Текст книги "КОМСОМОЛ 5 (СИ)"

Автор книги: Ольга Войлошникова

Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– Эт да, это может быть. Но если удастся-то! Будут у нас на Ангаре свои летающие лодки! Представляешь?

– Я-то представляю! Ты мне отряд на шесть человек уменьшить предлагаешь!

– Так лодки же! – вытянулось лицо у будущего лодкокрада. – Реквизиция!

– Ай! – махнул рукой Севастьянов. – Давай примем за рабочую версию первой части плана!

В итоге мы выехали обратно на дорогу, вернулись немного назад и снова козьими тропами прокрались к реке. По пути миновали какие-то ручьи и оставили бронегрузовики с водителями и небольшой группой прикрытия в кустах в километре от аэродрома.

– Надеюсь, нас не услышали… – вслух подумал я. Так-то эти англские монстры гудят изрядно громче «Алтаев».

– Не услышат, – успокоила меня Хотару. – Уж приглушить звук-то вообще просто!

И стоящие рядом несколько казаков синхронно подняли большой палец вверх. Да ещё и головой покачали. Уважают наши карлукские лис!

...

Выдвинулись плотной группой. Причём казаки изумили меня тем, что узнав про ограничения в размере группы согласно занимаемой площади, эти рационализаторы хреновы просто уселись друг у друга на плечах.

– Так группа по-любому меньше будет, – пропыхтел один из тех, что пёр на себе товарища. – Я так думаю!

– И госпоже лисичке нас прикрывать удобнее, – согласился тот, что верхом ехал. – Мы ж с пониманием. Чтоб надёжнее было!

Хотару с выпученными глазами глядевшая на это представление, только головой кивнула. Согласна с идеей, дескать. А что? Вполне в лисьем духе.

И мы пошли. Представляю, как это выглядело со стороны! Если б сие выступление кто увидеть смог, конечно. Цирк с конями! Тесным кружком – двухэтажный отряд, сжавшийся под летящей над ними Хотару, в центре – двое пилотов без второго этажа (чтоб, значицца, в случае чего могли резко с места рвануть занимать места в «летучих кораблях»), ну и я ещё (своим ходом и без всадника), а сбоку – изображающий крупную дворнягу волк-пластун. Как вы сами можете видеть, получилось несколько больше, чем шесть. Практически все – за вычетом того десятка, который грузовики остался пасти.

– Для прикрытия! – пояснил Севастьянов. – Когда лодки на взлёт пойдут, их же по-любому сбить попытаются, вот мы и начнём собственно операцию!

Спро́сите: почему мы англскими корочками на въезде не помахали, да и всё?

Тут соображений несколько. Во-первых, раз такая охрана, то вполне возможно, что они и пропускают только тех, кто в списках прибытия обозначен. Во-вторых, даже если корки прокатят, на таких пунктах завсегда регистрационная книга есть, и даже если её после открытия ворот сжечь, очень даже вероятно, что информация с неё сразу куда-нибудь дублируется (весьма возможно, что и магически – не верю я, чтоб цивилизаторы для себя удобств не сохранили). А засветить раньше времени ОʼКонноровские документы – лишиться многих преимуществ свободного перемещения. Поэтому – вот так. Да, по воде придётся прошлёпать. Да, зима. И что? Наша Ангара круглогодично, поди, холоднее, чем эти европейские речки. Переживём. К тому ж сапоги у большинства казаков магически укреплённые, за просто так воду не пропустят.

Глава 23
ПРОДОЛЖАЕМ РАЗГОВОР

РЕКВИЗИЦИЯ

Тульн-ан-дер-Донау. Аэродром

28 января 1948 года, утро позднее

Аркадий

Сам аэродром ничего особого из себя не представлял. Даже у нас в Иркутске уже давно закатали взлётку асфальтом, а тут просто ровное поле, покрытое пожухлой по зимнему времени травой. У леса штук пять полукруглых ангаров и ряды самолётов, возле которых копошилось несколько фигурок в синих комбинезонах. А самолёты разные. И тебе истребители, и вон те, здоровые – бомбардировщики. А если есть бомбардировщики, значит, где-то и бомбы есть, как дядя Саня говорил.

На реке был устроен причал. И уже к нему были пришвартованы три летающих лодки – здоровенных таких, натурально как катера, только со всеми этими крыльями и прочими штуками, положенными летучим кораблям. Казаки наши аж зубами заскрипели, увидев этакое непотребство. Как же так? Пилотов двое, а лодок три!

– Вы с этими справьтесь! – осадил их десятник. А у самого на роже такая досада – видать, тоже жаба поддушивает.

– Не извольте беспокоиться! – слегка огрызнулся урядник. – Взлетим! Небось, не тупее цивилизаторов…

– Одна надёжа, что не тупее, – усмехнулся в бороду дед Севастьянов.

Вы не думайте, это всё шёпотом, чтоб значицца, не нарушать конспирацию. Так-то нас пока никто не видел. А может и видел, только внимания не обращал. Прошлёпали мы своим ходячим цирком по мелководью (с сеткой обошлись согласно утверждённому плану: сперва понадкусали, потом скобками в подобие целостного полотна соединили). Пластун тоже пробежал и сразу залёг под какими-то чахлыми кустами. Мы тоже за ними встали – чутка осмотреться. Из двух этажей в один перестроились, сбились все гуртом, и Хотару над нами, чисто наседка. Стоим.

Меж тем к причалу подрулили три машинки – маленькие толстоколёсные внедорожники. Из них вылезли девять человек, спокойно и привычно разделившись на три группы, пошли каждый к своему самолёту.

– Меняем план! Все три угоним! – прошипел я.

– Э-э-э, а как же?.. – шёпотом же удивился ближний пилот.

– Смотри и учись! Хотару, парализуй их!

Взмах лапой в чёрном носочке – и девять человек замерли на причале. Даже далеко от машин отойти не успели.

– Быстрее! Тащите их в одну лодку! Хотару – прикрыть!

Вперёд метнулись смазанные тени. Так-то вокруг причалов часовых вообще не было. И ближайшая вышка было от нас метрах в пятистах. А с такого расстояния попробуй пойми, что вообще происходит. Тем более, что смотрели охранники по-любому не на аэродром, а на местность вокруг…

Казаки молниеносно затащили всех цивилизаторских пилотов в центральный лодколёт. Ну и мы следом забежали, конечно.

Что хочу сказать? Здоровенная бандура! Я даже и не знаю, для чего она такая предназначена? Грузы перевозить? Так с воды выгружаться не очень удобно. Хотя, если где есть причалы, как здесь, то почему нет? Так-то рек и озёр вокруг полно, и полосу обустраивать не надо. Причал соорудил – и всё.

Пленники были «заботливо» уложены мордами в пол, и казаки принялись резво их «колоть».

– Имя, звание! Быстро! – на нескольких языках спрашивали зверские усатые рожи, явившиеся неведомо откуда.

– По физиономиям вижу – франки, – негромко на франкском же произнёс Севастьянов.

Ближайший казак понятливо кивнул и, уколов пленника в ухо здоровенным засапожником, уже на понятном ему языке спросил ещё раз:

– Имя, звание!

Сломались франки быстро. Одно дело, когда ты под небесами, недостижим и даже в чём-то богоподобен. А вот когда дыша луком тебе в лицо и по-разбойничьи улыбаясь ухо отрезают да ещё орут, что мошонку следом отрежут – это, знаете, совсем другое.

Из торопливых рассказов сложилась занятная картинка: экипажи должны подготовить летающие лодки к вылету и ждать какого-то секретного груза, который они должны будут вывалить на Берлин. Войска Дойчланда крепко вгрызлись в землю на подступах к своей столице, держатся стойко и уже которую неделю отражают атаки цивилизационного союза. Наступление коалиции забуксовало. А со скорым прибытием русских дело выглядит ещё печальнее.

И вот эти три груза должны переломить ситуацию. Но что за груз, держалось в такой тайне, что сами франки должны были инструкцию получить только в момент погрузки его на борт.

– Бонбы какие сверхмощные? – засомневался Севастьянов.

– Какие бонбы? Ты чего? – возразил ему казак, первый получивший эту важную информацию. – У этих лодок креплений, как на бомбардировочных дирижаблях, нет. Через люки, что ль? Не вижу механизмов! Нешто лягушатники собрались прямо руками груз выкидывать? Это что за сверхмощные такие бомбы, что их руками-то поднять можно? Я так-то видел фугасы, что с дирижаблей метают. Там, етитская сила, их без крана к дирижаблям и не подцепить! А тут что-т другое. Опять каверзу очередную союзнички удумали!

– От ты хитёр-мудёр! – хмыкнул Севастьянов. – Но тож верно мыслишь!

Подошёл ещё один казак. Из пилотов который. Расписной, красным угваздался по самое не балуйся.

– Севастьяныч, отец родной, докладаю! Завести и взлететь – вообще не проблема. У них тут сделано всё для недорослей прям. Каждая кнопка подписана. Пойдёмте, покажу, что нашёл! – Он провёл командира вместе со мной в кабину летающей лодки: – Во! – и ткнул пальцем в потолок.

А там, на алюминиевой пластинке – франкским по белому инструкция. Чего куда дёргать и чего нажимать. Здоровенная такая. Как бы не с метр квадратный. С картинками! Действительно, как для детей малолетних. Ежели бы время было да необходимость подпирала, я б и сам взлетел. С посадкой, конечно могут возникнуть проблемы, но уж на воду-то плюхнуть смогу. В училище курсантов обучали первичным навыкам пилотирования обычного лёгкого самолёта. Так, ничего сверхординарного – взлёт, круг над аэродромом, посадка. Чтоб могли, ежели приспичит.

Но тут-то!

– Да-а-а! – протянул Севастьянов и усмехнулся: – Енто они предусмотрительно причепили! Значицца, справишься?

– Обижаешь, командир. Щас сядем с Васей, заучим быстренько. А может, если в других лодках такие же есть, так вообще… И вот ещё, что хотел сказать-то. Тот франк, которого я потрошил – готов. – Увидев наши возмущённые лица, казак быстро поправился: – Не, вы чего? Жив он! Готов управлять самолётом. К нему только толкового казака в кабину подсадить, а лучше двух – и всё. Будет у нас и третья летающая лодка. Только надо не брезгливых. Того, обмочившись летун.

– Ты себя в зеркало видел? Тут же любой обмочится!

Казак с улыбкой развёл руками:

– Ну, извините!

– Вывесить его за борт и очищением пройтись бы, – возмечтал Севастьяныч, – да чем?

– А давайте его мне, – из-за наших спин сказала Хотару. – Я-то могу.

– Вы только, барышня, аккуратнее, – попросил Севастьянов. – А то решит он, что топить его собрались, да и пуще того обделается. Как потом? Поговорите с ним, что ли, предварительно.

– Всё будет лучше, – очаровательно улыбнулась Хотару. – Я просто его слегка усыплю! – и пошла, хвостиками помахивая.

– Ты видел, Стёпа? – нравоучительно сказал Севастьянов. – Политес!

– Это она сейчас так, – усмехнулся я. – Опасается. Не слышали, как она италийцев из самолётов выковыривала?

– Это когда она их на куске от обшивки потом везла, чтоб машина не провоняла⁈ – радостно оживился Стёпа, и Севастьяныч только махнул на него рукой:

– Ладно, бери своего Васю, зубрите взлёт-посадку. А мы, ваш-сиятельство – тудой. Скоро груз должны подвезти. Подготовиться надо, чтоб изобразить встречу как следует.

ОДНАКО, ЭТО ПОХУЖЕ БОМБ

Пока в центральном аппарате шло разбирательство, казаки успели метнуться проверить две прочих летающих лодки, обнаружить и пленить четырёх дрыхнущих в одной из них техников, ну и качественно застращать их, конечно. После, пользуясь паузой, пока мы ждали таинственный груз, с помощью этих техников дозаправили все три летучих лодки из стоящей тут же здоровенной бочки. Да ещё канистр понабрали. Наши пилоты серьёзно опасались, что лететь им придётся сильно дальше запланированного Берлина, и запас по топливу лишним не казался.

А потом к причалу подъехали два грузовика. Из одного высыпали солдаты и окружили второй грузовик, что характерно, зорко смотря наружу и целясь в свой же аэродром! В сторону своих же!

И не один я это заметил.

– О как! – крякнул Севастьянов. – Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд… Чего это у них тут происходит?

– Не иначе, шибко секретную штуку привезли, – пробормотали рядом.

Из второго грузовика, из кабины, вылез англский офицер и какой-то лысенький толстенький субъект в гражданском, и оба зашагали по причалу к самолётам.

– Аркадий Ильич, смогёшь охрану без шума? – взволнованно зашептал Севастьяныч. – Мы б и сами, только громко будет.

– Щас сделаю. Хотару!

– Да, Аригатаси!

– Под невидимостью меня туда, – я ткнул в сторону солдат противника.

– Есть!

Меня пробкой выдернуло из авиационного люка, чуть не впечатав в поднимающихся к нам англа и того толстячка. И понесло над водой! Хорошо, когда у тебя в команде волшебная лиса.

Хотару зависла со мной метрах в трёх над озирающими аэродромное поле солдатами. Приступим!

Я выдернул из цивилизаторов жизнь, постаравшись почти мгновенно поднять их кадаврами. Кинул стандартную формулу подчинения. Уж не знаю, правильная она или нет – я ж не учился нигде, сам сочинил. Работает и ладно. Она у меня уже от зубов отскакивала, формула эта. Правда, этих я пока убивать их союзников не отправил. Подождём, чего там наши новые пленники расскажут.

– Ты стал гораздо быстрее, Аригатаси. – Прошептала лиса мне в затылок. – И, прости, я замечу, ты перестал сомневаться! Это очень хорошо! Мой господин становится только сильнее и смертоноснее. Я очень рада!

– Ладно, мне тут хвалы возносить, – хмыкнул я. – Скажи лучше, вот эта укатанная часть, я так понимаю, и есть взлётная полоса?

– Других вариантов я не вижу.

– И взлетать самолёты будут – туда?

– Конечно. А… – Хотару фыркнула прямо мне в ухо, аж мурашки по плечам побежали. Мысли вдруг приняли совершенно неуместный оборот. – Разве ты не хочешь пронестись по ангарам и строениям и просто отнять у врагов их жизни? Я могла бы…

С усилием вернувшись к текущему моменту, я сказал:

– Я понимаю, что могла бы. И сама бы могла, и меня доставить, чтоб мне бегать ножками не приходилось… – Хотару снова фыркнула. – И что будет потом, подумай? Вчера «Пуля» прилетала, ко мне опять особист подходил с последним китайским предупреждением. Видишь ли, разведка докладывает, что охоту на некроманта никто не отменял. Так что не передумал ли я и не изъявляю ли желания вернуться в регулярные части?

– И ты?

– Что – я? Улетел, конечно!

Хотару хихикнула.

– Может, это проверка на вшивость была, – продолжил я, – кто его знает. А с другой стороны, казаки подвигов хотят. А тут я такой красивый, всё под себя загребу?

– Тоже верно. Тогда как?

– Очень просто. Пойдём путём минимизации потерь…

...

Всё тем же макаром – по воздуху и под невидимостью Хотару вернула меня назад. Так-то я бы и сам мог! Но, надо признать, медленнее. И морок у неё быстрее, качественнее и в разы легче получается. Лисья натура!

Спрыгнул я на землю возле летающих лодок, под прикрытие машин (три внедорожника да два грузовика создавали между нами и возможными наблюдателями достаточный заслон, чтобы чувствовать себя относительно свободно). Тут, на каких-то ящиках уже расположился малый совет из десятников.

Только меня и ждали.

– Ну что, братцы? – потёр руки Севастьяныч. – Посмотрим, кого к нам принесло? Согласны, ваш-сиятельство?

– Давайте посмотрим, мне тоже любопытно.

«Гости» сидели в теньке второй лодки, стреноженные и уже готовые к сотрудничеству. Быстро казачки справились. По крайней мере, из толстого информация прям летела, словно фонтан. А с другой стороны, ты заходишь вроде как в свой самолёт – и тут тебя хватают, бросают рядом со слегка замордованными пилотами и вопросы всякие задают. И ножом окровавленным тыкают!

– Такие вот дела, ваш сиятельство, не бомбы это. – Доложил Стёпа. – Биологичное оружие, а попросту – зараза. Упаковано в стеклянные колбы навроде бутылей. Должны были сбросить над столицей, чтоб, значицца, массовую эпидемию… того… спровоцирывать. Говорят, косить людей будет так, что никакие целители с таким наплывом не справятся. Да ещё и прилипчивая дрянь, сразу во все стороны поползёт.

– Ядрёна колупайка… – пробормотал я, представив себе перспективу новой чумы в многотысячном городе. Для деморализации! Вот же гады!

Я обернулся к толстяку и прорычал, не сильно скрывая льющуюся сквозь зубы синеву:

– Сколько биологический материал может находиться в колбах?

– Несколько дней точно! – панически зачастил тот. – Ёмкости рассчитаны на хранение с сохранностью биоматериала в течение полугода! Правильно упакованные они совершенно безопасны!

– И кто-то когда-то так хранил? – мрачно уточнил я.

– Я… Пожалуйста… – он нервно протёр лоб стянутыми в запястьях руками. – Две недели – железная гарантия! Ёмкости рассчитаны…

– Попрошу не повторяться! – заткнул я его, а потом спросил Севастьянова: – Ну что? Сбылась ваша мечта о бомбах, Севастьян Севастьяныч? Как он, подарочек?

– Это ж жуть какая, – медленно сказал казак, видимо, тоже представляя себе возможные последствия. – А я ить, дурак, размечтался, что мы супер-бонбой разживёмся…

– Не! – замотал головой Тимофеич. – Таких подарков нам не нать! Это ж хуже, чем джинна из бутыля высвободить! Поди загони его потом…

– Значит, аккуратно грузим и переправляем к нашим, для изучения. Наверняка это не единственная попытка будет. Значит, нужно быть готовыми.

– Вот бы англскому королю такую бутыль под носом разбить! – зло сказал кто-то.

– Думаю, в Третьем отделении разберутся, – кивнул я. – Надо будет – и разобьют. Предупредите бойцов: никому к грузовикам не подходить, тем паче бутыли не трогать! Во избежание.

Я присел рядом с пленниками.

– Значит так. Жить хотите? – оба истово закивали. – Спокойно, господа! Голова при резком движении имеет свойство отрываться. – Оба замерли, уставившись на меня, как кролики на удава. – Смотрите, я вас предупредил: ваш прекрасный груз полетит в одном транспорте с вами. И если что не так пойдёт, вы же первые и сдохнете! Ясно?

Вновь кивки, правда уже не такие энергичные.

Пленных увели в центральный кораблик, а Севастьяныч озадаченно потёр голову:

– Ну что, господа хорошие, вот и прогулялись. Теперича предстоит задачка, как нам не просто лодки летучие спереть, а сделать так, чтоб всю округу бешеной заразой не загадило, да попутно самим не сдохнуть. У кого идеи есть?

– Есть, как не есть? – слегка усмехнулся я. – Изложу общее видение ситуации. Смотрите, братцы. Стоит нашим лодкам взлететь, диспетчер порта тут же всколыхнётся, правильно? Начнёт вызывать их, ничего не добьётся и сделает что?

– Вон те летучие машинки, которые под парами кочегарятся, на перехват отправит, – сразу ответил Тимофеич.

– Верно! Понятное дело, что, скорее всего, не сам, а сперва дежурному офицеру по команде доложит, а тот уж поднимет самолёты из тех, что (судя по суете вокруг них) конкретно к скорому вылету готовятся, чтобы они принудили более медлительные и неповоротливые летучие корабли сесть. Это логично.

– А ежли они ещё кому просигнализируют, что лодки с базы ушли? – тут же сказал другой десятник.

– Непременно просигнализируют. Если не сразу, то после того как начнётся стрельба – гарантированно.

– И тут наши летучие кораблики из зениток, тех что у взлётки стоят, посрезают, – скривился Севастьяныч.

– Поэтому по-дурному мы ломиться не будем, – кивнул я, – а выключим зенитки с помощью неперебиваемого козыря.

…

Глава 24
А ЖАБЫ-ТО У НАС КАКИЕ…

ПОНЕСЛАСЬ!

Тульн-ан-дер-Донау. Аэродром

28 января 1948 года, утро позднее

Аркадий

– Хотару!

– Я тут! – проявилась она из невидимости, заставив некоторых казаков крякнуть от неожиданности.

– Хотару, для тебя есть отдельное поручение.

– Слушаю, Аркадий Ильич! – радостно засияла она.

Отдельное поручение! Исключительно для неё!!!

– Нужно уничтожить расчёты зенитных орудий. Быстро, тихо, желательно, чтобы с виду они выглядели не особо мёртвыми.

Кицунэ хищно улыбнулась:

– Легко!

– Как закончишь, таким же образом пронесись вдоль ограждения, займись постами. Как-то не очень я хочу, чтобы солдаты коалиции косили наших с вышек. С того края начни, что ближе к концу взлётно-посадочной.

– Вы хотите полностью зачистить охрану периметра?

– Максимально аккуратно. Мы пока не проявляем себя.

– Поняла. Я пошла! – она живо крутанулась на месте и устремилась в сторону поля.

– Невидимость-то накинь!

– Ой, точно! – белая лиса растворилась в воздухе, тихо ругая себя по-японски.

– Однако это не решает вопрос с командно-диспетчерским пунктом, – заметил Тимофеич. – Можно попытаться по-тихой туда зайти. Только стоит он как шиш на ровном месте. Как ни корячься – заметят.

– А мы корячиться и таиться не будем. Спокойно зайдём, – усмехнулся я. Вы, господа, забываете, что у нас есть замечательный резерв. Два десятка кадавров из англской охраны.

Я мысленно отдал приказ кадаврам подойти ближе, под прикрытие машин.

– А вы, ваш-сиятельство, не боитесь, что мертвяков распознают, и кто-то из диспетчеров всё равно успеет сообщение о нападении передать? – нахмурился Севастьяныч, глядя на приближающиеся фигуры.

– Боюсь, – согласился я. – Поэтому кадавры никуда не пойдут. Но формой своей с нами поделятся.

Мы, конечно, тоже были молодцы и поехали в форме, реквизированной у бойцов той специальной роты ОʼКоннора, но по виду она здорово отличалась от той, что была на кадаврах. Попытайся мы так пройти напрямую через аэродром – по-любому, кто-то бы заметил несоответствие. А зачем зря подставляться?

– А ваша задача, – продолжил я, – подобрать два десятка бойцов, подходящих по кондиции и толковых – там, прежде чем громить, надо на предмет важных документов офицериков тряхнуть.

– От эт по-нашему! – обрадовались казаки.

– Однако, считаю, что готовящиеся к вылету самолёты со счетов сбрасывать нельзя. Самолёт – штука на земле неуклюжая и сильно уязвимая. Поэтому, заподозрив, что происходит что-то неладное, по-любому попытаются взлететь. Если не все, то бо́льшая часть точно. Поэтому, считаю, что нужно подготовиться к этому моменту. Взлётку они всё равно не минуют, так что…

– Грузовики против их движения выставить! – вдохновенно предложил Тимофеич.

– Верно. Пусть косят вражью авиацию на взлёте!

– А чего? Дело! – согласился Севастьяныч и немедля послал нашего пластуна с поручением.

Тем временем под прикрытием машин начался аттракцион с переодеванием. Казаки полученную форму спешно натягивали, а кадавры в исподнем отправились грузить в летающие лодки специальные ящики, внутри которых в мягких резиновых ячейках стояли стеклянные колбы с неведомой заразой. Ни казаков, ни Хотару я этим напрягать не хотел. Ну его! «Безопасно», ага! Охотно верю.

КАЖДОМУ НАЙДЁТСЯ ДЕЛО

Некоторое время спустя

К центральной лодке, язык на плечо, подбежал пластун-посыльный:

– Грузовики на месте! В перелеске стоят. Как только лодки подниматься станут – двинут вперёд, с заходом на территорию аэродрома.

Севастьянов посмотрел на меня:

– Когда взлетаем?

– А вот прямо сейчас пусть и взлетают! Группа захвата в КДП проникла, пошла зачистка. Все готовы, чего ждать. Как говорится, земля прощай, в добрый путь!

– Добро! – кивнул Севастьяныч и гаркнул: – Степан! К полёту готовы⁈

В лодке загрохотало, и из люка показалась голова умытого от кровищи Степана:

– Так точно, давно готовы!

– Аркадий Ильич приказ на отбытие выдал. Исполнять! И смотрите там у меня!

Чего смотреть, правда, старый казак не пояснил. Да и не успел бы. Едва было оглашено «Исполнять!», внутри лодок что-то загудело, зарычало, и все они начали разворачиваться, по широкой дуге выходя на открытую воду.

– Слушай мою команду! – продолжал распоряжаться Севастьяныч. – Оружие готовь! Приедет наша броня, а по ней стрелять начнут. С ангаров техники какие побегут. Непорядок будет!

– Будь-исполнено! – казаки разлеглись вокруг грузовиков, что яд привезли. А двое даже на брезентовые крыши забрались.

Мой внутренний зверь взирал на это со смешанным чувством.

Чего-то много вокруг суеты стало!

А тебе что, не нравится?

Да как-то непривычно. Раньше мы сами суету наводили, а теперь вроде как за нас это делают.

Тоже верно.

Впрочем, для нас тоже дело есть. Я обернулся к закончившим погрузку кадаврам, бестолково столпившимся вдоль грузовиков:

– Слушай мою команду! Взять своё оружие и боеприпасы, и с максимальной скоростью проследовать к ангарам, – ткнул я в противоположный конец поля, – уничтожить всех солдат и офицеров Европейской коалиции, независимо от национальности! Бегом марш!

...

Звук по воде разносится чрезвычайно хорошо. И летучие корабли этого самого звука производили просто неприличное количество. Мне казалось, что в голове у меня целая толпа демонов орёт, воет и взрывается.

За нашими спинами три летающих лодки одна за другой разгонялись на стылой воде Дуная.

Хотелось не просто уши заткнуть, а ещё и зажмуриться (казалось, что так тише будет) – но смотреть надо было. Я даже вспрыгнул на высокую подножку одного из грузовиков – чтоб видно лучше было.

О! Вон они, наши!

На дальнем краю поля, в который упиралась взлётная полоса, дрогнули кусты. Следом качнулась сетка, переплетённая колючей проволокой.

Замерло всё. Ждут.

Тем временем кадавры достигли ангаров. Как я и подозревал, их оригинальный внешний вид привлёк внимание. Немудрено. Не каждый день два десятка солдат в белом исподнем по аэродрому толпой носятся.

Завидев группку озадаченных техников, кадавры остановились и дали слаженный залп.

Эх, могли бы и поближе подбежать!

Ничего, так тоже неплохо получилось. Группа повалилась, словно городки, в которые влетела бита. Кадавры, не мешкая, бросились на упавших, добили тех, кому не повезло сразу умереть и забежали в ангары. Лодки всё ревели прямо над ухом, и никаких звуков кроме того было не распознать, так что смотрел я всё происходящее, представив себе и звуки, и крики, и переполох, который немедленно должен был подняться внутри. Потому что действовали мертвяки страшно, и многие теперь были не в чисто белом, а в изрядно окровавленном.

Одновременно краем глаза я заметил, как в КДП вылетела стеклина. Точнее, человек вылетел, а стекло – это уж так, досадное препятствие. Осколки брызнули в разные стороны. Тело кубарем скатилось с навеса над крыльцом. Тоже должен быть и звон, и грохот.

О! Прав ты был! Тронулись, глянь!

Первый юркий самолётик (вроде, такой тип истребителями стали называть?), подпрыгивая, побежал по рулёжке, выворачивая на взлётку. Следом за ним ещё один…

– Ну, давайте-давайте… – пробормотал я, боясь, как бы они не затеялись прямо с рулёжки взлетать. Эти смогли бы. Но… привычка сыграла нам на руку.

А вот не тяжёлые бомберы, которые тоже двинулись им вслед, с короткой рулёжки точно не поднимутся, а дальше там кочковатое поле – увязнут!

Лёгкие самолётики уже выскочили на взлётную полосу. Напряжённое ворчание их моторов я уже мог выделить из общей какофонии – лодки поднялись в воздух и начали удаляться. Полегче стало.

Истребители бежали друг за другом с отрывом, достаточным, чтобы не мешать при взлёте. Вот первый миновал половину пути и начал отрываться от земли…

Я всё оглядывался на ту сторону, где за прижатыми к сетчатому забору кустами темнели силуэты грузовиков. Ну же!

Кто-то там тоже решил, что пора. Завалились выворачивающиеся из земли столбы. Мрачные железные морды надвинулись вперёд, подминая под себя растительные заросли и сетку забора вместе с колючей проволокой. Слаженным хором заколотили тяжёлые пулемёты, превращая готовых взлететь боевых птиц в груды мёртвого железа. Разметались в разные стороны мелкие обломки…

Один из ангаров вдруг вспух оранжевым облаком.

– Не иначе, топливо рвануло, – сказал кто-то рядом.

– А ну, братцы, по машинам! – рявкнул Севастьяныч. – Неча больше тут высиживать, никто в нашу сторону не побежит.

Казаки попрыгали в транспорт, переживая, похоже, больше всего о том, что без них вся заваруха кончится. И оказались почти правы.

Кадавры сработали идеально. Больше того, они не просто уничтожили техников и не успевших сесть в самолёты лётчиков, но и расстреляли двоих, пытавшихся вывести свои самолёты на взлёт. И хотя на многих кадаврах были следы от пуль, окончательно из строя выбыло лишь трое, оказавшихся в том взорвавшемся ангаре. Я мысленно велел всем собраться у среднего ангара и построиться. И чуть не случилась беда. Хорошо, я рядом был и, заметив, как они слаженно вскидывают винтовки, успел заорать:

– Отставить! – от здания КДП бежали переодетые в их же англскую форму казаки. – Оружие сложить! – рявкнул я на кадавров. – Всем приказываю: снять с персонала подходящую по размеру форму и переодеться, после чего вернуться сюда!

– Ваш-сият-ство! – гаркнул подбежавший казак. – Зачистка командно-диспетчерского пункта закончена. Документов изрядно. Всякое там: карты, папки с разведданными – а там и части какие где стоят указаны, и склады, и госпитали, и даж зенитные батареи ПВО. А! Ещё журнал в котором радиокоды и частоты. И майор франкский.

– Живой?

– Живо-ой! Мятый чутка, а так – говорить может.

– Спеленали?

– Обижаете, ваш-сият-ство!

– Грузите всё вон в тот внедорожник, – я ткнул в сторону толстоколёсных машинок, на которых приехали лодочные техники. – Да без охраны не бросайте.

– А с КДП?..

– Жгите!

– Есть! – казак побежал обратно, а моё внимание привлекла приближающаяся троица чёрных грузовиков, на которых мы приехали. Вот как могут машины выглядеть довольными, а? А они были! Чисто три котяры толстых. С другой стороны, они могли себе записать на счёт пяток самолётов, а это уже нехило. Но как настроение экипажей смогло отобразиться на железных мордах? Удивительно.

В ангарах шло шебуршание. Понятно, что всё взять возможным не представлялось, но, допустим, кой-какие пулемёты поснимать да боекомплектом к ним разжиться – почему нет? Да и две здоровенных бомбы загрузили в третий грузовик. Прямо сейчас ради взрывчатки ковырять их было совершенно не с руки, но в Клостервальде у нас и место позволит, и время, и квалифицированный специалист имеется – Николай, которому не страшно было доверить в бомбовых потрохах ковыряться. Уже проверено: даже если вдруг рванёт – ну, воронка останется, да. Но Коле всё это совершенно вдоль корпуса.

Севастьяныч с тщательно подавляемым сожалением смотрел на распахнутые ангары, полные самолётов.

– Дорогущие, небось игрушки-то? А, ваш сиятельство?

– Очень, Севастьян Севастьяныч. Прям очень!

– Эх, жаль забрать не получится… – скривился наш рачительный дед.

– Ты это! Совесть-то поимей! Мы тебе где пилотов добудем? – возмутился кто-то из казаков.

– Да понимаю я! – в сердцах вскричал Севастьянов. – Просто сердце кровью обливается, на уничтожение трофеев глядючи!

– Эт да, – согласились на разные лады казаки. Жаба, мол, душит. А жабы-то у нас какие!

– К сожалению, всё не перетрофеишь, – подытожил я. – Ладно, пора и честь знать! Щас сюда кто-нибудь в силах тяжких явится, чтоб нам мало не показалось. Валить пора! Грузимся и поехали. Севастьян Севастьяныч, распорядитесь, чтоб в машину с изъятыми документами минимум четверо бойцов село. И пластуна туда непременно, пусть персонально за майором присматривает.

– Это сделаем.

– Хотару!

– Я тут!

– Как машины отъедут – пожги тут всё.

– С величайшим удовольствием!

Последнее, что я сделал – выдал кадаврам свой типичный приказ: двигаться на запад от части к части и уничтожать всех встреченных солдат и офицеров коалиции всеми доступными способами.

Демаскируешь себя как некроманта опять.