Текст книги "КОМСОМОЛ 5 (СИ)"

Автор книги: Ольга Войлошникова

Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10
СОВЕЩАНИЯ

* * *

Дорогие читатели! Помните: все ниточки совьются воедино своевременно))

В ОБЩИХ ЧЕРТАХ

Клостервальд, мельница Мюллера, КШМ

25 января 1948 года, день

Аркадий

Девчулек этих я хоть и мельком, но уже видел, так что их внешность не привела меня в изумление.

Раскланялись, расшаркались, чинно расселись вокруг стола.

– Должен признаться, ваше явление с отрядом довольно неожиданно, – начал я. – Не ожидал, что нам подвалит такая удача.

– Так-таки удача? – польщённо улыбнулась баронесса, а утопица сверкнула глазками.

– Я о вас обеих давно наслышан, а не далее как сегодня утром имел возможность наблюдать результаты ваших усилий. Видел пока немного, но уже впечатлён!

Магини переглянулись и заулыбались. Любая женщина, будь она хоть какая крошечная на вид, любит, когда её хвалят. Да и вообще, как у нас бабуля говорит: доброе слово и кошке приятно!

– Кроме того, – продолжал я, – я очень надеюсь, что вы, госпожа баронесса, как более опытный маг сможете дать мне ответы на некоторые мои вопросы или же подсказать возможные варианты решений.

– Даже не знаю, стоит ли, – покачала Енрикетта головой, чёрные локоны слегка закачались. – Местный падре уже преподал мне замечательный урок, разъяснив целительную методу, изобретённую лично вами.

– Методу? Какую? – удивился я.

– Ну как же! – всплеснула руками баронесса. – Исцеление с применением некроэнергий!

– А! Ну я ж не знал, что так нельзя. Да и выбора у меня не было – разве что скопытиться.

Утопица прыснула, прикрывая рот ладошкой, и я ей подмигнул.

– Пятнадцать лет назад я имела честь наблюдать превращение вашего папеньки и его друзей, – чинно сказала она.

– К сожалению, я не такой крупный, как он, хоть в последнее время и слегка раздался.

– Думаю, это даже к лучшему, – совсем по-взрослому сказала она, – иначе как бы вы по лесам прятались этакой громадиной?

– А верно! – повеселел я.

– Что же касается обучения, – вернулась к прежней теме Енрикетта, – я обещала вашему отцу, что не возьмусь наставлять вас, но предостерегу, если какое-то действие сможет иметь губительные для вас последствия. Поэтому, Аркадий Ильич, мы с вами всегда сможем обсудить сложные вопросы. – Она помолчала, глядя на меня испытующе, одновременно с одобрением, но и с сомнением. – Скажите, вы действительно устроили в Вене парад мертвецов?

Я слегка смутился:

– Признаться, в тот момент я был несколько… неадекватен. Впрочем, у нас ведь есть свидетель с фотоаппаратом! А что, Олег Викторович, вы говорили, он в подвале с плёнками возился – напечатал, поди, что-нибудь?

– А мы сейчас выясним! – Дмитриев распахнул дверцу за своей спиной и гаркнул: – Коряков!

– Я, ваш-бродь!

– Сгоняй до подвала, скажи этому Юстасу, пусть сюда чешет. Да фотокарточки пусть прихватит венские!

– Что, прям все, какие есть?

– Все пусть тащит!

– А пока у нас есть пауза, я хотел бы послушать, как вы сегодня участвовали в бою, – предложил я. – Начнём, как у нас полагается, с младших.

Утопица повозилась, поглядывая на свою товарку. Та кивнула: давай, мол, не бойся. И начался рассказ – поначалу довольно обычный для человека, который работу сильного водного мага хоть раз наблюдал, а потом жуткий до мороза по коже. С этими растекающимися по воде тенями… Бр-р-р!

До баронессы дело не дошло – в фургон заколотили.

– Химика привёл! – объявил Филя и представил нам несколько помятого (да-да, даже более помятого, чем в ночь венского кутежа) Юстаса Борна. В руках у «химика» была довольно приличная пачка фотографий.

– Ого! – оценил я. – Или тут в трёх экземплярах?

– Нет, это ваш, – Борн шлёпнул пачку на стол, – а можно я побегу? У меня там реакция…

– Юстас, минуту. Согласно последним распоряжениям вы временно приданы нашему отряду. Номинальный командир я, фактически все вопросы вы будете решать непосредственно с моим заместителем, есаулом Дмитриевым. Это ясно?

Разведчик моргнул:

– Так точно, ясно!

– По поводу документов у меня вопрос есть, – сразу начал есаул. – Ребята там цельну пачку воинских книжек в англском командном кунге нашли. Так можно ль будет фотокарточки на их на наши рожи переклеить? И печати подрисовать.

– О! Это совершенно без проблем! – оживился Борн. – Легко! Составьте списки и вечером можем фотографироваться.

– А вы не против, молодой человек, если я вечерком тоже с вами побеседую? – мило улыбнулась Енрикетта.

– Э-э-э… – Юстас слегка завис. Видимо, про необычных девочек никто ничего ему не говорил.

– Это баронесса Марти, магиня уважаемая, – поспешил сказать я, – пусть вас не обманывает её внешний вид.

– Э-э-э… Да! Да-да, подходи́те! – разморозился Юстас. – Подходи́те, поговорим. Так я побегу? Реакция…

– Бегите, конечно, – кивнул я. Ядрёна колупайка, не привык ведь я начальником быть! – И там в автомобиле у меня фотоаппараты и камера. Проявить бы…

– Ефим, – попросил есаул Корякова, – ты бы сразу аппаратуру достал да отнёс в подвал. А то у химика, вишь – реакция!

– Понял, ваш-бродь, – кивнул Коряков и исчез.

А девочки уже разбирали снимки, удивляясь, охая, а иногда и смеясь.

– Глядя на такие масштабы, – баронесса стрельнула в мою сторону взглядом, – мне моими сегодняшними успехами даже делиться неловко… Ой, Марфуша! Ты посмотри! А ведь действительно – парад! – Она переводила взгляд со снимка на меня. – Сколько их тут? Часть рядов не видно.

– Около двух сотен, я полагаю. – Я вспомнил собственное состояние, напоминающее то ли опьянение, то ли эйфорию. – Это много?

Она посмотрела на меня долгим взглядом бездонно-чёрных глаз.

– А знаете что, Аркадий Ильич, я не буду отвечать на этот вопрос. И вам советую: не спрашивайте – много ли? нормально ли? правильно ли? Ваш дар, похоже, весьма нестандартен. Вам не нужно ограничивать себя стенками правил. Для чего вам шаблоны? Пробуйте разное! А я постараюсь быть рядом и поддержу вас, если вы вдруг начнёте падать.

Потом я всё-таки попросил госпожу Енрикетту поделиться подробностями боя. А уж потом, когда магинь мы отпустили, Олег Викторович спросил:

– А в общем и целом, Аркадий Ильич, есть мысли – чего мы тут вообще делать будем? Партизанить тож надо с умом! Ладно, сегодня день на благоустройство, да с трофеями разбираться ещё дня два-три хватит, а потом? Дело казакам надо. Сам знаешь, наш брат без дела дуреет.

Я взъерошил волосы, собирая мозги в кучу:

– Мыслей, на самом деле, много. Если говорить обобщённо – по возможности дезорганизовать тылы противника. Сожрать мы его совсем не сможем – так хоть всячески понадкусаем, чтоб ему воевать тяжелее было! Мы вот уже одну диверсию с составом техники провернули… Ой, вру! Две! В Линце же ещё! А тут рядом с нами главная италийская ветка с юга на север проходит – есть где разгуляться.

– Дело! – одобрил Дмитриев и начал загибать пальцы: – Составы под откос пускать можем? Можем! Мосты подрывать, склады и прочее – наш профиль. Линии телефонной связи попортить можем? А то!

– Чтоб им жизнь мёдом не казалась! – с энтузиазмом поддержал я. – А вот у нас теперь постоянная связь есть – мы ж можем разведданные собирать и нашим передавать?

– Правильно мыслишь, Аркадий Ильич! Нет-нет да и офицера какого можем выловить, документики там, то-сё. Вот, кстати, пока на обед не позвали, пошли-ка сходим кой-куда, у меня для теб… – он снова покосился на Антоху, сидевшего у аппарата – морда кирпичом, – для вас подарочек есть. Надо бы с ним переговорить. А то после обеда-то, чую, нервишки отпустят да сон навалится…

КРИКИ

Где-то в каком-то кабинете

Время то же

Множество нервных господ из верхушки Коалиции европейской циливизации

– Доклада нет? Нет! Значит, восьмой отдел не справился. Значит, придётся усилить давление!

– Но…

– Никаких но! Печати уже трескаются! Ещё немного и…

– Если мы усилим давление, мы получим вторых ацтеков и будем вынуждены приносить ежедневные жертвы – просто чтобы выжить!

– Империя Мешико просуществовала…

– Всего триста лет! И рухнула от тысячи трёхсот испанских оборванцев! Совершенно неприемлемо!

– Па-а-а-азвольте!!! Фернандо Кортес де Монрой и Писарро Альтамирано* был выдающимся магом огня!

*Да, это всё – один человек.

– Хватит уже кичиться вашими предками!

– Мои предки опрокинули огромную империю, а вы не можете справиться с какими-то еретиками в грязных снегах Дойчланда!

– Не забывайтесь, благодаря кому…

– А вы договаривайте, договаривайте! Итак, благодаря кому – что? Благодаря кому – что?

– Успокойтесь!

– Я? Я должен успокоиться? Именно я? Мы послали лучших людей!

– Можно подумать мы послали худших!

– Ваши никчёмные иммуны…

– А чьи «никчёмные иммуны» закрыли прорыв в Замбии? Чьи? Может быть, это был пресловутый Восьмой отдел?

– Хорошо. Допустим. Замбия – это было красиво. Признаю. А вот Исландия и их ледяные…

– Может, хватит меряться заслугами? Мы…

– Просто вам нечем меряться!

– Кстати, да!

– Прекратите! Я ещё раз обращу внимание всех здесь присутствующих: мы потеряли оба отряда! Оба! Лучших! Отряда! Ни Восьмой отдел, ни ОʼКоннор не выходили на связь. А должны! Обязаны были выйти! А вы тут… стыдно, господа!

– Ваши предложения?

– Я предлагаю отправить в округ Мистельбах…

– Ну, нет! Нет! Нет! Не его! Вы сумасшедший? И позвольте спросить, кого вы скормите ему в этот раз? Вы понимаете, что он становится всё сильнее? С каждым разом всё сильнее? Что если он в этот раз вырвется из-под контроля?

– А это будут наши проблемы?

– Вы безумец!

НЕМНОГО ПРЕДЫСТОРИИ

Египет

Двадцать пять лет назад или около того

Когда экспедиция сэра Уильяма Питри обнаружила в самом сердце Сахары аномальный оазис, ему, сэру Питри никто не поверил. Зона абсолютного отсутствия магии? Чушь! Но когда прибыли многократно подтверждённые данные, вся информация о феномене была мгновенно засекречена. И (уже оплаченный напрямую короной) сэр Питри развернул на юго-западе Ливии грандиозные раскопки.

Особую сложность раскопкам придавало то, что в радиусе плюс-минус ста километров действительно отсутствовала вся магическая энергия. А для экспедиции нужно было многое.

Вода, еда, укрытия от палящего воздуха – это ещё можно было хоть как-то решить.

Гораздо большую сложность представляло то, что механизмы, работающие на привычных магоконтурах, выдавали мизер. Расход дизельного топлива вырос кратно! Да даже керосин в непривычных осветительных приборах кончался втрое быстрее, чем было предусмотрено по расчётной норме.

Приходилось буквально на ходу придумывать что-то новое.

Никто не знал, что все они ищут. Но в конце концов открылось дивное – в ливийских песках скрывался огромный затерянный город, в центре которого стоял огромный храмовый комплекс из множества зданий. Находки извлекались из-под земли одна за другой – старинные изящные вазы, статуэтки людей и животных, барельефы…

Когда первые предметы прибыли в Лондон, оказалось что рядом с ними катастрофически истончается магический фон. Этот феномен заинтересовал многих, и корона снова выделила серьёзные суммы на исследования.

Оказалось, всему виной мелкий сероватый песок и такая же пыль, сопровождающие находки. Именно они поглощали ману. Объяснить учёные данный феномен не смогли. Предъявили только констатацию – «песок и пыль».

Впрочем, факт, не имеющий научного объяснения – тоже факт. Тем более, что некие умные головы в военном министерстве уже нашли ему применение.

Так у Британского островного союза родилось ультимативное оружие против магов – магостатические гранаты. Достаточно было рвануть в заданной области взрыв с наполнением тем самым песком или пылью, чтобы обеспечить магическую «тишину» в зоне разрыва на час-полтора, а то и на два. Не говоря о том, как эффективно это действовало на самих магов! И чем сильнее маг – тем страшнее получался энергетический удар.

А уж песка в аномальном ливийском оазисе было много.

А потом экспедиция сэра Питри откопала его.

...

В глубине раскопа, на грубом каменном троне сидела статуя человека с головой… осла?.. свиньи?.. Англские учёные так и не разобрались, что это было за животное. Главное, что концентрация магостатического фона в породах вокруг статуи превышала все возможные нормы. Измерительные инструменты сходили с ума. А маги… Маги при приближении к статуе ближе чем на триста метров падали в обморок от сильнейшего энергетического истощения, сопровождаемого чудовищными головными болями.

Феномен заинтересовал господ в министерстве. Было решено доставить статую в столицу Британии. Для этого корона разработала и выделила целый парк экспериментальных гусеничных машин. Полностью механических. С жутким расходом дизельного топлива, но зато совершенно спокойно работающих в местах с энергетическим истощением.

Волоком, с использованием всей доступной механики, фигура в две тысячи тонн была доставлена в порт ливийского Сирта.

И тут случился первый инцидент.

Лопнула опора, и под огромные стальные катки упали пятеро наёмных рабочих. Они погибли мгновенно. Их останки замотало под катки и щедро смазало спину и ноги статуи.

В тот же миг каменная фигура встала, первым же неловким движение разнеся трал, который тащил её. Вторым движением статуя захватила троих из толпящихся вокруг рабочих и отправила их в свой рот. Все вопли закончились очень быстро.

Дальше была паника. Истерическая массовая эвакуация. При этом – не менее истерический срочный приказ с запретом наносить ущерб «имуществу короны» – то есть статуе. За две недели портовый район Сирта вымер. Статуя, вначале пытавшаяся ловить разбегающихся людишек, вскоре замедлилась и уселась обратно на свой трон, подняв его и установив на размочаленный трал.

После длительных совещаний к существу был отправлен переговорщик. Убийца и насильник, приговорённый к смерти, которому было предложено сохранить жизнь в обмен на попытку договориться со статуей.

Преступник согласился, отправился к сидящему изваянию и вернулся. Он сообщил, что это Сет. Именно так, с большой буквы.

Давно забытый древнеегипетский бог.

И он требовал ежедневных жертвоприношений, а иначе – «Здесь будет безжизненная пустыня, будет жара смерть и ветер, падут все свиньи, ослы и антилопы. А воины утратят отвагу и воинскую ярость!»

Выслушав переговорщика, сэр Питри передал его страже для отправки на пожизненную каторгу. Однако преступник не прожил с этого момента и минуты, упав на пороге тюремного фургона. К тому моменту как прислуга сообщила сэру Питри об инциденте и сам он смог выглянуть в окно, труп уже усох до состояния мумии.

Сэр Питри потребовал срочных консультаций с церковью.

Прибывшие пятеро англских епископов отправились в порт. Вернулись трое. Двое производили впечатление людей, пребывающих слегка не в себе, но предложили заключить с Сетом договор. Один, горя глазами, яростно выступал за то, чтобы попытаться уничтожить «последнее физическое вместилище демона». Что случилось с ещё двумя священниками, никто из троих внятно объяснить не смог.

Сет больше не двигался, но здания, строения, брошенные предметы на всей окружающей Сета территории начали стремительно стареть, разрушаться и превращаться в пыль. Мир вокруг Сета умирал, и это пятно росло. Завидев, что происходит с портовыми складами, корабли спешно покинули Сирт. Из города бежали все, кто ещё не успел.

Неровное мёртвое пятно росло, пока не достигло шести километров в поперечнике. Безжизненная зона была обнесена стеной, не позволяющей забрести внутрь ни антилопам, ни свиньям, ни ослам, ни какой-либо ещё живности. Против бестолковых людишек пришлось выставлять охрану.

Теперь огромная каменная статуя стояла посреди гигантского пятна песка и пыли, день ото дня всё более теряющего свои краски. Специальная служба слежения доносила о том, что Сет совсем перестал двигаться, однако наивно было бы полагать, что его убьёт голодный паёк – для этого не хватило и нескольких тысяч лет! Кроме того, случайно залетевшие в мёртвый круг птицы продолжали дохнуть на лету. А пыль и песок из серых становились угольно-чёрными.

Англские учёные, славящиеся на весь свет своими разнообразными открытиями, сделали забор почерневших материалов и, всячески их исследовав, пришли к удивительному результату! При структурировании песка и пыли определённым образом, пропуская через них электрические токи особого типа, можно было получить своего рода аккумулятор, который впитывал энергию магического фона настолько эффективно, что понижал её до нуля. Фактически, выжимал досуха! Единственная сложность – работали такие устройства не более пяти недель, после чего их следовало заменять.

Немного опытов и извращённой фантазии – и вот уже готов проект дополнения к электроподстанциям, который мог словно по мановению волшебной палочки вытянуть всю ману с огромных территорий! Информационное министерство Британского островного союза начало продвигать в массы проект по прогнозированию приближающегося магического минимума, а Энергетическое министерство – «заботясь о благополучии граждан» – устанавливать по всему островному союзу электроподстанции нового типа.

Глядя на суету англов, соседи тоже поддались панике. Предложить европейским державам готовое решение оказалось проще, чем обвести ребёнка вокруг пальца – англская энергетическая фирма работала быстро, денег брала меньше, чем любые конкуренты, гарантии давала многолетние да ещё и обеспечивала бесплатное обслуживание в течение первых пятнадцати лет (это был тот период, который комиссия признала достаточным для подготовки к глобальной войне). Единственный прокол вышел с упрямым русским царём, но насчёт России у островного союза уже был разработан резервный план.

Тем временем чёрный песок вычерпывался из мёртвой зоны (для этого использовались те же смертники), а на его место засыпался новый. Который также быстро чернел.

Да, большинство работников этого странного «карьера» не доживало до второго дня, но правительство Британских островов считало подобные потери незначительными, а Сет всё же получил свою ежедневную, хоть и неполноценную, но жертву.

Сет не двигался. Господа из министерства были уверены, что он принял странное установившееся равновесие.

Глава 11
НА КАЖДЫЙ ХИТРЫЙ БОЛТ…

РАЗГОВОР НАД ПУСТЫНЕЙ

Ливия

Двадцать пять лет назад

– Что думаешь делать, государь?

– Что сразу «государь», а не «Андрей»? Чего молчишь, Кеша?

Две фигуры висели в воздухе в ста километрах от Сирта. Воздух перед ними переливался огромной линзой, которая позволяла рассматривать то, что творилось в порту, в мельчайших подробностях.

– Так… дело-то, поди, серьёзное, государственное… – отец Иннокентий сглотнул, нервно дёрнув козлиной бородкой. Не любил старый некромант высоту. Побаивался. А сейчас под ними было мало что полтора километра раскалённого пустынного воздуха.

– Госуда-арственное! – протянул император всероссийский. – М-гм…

– Ты… – отец Иннокентий снова невольно взглянул вниз и поёжился. – Хватит мычать да к словам придираться! Что с магостатикой делать будем? Да ещё в таких количествах?

– А что с ней сделаешь? – пожал плечами Андрей Фёдорович. – Видишь ли, они тут в своём праве – их колония. И пока они никаких межгосударственных соглашений не нарушают. Ну – организовали на крошечном пятачке мёртвую зону с нулевым магическим фоном. Ну – песок черпают. Что им предъявишь? Сет-то этот – он же с какой стороны ни погляди – каменюка. Начнёшь англам претензии предъявлять, они же ещё и отбрешутся, что предотвратили пробуждение древней силы неизвестного потенциала. Ограду вон поставили, бдят… По сравнению с тем, что инки и ацтеки у себя творят – тут сплошная тишь да гладь. А что новое оружие на этом песочке сделать хотят – так не они одни разные эксперименты проводят.

– Что – и наши? – вскинул седые лохматые брови отец Иннокентий.

– А ты думал, наши хуже всех, что ли?

– И на предмет антимагии?

– Кеша, – с укоризной посмотрел на друга Андрей Фёдорович. – Я всегда говорю: на каждый хитрый хер найдётся гайка с левой резьбой! И не одна лаборатория трудится. Не оскудела земля русская Левшами. Давеча тут такое предложили, у самого челюсть отпала. Не хуже чем у англов будет. И без этого богопротивного безобразия! – Андрей Фёдорович ткнул пальцем вниз.

– Ладно, коли так. А с этим-то что?

– А ничего. Для малой диверсионной группы я не вижу средств и способов устранения сего феномена, а большая операция – прямой повод к войне, какового я им давать не собираюсь. – Император посмотрел на друга. – Ой, я тебе говорю – доиграются англы! Помяни моё слово – доиграются!

И висящая в воздухе пара архимагов пропала. Только ветер по пустоте пронёсся.

ПОДГОН

Клостервальд, мельница Мюллера

25 января 1948 года, день

Аркадий

– И чего это? – я уставился на три лежащих около «Алтая» тела.

– А подгон карлукский вам, Аркадий Ильич. Вот этих двух Семёнов взял, а этого – ваш знакомец, Маркушкин. Только он того, поломанный.

– Тогда с него и начнём.

Я присел над окровавленным и кое как перемотанным бинтами англом. Судя по всему, бинтовали его казаки, только чтоб до допроса не помер. Глаза англа метались по окружению, от меня до Дмитриева, и обратно…

Не такой ты и поломанный, каким кажешься.

Оглянулся. Увидел на бережку запруды рассматривающих что-то в воде Енрикетту и Марфушу и позвал их:

– Милые барышни! Судя по вашим рассказам, вы обе способны помочь мне в одном деликатном вопросе.

Обе сразу с любопытством подошли поближе.

– Хочу я допросить вот этого пленного, но не хочу, чтобы его товарищи уши грели.

– А! Вы хотите переместить его подальше? – быстро сообразила баронесса.

– Именно.

– Можно, я⁈ – подпрыгнула Марфуша, хлопая в ладоши. – Около водички я могу! Я аккуратненько, только покажите куда!

– А во-он туда за фургон, – ткнул пальцем я, – и хорошо будет.

– Я мигом! – Марфуша скинула свои валеночки, повесила на них чулочки и вошла босыми ногами в студёную зимнюю воду. Прикрыла глаза…

Из воды появилось нечто похожее на две гигантских раскрытых ладони, скользнули к указанному англу, подхватили его и понесли вдоль запруды, мимо машин – и сложили точно в указанном месте.

– Как я? Хорошо? – распахивая глаза, спросила Марфуша.

– Отлично! – похвалил я.

Зелёные глазищи радостно засияли.

– Что ж, господа и дамы, прошу проследовать на допрос – пригласил я всех сразу. И девочек. Вон они какие полезные!

Пленный сердито зыркал на приближающуюся делегацию.

– А я думал, он мокрый будет! – воскликнул Дмитриев.

Я, признаться, тоже, но сказать об этом не успел, пытаясь угадать – что там девчонки смотрели в запруде.

– А надо было, чтоб мокрый? – удивилась Марфуша. – Я не подумала. Наоборот, сказала воде, она вся и ушла…

Ничё се она как умеет!

– Напротив, замечательно получилось, мы просто изумляемся, – заверил утопицу я и спросил пленника на англском: – Имя, должность, цель прибытия?

– Вы не имеете права! Я военнопленный! По женевской конвенции, которую вы подписали…

Я повернулся к есаулу:

– Слышь, Олег Викторович, эт чего ты в моё отсутствие тут подписал? Кто позволил?

– Виноват, отец родной! – немедленно включился в спектакль есаул. – Токмо поклёп это. Вообще ничего не подписывал!

– Это ты правильно! А то как же? Как питаться мне? – Я добавил в голос хриплого рыка, позволил зубам засветиться синим и частично трансформировал лицо в морду. – С голоду пухнуть?

– Нет! Нет! Вы не имеете права! – визгливо заорал англ, кося глазами на вытягивающиеся когти.

– Ой, дорогуша, не вовремя ты о правах вспомнил… Имя! Звание! Цель прибытия, скотина! Быстро! – я воткнул коготь ему в лодыжку. Неглубоко, сантиметра на три.

Гляди ты, подействовало.

Англ принялся вываливать сведения. Ну, какие знал.

Девочкам быстро стало скучно, и они снова отошли к берегу, попросив нас позвать их, если вдруг будет нужно.

А мы слушали. Когда получили задание. Как перебрасывались. Сколько человек участвовало в операции, кто командир и всё такое прочее. Ефим Коряков (который, оказывается, изрядно соображал в английском) живо всё это записывал, одновременно переводя на русский язык, изредка только приговаривая:

– Погодь, не части! Повтори-ка ещё раз…

Как я и предполагал, лес, нашпигованный казаками, стал для этих англов полной неожиданностью. Они предполагали, что идут на сильного мага. Возможно, на двух или трёх (и, возможно, с крупным оборотнем или химерой) – соответственно была разработана стратегия. Вот чему я удивился – так это тому, что маг считался вероятнее всего менталистом.

– Почему менталистом? – спросил я.

– Я не знаю, – сказал этот ломаный, и показалось мне, что тут он лукавит.

Енрикетта вдруг окликнула меня:

– Сеньор Аркадий, кажется, у нас с вами образовался клиент!

Обернулся – действительно, даже с моего места было видно, что один из пленных-то – того, кончился. Да и плотное облачко сирени над ним двусмысленного толкования не позволяло. Я на расстоянии плеснул в него сирени и приказал подняться. Кадавр завозился, резко дёрнулся вверх… и был тут же прострелен очередью казака-часового!

– Ядрёна колупайка, отставить! В этого не стрелять!

Ну виноват. Надо было сразу предупредить. А я тоже хорош! Что кадавру те верёвки, которыми ему руки-ноги связали – порвал и не заметил. Ему приказали встать, он и попробовал…

– Эй, мертвец, иди сюда!.. Смотри, какой красавец! – повернулся я к ломаному англу. Если он ещё сильнее глаза выпучит, они ж выпадут! – Хочешь, я тебя ему скормлю?

– Не нужно! – с плохо разыгрываемым спокойствием крикнул вдруг третий. – Он всё равно больше ничего не знает!

Опа! А это интересно!

– Господа, нас, кажется, приглашают поговорить. Прошу, – мы с есаулом и Коряковым вернулись к КШМ и третьему пленному.

Он лежал, не пытаясь дёргать стягивающие его верёвки, и сдержанно, но с некоторым напряжением смотрел на нас.

– И кто же это у нас такой информированный? – я осмотрел его внимательнее. Видимых повреждений нет. Только что избит, в синяках весь, ну так когда его казачки скрали, небось, сопротивлялся… – Имя? Звание?

– Джек Хаузер, лейтенант отдельной роты Шестнадцатой штурмовой бригады ОʼКоннора, британские королевские войска, – сухо ответил он мне.

– Надо же! Посмотрите, Олег Викторович – целый лейтенант, да ещё отдельной роты, да ещё королевских войск…

Чего-то не произвели на меня его регалии впечатление. Лейтенант вшивый, а гонору…

– Итак, цель вашего прибытия в Клостервальд…

* * *

Спустя час

Этот Хаузер и вправду знал сильно больше чем испуганный солдатик. Как минимум, для него не был тёмным лесом вопрос – как их отряд предполагал снабжаться (за каким складом был закреплён, способы доставки и прочее). Также он более-менее внятно смог объяснить, почему они искали менталиста – во всех докладах по первым моим похождениям по округе говорилось о «безумии», которое охватило солдат, а следы когтей были приписаны химере, к которыми менталисты частенько обзаводятся.

Занятно.

– Олег Викторович, этого бы переслать нашим. Пусть они его поподробнее поспрошают, а? Вы же понимаете, что прямо тут мы особо много сведений с него не выбьем…

– Идея, конечно здравая. Поспрошаем начальство, – есаул ткнул пальцем вверх, – на сегодняшнем сеансе связи… Так-то если какая «Пуля» неподалёку от линии фронта, ей же лететь сюда много часа полтора. Заодно жетоны передадим.

– Не! Жетоны пока передавать не будем. Вдруг для диверсионных операций сгодятся? В комплекте с книжками натуральнее смотреться будет. Но сведения о тех складах всё-таки стоит обдумать.

– Эт да. Если не соврал, прям жирные цели. Как раз для партизан!

На этом мы пошли обедать, и я решительно воспротивился попыткам усадить меня отдельно в столовой. Все, значицца, за длинными столами в кухне сидеть будут, а я – как шиш, в отдельном парадном закуточке? Так вот шиш вам!

Сел со всеми, успев отметить одобрительные взгляды. Но под конец мероприятия уже понимал только, что за столом сижу, и все мои силы уходили на то, чтоб в тарелку лицом не упасть.

– Что, Аркадий Ильич, кожа на животе натянулась, глаза закрылись? – со смехом спросил кто-то.

Не помню, что я промычал. Извинился, вроде. До спальни сам дошёл – это помню! Дальше провал.

БЛИЖАЙШИЕ ЗАДАЧИ

Клостервальд

25 января 1948 года, после обеда

Есаул Дмитриев

Основными задачами на сегодняшний день есаул положил три: обустройство, сбор трофеев и похоронные команды. Обустройство – это козе понятно, дело необходимое. Закопать англов следовало – пусть и зима, а при такой погоде долго тела всё равно не пролежат, это зараза, да и неизбежные в случае свободно валяющихся трупов стаи воронья будут внимание привлекать. Ну и трофеи лишними не бывают.

Больше того, трофеев вскоре оказалось столько, что встала явная потребность назначить на это пару-тройку хозяйственников. Кого? Были у Дмитриева свои соображения, но он на всякий случай с несколькими дедами переговорил. Что характерно, кандидатуры предлагались разнообразные, но в одной личности сошлись все – Севастьянов!

В один голос соглашались казаки, что ежли Севастьян Севастьяныч будет при обчественном имуществе, это ж страх и казни египетские! Муха не пролетит, комар носа не просунет! Порядок и строгая отчётность будет строже, чем у дойчей. Как дед Сева умудрялся держать в голове все эти цифры? Да даже количество патронов всей номенклатуры до единого мог отрапортовать!

По итогу есаул выделил в помощь Севастьянову ещё пару стариков, и те принялись распоряжаться организацией трофейного склада, под который выбрали небольшую полянку в лесу. Поверх на всякий случай (ну мало ли!) натянули над ними маскировочную сетку на тросах, закреплённых от дерева к дереву. Сюда и принялись скатывать все англские машины (и подбитые тож, которые своим ходом не могли – те буксиром; мало ли, починить можно будет или хоть детали снять).

Остальные не занятые на этом важном деле казаки разобрались по трое-четверо и принялись вдумчиво потрошить трупы англов, что усеяли лес Клостервальд. Книжки, жетоны (это в отдельный ящик), туда же карты и прочие документы, если вдруг попадутся. Отдельно оружие. Если целая – то и форма. Вон Марфуша как браво всё отстирывает! До идеального состояния. Так что форма пригодится – у каждого из казаков уже крутилось в голове несколько возможных вариантов всяческих диверсий. А в англской форме да с документами можно и внаглую посредь бела дня чево-нить этакое изобразить!

Тела покуда складывали на окраине леса, убирая с поля с глаз долой. Закапывать предполагалось завтра. Ну или послезавтра, если с трофеями за сутки разгрестись не удастся.

* * *

Севастьяныч

Броневики сохранности были разной. Совсем ремонту не подлежал один – который Марфа льдом проткнула. Его тоже на трофейную поляну приволокли, и есаул Дмитриев, проходя мимо, каждый раз непонятно бурчал:

– Энтомолог! Запомни!

В конце концов кто-то из казаков решил, что это название машины такое, и чтоб никто ничего не перепутал, Севастьяныч где-то у мельника нашёл белую краску и старательно вывел на борту: «ЕНТОМОЛУХ». Теперь есаул при виде этого «ентомолуха» почему-то тихо ржал, но Севастьяныч считал, что порядок должон быть во всём! Опять же – долго объяснять не приходилось, куды лезть, если кто-то из казаков приходил на дырищу в полу посмотреть, которую Марфуша льдиной пробила.