Текст книги "КОМСОМОЛ 5 (СИ)"

Автор книги: Ольга Войлошникова

Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Расположение ближайшей части русско-германских войск она узнала тоже от пленных. Подумала и решила, что четыре километра крюк – это вполне ничего себе по сравнению с вариантом тащить вонючек, как приманку, за собой на верёвочке до Клостервальда.

Можно себе представить, как изумился начальник части, когда Хотару, нависнув над ним в темноте землянки, вежливо сказала: «Извините!»

Ну просто всех остальных постовых-караульных она сочла будить нецелесообразным. Какой смысл по два раза объяснять одно и то же, правда?

Ну и вот. Минусом было то, что при таком подходе объясняться с начальником приходится чуть дольше – зато один раз!

Объяснив в коротких словах, чем пленные могут быть полезны и какую ценную информацию в своих черепушках несут (а ещё что где-то в четырёх километрах вон там на дороге стоит целый и исправный италийский самолёт), Хотару сказала:

– Вы уж меня простите, господин офицер, но мне с вами больно некогда рассиживаться. У меня тут полная машина призраков, и некоторым нужна экстренная помощь, так что поеду я.

Сказала и исчезла, накрыв машинку невидимостью. Только ветром присутствующих обдуло – а их на переполох довольно сбежалось.

– Господин капитан, – нерешительно сказал молодой лейтенантик, – а может, это всё коварный вражеский план, морок и диверсия? Может, и не было никого?

– Куда там! – хмыкнул седой каптенармус Семёныч. – А энти откудова? Представлены нам, чтоб газовую атаку организовать?

Семёныч попинал ногой кусок обшивки, посмотрел так-эдак:

– От англского бобмера, ваш-бродь. Над Несовицей бой шёл – оттуда, поди. Допросить бы…

– Допросить – мысль здравая, – хмыкнул капитан, – Только как их будить?..

* * *

А Хотару, преисполненная чувства хорошо проделанной работы, летела на юго-восток. В полной невидимости она пересекла по воздуху линию фронта над лесистым местом, где было потише, вырулила на дорогу поровнее и помчалась на юг, признавая до некоторой степени уже знакомые места.

Если бы она знала, что совсем чуть-чуть разминулась с отрядом клостервальдских пластунов! Но никто из них даже не подозревал, что проскочили навстречу друг другу буквально в трёхстах метрах. Впрочем, это было не столь существенно. У пластунов были свои задачи, а Хотару изо всех сил спешила на мельницу. Потому что Коля уснул, и разбудить его не представлялось возможности. Ей казалось, что не истаял он совсем до сих пор только лишь по той причине, что во сне сжимал ручку маленького призрака, который боялся оставаться один…

Глава 21
ПЕРЕХОДЫ

ВЛАДЕТЕЛЬНИЦА

Где-то

Практически в то же время

Владычица одиннадцатого доминиона

Выбирать особо было не из чего. Она поводила по карте острым коготком и ткнула в точку посередине. Тут. Получилось немного спонтанно. Но почему бы и нет?

– Остаёшься за главного, – бросила она советнику.

– Разумно ли отправиться туда самой, госпожа? – маленький синий демон был единственным из её окружения, кто смел возражать ей. Демон-нянька, вырастивший и воспитавший повелительницу одиннадцатого доминиона. Впрочем, своей привилегией он пользовался редко и всегда по делу.

– Мне любопытно, – тягуче ответила она. – Впервые за столько лет…

– Именно поэтому данный ход неразумен!

Она посмотрела на стоящую у трона фигуру. Удивительно! Второе возражение подряд? Этот некромант привнёс в её существование пряность жизни! Сначала ярость поражения, потом недоумение при виде поднятой твари и вот теперь – удивление. Она ещё раз смерила советника взглядом.

Тот съёжился и попытался укрыться в тенях. Не удалось. Повелительница тряхнула рыжей гривой волос и поманила его пальчиком.

– К моему возвращению я ожидаю от тебя пополнения войск. Я ясно выразилась?

Советник истово закивал. То, благодаря чему от него не избавились до сих пор. Он всегда выполнял порученное. Дословно, добуквенно, домыслено.

А повелительница уже потеряла к нему всякий интерес. Взмах пальчиками – и посреди зала возникло узкое багровое пятно персонального портала. Мгновение, и демон-советник остался один. Выражение его сморщенного лица сделалось деловитым и суровым. Предстояло подобрать кандидатуры на пополнение потрёпанной центурии. И ещё…

НАКОНЕЦ-ТО!

Нижняя Австрия, Клостервальд

28 января 1948 года, утро

Аркадий

Ночью ушли пластуны. И если прилетавшую глубоким вечером «Пулю» я встречал, чувствуя себя свадебным генералом (тут на первый план выскочили каптёры – учёт-контроль и прочее), то провожать диверсионную группу вышел сам, хоть в этом, опять-таки, не было особой нужды. Прошёл с ними до поворота, посмотрел, как силуэты пятерых волков и одной девочки растворяются в серых лесных сумерках.

Возвращаясь обратно нос к носу столкнулся во дворе с Тобиасом, который немедленно вспользовался моментом:

– Герр Аркадий! Во время следующей вылазки могли бы вы включить в перечень необходимого запас бинтов?

Я согласно кивнул. Здравая мысль. Непонятно пока, как скоро у нас появился сектор леса, освобождённый от магоблокировки, да и будет ли там магический фон стабилен, а ранения могут приключиться всегда, и потому придётся применять не целительскую, а лекарскую медицину.

– Маленькая магичка отстирывает, конечно, – неловко продолжал пояснять Тобиас, идя рядом со мной и стараясь попадать в ногу, – но когда магии нет, не всегда получается снимать аккуратно, износ выходит высокий. После массированной атаки у нас почти закончились нетронутые запасы…

– Я понял, Тобиас, – притормозил поток переживаний я. – Порешаем с бинтами. Включим в перечень остро необходимого. Ты, кстати, не знаешь, где Агнесса? Хочу зелёнку ей скинуть, пусть успеет партию заплаточных ещё перед сном обработать.

«Заплаточные» – это вылеченные Енрикеттой, как вы понимаете. Тем, кому нужна была усиленная подпитка хотя бы нейтральной энергией, чтобы наш двор побыстрее перестал напоминать санаторий дома инвалидов – а то кто разогнуться толком не может, кто руку-ногу не чувствует и всё такое прочее.

– А она в кухне! Поручения помощникам раздаёт на завтра.

Хоть помощников ей каждый день стали определять – уже хорошо. А то на сотню готовить – почисть-ка картошку да поворочай котлы – ошалеешь! А Отто теперь к штабному фургону больше половины дня пришит: на связи дежурит, да кроме того заучивает коды всякие на случай, если отрубится вдруг всё и придётся через точки-тире сообщения передавать. Дело это важное, теперь как подай-принеси его не погоняешь.

– Пошли!

Я передал Агнессе всю зелень, что накопил мой бурбулятор. От чая отказался. И даже от штруделя! Признаться, больше всего мне хотелось упасть в своём закутке и спать-спать-спать! И так выезд бешеный получился, а после я весь остаток дня постоянно кому-то нужен был. То один меня ищет, то другой, то пятый, то десятый! Вопросы всякие – то серьёзные, а то мелочь, суета (ан тоже решения требует!) – и целый вечер по кругу. Вроде, и не делал ничего, а устал, будто кули ворочал. Прикрыл дверку в спальню, чудовищным усилием воли заставил себя сапоги с мундиром скинуть – и не помню, как голову до подушки донёс.

Проснулся от вопля Марфуши под окном:

– Едут! Е-е-еду-у-ут!!!

Как форму с сапогами напялил – опять не помню. Мне показалось – все училищные нормы по скорости переплюнул! Одна мысль в голове – не оборачиваться в доме, выверну ведь все двери вместе с косяками!

Вылетел во двор – никого.

– С той стороны едут! – ткнула пальчиком Марфуша, сидя на краю запруды и болтая в воде ножками. – Машина блестящая, за рулём лиса из тех, что на объект к нам приезжали зверей с дядей герцогом показывать, да ещё призраков целая куча.

– Хотару! – обрадовался я и тут же озадачился: – Куча призраков?

– Прямо много! – кивнула Марфуша, для убедительности вытаращивая глаза. – Я не успела посчитать. Дальний ручей переехали, а больше по дороге воды не будет.

Двор со страшной скоростью наполнялся народом, разбуженным Марфушиными криками. Слова её ловили на лету и пересказывали друг другу. Казаки (да и клирики тоже) тут же принялись строить догадки – отчего призраков много?

Волнение и нетерпение меня прям разрывало – хоть навстречу беги! Только в какую сторону бежать?

Вскоре брякнуло сообщение с северного придорожного поста, что красный автомобиль с Хотару за рулём въехал в Клостервальд, и тут уж я шкуру накинул да помчался им навстречу во все лопатки. С севера одна ветка, не промахнёшься. Рядом, не отставая, летел Мюллер, морда суровая – как же! Какие-то незваные призраки в его лес заявились!

Автомобиль, на всех парах вылетевший нам в лоб из-за поворота, затормозил аж юзом.

– Аригатаси! Аригатаси! – Хотару выскочила из-за руля в полной панике. – Скорее! Сделай что-нибудь! Коля!.. – Она распахнула передо мной дверцу заднего сиденья: – Смотри!

– Не понял! – сказали мы с Мюллером хором.

– Он что – спит? – уточнил профессор. – Как это вообще возможно⁈

А я вглядывался в лицо Николая – усталое и прозрачное, не такое, как свойственно призракам, а чистое до хрустальности, больше похожее на…

…на лик?

Почему-то это даже в мыслях прозвучало страшно.

Коля держал за ручку призрачного малыша на вид лет трёх.

– Я боюсь, что он вовсе не доехал бы! – всхлипнула Хотару. – Но он нашёл дух этого ребёнка и держится за него! И спит уже несколько часов!

– Я не понимаю, – пробормотал профессор Мюллер, – может быть, это энергетическое истощение?

Если так, то проблема решится в два щелчка! Я зачерпнул сирени – благо, в лесу её было до сих пор полно – и влил в Николая. И ещё, хуже не будет.

Тишина вокруг установилась просто звенящая.

Коля всхрапнул и потряс головой, потянулся плечами, заметил, что придерживает ребёнка, отпустил его ручку, с улыбкой взъерошил призрачные волосёнки, и тут увидел меня:

– О! Ваш-сият-ство! А что – приехали уже?

– Ятта!!!* – индейский вопль Хотару, верно, достиг всех окраин маленького леса.

*Получилось! (яп.)

– Николай, – сурово спросил Мюллер, – вы можете пояснить нам, что это было? Призраки не спят! Мне ли не знать⁈

Коля растерянно потёр затылок:

– Натурально ить – не спят!.. Шут его знает… После тех изысканий некромантических усталость вдруг такая навалилась, ажно ноги не несли…

– Мы останавливались на кладбищах… – взволнованно зачастила Хотару, – и в других всяких местах, где сирени было побольше. Я научила Колю собирать, а то он так почти не впитывал…

– Надо полагать, на тех кладбищах вы и подобрали всю свою… свиту? – с усмешкой переспросил Мюллер.

Тут только я обратил внимание на остальных призраков, которые наблюдали за разыгрывающейся картиной круглыми глазами. И набито их на заднем сиденье было – натурально как сельдей в бочке.

– Кто такие? Рассказывайте!

Призраки синхронно открыли рты для объяснений, но Хотару отчаянно замахала руками:

– Ой, нет-нет! Этих вот не спрашивайте, у меня от их препирательств до сих пор в голове гудит. Тот такие слова говорит, что зубы ломить начинает. А те, бедняги, это же просто ужас…

– Хорошо, отложим пока, – согласился я. – Постепенно разберёмся. Коля, ты как?

Наш сапёр сидел с таким лицом, словно изо всех сил прислушивался к чему-то внутри себя:

– Да как бы… Вроде, нормально. Удивительно, ваш-сият-ство, но… отлично! – он подхватил малыша на руки и дал кругаля вокруг машины. – И никаких слабостев! Ваш-сият-ство, а чего это было-то?

Я посмотрел на Мюллера, но тот только пожал плечами:

– Возможно, Бенедикт в курсе?

– На крайний случай, у нас есть книги, до которых у меня всё руки не доходили, – кивнул я. – Поехали на мельницу, пока за нами посыльных не отправили. Коля – за руль! Хотару – со мной и предварительный доклад.

* * *

История получалась, конечно, феерическая. Наверное, склонность к приключениям заразна – иначе ничем я объяснить произошедшее с Хотару не могу. Колино недомогание, кочегар, ругающиеся германец с поляком, ребёнок… Последних трёх призраков она подобрала на дороге буквально в двадцати пяти километрах отсюда, объезжая памятные мне озёра с длинным названием «Вода над Новыми Млынами», недалеко от Страхотина. Судя по сбивчивым объяснениям Хотару, она буквально намотала их на прочую призрачную компанию, просто проехав насквозь.

Души трёх мужиков, которые думали, что они вырвались из горящей сельской церквушки, и метались по дороге, надеясь найти кого-то в помощь и спасти остальных…

– На самом деле?.. – начал я.

– Они, конечно же, не вырвались, – кивнула Хотару. – И для них всё продолжается вечер восемнадцатого января, когда они все на праздничную крещенскую службу в храме собрались. Там их полосатые и подпёрли, всю деревню разом. Не утрудились даже народ в кучу сгонять.

– С-с-с-суки, – зло процедил я.

– Что делать будем, Аригатаси?

Я помолчал:

– Ну не выгонять же их, чтоб бродили неприкаянными. Думать будем. Советоваться.

ДЕЛА ТОНКИЕ

Те же, там же

Судя по лицам священников, въезжающая во двор мельницы машина, за рулём которой сидел призрак, на всех произвела изрядное впечатление. Пусть оно и было несколько смягчено тем, что вчера они были представлены настоящему хозяину мельницы, который, некоторым образом, оказался не совсем жив.

Понятно, что все были в курсе местных живых легенд, но одно дело – знать и о чём-то понаслышке, и совсем другое – нос к носу столкнуться с хмурым герром Мюллером, да ещё и вежливо раскланяться.

Красная глянцевая автобукашка вползла в ворота и нерешительно замерла.

– Коля! Машину вон туда поставь! – крикнул я. – И с ребёночком пока побудь!.. – меня аккуратно подёргали за рукав:

– Дядя Аркадий…

Я опустил глаза:

– Чего тебе, Марфуша?

– А можно я с малышом поиграю?

Скучно ей, поди, среди взрослых.

– Ну иди играй, дядя Коля за вами приглядит.

Люди во дворе переглядывались, ничего не понимая. Утопицу они видели, Николая тоже, а вот то, что там есть что-то (или кто-то) ещё – понимали, но разглядеть не могли. А это, я ж понимаю, всегда по нервам неприятно бьёт. Поэтому лучше бы с нашими невидимыми гостями поживее разобраться.

– Олег Викторович! – громогласно призвал я.

– Тут я, – откликнулся он из-за спины.

– Ага. Господин есаул, организуйте срочное собрание техников. Тут у нас докладчик есть со срочным и важным сообщением. Нужно его детально опросить и составить технический отчёт, который будет передан в соответствующее ведомство. Переводчиком для этой группы назначаю Хотару.

– Простите, Аркадий Ильич, – слегка нахмурился Дмитриев, – каким переводчиком?

– С призрачного. Этот господин не умеет доносить свои слова до обычных людей, не имеющих специальных умений.

– Ещё один призрак?

– Их вообще тут семеро новых, но остальные не являются носителями технически важных данных.

Между тем все уставились на Марфушу, которая пошла к запруде, весело что-то рассказывая. Судя по положению её левой руки, вела она за собой кого-то маленького, да и смотрела на него тоже. Следом плыл Коля и улыбался.

– Такие вот дела, господин есаул, – развёл руками я, – а теперь я вынужден просить господ служителей церкви пройти со мной на отдельное совещание.

– Ой! – закричала Хотару, подпрыгнув. – Я же отцу Бенедикту сутану привезла! Новую! – и достала из своего хранилища свёрток: – Держите, батюшка. Примерьте. Если что, есть ещё другая, которую Аркадий носил, но её ушивать придётся.

Лицо отца Бенедикта озарила детская радость.

– Спасибо! Спасибо, дитя моё! – забормотал он, принимая кулёк. – Братия, если вы позволите… – и помчался переодеваться.

* * *

Через десять минут, рассевшись за маленьким столом в столовой (настоящей, а не той, которую переделали из большой кухни), я обрисовал клирикам и присоединившемуся к нам Мюллеру ситуацию по призракам.

– Какие будут идеи, господа?

– Возьму на себя смелость сказать за всех, – начал отец Бенедикт (небось, как более поднаторевший в общении с некромантом), – в общем-то, здесь мы видим стандартную для неупокоенных душ картину: в этом бренном мире осталось нечто, что слишком сильно держит душу. Требует выполнить долг или завершить определённое действие.

– И какое действие в случае с малышом? – усомнился я.

– Полагаю, он ищет мать, – кивнул высокий и сухопарый отец Кристоф.

– Думаю, нужно переговорить с ними, – предложил отец Бенедикт. – Герр Мюллер мог бы объяснить этим несчастным принцип общения с живыми. Да, в конце концов, мы тоже небесталанны.

– Посмертная исповедь? – пошевелил бровями Кристоф. – Может помочь. И общая заупокойная служба, конечно.

– Единственное, – слегка дребезжащим голосом заметил коренастый и седой как лунь отец Бертран, те трое сожжённых мужчин… Боюсь, одной исповеди им будет недостаточно.

– А дитя? – хмуро уточнил я.

– Потерявшееся дитя – это сложно, – согласился отец Кристоф. – Но мы попробуем.

– А если кого-то понадобится подтолкнуть, герр Аркадий в этом поможет, – убеждённо присовокупил отец Бенедикт. – Заверяю вас, братья, он в этом плане весьма результативен.

* * *

Три часа продолжались переговоры с призраками. Техническая группа составляла докладную записку от имени кочегара. Священники беседовали со всеми бестелесными новичками по очереди. Поразительно, но пшек с германцем после тех бесед даже спорить перестали. А вот дядьки из Миловиц – те нет, всё тревожились. Я крутил в голове, что же делать – и ничего выдумать не мог.

А потом священники начали служить, все втроём.

Кочегар, который после написания бумаг и так уж побледнел и успокоился, истаял первым. Следом ушли германец в пикехельме и летучий гусар. Малыш в белой рубашонке посмотрел на Марфушу, улыбнулся и отпустил её руку – и пошёл от нас, удаляясь в мягкий свет, где показалась мне тонкая фигура склоняющейся к нему женщины.

И только сгоревшие дядьки упрямо хотели бежать куда-то, найти, помочь. Я вздохнул и шагнул вперёд:

– Я приложу все силы, чтобы найти тех, кто сотворил расправу над вашими семьями. Найду и накажу. И того, из чьих уст этот поганый приказ вышел. Отдайте это мне, а сами идите. Вас ведь ждут, наверняка ждут там, жёны, дети, родня ваша. Идите с миром.

И… не знаю, как назвать это действие, а только освободил я их от пут цепляющих. И это было не трудно, нет. Наоборот даже – вот как одуванчик белый, тронь его – и полетят пушинки. Мне казалось, и души эти стали вдруг лёгкими-лёгкими и устремились в золотистый, невидимый простому глазу свет…

Глава 22
ЖИЗНЬ НАЛАЖИВАЕТСЯ!

К ВОПРОСАМ ОБ ЭНЕРГИЯХ

Нижняя Австрия, Клостервальд

28 января 1948 года, день

Аркадий

После того, как души улетели, стало как будто немного полегче. Хоть какой-то элемент хаоса упорядочился. С другой стороны, Коля летал бодрячком, и я никак не мог взять в толк – что с ним такое происходило раньше и куда оно делось. Если, как Хотару сердито предполагала, с ним что-то во время обследований напортачили, то куда это всё враз подевалось? Не могли же нарушения исчезнуть от разового вливания сирени?

После обеда ко мне подплыл Мюллер, которого тоже озадачила такая неправильность, вручил толстенный учебник по манопотокам, раскрытый на триста шестидесятой странице, и конспиративным шёпотом предложил:

– Герр Аркадий! Обратите внимание на второй абзац снизу, вот здесь.

Я вчитывался в несколько устаревший текст на старогерманском, пытаясь не потерять нюансов:

– Насколько я понял, тут описывается энергетическая привязка призрака-фамильяра к некроманту?

– Именно!

– Герр Мюллер, мы с вами это уже обсуждали. Да, сильный некромант может привязать к себе призрака со сверхцелью, сделать своим слугой. Он даёт призраку дополнительные силы, но призрак при этом попадает в зависимое положение, становится не просто слугой, а неполноценной личностью! Вы разве не видите, что у нас несколько иные отношения? Коля – он же мой боевой товарищ! Он друг мой!

– Не горячитесь, герр Аркадий. Я вижу и понимаю, но это не отменяет того факта, что именно вы начали подпитывать его сиренью.

– Вы думаете?..

– Да. Я предполагаю, что вы (естественно, сами не желая того) сформировали между вами устойчивый энергетический канал, который отлично работает, когда вы находитесь на относительно небольшом расстоянии. Во всяком случае, герр Николай имеет возможность ежедневно беседовать с вами, и до сих пор его бодрость внушала исключительный оптимизм. Но стоило ему отдалиться от вас на три дня, как состояние его перешло в критическую фазу.

– А обследования?

– Обследования могли усугубить положение. Но вряд ли они явились основной причиной. Перелистните страницу, герр Аркадий. Вверху.

Я последовал совету и прочитал: «Срок существования фамильяра, оторванного от энергетической подпитки своего хозяина, не превышает двух суток».

– Николаю очень повезло, – веско сказал Мюллер, – что фройляйн волшебная лиса заметила неблагоприятные изменения и начала предпринимать экстренные меры. Иначе…

Я обернулся в ту сторону двора. Где Коля весьма энергично обсуждал красную «божью коровку» с подошедшими техниками.

Да. Очень мне с Хотару повезло. Нам. Нам всем.

– А это ещё что за штука? – громко спросил вдруг Саня Маркушкин. – На кошачий лоток похоже.

– Ой, я забыла! – вскрикнула Хотару. – Вот эта гадость блокирует магические удары по самолётам. Даже в нормальной магической зоне. Даже мои! – последнее она выкрикнула с натуральной обидой.

Ещё бы! Мы ж с ней уже освоились с ролью этаких королей вселенной – можем магичить, когда у остальных не получается. А тут вон что.

– Интересно, у меня получится? – подумал я вслух.

– Можно проверить, – отозвался отец Бенедикт, оказавшийся рядом. – Но только не на территории мельницы. И лучше бы за границами леса. Чувствую я в этой шкатулке нечто… весьма неприятное.

– Песок? – удивился Мюллер.

– Это какой-то непростой песок, – заторопилась Хотару. – Его везут морем, кораблями. И чтобы он начал работать, какие-то специальные люди поливают его кровью жертвы. – Священники тревожно переглянулись, да и не только они. – Лётчик сказал, этот ящик маленький, рассчитан на пять попаданий, а бывают большие – на две, три дюжины. Потом можно его… кхм… дозарядить. Для этого у него с собой клетка с голубями была. Но на большие животные не годятся, только люди.

– Вот и дошло до возрождения человеческих жертвоприношений, – сурово сказал отец Бертран.

Но проверить всё равно надо. Иначе выйду я на врага такой красивый, а вместо удара получится пшик.

* * *

Хотару тем временем была нарасхват. После заупокойной службы Агнесса решительно настояла, что мы должны что-то поесть, иначе и ноги протянуть можно, а после увела кицунэ в импровизированный госпиталь – «заплаточных» подпитать. Солнечная лисья энергия на «телесные протезы» действовала куда лучше нейтральной, как мы уже успели убедиться на моём примере, и уже к ужину все поголовно казаки с мелкими «заплатками» были переведены в категорию окончательно выздоровевших, а все остальные значительно продвинулись в этом вопросе.

Столь благоприятная тенденция вызвала в рядах исцелённых жгучее желание отправиться «пошшупать самолётный порт» как можно скорее – пока остальные не залечились, и за места́опять не пришлось бы препираться.

ПРОВЕРИТЬ АЭРОДРОМ

Нижняя Австрия, дорога из Клостервальда

28 января 1948 года, утро

Аркадий

В это раз выдвинулись аж на пяти машинах. Я опять сидел в кабине первого бронегрузовика, только что вместо Енрикетты из окна поглядывала Хотару. И я был страшно рад, что дело обстоит именно так. Совсем недавно я осознал, что тёплая и сияющая энергия кицунэ мне всё-таки гораздо приятнее. Тёмной, как у Енрикетты, у меня и самого хватало с избытком.

Хотару, словно почувствовав, что я о ней думаю, обернулась ко мне:

– Аригатаси, ты доверяешь Чёрной пыли?

Смотри-ка, и у неё мысли о некромантке. Конечно, Агнесса рассказала о том, что основную массу казаков лечить пришлось Енрикетте, да и вообще, что тут и как было в эти дни…

Я задумался над ответом.

– Как боевому союзнику – несомненно. А в остальном? Она слишком увлекается. Всё-таки, почти полноценная свобода после стольких лет заточения, это накладывает… Но как боец она просто выше всяческих похвал!

– Да, мне тут уже понарассказали, – кивнула она, а сама смотрит эдак испытующе.

И интонация такая… Я аж сперва не нашёлся, что ответить, а потом как понял!

– Хотару, ты что – ревнуешь?

Она фыркнула и отвернулась к окну.

А я наткнулся на улыбающийся взгляд водителя. Он ещё и кивнул, и зажмурился слегка, мол: «Ревнует-ревнует, ваш-сият-ство! Как пить дать!» Это было настолько чётко показано, что я аж сморгнул.

Скажи ещё, мысли читать научился?

Тьфу, сплюнь! Этого ещё не хватало! Не жизнь наступит, а сплошной ужас. Не считая того, как меня немедленно захочет заполучить в своё безраздельное владение наше любимое Третье отделение!

* * *

Ехать в этот раз предстояло аж до Тульн-ан-дер-Донау. По прямой, вроде, всего пятьдесят километров, но на совещании старички порешали приехать в этот Тульн с запада. Поэтому крюк сделали очень даже изрядный. И ещё меня поразило, что англские документы, которые мы предъявляли на многочисленных постах, давали просто невиданную свободу. Чёрные бронегрузовики с их эмблемами и документы британских королевских войск отдельной роты Шестнадцатой штурмовой бригады ОʼКоннора (кто бы от такой ни был) делали нас не просто своими для цивилизационного союза, но и заставляли вытягиваться в струнку офицеров и сержантский состав на проверочных постах.

Да уж, все равны в Европейской коалиции, но некоторые очевидно равнее.

Удобно, конечно. Но, сдаётся мне, ещё пара таких выездов, и вражеское начальство, поставленное на захваченных южногерманских землях, сделает выводы. Не дураки же там сидят, в самом-то деле! Это если им раньше сверху директива не шлёпнется, что подразделение уничтожено и документы его более недействительны.

– А эта утопленница? – снова спросила Хотару. – Ей тоже доверяешь? – а сама в окно моську пялит.

– Марфа-то? Ты чего, Хотару, вы ж с ней знакомы! Папаня рассказывал. Мне тогда ещё года четыре было. Или пять? Не помню. Это после нападения упырей было. Вы к ним тогда на восемнадцатый объект прилетали, зверей показывали.

– А-а-а, – отсутствующе протянула лиса.

– Вот тут-то чего тебе не так?

– Не так? Просто я так надеялась, что вы, ваше сиятельство, будете по мне скучать. Летела, ехала поездом, тащила этих юреев… И что? Я прилетела, а Аригатаси окружён ещё большей и мощной защитой, что могла бы предоставить я сама. И, вроде как, я и не нужна ему.

– Вот ты глупости-то не неси! Умная девушка, красавица, а такую, прости Господи, хрень выдумываешь! Да я знаешь как извёлся! Нет моей Хотару! По всем временным рамкам должна быть, а по донесениям – нету! Куда бежать?

Она живо обернулась и прищурилась, скрывая улыбку:

– Твоей?

По-моему, она услышала в моей речи только это.

– Конечно! – уверил я её, и повеселевшая лисичка с лукавой улыбкой принялась смотреть в окно. Женщины – все поголовно, что человеки, что лисы – непонятные существа!

* * *

Наша колонна проехала городок Штоккерау, что бы это название ни значило. Ещё пятёрка километров, и, заехав в лес, остановились. Оставленный с основным отрядом для разведывательных целей единственный волк-пластун метнулся быстренько посмотреть, а остальные казаки принялись вооружаться.

– Как поступим, ваш-сиятельство? – Севастьяныч выбил-таки себе место в отряде и теперь с двумя десятниками сидел около расстеленной карты. – Оно, конечно, щас разведка возвернётся, понятней станет. Но предварительные мысли какие есть?

– Главная мысль: не засветить место нашего пребывания – лагерь с мельницей!

– Эт понятно, – кивнул дед.

– Дальше – как положено партизанам: что возможно – реквизировать, если какие важные документы-карты-схемы – изъять, ежли офицеры важные попадутся – я зыками забрать, остальное по максимуму художественно уничтожить.

– Годно! – одобрил Севастьяныч.

Вскоре вернулся разведчик, и судя по его горящим глазам, увиденное ему прям очень понравилось.

– Докладаю! Аэродром в полном соответствии с описанием. Охраняется плотно, колючка, вышки, всё как положено, но есть одна мысль.

– Какая ещё? – ворчливо буркнул один из десятников.

– Там помимо собственно самолётов летающие лодки есть! – совершенно не обижаясь, выпалил волк. – Здоровенные! Моторов одних по шесть штук на каждую!*

*Выражаясь современным языком – самолёты-амфибии.

– И чего?

– А того, что в третьем десятке есть парочка казаков, они на Иркутском аэродроме летать обучались! Давайте угоним эти летучие корабли!

И столько надежды было в его глазах, что Севастьянов смягчился:

– Идея весёлая, но как ты её реализовать собираешься?

– Так у нас же госпожа Хотару есть! – судя по всему, пока волк бегал вокруг аэродрома и назад, он уже всё как следует обмозговал. Поскольку даже план у него уже был готов. – Она невидимостью укроет будущих пилотов, а я так пробегу. Волки – они ж как собаки, никто на меня внимание не обратит! Хвост колечком заверну, никто меня за волка и не признает. Тем более, что вдоль реки колючки-то и нету, одна сетка на столбах натянута. Сетка-то, оно понятно, высокая – дак мы не лезть через неё собираемся! Под мороком аккуратненько перекусим да по мелководью пройдём. А за собой же несколькими скобками сцепим. Шевелений не засекут – так и потом не заметят, что сетка покоцана. Ближайшая вышка за пятьсот метров, ближе к основной стоянке самолётов!

– Экий ты прошаренный! – крякнул командир группы. – А справятся пилоты-то? Так-то техника чужая!

– Так это… давайте у них самих и спросим! – сразу предложил волк-разведчик.

Пока посылали за будущими пилотами, я уточнил у Хотару, сколько она людей может невидимостью укрыть.

– Знаешь, – задумалась лиса, – тут же не в количестве людей, а в площади. Если в полную невидимость, то группу в десять человек – легко. А если только пелену безразличия, то гораздо больше, лишь бы широко не разбегались. Скажем, таких грузовиков, как эти англские, пару прикрыть могу спокойно, если их рядом поставить. Три – сложнее, засбоить может.

– Ну, знаешь ли, даже и один грузовик – это уже очень хорошо, – я потёр руки.

– И чего ты такое придумал, Аригатаси?

– Что, так заметно?

Она рассмеялась.

– У тебя такое забавное предвкушающее лицо…

А тут и пилоты прибежали.

– Ежели дядя Саня с Афоней машины англские улучшил, то мы что ж – не справимся? – вникнув в суть вопроса, подкрутил ус урядник. – Уж будьте уверены! Нам бы по парочке казаков в помощь – и угоним ваши летающие лодки! Мне даж самому любопытно стало.

Маньяки, я окружён маньяками!

– А куда садиться будешь? Допустим, получилось – завели, взлетели. Дальше что? – продолжал допытываться дед Севастьянов.

– Да не беспокойся, Севастьян Севастьяныч! – успокоил его урядник. – Нам же только фронт перелететь, найти потом какой аэродром или прямо на воду плюхнуться. Ежели они лодки, что – озёр-рек на нашей стороне нет?

– И чтоб ещё не сбили вас по ошибке! – уменьшил энтузиазм дед.