронесса даже смогла устроить тем забавным князьям некоторое представление лет пятнадцать назад. Они впечатлились, это было видно по лицам. Даже тот галантный князь в особой броне. И баронесса сделала вид, что милостиво соглашается удалиться в камеру…

На самом деле она тогда страшно боялась, чтоб никто не заметил этого – насколько опустошён её резерв. Всё, что копилось триста лет, ушло на несколько эффектных жестов. Ну и пусть. Пусть все помнят, что баронесса Марти – это мощь, некогда заставлявшая вздрагивать целые города!

Потом она оказалась на прогулке – милостью папеньки этого мальчика, которому сейчас согласилась помогать. Вокруг объекта номер восемнадцать всё ещё клубились эманации смерти – и она смогла собрать их! Потому что внутри магической тюрьмы ей не доставалось ничего. Ни крошки! Даже когда она своими руками разорвала тех сошедших с ума вампиров – даже опуская руки в их плоть и вырывая их сердца, она не подобрала ни капли их жизненной энергии.

А с прогулки она вернулась, словно возродившись. Она увидела солнце! Впервые за… больше двух столетий, это точно. И она смогла впитать в себя всю витающую вокруг объекта энергию смерти! Обычные маги ничего не увидели. А утопцы то ли не поняли, то ли промолчали. А может, слишком были заняты счастьем побывать на вольном воздухе.

Енрикетта вошла в камеру, чувствуя себя снова живой, полной сил и признательности. Между прочим, во многом благодаря именно этому чувству она согласилась помочь молодому медвежонку.

И сегодня она отправилась посмотреть на бой с осознанием привычной неуязвимости. И беспечно выплеснула силу. И поняла, что осталась почти беззащитна!

Ужасное ощущение.

Можно было выскочить на поле – туда, где из-под земли поднималась энергия от умирающих заваленным англов. Но… Она не была уверена, что её щиты выдержат слаженный залп. А дотянуться из укрытия не могла – слишком далеко для неё.

Поэтому, растерявшись от этого понимания, баронесса покинула северные углубления и отступила в лес. И услышала крики.

В этих криках была надежда. Для баронессы Марти, естественно.

...

Енрикетта вылетела на небольшую прогалину и остановилась. Лучше и придумать нельзя! Никого из казаков – зато целая дюжина раненых англов, которые грязно ругались, пытаясь извлечь из ног колючки, ловко устроенные из металлических шипов (так, что как её ни брось – один штырь всё равно будет наверх торчать). Хитроумно! А эти, похоже, были дополнительно зазубрены и обмазаны чем-то едким. Англы шипели, выли и спрашивали друг у друга, есть ли у кого перевязочные пакеты.

Ха! Никто не озаботился подобной ерундой. Похоже, в последнее время эта компашка привыкла воевать с никчёмным противником и слишком легко побеждать.

– Напрасно, напрасно, – пробормотала себе под нос баронесса.

Крайний англ её услышал и резко обернулся, вскидывая винтовку.

– Какие вы смешные, – сказала она, и тут уж повернулись и остальные. – Бу! – сказала баронесса Марти и выпустила на них свою тьму.

...

Поразительно, как мало надо человеку, чтобы увидеть в глазах маленькой девочки свои собственные потаённые кошмары. Они умерли быстро, один за другим. И баронесса Марти, выпив двенадцать свежих смертей, чувствовала себя не в пример лучше. Она висела в воздухе посреди прогалины, прикрыв веки и прислушиваясь к ощущениям, и странная улыбка блуждала по её лицу. Наконец она глубоко вздохнула и распахнула глаза, чёрные, словно провалы в ночь:

– Ну вот теперь мы похохочем!

МАРФУША

Нижняя Австрия, лес Клостервальд, запруда и юг

25 января 1948 года, утро

Марфуша

Маленькая утопица сидела у запруды и прислушивалась к переговорам, которые дяденька связист вёл с разными концами леса. Слушал, что ему в трубку говорят и есаулу дяде Олегу пересказывал.

Судя по всему, на севере дела обстояли веселее всего. Там и машин не осталось, и народу резко убавилось, после того как баронесса их под землю утянула. На востоке один броневик удалось подбить да один на мине подвзорвался, тоже неплохо. С запада хвастались каким-то чесноком и, вроде бы, баронесса туда помогать отправилась, вой на весь лес стоит. С юга наступающих здорово какими-то попрыгунчиками проредили – вот бы посмотреть, что сие за диво? – да один броневик гранатами закидали, остальные отступили за россыпь валунов и «ведут интенсивный пулемётный огонь из укрытия».

Эвон, «интенсивный»! Небось, большой?

Марфуша вздохнула. После того как все радовались, что она большую машину на ледыху наколола, прошло время, и никто больше про утопицу не вспоминал и помощи её не просил. Хорошо тёте Енрикетте! У неё везде сила есть!

Марфа тихонько подошла к столу, на котором была разложена карта и стала её разглядывать. Так-то в картах ничего особо мудрёного нет. Эта ещё и не такая сложная. Бывает-от на картах столько разных пометок, что на одну всё и не влазит, а тут – как для детей нарисовано. Вот он лес Клостервальд, вот мельница, вот север, вот юг…

Ух ты! А ручей-то от мельницы на два рукавчика распадается. Один, поболее, впадает в речку, а второй, маленький, как раз питает ту ложбинку, в которой засели с юга броневики. Это сейчас там подмёрзло, а вообще-то – вот! – обозначено даже, что тут немножко заболочено. А что если…

Есаул Дмитриев, отвлёкшийся через некоторое время от переговоров, с удивлением увидел стоящие около стола Марфушкины валеночки, поверх которых аккуратно лежали сложенные шерстяные чулочки. Оглянувшись в сторону запруды, Олег Викторович увидел, что утопица сидит на бережку, свесив ножки в ледяную воду.

– Марфуша? Ты чего это?

– Ты, дядя Олег, ко мне сейчас не подходи, – голосом глухим, словно из-под воды, ответила она. – Не надо тебе…

– Ладно, – только и нашёлся что ответить есаул. Но потихоньку в сторону утопицы посматривал-таки. Мало ли что – энти ихние магичные штучки? Потому наверно и заметил, как тень девочки принялась словно жить собственной жизнью, задвигалась, словно бы расслоилась и нырнула в воду. Запруда сразу как будто наполнилась тьмой – а потом снова посветлела. Сделав шаг ближе, есаул заметил, что там, в толще воды, чёрно-глянцевые тени расплелись на множество нитей и устремились к тому месту, где из запруды вытекал ручей. Нити-тени тянулись от фигурки утопицы, свивались в узкий жгут и тянулись дальше, дальше вниз по ручью, насколько хватало взгляда.

Дмитриев обернулся и увидел вытаращенные глаза связиста:

– Это чего это, ваш-бродь? – шёпотом спросил тот.

Но Олег Викторович только головой покачал, прижимая палец к губам. Мало ли чего это. А просили ж не мешаться – вот и не будем.

...

Марфуша много раз видела (и ещё больше раз слышала), как работает отец. Что стоит ему по колено в любую реку зайти – и будет он знать о той реке всё, от истока и до устья, что хорошо в ней, что плохо, не засорена ли, какая и где есть рыба, а ещё – какие на реке мосты, какие лодки и кораблики по ней ходят, и даже что в тех корабликах везут. Но никогда отец не говорил – может ли он к людям хотя бы в лодках прикоснуться?

Однако рассуждая сама с собой, Марфуша думала – а почему бы и нет? Что бы ему помешало? Во всяком случае, на длину своей тени он мог бы дотянуться. А тени у каждого утопца – что змеи. Никак не угадаешь, какой они совокупно длины. И что будет, если их взять да расплесть? Да в одну длинную вервицу спрясть?

И сейчас, сложив в уме услышанное и увиденное и решив проявить полезность, Марфуша решила, что лучше времени, чтоб проверить, и представить нельзя. Расплетённая и заново свитая, словно плеть, пробежала чёрная лента по ручью, отклонилась в крохотный, стянутый тонкой корочкой льда рукавчик, нашла совсем уж незаметные протоки – с палец, а потом и с полпальца толщиной. Вот здесь то, искрошив в кашу смешанный с травой ледок, и стояли две плюющиеся железными пулями коробки.

И впрямь всё преотлично видно – и что там есть, и кто. И главное – где у них для воды место уязвимое. Потому что вода – она самую крохотную щёлку найдёт да и просочится!

Марфуша довольно улыбнулась. И хорошо, что сейчас сидела она к казакам спиной, потому как не походила она сейчас на девочку. В глазах утопицы, как и во рту, плескалась сине-зелёная бездна.

На южной окраине леса Клостервальд тонкий ручеёк тени обвился вокруг колеса военной машины, поднялся по броне и втёк в смотровую щель.

Пара секунд…

Пулемёт вдруг замолк, словно на полуслове.

Внутри закричали страшно, как кричит человек, только заглядывая в глаза собственной гибели.

Крики превратились в хрип.

Замолкли.

Тонкий жгутик тьмы выскользнул из первой машины и, пробираясь по крохотным водяным сосудикам толщиной совсем уж с травинку, направился ко второму, отчаянно огрызающемуся броневику.

Глава 4
КЛОСТЕРВАЛЬД ГУДИТ

НЭЙЛ ОʼКОННОР

Нижняя Австрия, лес Клостервальд, восточное направление

25 января 1948 года, утро

Капитан ОʼКоннор

ОʼКоннор не был магом в традиционном понимании этого слова. И даже иммуном он не был. Капитан обладал редчайшим талантом – он не промахивался. Вообще. Известных ему людей с подобным свойством во всём мире было три. Он сам, один пожилой аймара* и, говорят, в России какая-то то ли немка, то ли голландка. Чего её в Россию занесло, непонятно. Капитан с огромным удовольствием включил бы и её, и этого индейца в свой отряд. Любые деньги бы заплатил. Только кто ж таких уникумов отпустит?

*Аймара – индейский народ в Андах, на западе Южной Америки.

А ещё у ОʼКоннора было умение «видеть». Но это скорее от впечатляющего военного опыта. Старик знал, куда и когда стрелять. Впрочем, в этот раз он планировал быть координирующей рукой и мозгом операции. Ничего сверхсложного не предполагалось – обложить со всех сторон начисто блокированную от магического фона территорию. Зажать двойку… хорошо, пусть четвёрку магов в тиски – с этим не должно было возникнуть проблем. Более того, для гарантии в каждой из четырёх групп имелась своя магоблокирующая микроподстанция – это помимо обычных магостатических гранат и малых, упакованных в пули, зарядов. Рой пуль сбивает щит, пара заброшенных гранат приводит мага в коматозное состояние – всем известно, что чем сильнее дар, тем острее он реагирует на магостатику. Любому менталисту должно было хватить. В команде ОʼКоннора не дураки, чтобы приближаться на расстояние возможного внушения.

Из всей этой схемы выбивался только некромант. Единственная здравая тактика, которая приходила ОʼКоннору в голову – согласно первоначальному плану, выбить помощников некроманта, после массированным обстрелом просадить его щиты и далее расстрелять. Или взорвать – как получится. Категорически не приближаясь ближе, чем на двадцать метров – ибо всем известно, что даже господарь Валахии не способен воздействовать на человека дальше, чем на этом расстоянии.

Все в отряде были предупреждены: жесточайший контроль окружающего пространства и друг друга. Если кто-то покажет признаки контроля или некроподчинения – расстрел на месте, а для остальных – спешный отход с обозначением опасной подконтрольной зоны. Все подписали согласие. Каждый рассчитывал быть умным и не вляпаться в ловушку. Впрочем, здесь все были ветеранами, прошедшими десяток крупных и бессчётное количество мелких заданий. Они везде выжили – так почему бы и не сейчас? К тому же, корона платила очень щедро.

Возможно, поэтому первые непонятные потери выбили ОʼКоннора из равновесия.

Ледяной удар из-под воды – удар, пробивший и уничтоживший магоблокирующую аппаратуру!

Потом провалы под землю. Первоначальное предположение о заранее заготовленных ловушках испарилось, когда в землю начало затягивать пехоту. Работал геомаг! И работал в непосредственной близости от поглощённых землёй машин – в одной из которых продолжала генерировать магоблокирующее поле микроподстанция!!!

Следующие сообщения звучали бредом и истерикой. Вместо привычной лёгкой прогулки англы ввязались в тяжёлый бой с плохо опознаваемым противником. ОʼКоннор вообще не мог понять – кто это? То их встретил? Против кого воюет его отряд? Казалось им противостоит большое слаженное подразделение.

Сообщение о том, что южная группа потеряла все три машины, а спустя четверть часа вовсе перестала выходить на связь, выбесило его окончательно. Возможно, это было досадное недоразумение и те, кто сидят в этом лесу, приняли их за кого-то другого. Но это было уже неважно. Они первыми открыли огонь против его людей. Значит, они будут уничтожены.

ПЛОХИЕ НОВОСТИ

Нижняя Австрия, лес Клостервальд, запруда рядом с мельницей

25 января 1948 года, утро

Есаул Дмитриев

Связист отложил наушники.

– У нас первые потери. На восточном направлении двое.

– Так. Подробности! – Дмитриев потёр затылок. Конечно, война – дело такое, без потерь не бывает. Но двое и прямо в первый же день?

– Сообщают о изумительно точной стрельбе… попадание в голову…

– Они что – каски не надели? Или снайпер? – уточнил есаул.

– Нет. Пулемётная стрельба.

– Пулемёт?..

– Так точно. Чрезвычайно метко кладёт.

Есаул посмотрел на карту.

– Вестовой! Отправить резервный взвод на восток. Доклады через пять минут!

Самое сложное потом приносить новости о смерти родных в дома Карлука. И не переложишь ни на кого это тяжкое бремя…

Так! Собраться! Мысли «о потом» будем потом думать!

* * *

Восточный край леса

Время то же

Казаки

– Ты гляди, как шьёт! У него что, патроны бесконечные? – сплошные очереди не давали даже голову поднять, не то что вести организованное сопротивление.

И если бы не штурмовые комбинезоны коршуновские, потерь было бы гора-аздо больше. Десятник с горечью посмотрел на два тела, лежащие в его окопе. Эх, казаки, говорил же: полный комплект вздеть! Нет, гонор казачий! Папаху им куда? Спасла папаха от этого безумного пулемётчика? Нет. Сам десятник тоже щеголял длинной ссадиной, там где броня отвела пулю. Зато живой.

– Вот же гадина! – прошипел рядом Алексеич, тоже не имея возможности поднять голову от земляного бруствера. – Евдокимыч, может, я в обход?

– Ага, тоже хочешь доползаться? – десятник кивнул на лежащие тела.

– Не-е, мы с пониманием! Есть штучка одна… – улыбнулся казак.

– Какая ещё штучка?

– Смотри!

С НЕСГИБАЕМОЙ УВЕРЕННОСТЬЮ

Восточный край леса

Время то же

Капитан ОʼКоннор

Бросив автомобиль с рацией и координирование групп на помощника, капитан лично вёл в бой восточную группу.

В сопровождении трёх личных телохранителей он шёл по зимнему лесу Клостервальда, заливая его потоком горячего свинца. Хотя называть сопровождающих телохранителями было всё-таки неверно…

ОʼКоннор усмехнулся. Двое возвышающихся за его спиной здоровяков, закованных в лучшую англскую броню, были скорее носильщиками. Патроны, гранаты, пулемёты. И всё это – для любимого капитана…

– Правее, сэр. Здесь мины! – А это третий. Его личный «нюхач».

– Где⁈ – перекрикивая лай пулемёта, крикнул ОʼКоннор.

– Одна перед сосной, вон там, сэр! – лейтенант ткнул пальцем вперёд и влево. – Ещё три – в ряд вот там. И там.

Короткая очередь – и взрывы взметнули вверх мёрзлую землю. Старый капитан был сам себе сапёр. Он прекратил огонь, упав за двойное сросшееся дерево, и пока перезаряжал пулемёт, распорядился:

– В следующий раз прямо по обнаружению показывай!

– Есть, сэр!

И буквально след за этими словами из кустов впереди, метрах в трёхста, встало нечто. Лохматая фигура казалась совершенно квадратной, и капитан даже сморгнул. Если это – тот самый зверь-химера, то почему он вообще ни на что не похож? Ни к одному из известных животных ОʼКоннор, сам известный охотник, то что видел, отнести не мог. Может именно потому, что это химера?

Перечеркнул её очередью крест на крест, ещё порадовался, что сменил ленту.

И ничего. Никакого эффекта!

Непонятное нечто косыми рывками смещалось, обходя их поредевшую группу с правого фланга. Капитан ещё раз дал очередь в химеру. И с тем же нулевым результатом. От странной фигуры летели искры, клочки непонятно чего и… всё?

Что это вообще?

А потом это нечто с громким «чпок!» выплюнуло из себя несколько цилиндров. И уже эти непонятные штуки влетели в бок застрявшего на лесной дороге последнего грузовика.

– Это не химера! – первая внятная сформулированная мысль капитана поразила даже его самого своей банальностью…

* * *

Он лежал за пнём, куда его отбросило взрывом.

«Простая операция? – издевательски спросил внутренний голос. – Кажется, ты хотел посложнее»?

Похоже, ему всё-таки удалось насмешить Бога своими планами.

* * *

Несколькими минутами ранее

Казаки

– Ты нахрена это сюда припёр? – десятник переполз в соседний окоп и с диким удивлением вытаращился на сложно изогнутый лист металла.

– На прошлом контракте такая железка мне трижды жизнь спасла! – с гордостью ответил казак, – там, понимаешь, повадились минами бить, даже окопы не спасали. А вот такая же… – с любовью погладил он эту самую железку… – Накрыли ей окоп и спокойно все атаки переждали. По ушам, конечно било, но так это и потерпеть можно. Токмо тяжёлая она, ужас.

– Да что это вообще такое? – десятник постучал по железяке пальцем.

– Капот от бронегрузовика, – усмехнулся казак.

– Капот? Ты что, «Алтай» подразобрал⁈ Есаул тебе…

– Не-е-е, ты чего? Я ж с понятием! Это из запаски ремонтной. У броневиков же почти расходная деталь. Их вообще три штуки в ЗИПе лежит. И есаул мне разрешил, вообще-то! Я ему всё рассказал, вот он и дал своё командирское добро. Только потом назад вернуть надо. Но пока – пока! – предлагаю её против этого бешеного автоматчика применить. Ток я один не смогу, потому как шибко тяжёлая железяка, я ж говорил.

– Я вот щас не понял, каким образом нам сейчас капот поможет. Мы типа накроемся ей, как медным тазом?

– Лучше, Евдокимыч! Будем аки модные заморские боевые черепашки!

Над головами звонко взвизгнуло, чиркнув по каске десятника. Пуля ушла в дерево, обсыпав обоих казаком крошками коры. Те автоматически пригнулись ниже и втянули головы в плечи.

– Вот ты болтун! – понизив голос, прошипел Евдокимыч. – И чего предлагаешь?

– А как щит использовать! Нахрен нам сейчас крышка для окопа! Натянуть на её сеть маскировочную – и в обход! Обрулим пулемётчика с фланга! Не сможет же он во все стороны стрелять?

– Так-то идея неожиданная. Тока, говоришь, тяжёлая она? Справишься? – усомнился десятник.

– Не один пойду. Там ещё двое желающих. Еле-еле за щит уместимся. Вы, главное, как он на нас отвлечётся, валите его кучей!

– Ну те тупее тебя-то! И это. На, – десятник стянул с плеч тактический рюкзак, достал из него три синих трубки, – моё личное. Пневматические гранатомёты. Метров на стописят максимум. Зато заряд – египетская сила! Шарахнет будь здоров.

– От спасибо, отец родной! Ладно, мы это, пойдём?

– С Богом!

* * *

Некоторое время спустя

Таки уронили они свой бронещит. Тройка казаков лежала наполовину прикрытая им и поваленным деревом. Стальная пластина периодически вздрагивала и гудела от попаданий. Так-то удачно упали, в низинку…

– У-у-у-у, всё, кажись я отвоевался. – Казак приподнял пробитую ногу, сдёрнул с неё дырявую бронепластину и затянул жгут. – Дальше без меня, ребята.

– На, глотни! – ему протянули узкий бутылёк лечилки.

– Не поможет. Кость задело.

– Это Коршуновской бабушки работа. Может, и поможет.

– Да? Тогда давай. Если от самой Евдокии… – и опрокинул в горло.

– Щас главное, чтоб нас гранатами не забросали.

– Это да.

НЕ ВРЕМЯ СЕЙЧАС ТОСКЕ ПРЕДАВАТЬСЯ

Клостервальд, северное направление

Время то же

Казаки

– Вот они бешаные! – Саня сидел рядом с англским трупом, устало опёршись о стену окопа.

Вначале, после того как баронесса провалила грузовики, противник замешкался. А потом рванул вперёд с утроенной скоростью. И самое гадкое, что из ям, куда упали грузовики, начал работать миномёт. Видимо, в кузове и стоял – и теперь он выплёвывал мины, находясь в относительной безопасности.

Часть англов закономерно подорвалась на казачьих минах, но часть, не взирая на потери, прорвались и добежали до самых казачьих укрытий. А вот этот даже в их окоп умудрился запрыгнуть.

– Вован, ты как? – спросил Саня напарника, цепко обшаривая поле взглядом – а ну как кто-нибудь зашевелится?

– Худо мне, брат. Грущу я. В тоске и печали пребываю.

– Чего такое? – Саня повернул голову на Володю. Тот сидел и меланхолично перебирал окровавленными руками обломки своей новой винтовки. Судя по всему, изделию ковровцев пришла полная кабзда.

– Миной?

– Ага.

– А этого? – Маркушкин дёрнул подбородком в сторону холодного англа. – Лопаткой?

– Ага. Совсем ума нет. Кто ж с голой… этсамое… только автоматом ко мне в окоп лезет?

На поле ещё оставались недобитки. Некоторые лежали в воронках, оставшихся от взрывов, а некоторые укрывались телами павших сотоварищей. И, конечно, продолжали досаждать миномёты… Но это всё было уже несущественно. На этом направлении – отбились.

– Щас добьём в поле оставшихся, – тихонько пробормотал сам себе Саня, проверяя на ощупь в подсумках шершавые корпуса гранат, – и заткнём этих надоед миномётных.

Опять же, приятно, что его личное кладбище пополнилось изрядно. Будет чего папане рассказать. Он улыбнулся и перезарядил оружие. Так-то последний магазин. Надо было больше брать…

– Сползаю, посмотрю как там?

– Нахрена? – Володя с укоризной посмотрел на него. – Сиди тут. Слышишь, наши с флангов смещаются. Доделают.

– Именно! Начали мы, а доделывать, получается, им?

– Тоже верно. Непорядок. Щас… – Володя закряхтел, очищая руки от кровищи коротким заклинанием, и полез в сидор, – минуту мне дай, в себя прийти… – закинул в рот какие-то таблетки и запил бодрилкой.

– И с чем пойдёшь? Опять с лопаткой?

– Ой, можно подумать, один ты у нас прошаренный… – Володя поднял АПФ, с его необычно длинным магазином. – Имеем чего противопоставить!

– Фокин? Красавчик! Ты мне маякни – пойдём!

– Не пойдём, а поползём…

– Вот ты душнила, а?

– Умеем, пользуемся! – усмехнулся Володя, всё-таки заправляя за ремень малую лопатку. – Не будем пренебрегать никакими возможностями, как грицца!

«Тоже верно, – молча согласился Саня, – не будем».

Через несколько минут под прикрытием стремительно теряющих наполнение артефактов двойка казаков «потекла» на поле боя.

Первого вражину «снял» Володя. Фокин позволял накрутить на себя здоровенный глушитель. Не такой, конечно, как у ковровцев (у тех-то вообще весь ствол был – глушитель), но тоже хорошо. Для таких вылазок – само то. Англ даже не понял, откуда по нему стреляют. А потом уже и поздно было. Тело получило три пули в голову и упало назад, в импровизированный окопчик. Саня уважительно покачал головой, и они поползли дальше.

Следующего скрал уже Саня. Отрицательно покачал головой на вопросительный взгляд Володи и тихонько обполз укрытие англа. Такое себе на самом деле укрытие. Этот умник в редкие промежутки без стрельбы подтащил к себе четыре тела своих соратников (ну, видать, до скольки дотянулся) и палил из-за них. А со спины укрытие не сообразил. Вот в спину ему Санина лопатка и влетела. Прям между лопаток. Хотя, конечно, некрасиво получилось. Как он орал! Пока не кончился. А с другой стороны – чего ж ты, милок, хотел? Геройски выступить? Выступил. Чего орать теперь?

Дальше стало удобно, и они в четыре руки забросали гранатами до чёртиков надоевший миномёт. Доползли до тех здоровенных ям, что баронесса им организовала, и забросали.

Ещё и спорили, какими гранатами. Ну – как «спорили»? Володя сначала достал тяжёлую противотехническую, наткнулся на бешеный взгляд Сани и замер, бровями вопрошая, мол – что не так-то⁈